Мишура

— Я хочу огонечки, — Антон аж губы от восторга поджимает, — много огонечков. Глаза у него бегают, уже что-то гуглит там, ищет. А Арсений улыбается широко-широко, зная, что тот не увидит. Ведь он сейчас слишком увлечен поиском огонечков на ноутбуке и на телефон не смотрит, с экрана которого на него восхищенные взгляды собеседник бросает. Антон внезапно посреди разговора вспомнил, что скоро, вот уже совсем-совсем скоро, через каких-то сорок дней, Новый год, а созданием праздничного настроения любой взрослый человек, как известно, должен заниматься самостоятельно. — Много-много огонечков, — пропевает Шастун себе под нос, — чтобы вся квартира сверкала. Буду сидеть и… — запинается, — смотреть. — Это твоя нереализованная Американская мечта? — спрашивает Арсений, наблюдая за тем, как где-то далеко, за сотню километров от него самого, кто-то очень его выбирает себе гирлянды к празднику. — Что? — бурчит Антон, не отвлекаясь от столь важного для него занятия. — Ну, в Америке же дома украшают так, чтобы с МКС видно было, — объясняет Арс, подливая себе еще вина. Пить вечером в одиночестве пустой квартиры — идея дурная. Но совсем другое дело, когда тебе пусть и только онлайн, но все же составляют компанию. Антон как-то невпопад кивает на замечание, задумчиво прикусывает нижнюю губу, и продолжает что-то разглядывать, игнорируя Арсения. — Как-то рано тебя слишком новогоднее настроение шибануло, — пытается вернуть к себе внимание Попов. — Это из-за первого снега? — Я хочу огонечки, — упорно повторяет с экрана мобильного устройства голова Шастуна, — и у меня будут огонечки. Лыбится он в этот момент так искренне и по-дурацки, что Арсений не выдерживает и прикрывает свою улыбку ладонью, чтобы нежностью через экран не расплескаться. — Тем более пока придут… — А вариант просто сходить в магазин ты не рассматриваешь? — Возможность делать покупки в интернете нам даровали боги. Хоть Арс и не понимает, почему обычные гирлянды нельзя просто взять и купить в первом же попавшемся магазине, он не спорит. — Арсений Сергеевич? — спрашивает Антон чуть позже, закончив уже со своими «огонечками». Он теперь поглощен занятием не менее интересным, а именно рассматриванием, как граф напротив него вино распивает. — М? — Ты приедешь? Арсений ловит взгляд на себе, морщит нос, лукаво улыбается, делая вид, что раздумывает над вопросом. Но кривляется недолго и честно отвечает: — Билеты уже взял, через две недели буду у тебя. Так что увидимся уже зимой. Антон довольно ухмыляется и снова спрашивает: — Будем смотреть «Крепкого орешка»? — Только после «Чародеев». — За огонечки? — Шастун поднимает свой стакан. — За огонечки, — чокается с экраном Арсений. Холода накрыли Москву, подкравшись незаметно вслед за ноябрьскими ветрами, и засыпали первыми сугробами знаменитую на всю Россию плитку. Поэтому в квартиру Арсений заходит с раскрасневшимися щеками. Затем скидывает с себя куртку, ботинки, бросает сумку и идет с пакетами на кухню. В общем, ведет себя как на собственной жилплощади, а не в гостях. Антон же совершенно справедливо считает, что Арсений и без него справится, а потому ускользает в соседнюю комнату, скачет там как сайгак и тихо матерится. Закончив с раскладыванием прикупленной только что в соседнем магазине провизии, Арс следует за ним, захватив с собой бутылку вина. Но почти сразу же понимает, что пить сейчас они не будут. — Это что? — спрашивает он, кивая на безобразие в руках Антона. — Огонечки, блядь, — шипят на него в ответ. Шастун сидит прямо на полу с огромным клубком чего-то непонятного на коленях. — Китайцы, суки, упаковали через жопу, я уже два часа с этим ебусь. Арс вздыхает и отставляет бутылку прочь. По всему выходило, что ради распития алкоголя под фильм и дальнейшего коитуса на ковре придется пройти через испытание под кодовым названием «Огоньки». — Да как оно это все, — через несколько минут вскрикивает он недовольно. — А я про что. Они сидят бок о бок, силясь найти в этой вакханалии из проводов и лампочек хоть какой-то конец, тянут в разные стороны и лишь больше запутываются. — Не тяни там, ты тут затягиваешь. — Смотри, а если… — Не, хрень какая-то, Арс. — Да подожди ты, смотри… — Ага, ну да, умник хренов. Тут без ста грамм и не разберешься… — Ну, так тащи. Че сидишь-то? Раскомандывался он. — А вино? — Вискарь тащи, какое тут вино. Через полчаса и сто грамм на каждого, они все же сдвигаются с мертвой точки. Теперь Арсений сидит с широко расставленными ногами и распутывает один конец, а у него между ног ютится длинный Шастун и трудится над другим, сопя от усердия. — У тебя же даже елки нет, — сокрушается Арсений. — В жопу елку, хочу огонечки, — упорствует Антон, за что получает быстрый поцелуй в макушку. — Что ты делаешь? — тянет он, когда ещё через некоторое время разомлевший в тепле и уюте Арс трется ему носом об шею и мягко целует выпирающий позвонок. Антон двигает лопатками, изгибается, наклоняясь вперед. — Мы тут вообще-то делом заняты. — Ну, так я вообще-то все, — Арсений распускает руки, бессовестно забираясь под чужую майку горячими ладонями. — В смысле? — не верит упрямый любитель огонечков и оборачивается, чтобы увидеть, что его вовсе и не обманули. Половина гирлянды валяется длинным шнуром рядом с Арсом, оканчиваясь вилкой. — Ты как успел? — А я расторопный, — шепчут ему на ухо. Но Шастун стоек в своих намерениях, а потому уворачивается: — Значит, жди меня. И руки, руки уберите, Арсений Сергеевич. — Никакой благодарности, — корчит рожу Арс у него за спиной. Сидеть просто так ему быстро надоедает, даже забавное, злобное сопение не спасает. Поэтому очень скоро скучающий Арсений берет свободный конец гирлянды и накидывает петлей на Шастуна поперек груди, прижимая его руки к бокам. — Эй… — Стой, тихо, не шевелись, — посмеивается тихо Арс, вскакивая с места. — Ты что делаешь? Но Попова уже не остановить. С восторгом он наматывает на длинное тело те самые «огонечки», накидывая петлю за петлей. Антон даже не сопротивляется толком, просто сидит с выражением лица: мой мужик — идиот. — Какая она у тебя длинная, а… — Я как бы повторяю вопрос: ты что делаешь, дурачина? — Где у тебя розетка? — с трудом сквозь смех спрашивает Арсений. Ему от своей идеи чудо как весело. — Ты серьезно? Антон сидит, обмотанный проводами, со своей нераспутанной частью на коленях и тупо рассматривает недоделанного актера из Омска, который хоть и пытается сдерживать смех, но чуть ли не сгибается пополам. — Сам найду. Гирлянда начинает светиться мягким желтым светом словно по волшебству. Сотни огоньков по всей верхней половине тела и еще несколько на шее вереницей сверкают в полумраке комнаты на радость Попову. Он садится напротив и смотрит на творение рук своих, продолжая ухмыляться. Антон же уже сам давится смехом, сдерживаясь просто из вредности, потому что видеть настолько радостного своей глупости Арсения и не отвечать ему взаимностью просто невозможно. Глаза у него уже смеются, но рот он все еще сжимает, не позволяя улыбке появиться на лице. — Дурак ты, Сеня. Арс его игнорирует. Он сейчас похож на кота перед новогодней елкой. Сидит, замерев, а в больших глазах отражается свет гирлянды и не ясно, что сверкает ярче: огоньки или отражение. — Будешь в этом году за место елки. Арсений встает на колени, тянется и целует, чувствуя губами, как рот расползается в широкой улыбке.