Мы

Мы оказались у Древнего Дома. Это старинное, хрупкое, ветхое здание было когда-то обычным домом древних, а сейчас — просто музей. Даже не верится, что люди могли жить в этом. Кирпичные стены, которые хоть и потеряли со временем цвет, но так и остались яркими и броскими. Все окна занавешены ярикими шторами с рисунком. Невообразимо! Мы проходим с ним мимо какого-то старичка, с которым он до этого перебросился парой слов, и поднимаемся наверх. Квартиры внутри ещё хуже: яркие, абсолютно безвкусные, режущие глаза. Я разговариваю с Y о чём-то странном, он будто читает мои мысли. Не договорив, Y скрывается за дверью одной из комнат, и теперь я могу рассмотреть эту квартиру. На стене висят портреты какого-то человека, на тумбочке стоит ваза с ненужными искусственными красными цветами (видимо, так было принято у древних), в углу квартиры можно было заметить какие-то маленькие иллюстрации в рамках (даже не могу предположить для чего они), а посередине стоит большой ящик, вроде бы его называют фортепиано, если я правильно запомнил название. Я решаю присесть на стуле возле стола, пока ожидаю Y. Спустя еще немного времени появляется он в черных брюках (хотя они выглядели иначе, чем наши обыденные) и ярко-красной рубашке, которая просвечивала, так что я могу рассмотреть очертания его тела. Я был поражен его образом. Хотел было сказать что-то, но он начал раньше. — Вижу, вам понравился мой наряд, такой необычный для нашего времени. Даже не верится, что люди могли ходить в таком, — произносит он. — Послушайте, прекращайте. Вы нарушаете порядок своими действиями. Заканчивайте тут оригинальничать, иначе мне придется доложить на вас, — я хотел прекратить это побыстрее, что даже не заметил, как соврал. Я должен был доложить на него, как только он надел эти вещи. — Оригинальничать, — тихо произнес он. — Оригинальничать — значит проявлять свою индивидуальность. Следовательно, нарушение равенства, установленного в нашем государстве. — Верно, всё верно, — перебил его я. — Вам не кажется удивительным, что древние могли терпеть таких, — показывая на себя и на те иллюстрации в углу. — Они не только терпели, но и поклонялись им. С самого начала, пытаясь найти счастье и сохранить свободу. — Понятно, то есть нет… "Чертово «понятно»" - подумал я. — Вы не находите, что нам уже пора? — неожиданно сказал я, решив, что нужно сменить тему. — Вы бы не хотели остаться со мной? Сейчас. — Это невозможно. Время Личного Часа подходит к концу. — Если я правильно помню, вы работает в Бюро Медицинском, а значит можете сделать нам справки, что мы в это время болели. — Как это возможно! Что вы говорите! Я сейчас же отправлюсь в Бюро Хранителей и сообщу им о вас! — я встал и направился на выход. — Не думаю, что вы и правда туда отправитесь, — проговорил он, будто не ждав ответа. — Вы остаётесь? — поинтересовался я, но услышал, как он уже с кем-то разговаривает и договаривается о встрече. Я вышел оттуда и направился на лекцию, которая была у меня по расписанию. Чуть не опоздал. Y, наверное, там не один. Может, пригласил кого-то другого. Да, он ведь договаривался встретиться с кем-то. Значит, точно не один. При наступлении Личного Часа в 21:00, я решил было отправиться в Бюро Хранителей. Но я так устал после сегодняшних происшествий, поэтому решил отложить донос на завтра. Тем более, доложить на любого нумера можно в течение двух суток, то есть 48 часов.