Мы

Сегодня праздник Правосудия. Торжественный и светлый день. В такой день забываешь о всех своих болезнях, если таковые имеются. Все хрустальное и непоколебимое. Площадь Куба. Шестьдесят кольцевых мощных рядов, трибун, окружают его. А на трибунах нумеры, их глаза блестят, отражая сияние Единого Государства. Стоит глубокая строгая тишина. Посреди Куба стоит один нумер. Его бледное, почти белое лицо не выражает ничего, стеклянные глаза утратили сияние. По нему видно, что он попрощался уже с жизнью. На его юнифе отсутствует привычный элемент каждого жителя — номерной знак. По обычаям древних, руки провинившегося были обвязаны фиолетовой атласной лентой (раньше, когда вели на казнь, руки были в наручниках или цепях). Наверху, возле Машины, сидит Благодетель. Его лица не видно из-за высоты, можно заметить только руки — большие, тяжёлые и вездесущие руки. Благодетель подаёт знак, и встаёт один из нумеров на трибуне. Он читает стихи, посвящённые сегодняшнему празднику (я их не запомнил, у меня очень плохо с поэзией). Тяжёлые руки снова дают знак, и нумер делает свои последние шаги, поднимаясь вверх и в последний раз смотрит на небо, ложась в устройство Машины. Неизмеримая секунда. Рука нажимает на ручку, подавая ток и включая Машину. Все. Все взгляды устремлены туда. Слышится, как трещит Машина, этот звук обволакивает каждого. И на наших глазах нумер превращается в химически чистую лужу. Дальше всё, как в рассказах древних. По обычаю, десять девушек, нумеров, подходят к Благодетеля и увенчивают его юнифу цветами. Вам, мои читатели, были ли знакомы эти минуты? Мне жаль, если такого в вашей жизни не было… Я могу предсказать всякое, но никак не это. Случилось нечто. Оно случилось во время Личного часа, который как раз и предусмотрен для всех эти нечто, но всё же… Около 16 часов, вдруг телефонный звонок. — С-097? — спрашивает мужской голос. — Да. — Свободны? — Да. — Это Y-208. Я сейчас залечу за вами, и мы поедем в Древний Дом. Хорошо? Y-208. Я не верил, что он мог мне позвонить. Он был странный и неизвестный ещё с нашей первой встречи. Поэтому я произнес: «Да». Через 5 минут мы уже летели на аэро. Небо сине-голубое. Всё портит это большое белое пятно, нелепое, пухлое. Кажется, что оно движется за нами.