Недетские сказки

      — Пап, — Антон вздрагивает и роняет книгу. — Пап, ты уснул?       Очевидно, он действительно уснул. Мужчина потягивается и встаёт с кровати. Девочка переворачивается на бок и следит за родителем. За окном уже стемнело, но на часах только десять вечера. Редактор подбирает с пола третью часть «Страны сказок», которая затерялась в квартире ещё с тех времён, когда они с Арсом писали её. Ни одни постояльцы не решились выбросить или забрать её.       — Уснул, а ты чего не спишь? — спрашивает Попов. — Тебе уже пора, завтра будем рано вставать.       — Хочу пожелать папе спокойной ночи, где он? — девочка подскакивает на кровати. — И ещё рано! Телефон показывает, что дома только девять вечера. Я не хочу спать, почитай мне ещё.       — Роми, дома… — Антон вздыхает. Дома. Он до сих пор не может назвать Цюрих своим домом, как не пытается привыкнуть и принять это место. — Дома часики идут по-другому. Помнишь, мы с папой тебе рассказывали про это?       — Ага, — девочка кивает. — Наша планета такая большая и круглая… Шар. Шариковообразная. И везде не может быть одинаковое время. Когда у нас ночь, на другой стороне Земли светит солнышко.       — Шарообразная, — поправляет Антон. — А так всё правильно, моя ты умничка. Ладно, давай ещё две главы и спать, хорошо?       — А ты сам не уснёшь? — Роми хитро улыбается, прижимая к себе игрушечного котёнка.       — Ах, ты! Сейчас обижусь, и сама будешь мне читать, — надулся Попов, но ложится обратно в кровать.       — Я плохо знаю русские буковки, но мне очень нравится тебя слушать; ты так красиво читаешь, я так не умею, — девочка подкатывается и обнимает отца. — И так интересно.       — Эту книжку написал твой папа, — усмехается Антон. — Так что, это его заслуга, что тебе интересно.       Антон проводит пальцами по надписи: «Редактор: Антон Шастун», и усмехается. Он долго отказывался брать фамилию Арса, и верил, что спокойно сможет существовать со своей. Пока они жили в России, проблем, конечно же, не было. Но после переезда Антон, скрипя зубами, поправлял каждого встречного, кто пытался обратиться к нему по имени и фамилии. За несколько лет, он собрал огромную коллекцию вариаций на тему его фамилии. Арс только смеялся, за что периодически получал обиды от мужа.       Со временем Антон сдался и начал использовать фамилию Арсения, а после и вовсе изменил фамилию во всех своих документах, что оказалось не так уж и просто. Тем не менее, уже несколько лет он официально Антон Попов. Как бы сильно Антон не любил свою фамилию, но издевательств и дразнилок для своей дочери он не хотел, поэтому Роми тоже родилась Поповой.       Мужчина читает ещё несколько глав и замечает, что дочь уснула. Быть здесь спустя десять лет сюрреалистично. Та самая квартира в «Раменках», которая когда-то удивила его своей шикарностью, сейчас кажется капсулой времени, где почти ничего не поменялось. Дочь отправили в гостевую спальню, которая когда-то была пристанищем Антона, а сами Поповы разместились в спальне Арса.       Последние постояльцы съехали около месяца назад, когда их семья стала слишком большой, чтобы ютится в двухкомнатной квартире. Поэтому, посовещавшись, Арс и Антон взяли отпуск и вернулись в Москву. Всё же, за десять лет в квартире, стоило бы сделать капитальный ремонт, чтобы сохранять товарный вид. Да и прочих поводов хватало с лихвой.       Они, конечно, периодически возвращались, но чаще поодиночке на пару дней или неделю. Антон приезжал к родителям, Арс мотался к родственникам и друзьям. Пару раз заглядывали в издательство, где с нетерпением ждали новую рукопись от Попова. Правда, Арс не спешил.       Арсений выпустил пару книг на немецком, но особой популярности они не сыскали. Автор по этому поводу сильно не унывал. Ему хватало проблем кроме книг. Правда, периодически он всё же писал что-то для себя, но не доводил до готовой книги. Времени не было. Пришлось заново строить свою карьеру на новом месте и едва ли не идти по головам, чтобы всё шло хорошо. Антон не всегда одобрял такие методы, но пришлось смириться.       Сам Антон продолжал работать на издательство некоторое время, но зарплата, которую мог предложить Стас, была не такой уж радостной по меркам Швейцарии. Поэтому парень решился и подал заявление на поступление в Цюрихский университет искусств. Поначалу было нереально сложно совмещать учёбу, работу и хоть какую-то жизнь. Но Арсений был рядом. Он всегда поддерживал и помогал.       Прошло два года в Швейцарии, когда они решились на то, чтобы завести ребенка. Это было долго и сложно. Множество проверок, бесконечные разговоры друг с другом о том, готовы ли они, действительно ли хотят этого. Анализы, снова проверки, подготовка, собеседования с суррогатными матерями. Споры о том, кто должен стать донором, даже походы к психотерапевту как часть подготовки к отцовству.       И так примерно через три года после переезда в Швейцарию родилась Роми, которая удивительным способом смогла сочетать в себе черты Антона и Арсения. Шастун не смог стать донором, но зато смог попросить сестру пожертвовать своим геном. Парни не сильно любят вспоминать весь этот процесс подготовки, но каждый раз глядя на дочь, понимают, что всё это было не зря.       Поначалу было трудно. Арсению дали трехмесячный отпуск по уходу за ребенком, но находились и те, кого такой расклад не устраивал. Хоть государство и легализовало однополые браки и уравняло представителей ЛГБТ сообщества в правах со всеми, но не все были этому рады. Гомофобия накладывалась на русофобию. Им несколько раз отказывали арендодатели, не объясняя причин. Просто, потому что. За всеми этими «потому что» прятались «вы русские», «вы геи», «вы извращенцы» и ещё куча факторов, которые воспитанные европейцы не спешили говорить вслух.       У Арса на работе говорили, что он всех подставил, когда тот ушёл в декрет, хотя Попов периодически всё равно появлялся в офисе, когда это требовало неотложного решения. Мужчина забирал работу домой и между пелёнками и кормежкой Роми занимался отчётами, планами и созвонами с клиентами. К недовольству некоторой части компании, Попов действительно смог привести новых партнёров, которые предпочитали иметь дело только с ним. Антон сменял его после учёбы, которая занимала большую часть его дня.       Антон вспоминает эти времена с ужасом и небольшой ноткой ностальгии. Сейчас, он закончил бакалавриат, после чего продолжил обучение в магистратуре. Совсем недавно получил гордое звание «Магистр искусств в области художественного образования со специализацией в области издательского дела в области культуры». Он уже несколько лет работает в одном из крупнейших издательских домов Швейцарии и поглядывает на место главного редактора, но, к сожалению, конкурентов у него немало. Кроме того, он периодически пишет статьи для разных газет и журналов, что изначально было его подработкой во время учёбы. Ему даже предлагали остаться в универе, быть преподом, но Антон отнекивался, ссылаясь, что ему ближе издательское дело, чем преподавание.       Дверь открылась. Антон целует дочь в лоб и выходит из комнаты. В прихожей его встречает раскрасневшийся и холодный Арсений. Мужчина улыбается во все тридцать два, на которые пришлось раскошелиться у Позова.       — Смотри, наконец-то зубы сделал, — Попов скидывает обувь. — Конечно, ценник даже по меркам Москвы, Поз гнёт тот ещё, но со Швейцарией не сравнится.       — Долго вы как-то. Забот полон рот? — смеётся Антон. — Ну да, в твоём-то возрасте не удивительно.       — Эй, а ну иди сюда! — Арс откидывает перчатки, которые нихрена ему не помогли на морозе, и запускает свои ледяные руки под майку мужа.       Шаст визжит как школьник, которого зажали в углу. К холодным рукам добавляется холодный нос, холодная щека и холодные губы, которые касаются Антона везде, где достают. Попов прижимает мужчину к стене и начинает зацеловывать его шею. Руки уже не кажутся такими холодными, когда сжимают сосок Антона, а сам Шаст стряхивает не успевший дотаять снег с угольно-черных волос мужа.       Он поддаётся касаниям и прижимается ближе, наплевав на то, что Арс до сих пор в пальто, весь мокрый и холодный. Это его не отрезвляет, а наоборот распаляет. За столько лет совместной жизни, кажется, они перепробовали уже всё, поэтому такие внезапные вспышки страсти ощущаются ещё ярче.       — Папа! — а вот это отрезвляет как ведро ледяной воды. Роми бежит из гостиной, сметая всё на своём пути.       Арс отстраняется от Антона и всё же снимает мокрое пальто, поправляя параллельно пиджак, в котором до этого ездил на встречу со своим бывшим начальником. Как-то немного прикрыться и выглядеть серьёзно. Антон ретируется в спальню и возвращается с пледом на плечах. Они переглядываются между собой и посмеиваются. Раньше боялись, что застукают родители, теперь боятся, что застукает дочь. Они не стеснялись выражать чувства перед ней, но одно дело объятия и целомудренные поцелуи. А другое дело, когда вас застают в разгар прелюдии. Поначалу было сложно. Но они справились, научились быть более осмотрительными.       Роми смотрит на родителей.       — Алана Розмари Попова, — Арсений сама строгость. На лице ни один мускул не дрогнул, а в глазах бесконечная любовь и нежность. — Почему не спишь так поздно?       Та самая Розмари затихает и отступает к Антону. Над именем они спорили очень долго, очень громко до такой степени, что были готовы отказаться от затеи завести ребенка. Правда, сделать это было бы довольно проблематично на седьмом месяце беременности. Тогда сошлись на том, что каждый даст ей по имени, благо законы Швейцарии это позволяют. А как вырастет, решит, какое больше нравится. Так и получилось, что родилась Алана Розмари Попова. Получилось вполне благозвучно и можно было придумать в два раза больше милых прозвищ. Антон называл её Роми, Арс — Мари, изредка называли Лана, но тогда она капризничала. Так что, этот вариант быстро вышел из обихода. Но когда папа называл полным именем — жди беды.       — Я… А… Ich habe auf dich gewartet, — девочка краснеет. — Ich vermisse.       — Нужно было ложиться, — Арс всё же расплывается в улыбке и берёт дочь на руки. — Папа тебе не говорил, что мы завтра с самого утра пойдём гулять? У нас так много дел.       Роми улыбается и прижимается ближе к Арсу. Попов вздыхает и просит Антона наполнить ванну, а сам идёт вместе с дочкой в спальню, чтобы уложить это маленькое недоразумение спать. Ещё одна особенности Роми в том, что она билингв. Антон с Арсом сильно боялись, что девочка будет расти в среде двуязычия, и в итоге не будет знать ни один из языков. Но она, как всегда, удивила их и начала запоминать слова и того, и другого языка. Хотя дома Поповы пользовались в основном русским, за пределами квартиры приходилось изъясняться по-швейцарски.       Антон быстро подтянул свой уровень, хотя в универе пришлось брать дополнительные курсы, потому что обучение на его специальности было на немецком. Арс усмехается, вспоминая, как ему приходилось помогать с домашкой мужу. А ведь им обоим было за тридцать, когда они переехали и казалось странным, что Шастун поступил в универ так поздно. Но менталитет европейцев сыграл им на руку.       Там до тридцати ты ребенок, так что никого не удивишь ни поздним браком, ни поступлением в университет, ни первенцем так поздно. Антону это особенно нравилось. У нас ведь в тридцать ты уже должен состояться, быть с женой, домом и желательно парочкой детей, а в сорок начинаешь готовиться к похоронам. Конечно, не все так делают, но общество диктует свои условия. Наверное, такое чуть более простое отношение к жизни в некоторых аспектах делает переезд проще.       

***

      — Как у тебя это, получается? — спрашивает Антон. — Прошло меньше получаса, а она спит.       — Магия, — смеётся Арсений. — Тепло тебе?       Попов подходит к мужу, который лежит в пенной ванной. Он целует его и отстраняется, чтобы раздеться. Шаст заинтересованно следит за тем, как Арс медленно снимает с себя одежду, оголяя всё больше и больше кожи. Он видел это уже сотни раз, но от этого зрелище менее приятным не становится. Вы же не перестаёте слушать песню только потому, что уже её слышали? Или не выкидываете книгу, потому что уже прочитали? Приятно ведь вернуться к чему-то знакомому и вновь насладится этим? Найти новый смысл в заученных наизусть строчках, улыбнуться воспоминаниям и вновь погрузиться в эту прекрасную атмосферу.       Арсений осторожно забирается в ванну и шипит почти как кот, понимая, что вода слишком горячая. Антон улыбается и целует его колено. Они сидят друг напротив друга. Кожа Попова вновь краснеет, а Шаст ловит его ногу и начинает медленно и осторожно массировать ступню. Арс запрокидывает голову и тихонько стонет.       — У меня больше двадцати тысяч шагов сегодня, — вздыхает мужчина. — Я люблю тебя.       — Рубрика рандомные факты с Арсением Поповым, — посмеивается Антон и берётся за вторую ногу. — Ты чего так долго-то?       — Будешь смеяться? По любому будешь, — Арс касается колена Антона и начинает выводить узоры. — Я перепутал ветки метро и полчаса ехал не в ту сторону. Кто знал, что общественный транспорт такой сложный?       — Это была твоя идея, не брать машину. Я думаю, завтра всё же стоит заглянуть в каршеринговую службу. Роми не выдержит долгую прогулку и начнёт капризничать, — Антон отпускает ногу Арса и переплетает свои пальцы и его. Попов кивает.       — Давай после обеда, утром погуляем, покажем ей всё же метро. У нас же нет, — смеётся мужчина. — Я, правда, не знаю, в ЦУМ, наверное, сами сходим, может подарок к новому году какой-нибудь найдём. А завтра на ВДНХ?       — Не слишком ли? Искать подарок в ЦУМе, я думал, мы не хотим разбалованного ребенка, — усмехается Антон. — На ВДНХ вроде сейчас красиво, я там был пару раз, но чисто мимо проходил. На Арбат и площадь всё равно сходить надо будет.       — Дима предлагает прямо на новый год на площадь, собраться всей компанией, а потом к кому-нибудь поехать. У нас так себе затея, тут склад. Можно к Ире с Игорем.       — Ира и Игорь.… Как до этого жизнь дошла, — вздыхает Антон. — Неплохо, но ты помнишь, что бабушки с дедушками приедут второго? Мои мне все уши прожужжали уже. Их воля — они бы уже были здесь. Ты, кстати, подтвердил бронь дома?       — Блять, — Арсений трёт лицо руками. — Забыл. Почему в отпуске дел больше, чем во время работы? Успеть всё за месяц кажется не таким уж и реальным. Я хочу в Питер. Давай сбежим, Бебур нас приютит.       Ни родители Арса, ни родители Антона до сих пор не видели внучку вживую. Только через разговоры по видеосвязи и фотографии. Они до сих пор относились к браку Антона и Арса со скепсисом, но внучку любили всей душой. Иногда, парням казалось, что они любят её больше, чем их самих.       — Поездка в Питер, у нас запланирована после Рождества, как раз наши все разъедутся по домам, — усмехается Шаст и сдувает с руки пену. Арс издаёт какой-то нечленораздельный звук и уходит под воду.       Шастун смеётся, когда тот выныривает. Арсений хитро смотрит на него и тянется за поцелуем. Поцелуй мягкий, неспешный, в отличие от рук Арса, которые быстро спускаются от колен Антона к его бёдрам и ещё ниже, нащупывая те самые точки. Арсений, как всегда, нежен и деликатен, когда дело доходит до подготовки. Его пальцы осторожно растягивают мужа, готовят под себя.       Антону больше не смешно. Его руки упираются в бортики ванной, а ноги сами по себе раздвигаются, давая больший доступ. Второй рукой Арс начинает осторожно водить вверх-вниз по члену мужа. Ему нравится довольное выражение лица Шаста в этот момент. Ему нравится знать, что он причина, по которой тот доволен.       — Ещё? — спрашивает Арс тихо.       — Достаточно, — Антон ухмыляется. — В кровать?       — Мы не помылись вроде.       — Всё равно потом в душ.       Они выбираются из ванны и переходят на кровать. После того, как Антон поскользнулся во время подобных мероприятий, они больше не рискуют заниматься сексом в ванной, душе и прочих местах, где есть кафель. Шастун максимально открыт, он чувствует, как Арс смазывает его, хотя это движение длится буквально пару мгновений, а после уверенный, сильный толчок. Шастун тихо стонет, потому что Арс не даёт времени привыкнуть. Почти сразу выходит и также резко входит. Он не срывается на какой-то безумный темп, а наоборот медленно и методично доводит Антона. То меняет угол, то частоту фрикций, не давая привыкнуть. Шастун обхватывает его бёдра ногами и прижимает к себе, не давая двигаться. Но даже так Попов находит способ.       Антон улыбается и переворачивает их так, чтобы самому оказаться сверху. Арс не возражает. Они не спешат, отдаются каждому моменту и друг другу, доходя до пика наслаждения. Антон ускоряется, сжимая изголовье кровати, член трется о живот Арса, и он кончает, не касаясь себя. Это так странно и необычно. Арс ускоряется и прижимает расслабленного Антона к себе. Шаст чувствует, как Арс изливается внутрь него и хмурится.       — Опять за своё? — смеётся Антон.       — Не сдержался, — Попов проводит ладонью по лицу мужа. — Теперь точно в душ и спать.       — Ого, целых двадцать минут, — Шастун ухмыляется. — Очень неплохо для мужчины твоего возраста. Чёрт.       — Что такое?       — Спину потянул, похоже.       — Это карма, — Попов смеётся в голос.       

***

      Утром погода радует. Мороз крепчает, но на улице солнечно. Аж глаза режет от блестящего снега. Арс готовит завтрак, пока Антон и Роми умываются. Попов усмехается, глядя на два не выспавшихся лица, которые появляются на кухне. Иногда, его пугает, насколько дочь похожа на его мужа. Она унаследовала его живую мимику и периодически делала такие рожицы, что было невозможно удержаться от смеха. Арсений же себя чувствовал великолепно, но ему никак не удалось приучить Антона к тому, чтобы вставать пораньше.       — Что у нас на завтрак? — Антон зевает.       — Каша. Овсяная с кусочками яблок, — Арс ставит тарелки на стол. — Кто всё съест первым, получит десерт.       — Не люблю кашу, — дуется Роми. — Папа, а что кроме каши ничего нет?       — Ничего, — Арс отвечает бескомпромиссно. — Смотри, папа Тоша уже почти всё съел, а значит, получит десерт.       — А папа Сеня вредный, — Роми показывает язык, но всё же принимается за кашу.       Арс вздыхает. Если имя Антон не так сложно для маленькой Роми, то выговорить имя Арсений — выше её сил. Таким образом, появился первый и на данный момент единственный человек, который получил право называть его Сеней.       Поповы утепляются, потому что им предстоит долгий день. А на термометре безжалостно показывает минус двадцать семь. Арс и не помнит, когда в последний раз сталкивался с такой холодной зимой. В Швейцарии климат мягче, поэтому и зимы там не такие суровые. Антон ещё раз уточняет маршрут.       — Арс, а зачем по окружной ехать? Долго же. Поехали по красной ветке, а потом пересядем на оранжевую. И как раз до ВДНХ, — Шаст усмехается. — Теперь понятно, почему ты в ветках запутался. Ты бы ещё через Мичуринский предложил ехать с тремя пересадками.       Арсений хмурится и смотрит в экран телефона мужа. Тяжело вздыхает, а после улыбается. Он целует Антона в щёку, а тот смеётся. Щекотно. Попов окончательно признаёт своё поражение перед общественным транспортом и схемой метрополитена в частности. Готов даже отказаться от этой затеи и вызвать такси.       — А ещё лучше никуда не идти, завалиться перед телевизором и смотреть новогодние фильмы, — шепчет Арс на ухо.       — Мы обещали Роми показать город и покататься на коньках, — вздыхает Антон. — Вечером посмотрим что-нибудь. Только не «Холодное сердце», я тебя прошу.       — Так говоришь, будто я решаю, — смеётся Арсений.       — Нет, но очевидно у тебя в этой семье больший авторитет.       Они выходят из квартиры, девочка с разбегу влезает на сугроб, а после, громко смеясь, скатывается с него. Родители смотрят на это с умилением и небольшим беспокойством. Арсений окликнул дочь и взял за руку. Неспеша, компания отправилась в кофейню Иры, которая со временем разрослась в достаточно крупную сеть.       Мягкова, как истинная бизнес-леди, встретила их с телефоном зажатым плечом у уха. Увидев, чету Поповых она резко свернула разговор фразой: «Разбирайтесь, как хотите!». Как выяснилось позже, её попытались кинуть поставщики. Единственное, чего они не учли, это характер самой Иры, которая могла устроить им те ещё приключения. Тем не менее, женщина сменила гнев на милость, когда увидела друзей.       — А кто это такая хорошенькая, у нас? — Мягкова полетела к девочке. — Боже, ты копия отца. Отцов. И ты выросла с последней нашей встречи. Помнишь меня? Я — Ира.       Роми недоверчиво покосилась на Мягкову. Ира действительно приезжала к ним в гости, когда девочке было годика три-четыре, но, видимо, младшая Попова ничего не запомнила из того времени. Она скромно улыбается и прячется за родителями. Ира организовывает большой стакан какао для Роми и кофе для парней. Беседа завязывается сама собой. Парни узнают, как дела у них с Игорем. Смеются с того, что Джабраилов всё никак не затянет Иру под венец.       — Ну какой нам брак, Господи, — смеётся Мягкова. — Я свободная женщина. Нам хорошо вместе, а когда не хорошо мы просто расходимся, чтобы отдохнуть друг от друга. В браке ты так сделаешь? Не-а.       — Ну почему, — усмехается Антон. — Мы прекрасно отдыхаем, да, Арс?       — Ты будешь мне это припоминать до конца жизни? — Попов вздыхает. — Я извинился уже тысячу раз.       — Ого, проблемы бывают даже в раю? — смеётся Ира. — Я думала у вас гармония и взаимопонимание.       — Да-да, такая гармония, что кто-то неделю спал в гостиной, — Шаст припоминает, как они с Арсом поругались из-за того, что Попов решил сходить на корпоратив в одиночку. — Но вообще. Всё нормально. Какие отношения без неурядиц? Да, солнышко?       — Конечно, дорогой.       — У меня сейчас разовьётся диабет от количества сахара, — Мягкова закатывает глаза. — Вы куда сейчас?       — На ВДНХ, встречаемся там с Позовыми, идём кататься. Ты насчёт Нового года как? За? — спрашивает Арс. — Почему бы не вспомнить молодость? Встретить на площади, а потом гулять.       — Да, я за. И в молодости я такой ху… ой. Таким не занималась, мы не ходили на площадь, сидели по домам и пили чай, — смеётся Ира. — Потом по идее к нам с Игорем, да?       — Ага, там Серёжа составил список продуктов, но мне кажется, он переоценил наши способности. И забыл, что нам нужно закусывать, — смеётся Шастун. — Ты прикинь, что нам надо. Поедем тридцатого на закупку, завезем всё к вам. Подготовим, чтобы тридцать первого не сидеть нарезать салаты.       Серёжа разошёлся в организации праздника. Услышав, что Поповы приезжают, он сразу же вызвался встретить их из аэропорта. И встретил. Он целый день провозился, помогая им с уборкой, закупкой нужных для ремонта материалов. Даже подсуетился и нашёл рабочих. Сам Матвиенко дорос за эти годы до директора филиала. Теперь заправляет своим небольшим, но очень перспективным отделением.       — Ты что, это же самое новогоднее занятие. С утреца настругать пару тазиков оливье, заливное залить, мандаринки выложить, — Мягкова загибает пальцы.       — Вот так мы и узнали, что ты из прошлого века, — Арсений получает за эту ремарку кулаком в плечо. — Не забудь бигуди на ночь накрутить.       — Козёл старый, — шепчет Ира.       Поповы с удивлением отмечают, что засиделись у Иры. Они начинают спешно собираться, одеваться, что занимает ещё минут пятнадцать. Роми говорит, что ей нужно в туалет. А Арс замечает, что за столько лет Мягкова практически не изменила интерьер. Только слегка обновила панели и мебель. И если сесть за тот самый столик, то он словно перенесётся в тот момент, когда впервые увидел Антона.       Поддавшись какой-то ностальгии, писатель садится за тот самый стол. Шаст непонимающе смотрит на него пару минут, а потом в его глазах загорается какая-то искра. Он судорожно пытается вспомнить, где же он сидел тогда и садится. Новогодние гирлянды переливаются, из динамиков льются бессмертные новогодние песни. Арс и Антон, как два дурачка, переглядываются, словно переместившись во времени. Улыбаются друг другу.       Будто нет этих двадцати лет со дня, когда они познакомились. Какая-то горечь появляется на душе, будто груз прожитых лет обухом бьёт по голове. Но быстро отпускает в момент, когда к Антону подбегает дочь. Ира стоит за прилавком и с умилением наблюдает за ними. Шаст что-то шепчет на ухо дочке, та кивает и с серьёзным видом идёт к Арсению.       — А ты не пишешь детские сказки?       — Пишу, — кивает Арсений.       И в этот момент к нему приходит идея, желание снова сесть и написать какую-нибудь историю. Не обязательно ведь публиковать её в Швейцарии, Стас с руками и ногами заберёт всё, что Арс ему предложит после такого долгого перерыва.       Они выходят из кофейни, зная, что впереди только хорошее. Ну и то, что они безбожно опаздывают на встречу с Позовыми. Поэтому наперегонки бегут до метро, а там растворяются среди сотни таких же куда-то спешащих людей.       И жили они долго и счастливо.