Trouble

      После тренировки парни, уставшие, вернулись в общежитие с единственной мыслью – помыться и поспать после тяжёлого дня. – Хёны, можно я пойду первый? – Чонгук начал с козыря, они просто не могли не пропустить макнэ без очереди.       Юнги с напускной сердитостью посмотрел на младшенького и демонстративно закатил глаза: – Иди уже, только быстрее.       Довольный Гуки закрылся в ванной, оставляя хёнов решать проблему вселенского масштаба. – На «камень-ножницы-бумага»? – предложил Хосок, вытягивая руку вперёд.       После честного поединка, очередь была определена, и счастливый Чимин скрылся в ванной после Чонгука. Старшему и лидеру не повезло больше остальных – конец очереди, а Джину ещё и ужин приготовить надо, пока остальные будут лежать в своих кроватях и ничего не делать. Они конечно согласятся помочь, но... Пожалуй, будет лучше, если он всё сделает сам. Пускай младшие отдыхают.       Наконец, очередь дошла и до Сокджина, который с уставшим выражением лица отправился смывать с себя грязь и пот. Не было сил даже на использование мочалки, единственное, что он сейчас мог – стоять под тёплыми струями воды в душе и засыпать на ходу. В конце концов, Джин собрался с силами и нормально помылся, и душ даже немного вернул его к нормальному состоянию, но он всё ещё был слишком уставший.       Намджун устал ждать своей очереди. Его хён ушёл в ванную пятнадцать минут назад, и за это время можно было успеть помыться несколько раз, но Сокджин до сих пор находился в душе. Лидер взял своё полотенце и решительно направился к ванной. – Хён! – ответа не последовало, – Джин-хён!       Джун прислушался, прислонившись ухом к двери, пытаясь услышать шум воды, но услышал только как открывается замок, и, к счастью, ему повезло отойти от двери раньше, чем Сокджин открыл её. Старший вышел, придерживая полотенце на своих бёдрах.       Намджун завис во времени, его взгляд был прикован к груди хёна, по которой скатывались капли воды и терялись где-то в районе бёдер. Джин определенно оправдывает своё имя всемирного красавчика, если даже его тонсен рассматривает его, как вершину искусства, идеальную скульптуру. Смотрит и боится прикоснуться, разрушить, будто Сокджин сотворён из тонкого хрупкого стекла, что в любой момент может рассыпаться на миллиарды крошечных осколков. – Я закончил, Джун-а, можешь идти мыться.       Парню потребовалось всего пара секунд, чтобы наконец сообразить, что от него требуется, и зайти в ванную, закрывшись изнутри. Мылся он недолго, не больше пяти минут, а как только закончил, быстро оделся и ушёл в студию звукозаписи. Вдохновение – штука непостоянная, оно приходит и уходит, поэтому нужно успеть поймать момент для создания очередного шедевра. И кому, как не Намджуну, этого не знать.       И вот уже около часа лидер сидит в наушниках за ноутбуком в студии, полностью абстрагировавшись от остального мира. Его возвращает в реальность лёгкое прикосновение к плечу, от которого Джун вздрагивает, резко захлопывает ноутбук, а потом оборачивается, снимая наушники. Его хён стоит сзади, и виновато улыбается, не убирая руки с плеча. – Извини, что помешал... – Всё хорошо. – Намджун отвечает быстро, будто ждал слов старшего и знал, какими они будут. – Пойдём ужинать, Джун-а.       Намджун кивает и понимает, что сегодня он впервые задумался о том, что «Джун-а» звучит очень даже мило, а если учитывать, что старший ко всем часто так ласково обращается, это делает его в глазах лидера невероятно классным хёном. В этот же «список поступков самых лучших хёнов» мгновенно добавились регулярная готовка на семерых оголодавших парней и постоянная забота, желание дарить свою любовь и показать людям, что они не одиноки. И это только малая часть всего списка, продолжать который можно бесконечно. У Намджуна действительно очень классный хён, стоявший всё это время позади и терпеливо ожидая младшего, хотя мог бы давно уйти один. – Хён, извини, я задумался. Пойдём?       Сокджин кивает, помогает аккуратно разложить по местам аппаратуру, а перед выходом из студии поправляет футболку донсена. Что это, если не продолжение перечисления причин, почему Сокджин является идеальным хёном?       С самого утра следующего дня Намджун закрылся в студии чтобы продолжить работу над новым треком. В перерывах к нему заходили Юнги и Хосок, и оба оценили бит несмотря на то, что он ещё не был доработан. Текст лидер тоже написал: нашел старые наброски времён старшей школы и превратил их в полноценную лирику. Но уже который час подряд он переслушивает запись и понимает, что чего-то не хватает. Как будто в идеально приготовленное блюдо забыли положить соль, так и с песней: бит и лирика готовы, максимально приближены к идеалу, но этого недостаточно.       Рэпер терпеливо прослушивает запись в очередной раз, надеясь найти маленькую, но важную недостающую часть. Он пробует нестандартный метод – забывает о своей цели и просто слушает музыку. Наслаждается ей не как создатель, а как посторонний человек, случайно услышавший песню где-нибудь по радио или в торговом центре. Хотя в торговых центрах такое вряд ли будут включать, но это неважно. Намджун слушает свой голос, немного грубоватую читку в куплете, и когда доходит до припева, понимает – в припеве нет контраста. Его голос необходимо разбавить более высоким и мягким, например, как у Сокджина. Ну или чьим-то ещё.       Джун слушает записанную дорожку, чтобы окончательно убедиться в том, что вокал в припеве и будет той самой щепоткой соли. Парень закрывает студию, предварительно выключив аппаратуру, и уходит искать своего хёна.       Джин готовит, поэтому не замечает ничего вокруг. Кормить младшеньких ему очень нравится, и в моменты, когда он готовит, на его лице появляется счастливая улыбка. Намджун всегда думал, что если бы не карьера айдола, Сокджин открыл бы свой ресторан.       Младший подходит сзади и осторожно, чтобы не напугать, кладет руку на плечо Джина. – Хён, можно тебя попросить об одной... услуге? – Конечно, Джун-а, я слушаю. – он не отворачивается от плиты, следя за процессом приготовления. – Я работаю над новой песней, и мне нужен голос для припева и, возможно, для бэк-вокала, как ты захочешь. Пожалуйста, хён, получится только с тобой. – А что насчёт остальных? – Намджуну приходится убрать руку с плеча старшего, чтобы не мешать ему готовить. – С Юнги и Хоби не получится, они не вокалисты, а для песни мне нужен мягкий высокий голос, как у тебя, хён.       Сокджин первый раз за весь разговор поворачивается к тонсену: – А Гук-и? Чимин-и? Тэхён-и? – Я знаю, что у Тэхёна хорошо получается брать высокие ноты, но его голос сам по себе, знаешь... не для этой песни. Я не спорю, что он прекрасный вокалист, но мне нужен твой голос, хён. – Джун немного нервничает, если старший откажется, то ему придётся просить кого-то ещё, а это не совсем то, что ему нужно, – Насчёт Чимина и Чонгука... Я думаю, ты меня поймёшь, когда послушаешь то, что я уже записал, но просто... Ты взрослый, хён.       Сокджин оставляет его без ответа, заканчивая приготовление еды, и как только он закончил, сразу же обратился к тонсену: – Я помогу тебе, идём, послушаем песню. – Спасибо, хён.       Уже в студии, после прослушивания песни, Джин не так уверен в своих силах, но он собирается сдержать обещание и помочь младшему. Тем более, что на протяжении всей песни от него требуется только одно предложение. Сокджин пробует записать свои партии, и Джун понимает, что он сделал правильный выбор, попросив именно старшего. Их прервал звонок телефона от Хосока. – Извини, хён. – Намджун быстро вышел из студии, перезванивая Хоби.       Когда он вернулся, Джин уже сидел и слушал собственную запись. – Хосок попросил помочь с битом, я могу оставить тебя одного? – Конечно, Джун-а, не волнуйся, я справлюсь сам. – Спасибо, хён. – это Намджун говорит, пока захлопывает дверь в студию с другой стороны.       Сокджин ещё раз слушает свою последнюю запись и понимает, что у него есть идея импровизации для бэк-вокала, полностью совпадающая с концептом песни. И, чисто теоретически, в конечном варианте всё должно гармонично звучать. Он ещё раз перезаписывает свои партии, а потом добавляет бэк-вокал. Джин вполне доволен проделанной работой, слушать и изменять что-то ещё не рискует – на это сил уже может не остаться. Он оставляет тонсену стикер с запиской, что он закончил со своими партиями, и уходит.       Когда Намджун вернулся, старшего уже не было в студии. На крышке ноутбука лидер увидел приклеенную яркую бумажку розового цвета. Он улыбнулся, прочитав содержимое записки и увидев после текста забавную рожицу, нарисованную хёном. Джун надевает наушники, открывает ноутбук и включает записанную дорожку. Сначала всё также, как и было до партий старшего: куплет репера на родном языке вперемешку с английским, парочка нецензурных слов, а может даже чуть больше, но потом, когда куплет заканчивается, и начинается припев, Намджун теряется.       Он настолько растерян, что на какое-то время отключается его возможность нормально соображать. Потому что его супер классный хён после каждого предложения в припеве записал свои стоны. Это вполне соответствует смыслу текста песни, но Джун такого совершенно не ожидал. Когда к нему наконец вернулась способность здраво мыслить, он в очередной раз убедился, что сделал правильный выбор, когда предложил Сокджину спеть припев, потому что младшие вряд ли смогли бы так раскованно спеть и при этом добавить импровизацию, которая, если уж говорить начистоту, получилась очень горячей. А Джин взрослый, он смог добиться идеального результата, это именно то, чего не хватало треку.       Намджун переслушивает запись ещё несколько раз, и ему кажется, что это точка невозврата, поскольку нужно немного доработать песню, чтобы сделать её идеальной, но сосредоточиться невозможно, парень, сколько бы раз не слушал запись, зависает на партиях хёна, которые звучат максимально приближенно к реальности. Мягкий голос Джина успокаивает, но в то же время заставляет сердце биться быстрее, звучит невинно, но если знать смысл того, о чём он поёт, хочется грубо прижать его к стенке и преподать хороший урок. Мысли Намджуна уносят его далеко от реальности, и, чисто теоретически, он был бы совсем не против провести со старшим ночь, а может даже и не одну, чтобы убедиться, действительно ли у него настолько красивые, высокие стоны.       Да кого он пытается обмануть, Намджун на самом деле очень хочет своего хёна, хочет коснуться его идеального тела везде, хочет смотреть в космос его глаз, когда будет настойчиво вбиваться в податливое тело перед собой. Он хочет безостановочно целовать его мягкие губы, оставить свои метки везде где только можно...       Намджун конкретно попал. Лидер даже задумался, не является ли простым совпадением, что строчки Джина именно эти слова: «Из-за этого у тебя будут проблемы», потому что у Джуна внезапно появилось очень много проблем. И самая глобальная – это чувства к хёну, о которых он даже не подозревал раньше. Не просто желание обладать его телом и страсть, заложенные в ДНК с рождения, а возвышенные чувства, желание любить и быть любимым, заботиться. Конечно, мемберы постоянно заботятся друг о друге, однако Намджун хочет вывести эти отношения на новый уровень, но вопрос: захочет ли этого хён?       Эту проблему моментально решить он никак не мог, но была и другая, которую надо было решать немедленно, пока ещё можно скрывать свои чувства. Чувства скрыть можно, желания – нет. Джун ставит на повтор записанный трек, убеждается, что дверь в студию плотно закрыта, и закрывает глаза, сосредотачиваясь только на собственном голосе и голосе старшего. Хватило одного только первого припева, чтобы он возбудился, представляя, что всё, о чём поётся в песне, он делает с Сокджином, и, как минимум, в его воображении это выглядит чертовски горячо.       Он неосознанно тянет руку к спортивным штанам, накрывая ладонью через ткань собственный член. Перед глазами стоит картинка, где его хён в одних только чёрных чулках сидит на бёдрах Джуна, шепча на ухо строчки из песни. Намджун больше не может терпеть, он высвобождает затвердевший член из мешающей ткани и медленно, под голос старшего проводит по нему своей рукой. С каждой секундой темп увеличивается, песня почти подошла к концу, выдержка Джуна тоже уже на пределе... – Хён! Тебя Джин-хён искал, ты в студии?       «Я доставлю тебе проблем...» – в голове голос хёна, за дверью плохо слышимый через наушники голос Чимина, который в любую секунду может зайти и увидеть его. Намджун находит в себе последние силы, чтобы не застонать, когда он кончает от голоса старшего. Его рука и футболка запачканы в его сперме, и если Чимин действительно зайдёт к нему в комнату, увидит своего хёна в наушниках и текст песни на экране ноутбука, он обо всём догадается. – Я сейчас выйду, Чимин-а. – Хорошо, хён, я передам Джин-хёну.       Сокджин действительно доставил ему проблем. Вытерев руку и футболку, Джун захлопнул ноутбук и пошёл в общежитие. В теле всё ещё немного ощущалась слабость после яркого оргазма. И да, Намджун и раньше занимался сексом, а уж тем более дрочил, но сегодня он открыл себя с новой стороны и впервые за долгое время получил не только физическое, но и эмоциональное наслаждение.       Но он хочет ещё, он хочет большего, хочет, чтобы все его мысли стали реальностью, хочет ещё больше «проблем». И когда он дошёл до комнаты хёна, в своих мыслях он дошёл до точки невозврата, решив, что бороться с возникшими чувствами бессмысленно, и единственное, что он может – попытаться их скрыть. Ради дружбы с парнями. Ради Джина. Ради самого себя. – Хён? Я вхожу.       Дверь легко поддалась, и Намджун вошёл внутрь. Старший лежал на кровати, лениво листая новостную ленту, просматривая посты блогеров, на которых он подписан. Как только Джун вошёл, Сокджин отложил телефон и сел на кровать, серьёзно посмотрев на тонсена. – Джун-а... – в его голосе отчётливо слышалось беспокойство, – Ты не думаешь, что я переборщил?       Сокджин был настолько серьёзен, и сначала Джун даже подумал, что хён каким-то невероятным образом узнал о его чувствах, и теперь хочет его отчитать, нет, скорее, вразумить. У них не может быть ничего, кроме дружбы. Но потом до парня постепенно дошёл истинный смысл сказанного. – Нет, хён, всё отлично, твои...м-мм.. партии отлично вписываются в смысл песни. Не переживай по этому поводу. – Ты уверен? – не отводя взгляд, Джин незаметно для себя прикусил губу, тем самым вызывая у тонсена смешанные чувства. – Да, хён, я уверен. – севшим голосом ответил Намджун, желая как можно скорее прекратить разговор, пока его желания и чувства не стали слишком очевидными, – Мне... надо идти. – Джун-а, у тебя всё хорошо? – старший встал, подходя ближе к лидеру, с беспокойством смотря прямо в его глаза. – Блять, нет. Как всё может быть хорошо, если... – Намджун остановился на половине фразы, осознавая, что произнёс это вслух, и ожидая последующих вопросов.       Сокджин молча обхватил тонсена обеими руками, прижимая к себе. – Расскажешь?       Намджун напрягся в объятиях хёна, понимая, что перед ним сейчас стоит трудный выбор: честно признаться Джину в чувствах или промолчать, показать, что не доверяет хёну полностью. Он не обидится, но Намджун не может так поступить. – Хён... Ты простишь меня? – так страшно Намджуну ещё никогда не было, казалось, весь мир остановился и ждёт, когда же он облажается со своим признанием. Лидер нежно прикоснулся к щеке хёна, грустно улыбаясь глазами. – Джун-а...       Ладонь с щеки переместилась на затылок, когда Намджун сократил расстояние между ними и прикоснулся своими губами к губам хёна, закрыв глаза. Он боялся посмотреть на Джина, ожидая отторжения, удара – чего угодно, но только не того, что старший крепче обнимет его, захватывая нижнюю губу тонсена своей. Осознание пришло позже, когда Джун уже собирался разрывать поцелуй, но желание продлить момент было настолько велико, что последствия не имели значения. – Ты мне нравишься, хён, – прошептал Джун, когда от нехватки воздуха ему пришлось разорвать поцелуй, – Очень нравишься.       Сокджин смотрел в глаза тонсена, его взгляд был настолько невинным и испуганным, что внутренний голос лидера настойчиво твердил: всё это неправильно, и он совершил огромную ошибку, поцеловав хёна. Намджун уже хотел извиниться и побыстрее уйти, но старший всё ещё крепко прижимал его к себе. Джун стыдливо опустил взгляд, не в силах смотреть в глаза хёна.       Сокджин глубоко внутри себя понимал, что это неправильно, и он должен был сразу же оттолкнуть парня, но когда младший прикоснулся к его губам своими, сердце рухнуло куда-то вниз, а потом забилось с бешеной скоростью. Он не отдавал себе отчёта, когда ответил на поцелуй Намджуна, когда ему сорвало крышу от ощущения его губ, от осознания того, что он целует собственного тонсена, и ему нравится. – Джун-а...       Джин нежно, почти невесомо проводит рукой по спине младшего, своими действиями заставляя его посмотреть на себя. – Ещё... Поцелуй меня ещё раз.       Дважды повторять не пришлось, Намджун, получив разрешение, вновь поцеловал хёна, но уже намного смелее, сминая мягкие губы старшего, скользя по ним языком, проникая внутрь, целуя уже по-взрослому, по-настоящему.       Сокджин не выдерживает, стонет от ощущения чужого языка, свободно исследующего его рот, и с силой сжимает плечи тонсена. Джуну такая реакция нравится, он рефлекторно помещает свободную руку на бедра старшего, показывая свою власть над ним. Джин разрывает поцелуй, пытаясь отдышаться, но рука Намджуна, секунду назад ещё удерживающая голову во время поцелуя, уже исследует тело старшего под футболкой, задевая затвердевшие от ласк тонсена соски, и сердце замирает, а из груди вырывается очередной стон. Младший наклоняется к уху Джина, одновременно сжимая его задницу. – Хён, твои стоны будут такими же сладкими, когда я буду вбиваться в твоё податливое тело? – шепчет Джун, в то время как его рука накрывает пах старшего, и он не может сдержать лёгкой улыбки, ощущая возбуждение хёна. – Джун-а... Мы не можем... Нас услышат.       Намджун резко отстраняется, убирая руки за спину, с вызовом глядя на старшего. – Как хочешь, хён, но только представь, насколько прекрасно ты будешь смотреться сидя на моих бёдрах. Я мог бы хорошо подготовить тебя перед тем, как трахнуть, мои пальцы сделали бы из тебя послушного мальчика, хён.       Сокджин закусывает губу, неосознанно касаясь себя в тех местах, где только что были руки младшего. – Я обязательно бы попробовал тебя на вкус, хён... – Джин запускает руку под футболку, проводит ладонью по груди, пальцами задевая соски, – я запретил бы тебе сдерживать твои сладкие и громкие стоны, чтобы все знали, какими грязными вещами ты занимаешься. Ты же хочешь этого?       Минуту назад Сокджин сомневался, страх быть услышанным кем-то из тонсенов брал верх над возбуждением, но сейчас не осталось никаких сомнений. – Да, Джун-а, я хочу... Ты можешь сделать со мной всё что захочешь. Пожалуйста...       Намджун, получив добровольное согласие на последующие действия, резко схватил старшего за запястье, не позволяя прикасаться к себе. Джин закусил губу, сдерживая стон, рвущийся из груди наружу – тонсен чертовски сильно возбуждал его, когда демонстрировал свою власть над ним, как словами, так и действиями. – Я запрещаю тебе трогать себя. – голос младшего в один момент стал более низким, строгим, вызывающим лёгкую дрожь у Джина, – Если ослушаешься, я накажу тебя, хён.       Намджун стянул футболку со старшего, намеренно задевая соски, чтобы до предела возбудить хёна. Тот из-за всех сил сдерживался, чтобы самому не прикоснуться к себе и не получить последующее за этим наказание. Каким будет наказание, Джин даже думать не хотел, он боялся, что кончит раньше времени от одних только фантазий.       Тонсен толкнул его на кровать, аккуратно придерживая, и прислонился к оголённой груди губами, проводя многочисленные дорожки из поцелуев, захватывая соски губами, вызывая у старшего приглушённые стоны. Сокджин на ощупь касается скулы лидера, приостанавливая его. – Джун-а... – его голос более низкий, чем обычно, дыхание сбито, его тело отзывается на каждое прикосновение губ и рук тонсена, – Поцелуй меня.       Намджун исполняет желание старшего, отрывается от его груди и вновь целует, грубо сминает губы хёна своими, кусает их, а потом мягко проходится по ним языком. Пальцы всё ещё ласкают грудь, и Джин плавится от прикосновений тонсена, стонет в губы младшего, сильнее притягивая его к себе, сокращая расстояние между ними до минимума.       Джун всё ещё в футболке, и старший порывается снять мешающую ткань с тонсена, но сделать это не удаётся – Намджун перехватывает запястья старшего, прижимая их к кровати над головой хёна. Он отстраняется от мягких губ, и сам стягивает футболку с себя, откидывая её в сторону. Сокджин смотрит на его тело и протягивает руку, касаясь напряжённых мышц груди и пресса. Джун позволяет себе шумно выдохнуть, когда пальцы старшего медленно, сантиметр за сантиметром исследуют его тело. Какое-то время он просто наблюдает, а потом вновь целует Джина, намеренно или случайно задевая руками пах старшего. С губ он переходит на шею, ключицы, оставляя тёмно-красные метки на бледной коже, заставляя хёна выгибаться под ним и громко стонать его имя. – Пожалуйста, Джун-а... Прикоснись ко мне. – Ты так сильно этого хочешь, хён?       И Намджун, не дожидаясь ответа, прикасается, оставляет очередной короткий поцелуй на щеке хёна, в уголке его губ, потом на шее, на ключице, слегка прикусывая тонкую кожу. Он не останавливается ни на секунду, позволяя старшему полностью раствориться в приятных ощущениях. В очередной раз берёт в рот аккуратные маленькие соски, прикусывает их тоже. Сокджин не знает, куда себя деть, это продолжается на протяжении долгого времени, и парень знает – это только начало. – Помнишь, что я говорил тебе, хён? Я хочу попробовать тебя на вкус, прямо сейчас.       Джин устремляет свой взгляд на младшего, в глазах лидера бесконечное желание обладать своим хёном, заставить его стонать, плавиться в умелых руках, заставить его чувствовать любовь каждой клеточкой тела, желание подарить старшему бесконечное наслаждение от процесса... – Ох, Джун-а... – сердце невероятно быстро бьётся, внизу живота скручивается узел, и Сокджин теряется под пристальным взглядом тонсена. – Ты можешь это сделать. – он знает, что его слова ничего не изменят, ведь Намджун уже всё решил, но тем не менее произносит их.       Лидер одним рывком стягивает со старшего его штаны вместе с нижним бельём, приспуская их до колен. Джин подсознательно хочет прикрыться, но не решается сделать что-либо без разрешения тонсена. Тот, не пытаясь скрыть своего желания, смотрит на хёна, смотрит так, что старший ощущает потребность отдаться ему без остатка, забыть о последних рамках приличия и срывать голос, когда Намджун будет касаться его. И ему плевать, если кто-то услышит или увидит, он хочет принадлежать своему тонсену.       Намджун спускается ниже, разводит ноги хёна, крепко сжимая бёдра, и устраивается между ними, сжимает рукой давно возбуждённый член, накрывая большим пальцем головку, медленно размазывает предэякулят, внимательно наблюдая за реакцией старшего. Джин закрывает глаза и несдержанно стонет, ему сейчас настолько хорошо, что всё остальное просто не имеет значения. Лидер несколько раз медленно двигает рукой на пробу, изучая реакцию хёна, а потом наклоняется ближе и без предупреждения обхватывает головку члена губами, от чего Сокджин беспорядочно хватает простыни руками. Ему так давно никто не делал приятно, что он совсем забыл, как ощущается собственное удовольствие, и теперь он стремится получить его в двойном размере, расслабиться и принимать. – Джун-а... Ох, Джун-а... Пожалуйста... – сейчас это большее, на что способен Джин, пока его тонсен насаживается глубже на член старшего, облизывая каждую венку, стараясь сделать всё, лишь бы продлить этот момент, когда хёну настолько хорошо.       Сокджин на ощупь находит голову тонсена, прижимая его к себе, заставляя полностью принять себя, ближе, ещё ближе, даже если это невозможно, парню сейчас необходимо почувствовать как можно больше. Намджун это понимает, поэтому позволяет использовать себя, как это нужно старшему. Чувствуя его руку в волосах, крепко удерживающую на месте, стонет сам, посылая по члену вибрации. – Джун-а... Я сейчас... – он не договаривает, кончает от бесконечной стимуляции прямо в рот тонсену, но сейчас это его совершенно не беспокоит.       Намджуну ничего не остаётся, кроме как послушно проглотить сперму и затем, убедившись, что хён в порядке, отстраниться. Старший сразу же расслабляется, развалившись на кровати, пытается восстановить дыхание, но перед глазами до сих пор звёзды. Ещё несколько минут он просто лежит, пытаясь отойти от впервые настолько яркого оргазма в его жизни, а потом резко подскакивает, вспоминая о младшем. – Тише, хён, всё хорошо, тебе же понравилось? – Джун успокаивающе проводит ладонью по щеке парня.       Сокджин утвердительно кивает, пока тонсен укладывает его обратно и сам ложится рядом, крепко обнимая. – Это ещё не конец, хён, я покажу, что тебе может быть ещё лучше.       Намджун аккуратно целует старшего в обе щеки, нос, уголки губ, переходя на более смелые поцелуи и прикосновения, Джин с готовностью отдаётся ему, выгибается навстречу нежным рукам тонсена, возбуждаясь снова, но уже не стесняясь своих желаний. Он чувствует слабый вкус собственной спермы, пока Джун жадно целует его, чуть ли не до крови кусая нижнюю губу, и Сокджину невероятно сильно нравится, когда тонсен одновременно контролирует его, но в то же время остаётся ласковым и осторожным.       Младший меняет позу, нависает сверху и тихо матерится, потому что Джин очень громко стонет имя тонсена, когда ощущает своими бёдрами его возбуждение, подаётся навстречу и тянет свои руки вниз, к резинке штанов Намджуна. Лидер не останавливает его на этот раз, позволяет помочь стянуть штаны вместе с нижним бельём, оголяя бёдра, потом перехватывает руки старшего, снимает одежду самостоятельно, откидывая в другой конец комнаты, и возвращается к хёну. Одежда Джина всё ещё частично на нём, и Намджуну требуется всего одно движение руки, чтобы исправить это, отправляя ненужные сейчас вещи на пол. Теперь они полностью обнажённые, но никого из парней это не смущает – они столько лет прожили вместе, что успели полностью изучить друг друга во всех смыслах: времени и возможностей было предостаточно.       Джун соединяет оба их члена, обхватывая своей ладонью, и стонет, впервые за весь процесс прикоснувшись к себе. Он двигает рукой, создавая трение, и не выдерживая мучительно медленного темпа и давления на свой член с двух сторон, сам начинает беспорядочно толкаться в руку. Перед глазами – и в реальности, и в собственных мыслях – только хён, полностью открытый перед ним и умоляющий всем своим видом прикоснуться, доставить ещё больше наслаждения, пока в уголках глаз не начнут скапливаться слёзы от чрезмерной стимуляции. – Блять, хён... Такой горячий...       Сокджин теряет рассудок, как только ладонь младшего скользит сразу по обоим членам парней, позволяя им ближе почувствовать друг друга. Его уносит в космос от редких стонов тонсена, в то время, как сам Джин стонет почти без перерывов – настолько он хочет быть послушным для лидера, запретившего ему сдерживать свой голос, чтобы слышали все. А когда Намджун сочетает ругательства и нежное «хён», старший цепляется за спину тонсена, оставляя следы от крепкой хватки, и чувствует, что ещё немного, и он вновь испытает оргазм, не менее яркий, чем предыдущий, но в один момент всё прекращается. Джин перестаёт ощущать давление на член, и разочарованно стонет, потому что ему оставалось совсем немного, чтобы получить желаемое, но Намджун не даёт ему этого. – Хён, неужели ты думаешь, что я позволю тебе кончить так просто?       Властные нотки в голосе младшего заставляют Сокджина чувствовать себя уязвимо, но ему это нравится, он доверяет своему тонсену. Не боится показать перед ним свои слабости и раскрыть самые сокровенные желания. – Джун-а... – голос тихий, почти сорванный от непрекращающихся стонов, – пожалуйста, я хочу ещё...       Он сам разводит ноги, побуждая тонсена к активным действиям, его член дёргается от тихого «Блять» Намджуна, который грубо впивается в губы Джина, крепко, до боли сжимая его ягодицы в своих ладонях. – Хён, – произносит Джун, когда отрывается от мягких губ старшего, – у тебя есть смазка? – Там, в ящике стола должно быть немного... – Сокджин вновь чувствует себя неуверенно, но продолжает, – Я иногда трогаю себя сам...       Намджун в очередной раз грязно ругается, представляя, как его хён сам касается себя, представляя при этом его, Джуна, кусает губы, чтобы громкие стоны не вырвались наружу, и тихо кончает себе в руку, надеясь, что тонсены ничего не услышали. Лидер оставляет старшего на кровати, подходит к столу, и резко выдвигает все ящики по очереди, пытаясь найти среди всех вещей смазку хёна. Наконец ему это удаётся, и он возвращается к кровати, по пути прихватив с собой пачку салфеток. – Хён, её здесь совсем мало, видимо, ты часто ласкаешь себя, я прав? – произносит Джун, с усмешкой смотря на старшего.       Сокджин хочет прямо сейчас провалиться под землю, слова тонсена звучат настолько грязно и непристойно, что на мгновение он чувствует себя виноватым, но Джун аккуратно касается его руки, поглаживая запястье, успокаивая, и старший расслабляется, понимая, что всё это – не что иное, как часть своеобразной игры, и на самом деле Намджун не собирается укорять его. А Джину это начинает даже нравиться, особенно, когда тонсен смотрит на него голодным взглядом и произносит смесь ругательств и пошлостей.       Намджун открывает бутылочку смазки, выливает остатки прозрачной субстанции себе на пальцы, некоторое время согревает смазку в своей ладони, а потом осторожно большим пальцем касается головки члена старшего, ведёт вниз к основанию. Он не останавливается, спускается ещё ниже, слегка надавливает на плотно сжатое колечко мышц, заставляя хёна удивлённо простонать. Джун собирает смазку на кончиках пальцев и медленно, осторожно проникает одним пальцем внутрь. – Джун-а... – ему больно, некомфортно, расстраивать тонсена не хочется, поэтому он терпит, старается не показывать своих ощущений, но не выдерживает, произносит его имя, в надежде, что Джун его поймёт.       Лидер всё понимает – Джин не первый его партнёр мужского пола, – поэтому он не совершает лишних движений, пытается отвлечь хёна, бережно целуя. Поцелуй медленный, сладкий, романтичный, и постепенно Сокджин привыкает, дискомфорт отступает на второй план. Намджун добавляет второй палец, и он уже ощущается не столь болезненно. Неприятно, да, но боли парень не чувствует, возможно, потому что тонсен вовлекает его в новый поцелуй, касаясь обнажённого тела везде, где может достать. – Хён, ты такой молодец, потерпи немного.       Джун старается быть как можно более ласковым с хёном, он хочет, чтобы старший тоже мог наслаждаться процессом, поэтому он не спешит, медленно растягивая его. Пальцы погружаются глубже, Намджун шире разводит их, внимательно наблюдая за реакцией старшего, готовый сразу же прекратить растяжку, если вдруг Сокджину станет неприятно. – Расслабься, хён. – Джун увеличивает объём ласк, чтобы старший полностью растворился в приятных ощущениях.       Джин всё ещё напряжён, но дискомфорта не чувствует, позволяет тонсену добавить третий палец, постепенно полностью расслабляясь в руках Намджуна. Младший начинает увереннее двигать пальцами внутри, и Сокджин стонет, чувство заполненности оказывается неожиданно приятным, и, чёрт, пальцы Намджуна созданы для этого, они идеально растягивают его, нежно, аккуратно, именно так, как нравится Джину. – Вот так, хён, идеально...       Сокджин наконец чувствует сладкое возбуждение внутри себя, сам старается глубже насадиться на пальцы тонсена, стонет, когда слышит слова Джуна, потому что ему нравится быть идеальным для него, нравится подчиняться младшему, даже если сначала он стыдился своих желаний.       Намджун вытаскивает пальцы, и он готов повторить это ещё несколько тысяч раз, потому что хён выглядит таким слабым, беспомощным мальчиком, у которого забрали последнюю игрушку. Джин не позволяет себе ослушаться тонсена и коснуться своего тела, терпеливо ждёт, пока тот продолжит. – Мой хён такой послушный, не думаешь, что ты уже готов для моего члена?       Джин стонет, каждое слово тонсена возбуждает его ещё сильнее, до приятной дрожи в коленях, он неосознанно стремится быть ближе к младшему, приподнимается к нему навстречу. Ему кажется, что руки Намджуна ласкают его во всех местах одновременно, но этого всё равно не достаточно, он хочет большего. – Сделай это, пожалуйста... – Сокджин раздвигает ноги, выглядя при этом так невинно, что Джун не выдерживает этого контраста, его головка члена упирается прямо в разработанную дырочку старшего, и это невероятно возбуждает их обоих. – Блять, хён. – Намджун прилагает огромные усилия, чтобы не войти резко и прямо сейчас, потому что вид его хёна, такого открытого и послушного, заставляет его идти на поводу инстинктов, теряя рассудок, – Я вхожу.       Он медленно толкается внутрь, постепенно полностью погружая свой член внутри, бесконечно матерясь. Его хён создан для него, для того, чтобы идеально сжимать член младшего и беспрекословно принимать его. – Ох, Джун-а...       Сокджину требуется время, чтобы привыкнуть к объёму тонсена, прежде, чем Джун начнёт двигаться. Боли он не чувствует совсем – Намджун действительно хорошо его растянул, как и обещал. Но несмотря на долгую растяжку, член тонсена создаёт ощущение заполненности, и Сокджину уже не терпится почувствовать мощные толчки Джуна, быстрый темп, из-за которого оба потеряют связь с Землёй, и услышать больше низких стонов младшего. – Двигайся, Джун-а. – Ему всё ещё немного стыдно напрямую просить тонсена, но обоим нравится такая открытость Джина, – Пожалуйста...       Намджун не выдерживает – срывается сразу на быстрый темп, запоздало думает о том, что старшему может быть больно, и останавливается, нежно прикасается губами к щекам хёна, извиняясь. – Прости, хён. – голос звучит виновато. Джун медленно целует старшего, прося прощение за всё, что он сделал или может сделать потом. – Всё в порядке, Джун-а. – он гладит Намджуна по спине, целует сам, также нежно и чувственно, – Продолжай...       На этот раз Джун начинает медленно, мучительно медленно, и Сокджин сам двигает бёдрами навстречу, безмолвно прося о большем. Намджун постепенно ускоряется, находит приятный для обоих темп и двигается в этом темпе, толкаясь так глубоко, насколько это возможно. Оба в открытую стонут, наслаждаясь друг другом, когда после очередного сильного толчка Джин цепляется за спину младшего. – Джун-а... Пожалуйста, ещё туда же...       Намджун всё понимает, толкается снова в то же место, наблюдает за тем, как старшего трясёт каждый раз, когда он попадает по простате, и ему очень нравится реакция Джина на каждое его действие, даже самое незначительное, что уж говорить про сейчас, когда его хён беспрерывно стонет, повторяет его имя, оставляет красные следы от крепкой хватки пальцев на спине младшего, не зная куда ещё убрать руки. – Хён, ты так хорошо меня принимаешь... Самый лучший, самый красивый...       Толчки не прекращаются, и на этот раз Сокджин не успевает даже предпринять попытку предупредить тонсена о том, что он уже близко. После очередного толчка Джин кончает с громким тоном, пачкая себя и Джуна спермой. Мышцы вокруг члена Намджуна быстро сокращаются, и он ускоряется, наслаждаясь узостью хёна, растворяясь в нём.       Джину настолько приятно, но он не успевает отойти от оргазма – Намджун продолжает стимулировать его простату мощными толчками, и старший едва ли не плачет: ему так больно и так хорошо одновременно. – Ты невероятно узкий, хён... Блять... – Джун осторожно вытирает слёзы старшего, успокаивая, срывается на бешеный темп, заставляя хёна стонать его имя, и младшему требуется всего несколько толчков и громкое «Джун-а...», чтобы выйти из Сокджина и кончить на его бёдра.       Он устало заваливается на кровать рядом с хёном, крепко обнимая его, и пару минут они просто лежат в обнимку, слушая быстрое сердцебиение друг друга. Намджун приподнимается, дотягивается до салфеток, достаёт одну из пачки и аккуратно вытирает старшего от липкой застывшей спермы. Позаботившись о Джине, вытирает себя, и, скинув салфетки на пол, вновь ложится рядом с хёном, нежно целуя его в шею. – Джун-а... – Сокджин смотрит прямо в глаза тонсена, – Я люблю тебя. – Я тоже, хён... Очень сильно тебя люблю.       Лидер сокращает небольшое расстояние между ними, медленно целует, желая доказать свои чувства, с готовностью обнимает старшего, сильнее прижимающегося к нему. Если бы это зависело только от него, Намджун провёл бы вместе с хёном вечность, но они всего лишь люди, с отведенным им временем жизни. – Хён, надо вставать. – Джун тоже этого не хочет, но у них ещё много дел.       Намджун встаёт, поднимает всю одежду с пола, одевается сам и помогает одеться Джину, слишком уставшему, чтобы встать прямо сейчас. Тот с благодарностью принимает помощь, тянется навстречу рукам тонсена. Ему всё ещё слишком мало крепких объятий и нежных поцелуев, он хочет больше, прямо сейчас. – Я должен идти, хён. – Намджун серьёзен, никакой нежности в голосе не осталось.       Сокджин расстроенно смотрит на тонсена, подсознательно боится, что нужен был ему только для удовлетворения потребностей, хоть и знает, что это не так. Лидер замечает это, наклоняется ближе к старшему, снова целуя, медленно, как это нравится хёну. – Я люблю тебя, хён, но сейчас мне нужно быть в студии. – Я всё понимаю, Джун-а, – он улыбается, убедившись в искренности тонсена, – можешь идти, я скоро тоже приду. Не забудь вовремя покушать, хорошо?       Намджун кивает, последний раз обнимает старшего, и уходит, осторожно прикрыв за собой дверь.       «Я люблю тебя, хён» – голос Джуна всё ещё звучит в голове, и Сокджин улыбается, позволяя себе наконец почувствовать себя бесконечно любимым. Он собирается встать, но проваливается в сон, и когда Намджун через пару часов заходит к нему, старший сладко спит, укутавшись в простыни. – Сладких снов, хён... – Джун оставляет невесомый поцелуй на щеке старшего, и тихо уходит к себе, согревая в сердце мысль о том, что он смог подарить хёну свою искреннюю любовь и заботу – то, чего Сокджин заслуживает больше всего.