Агония.

      Максимова развалилась на диване под вентилятором и, то накидывала на себя край одеяла, то скидывала обратно. Гончарова наблюдала за этим со стороны не в первый раз и теперь вместо того, чтобы удивляться, улыбалась выходкам подруги. За годы жизни в Москве, якутка всё ещё не привыкла к жаре, а уж тем более к той, которую в этом году подарил май. Спустя некоторое время, Настя начала слоняться по квартире, иногда посматривала на то, как Тоня складывала вещи, и вновь продолжала свои похождения. Блондинка нашла место, в котором чувствовала себя комфортно и присела в угол коридора, прижавшись к холодной двери. Правда, расслабиться не получилось — рядом задрожал домашний телефон и, заметив, как Гончарова смотрит на него, Максимова поспешила ответить сама.       — Да?.. Ладно, скоро будем. — она положила трубку и, прижавшись лбом к холодной двери ещё на пару секунд, поплелась к подруге. — Кузнечик звонил, сказал, у Кота дело какое-то, надо ехать.       — Ну и понахваталась же ты от Космоса. — Тоня улыбнулась, перекладывая стопку вещей в шкаф, и тут же направилась обуваться. — Кузнечик, Кот. Смотри, а то ещё чему-нибудь научит.       — Кстати, о Космосе, — Настя быстро выпрямилась, завязав шнурки на причудливых кедах, и буквально сверкнула глазами. — Может, позвонить им? Подвезли бы.       — О, нет-нет! — Тоня показала подруге «стоп» рукой и ловко закрыла дверь квартиры, кинув после этого ключи под коврик. Настя глуповато улыбнулась и побежала вниз по лестнице, часто оборачиваясь на подругу. — Мало ли, какое у Сени к нам дело? Может, им знать об этом пока не положено, как и до этого они не знали о том, что мы решились еюна запись. Нет уж, нужны будут — позвоним.       Выйдя на улицу, Гончарова вдохнула свежий воздух полной грудью и зашагала вперёд, заметив чуть позже, что еë якутка то ëжится, то открывается солнцу. Тоня, конечно, видела раньше якутов, которые переехали в Москву, но все они были другие и к климату привыкали быстро, поэтому-то брюнетка и была уверена в том, что еë подруга сумасшедшая. Настя так и шагала по улицам города, скрестив руки на груди, и, сидя в автобусе, не могла найти себе удобную позицию — то солнце слишком согревало еë и приходилось уклонятся от него, кладя голову на плечо Гончаровой, то наоборот, становилось слишком прохладно и девушка вновь прилипала к окну. Тоня же молча наблюдала за этим, всё улыбалась, изредка подмечая в голове, что блондинка становится чем-то похожа на Космоса, перенимая его привычки.       — Ну, наконец-то! — только подруги перешагнули порог дома культуры, как из-за угла вышла важная Алëна, вышагивая в сторону главного зала, где они и занимались музыкой. — Сеня уже весь пыхтит и пылает!       — Не пыхтит и не пылает, так, фыркает слегка! — Янка пробежала вслед за подругой, мило улыбнувшись вошедшим девушкам.       Не теряя ни минуты, Тоня и Настя переглянулись, а после побежали за девчонками, которые приняли это за некую игру в догонялки. Подруги решили поддержать маленьких музыканток, и, когда Гончарова поймала Алëну, а Максимова Яну, они победно внесли их в огромный зал, удивившись картине, что предстала перед ними. Кузнецов сидел на краю сцены, перечитывая что-то в бумагах, а Котов восседал на коробках среди целой кучи кассет. Как и обещала Яна, Арсений молчал фыркал, но не словами, а взглядом, как-то прожигая девушек. Даже огромная люстра, что висела в центре зала, казалось, потрясывалась от напряжённости, что на мгновение повисла в воздухе. Тоне даже показалось, что и бесстрашная Алëнка дëрнулась в еë руках, точно еë тело пронзил электрический ток.       — Есть плохие новости и хорошие. С каких начать? — заметив, как девушки расслабились и расселись на первый ряд с лёгкими улыбками, без эмоциональный Арсений, казалось, на секунду улыбнулся и сам. — Значит, с хороших. Кассеты с записью, как видите, готовы. Осталось только придумать название вашей четвёрки. Предложения?       Тоня прикусила щеку, пытаясь прокрутить в голове множество слов и придумать что-то стоящее, но именно в этот момент еë словарный запас решил опустеть до самых базовых, в человеческой речи, слов. Она с надеждой взглянула на Настю, но та пялилась в одну точку, явно встретившись с той же проблемой. Помалкивал и Рома, и даже Алëнка, что всегда норовила выпустить пару едких словечек, многие из которых остальные слышали впервые.       — Я придумала! — Яна вскочила с кресла, быстро преодолела препятствие в виде края высокой сцены, совсем позабыв о том, что по бокам есть ступеньки, и, прижав одну руку к груди, широко улыбнулась. — Группа «ТАНЯ»! — открыв яркие янтарные глаза, девочка заметила, как на неё уставились сразу пять пар удивленных глаз, и поняла, что без объяснений до еë «коллег» не доедет сказанная ею мысль. — Поняла-поняла, объясняю! Нас четверо — Тоня, Алëна, Настя, Яна. А если мы возьмём по первой букве от каждого имени, то получается Таня!.. Ну, как?       Котов нахмурился, угрюмо вглядываясь в потолок помещения. За месяц, который Тоня была с ним знакома, она успела понять, что именно эта эмоция выражает ту самую тонкую грань в его ответах между «да» и «нет». Гончарова всегда отличалась этой внимательностью к мелочам в людях, потому изучила и то, что Яна таращит глаза так, что они сейчас точно вылетят из орбит в разные стороны, только, когда сильно нервничает.       — Мне нравится, — слишком громкую тишину озарил голос Арсения, от которого рыжий Рома даже дёрнулся, ведь уже стоял прямо позади своего товарища. Котов обернулся, точно почувствовав его дрожь на себе, шикнул от испуга, и вновь обратил своё внимание к артисткам. — Хорошо, название у нас есть, а значит, в ход идут плохие новости. Денег мы на этом не заработаем.       Четвёрка растерянно переглянулась, находясь в не понимании — что они тогда здесь делают? Глаза Алëны вспыхнули зелёным огнём, от Насти точно исходит пар из-за злости, а Яна, стоя на сцене, то хмурилась, то удивлялась, разглядывая Арсения. Рыжая вскочила, наверняка желая подраться с Котовым, но Тоня вовремя схватила еë за руку, за что была одарена недобрым взглядом.       — Подожди, что ты имеешь в виду? — Гончарова ловким движением усадила Ульянову на место и перекрутила в голове всевозможные причины «бесплатного» творчества. Спустя пару секунд, Тоню будто осенило и она свела брови к переносице. — Мы не сможем продать кассеты?       — Верно! — Котов поднял руки вверх, улыбаясь, но Тоня впервые не хотела поддерживать чью-то улыбку. Брюнетка нагло сверлила парня взглядом, уже репетируя в голове то, как громко хлопнет входной дверью, когда пошлёт его куда подальше, хотя это и было в манере Насти. Арсений, будто прочитав мысли Тони, изменил жест и теперь будто сдавался артисткам. — Группа совсем неизвестная, только начинает развитие, но! — парень выдержал паузу, выдерживая и интригу. — Зато мы можем всë это раздать. Хороший ход, чтобы прославить самих себя, а потом зарабатывать такие деньги, какие вам и не снились. Проблема только одна — для такого дела нас маловато, нужно еë как минимум двое.       Гончарова тут же почувствовала на себе взгляд Максимовой, которая уже улыбалась во всё тридцать два, точно так же, как и сама Тоня. Их мысли сейчас были абсолютно одинаковыми, ведь они точно знали, кто поможет им в такой непростой ситуации. Кстати говоря, долго помощничков ждать не пришлось, ведь они как раз были в соседнем районе. Алëнка и Янка сразу кинулись к окнам, едва заметив подъехавший Линкольн, а две подруги с радостью выбежали на улицу. Гончарова бежала к Пчëлкину с раскрытыми руками, в то время, как Настя уже крепко обнимала, честно говоря, горячо любимого Космоса. Витя притормозил и, когда Тоня влетела в его объятия, закружил девушку. Брюнетка почувствовала себя как-то неловко, но, тем не менее, не переставала крепко обнимать друга и улыбаться во все тридцать два, радуясь не то, чтобы тому, что он согласился помочь, а тому, что они свиделись спустя почти две недели из-за его вечной занятости. Радость настолько переполнила Тоню, что она не заметила ни Валеру, что приехал с парнями и в недоумении наблюдал за всеобщими обнимашками, ни «облизавших» всë окно девочек, ни Кузнецова с Котовым, которые успели выйти на улицу. Витя, по правде говоря, отзывался Антонине об Арсении не в очень-то лестных словах. Парень говорил чётко и ясно: не доверяю я ему, мутный он какой-то, но от одного только взгляда Гончаровой тут же стихал, понимая, что ей подобное не нравится. Прогибаться Пчëлкин не любил, даже ненавидел, но ей никогда не перечил, молча переваривал или, как говорил Космос, жевал сопли и кипел от желания сделать всё в точности да наоборот.       Задача всем была объяснена, роли разданы и вся толпа направилась на вокзал — в самое людное место. Тоню, как солистку, решили отправить первой, а после еë «соло» разойтись дальше по своим «постам». Гончарова перекрестилась, будучи не особо верующей дамой, и направилась к первому вагону, где толпились люди. Еë роль сейчас была проста, да и кондукторша особа, на вид, добрая.       — Здравствуйте! — пытаясь быть максимально похожей на девушку, у которой на кону «вся еë судьба», Тоня дышала максимально тяжело, будто пробежала километра три без остановки, да ещë и слëзы пыталась выдавить. — Простите, у меня к вам огромная просьба! Это вопрос жизни и… Это вопрос о любви всей моей жизни! Помогите, пожалуйста.       Помимо удивленного взгляда женщины, краем глаза брюнетка видела хохочущих во всю товарищей, которых, спасибо всему святому, не было слышно. Еле заметно Тоня отвела руку в сторону и показала им кулак, отчего толпа засмеялась лишь сильнее.       — Конечно. Конечно, помогу я тебе, деточка, — кондукторша явно пребывала в растерянности. — Что мне сделать-то нужно?       Одним рывком Тоня перевела дыхание, словив себя на мысли о том, что ещё немного и ей самой станет себя жалко.       — Понимаете, в этом вагоне сейчас находится мой молодой человек. Мы уже свадьбу хотели играть, а я… Дура ревнивая! Устроила скандал на пустом месте. — ух и хитрая же ты, Гончарова, голову вниз опустила и всхлипывать пытаешься. — В общем, вы — моя последняя надежда на примирение! Вы просто включите эту кассету, пожалуйста! Он услышит и сам всë поймёт, это же наша с ним любимая группа — «ТАНЯ», может слышали?       Женщина взглянула на касету, затем на «бедную» девушку и озадаченно мотнула головой, что было ожидаемо.       — Нет, знаете, ни разу не слышала.       — Как же ни разу? — вторила Тоня. — Это же самая популярная группа сейчас, все только еë и слушают, — она актерски дёрнулась, будто поезд уже отъезжает, и заторопилась уйти. — Вы только поставьте кассету, пожалуйста!       И стоило только Гончаровой смешаться с толпой, тем самым укрывшись от глаз женщины, вся еë свора тут же оказалась рядом, отбивая по пятаку. Довольная собой, Тоня схватила ещë парочку кассет, сунула в рюкзак и, пожелав всём удачи, побежала на свои «точки». Здесь она сыграла девчонку, у которой нет денег на билет, а ехать нужно, поэтому вместо платы сунула кондукторше «дорогущую» кассету, а здесь расстроенную в молодом человеке даму, которой эта кассета напоминала о нём, поэтому решила отдать еë кому-то. Заглянув в рюкзак, Тоня улыбнулась тому, что еë роли закончились, а после, нацепив кепку, пошагала к последнему вагону, где должна была встретится вся «банда».       Проходя мимо, брюнетка заметила, как Витя вжился в роль парня, которому очень нужно признаться девушке, что сидит в вагоне, в любви, но сам он боится, а из-за песни всë поймёт. Он так забавно поправлял пшеничные волосы, что Гончарова, ну, просто не могла не рассмеяться! Пчëлкин же это заметил и, многократно поблагодарив кондукторшу, подбежал к Тоне, тут же приняв боевую стойку. Парень скорчил лицо, будто был полностью готов вступить с девушкой в бой, а после начал изображать шуточные удары. В хохотании брюнетка даже не заметила, как Витя, взяв еë руку, «ударил» себя и принялся изображать боль. Тоня пихнула парня в плечо и указала на толпу, улыбающихся их борьбе, ребят, которые стояли в стороне. Выглядели они весьма забавно, особенно Космос, что усадил на шею низкую Яну, и Настя, которая безуспешно обмахивала себя кепкой Холмогорова.       — Пойдём, а то сейчас правда на ринге окажемся, — с улыбкой, шепнул Витя и уже зашагал вперёд, но тут же вернулся и, взяв Тоню за ноги, поднял вверх и, изображая, вероятно, вертолёт, побежал к ребятам. — Внимание, внимание! Совершаем посадку! Совершаем посадку!       — Пчëлкин, дурак! — Тоня расставила руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, а позже нашла позу по безопаснее, аккуратно усевшись на плечо Вити, который, казалось, еë и не замечал, уже обсуждая что-то важное с Космосом. Нет, Гончарова, конечно, знала, что весит не так уж и много, но не настолько же! — Я вас не смущаю?       Она заметила, как Витя улыбнулся и подмигнул Космосу, после чего начал делать вид, что поблизости никакой Тони нет.       — Кос, откуда звук? — в ответ Холмогоров лишь повёл плечами, улыбаясь, а затем кратко взглянул наверх.       — Земля вызывает Витю! — помахав руками перед его лицом, Тоня шикоро распахнула глаза, радуясь тому, что наконец-то была услышана. — Я не мешаю?       — А? — удивлённо переспросил Пчëлкин и тут же отмахнулся. — Нет, ни чуть.       Гончарова распахнула глаза ещë шире и в недоумении взглянула на тех, что стояли перед ней, смеясь с получившегося «спектакля». Так Витя нëс Тоню долго, пока той окончательно это не надоело и она не начала всячески пинать его ногами. Он, конечно, спустил еë и, благодаря своей чуйке, девушка смогла вовремя побежать вперёд, ведь парень вновь хотел поймать еë. Во всех этих детских забавах, Пчëлкин совсем позабыл о своём недоверии к Котову и, казалось, даже не хотел вспоминать. Тоня не смотрела на него косо, всë улыбалась, смеялась и бегала где-то неподалёку от Вити, что его, почему-то, радовало. Почему? Да он и сам не понимал, просто был рад видеть еë счастливой. Вероятнее всего его сострадание победило, после увиденной фотографии в спальне Тони. Не то, чтобы ему было еë жалко, просто вспоминая себя и отличное детство, Витя представлял, как тяжело было Гончаровой и всячески хотел понять ей помочь, что значит, быть по-настоящему счастливой. И, глядя на Тоню, которая держала в руках сладкую вату на палочке, а кусочек от угощения приделала себе в качестве усов, он убеждался в том, что она слишком особенная, какая-то иная, словно не с этой планеты.       — Ну, что, ТАНЯ, — Котов переглянулся с Кузнецовым и взглянул на четвёрку, что стояла перед ними, будто не замечая Космоса и Витю, которые прилипли к двум из них, точно жвачка к подошве. — Пару дней и, если удача на нашей стороне, будете вы звёздами.       Протянув длинное «юху», Янка вскочила на лавку, начав вытанцовывать что-то подобное лезгинке. Посмеявшись над девчонкой, остальные попытались повторить еë забавные движения, но всё постоянно было не так. Космос топнул ногой, дабы привлечь к себе внимание, и, сложив руки на одном боку, изобразил самую настоящую лезгинку под хлопки Вити, что уже стоял перед другом на одном колене. Картина и так выглядела весьма забавно, но чуть позже и Пчëлкин вскочил, начав танцевать что-то по мотивам кавказских танцев, Рома стал нахлопывать ритм о лавку, а Котов посвистывать. Настя просто не могла не подключится к данному спектаклю, поэтому, схватив Тоню, показала ей движения руками из восточного танца, и Гончарова, смутившись сначала от танца, а позже от строгого взгляда, всё же начала повторять за блондинкой. Надо же, не только певички, но и танцорки!

***

      Дома было пусто, как обычно. Лишь записка на тумбе давала знать о том, что тётя Валя родной дом не забыла и была здесь в отсутствие Тони. Гончарова насупилась, взяв бумагу в руки, и с выражением зачитала в слух строчки, где говорилось о том, что тëтка уехала в командировку по работе. Правда или нет — оставалось только гадать, что, впрочем, Тоне не очень-то было нужно. И зачем она вообще предупреждает? Неужто вспомнила, что у неё есть племянница? Даже удивительно как-то.       Брюнетка прошлась по комнатам, наверное, надеясь найти в них кого-то, но, как обычно, дома она была одна. Даже у Насти сейчас появились какие-то дела и она умотала, оставив подругу в одиночестве. Хотя, чему Тоня печалиться? Если не брать в счёт наличие сестры отца, которого девушка знать не знала, то она всю жизнь была одна, словно давно забытый и пустующий дом. Правда, в отличие от старого дома, внутри у брюнетки всегда было тепло, ярко сиял какой-то особенный огонь и даже сама Гончарова понятия не имела, что это такое. Только всё было куда проще, чем она думала — Тоня являлась спасательным кругом даже для тех, кто был ей незнаком. Она всегда рвалась на помощь, всегда пыталась поддержать, раз за разом отдавая по частичке этого огонька, но он лишь сильнее загорался, искрился. Гончарова была более, чем уверена, что это передалось ей от мамы, а стало таким сильным из-за еë отсутствия.       Резкий звонок в дверь заставил девушку вздрогнуть, откинув детский альбом в сторону. Она нахмурилась, припомнив, что Настя обещала вернуться куда позже. В голове на секунду появилась картинка промокших дружков, что когда-то пришли к ней, заставив Тоню улыбнуться и побежать к двери. Пчëлкин, ну, как же она сразу не догадалась.       — Ты сейчас упадешь! — сразу огласил парень, сверкнув голубыми глазами, а после наблюдал за тем, как Тоня испугано усаживается на тумбу. — Сейчас в центре был и угадай, что там играет на каждом шагу? ТАНЯ!       Гончарова приоткрыла рот, то ли от удивления, то ли из-за желания сказать «этого не может быть!», но тут же захлопала глазами, наблюдая, как обои в какой-то нелепый цветочек будто расплываются и стена исчезает, озаряя картину какого-то «будущего», которое только что родилось в еë фантазиях. Там она, Настя, Алëнка и Яна на большой, нет, на огромной сцене, а перед ними целая толпа, которая, наверное, с огромным трудом поместилась на смотровую площадку. А вон и Котов с Кузнецовым, выступают в качестве некой подтанцовки, а в первых рядах Витя и Космос — главные фанаты, что не перестают забавно подпевать, ведь знают каждую песню.       Витя защёлкал пальцами перед глазами девушки, желая привести еë в чувство, и всë задавал один и тот же вопрос — «здесь ли она?». Тоня не могла сказать, что далеко не в этом месте, не на этой тумбе, потому что это звучало бы, как минимум, глупо, поэтому робко кивнула, кажется, до сих пор не поверив в происходящее. Тогда Пчëлкин поменял свой план действий и, схватив Гончарову за руку, вывел из квартиры, которую та еле успела закрыть. Они не шли, а бежали по улицам Москвы, прыгая с одного автобуса на другой, отдыхали только на остановках, а иногда Вите приходилось хотя бы на минуту переходить на бег, ведь, какой бы Тоня не была певицей, надолго в беге еë не хватало.       — Вить, подожди-подожди! — Гончарова пыталась тормозить и тянула Пчëлкина назад, когда они оказались в самом центре Москвы. Девушка отпустила руку парня и оперлась ладонями на колени. — Не могу больше, отдых.       — Да что ж мне с тобой делать-то? — Витя улыбнулся, как-то ехидно усмехнувшись, и быстро подхватил Тоню на руки, после чего побежал дальше. Брюнетка верещала о том, что они вот-вот упадут и просила поставить еë на землю, но Пчëлкин лишь продолжал смеяться и бежать, пока не оказался там, куда всё это время вëл девушку. Он ловко поставил еë на землю и, приобняв за плечо, указал пальцем куда-то наверх. — Слышишь?       Тоня замерла, держась за бок после такой долгой пробежки, и внимательно вгляделась туда, куда указывал Витя, хотя ничего там и не было. Знакомая мелодия тут же послышалась во всех сторон и уже не казалась заглушаемой от проезжающих машин. От туда, от сюда, из магазинов, машин — отовсюду играли их песни! Глаза моментально округлились и Тоня медленно завертелась на месте, не веря в происходящее. Витя с минуту наблюдал за этим со стороны, а позже захлопал, точно перед ним стоял знаменитый артист. Только вот, больше никто из огромной толпы людей вокруг, что слушали песни на повторе, подпевали и уже полюбили группу «ТАНЯ», даже и не знали, что Тоня — солистка этой группы. Она была невысокой, еле заметной в толпе, с огромными голубыми глазами, короткими тёмными волосами и непонятными канапушками, что усыпали её лицо, была незаметной. Сложно было даже представить, что, возможно, она, да, именно эта невзрачная девчонка и есть та самая буква «Т» в этой группе.       — Этого не может быть. — наконец, произнесла Гончарова, сделав, наверное, уже сотый поворот.       — Очень даже может, Тонь, — Витя оказался рядом, когда ноги брюнетки переплелись между собой и та рисковала упасть. Он придержал еë и, привычно приобняв «личный подлакотник» за плечо, повёл еë вперёд по улице. — Мы с Косом давно твердили, что вы таланты и, как видишь, правы были. А если ты не веришь этому, то подожди, это — он обвёл ладонью улицу, — далеко не ваш предел.       И тут же в голове Антонины всплыла картинка, что предстала перед глазами дома. Неужто то, о чём она так давно мечтала, начинает сбываться?       Девушка с улыбкой взглянула на Витю, что вопросительно скривил лицо, оплачивая мороженое, а позже кинулась ему на шею, крепко обнимая парня. Пчëлкин начал быстро лепетать о том, что Тоня сейчас задушит его, ведь обнимала девушка действительно крепко, но Гончарова, почувствовав, что Витя держит еë, лишь ослабила хватку и поджала ноги, оказавшись закруженной. Они звонко смеялись, привлекая внимание прохожих, но их это вовсе не волновало. Быть счастливыми — именно то, что они ощущали сейчас, и смех, который был настолько тёплым — лучшее, что могло выразить их чувства.       — Угадал, — брюнетка кивнула на мороженное, которое уже держала в руке, так же, как и Витя, усевшись на лавку. — Моё любимое.       — Обижаешь! Если бы не угадал, себе не простил бы! — они вновь засмеялись, а после стихли на какое-то время, одновременно взглянув на голубое небо, где медленно плыли облака, отражающиеся в реке, что находилась за их спинами. — Тонь, а как ты вообще петь начала?       Гончарова взглянула на Пчëлкина, что так сильно интересовался еë жизнью, вновь перевела взгляд на небо и усмехнулась глазами, в которых блеснул яркий огонёк.       — Мама петь любила. — воспоминания вихрем завертелись в еë голове, что она, казалось, даже закружилась на долю секунды. — Не то, чтобы прям певица, просто так, для себя. Когда она жива была, на ночь мне пела постоянно. Особенно любила «Умку» исполнять. Потом еë не стало, а талант мне перешел. Сначала, как-то не увлекалась, а потом резко захотелось. — Тоня почувствовала какую-то неловкость от того, что постоянно рассказывает что-то Вите, а про него ничего и не спрашивает. — А у тебя с талантами что?       — А я чего? — Пчëлкин удивлённо захлопал глазами и оба вновь засмеялись. — Отец инженер с завода, мама учительница начальных классов, а я… — сомкнув губы, он с искрой в глазах взглянул на брюнетку, будто не хотел говорить дальше, но затем шмыгнул носом и улыбнулся, глядя на дорожку. — А я рэкетир. Бегаю по рынку, деньги собираю. Талант, получается.       — Силой деньги из людей вымогаешь? — Тоня, что слышала множество слухов о рэкетирах, округлила глаза и отвернулась в сторону, не желая смущаться на глазах у Вити.       Пчëлкин резко обернулся, когда услышал сказанное Антониной, а глаза его были размером с пятирублёвую монету. Спустя секунду, он засмеялся, почувствовав напряжение и пихнул Гончарову в плечо, на что та не отреагировала. Тогда Витя присел перед ней, положив ладони на колени девушки, и наклонился так, чтобы видеть еë лицо.       — Тонь, ты чего? Разве я похожа на человека, который будет силой вымогать деньги? — эти слова заставили брюнетку посмотреть на парня. Пшеничные волосы, добрые голубые глаза, тёплая улыбка — нет, явно не тот, кто станет творить такое, а тем более пытками забирать заработанное. Тоня мотнула головой, улыбнувшись уголками губ. — Вот именно. Я просто тихо собираю то, что положено на рынке и, больше скажу, я не то, чтобы не пытаю людей, я заступаюсь за тех, к кому приходят с угрозами. Веришь?       Антонина оглядела его вновь. Таких, как Пчëлкин, она в своей жизни еë не встречала. Одновременно наглый и какой-то скромный, тёплый и холодный, добрый и злой, романтичный и приземлённый, одним словом — Витя. Что-то в нём притягивало Тоню, позволяло доверять ему. Она чувствовала его своей опорой, своим верным другом и очень близким человеком.       — Верю, бандит недоделанный! — Антонина легонько ударила пальцем по носу парня и встала с лавки, направившись куда-то по дорожке. — Пойдём уже, уток покормим!       Предложению Пчëлкин улыбнулся и побежал за Гончаровой, выкрикнув:       — Чего сразу недоделанный? Может, переделанный!       А вот Витя совершенно не понимал, что испытывает к Тоне. Она стала ему близка, как подруга, а может и что-то большее. Только допускать мысль об этом он боялся. А вдруг, это и правда самые настоящие чувства, а Гончарова отвергнет их. А может, никаких чувств и не было, ему просто было комфортно с ней? Это знало только то, что сидело внутри Вити.