Агония.

      На небе собирались тучи, поэтому Тоня не горела желанием покидать переход, хотя их «концерт» был закончен. Настя уныло сидела на табуретке с гитарой в обнимку, осматривая почти опустевшее «подземелье», и явно что-то прокручивала в голове, но что, в слух не озвучивала. Люди всë склонялись по переходу, но лишь от входа до выхода, и оставаться здесь уже не было смысла. Гончарова, что до этого сидела у стены, наконец, встала и застегнула куртку, почувствовав холод, который пробежался по ногам.       — Идём, не хочу сушить вещи полночи, — брюнетка пихнула блондинку локтем и хотела было взять чехол от гитары, где лежали заработанные деньги, но девчонка, что проходила рядом до этого медленным шагом, опередила еë. Она подбежала к Тоне и, резко оттолкнув еë, схватила чехол от гитары, скрывшись тут же где-то за углом. Гончарова уже кинулась за ней, надеясь догнать, но завернув туда, куда свернула девчонка, не увидела еë маленькую фигуру. — Шпана необразованная!       — Детдомовская. — Настя, казалось, даже и не горевала о потери нового чехла, не думала и о том, что инструмент понесёт в руках под ливнем. Тоня посмотрела на неë в недоумении и Максимова лишь вздохнула. — Бабка там работала пару лет, туда такие ботинки мешками закупают и вышивку делают, ну, чтоб отличать как-то.       — Да хрен с еë ботинками! Деньги уперла и чехол твой! — в ответ Настя пробубнила что-то о том, что денег было мало, а чехол не такой уж и дорогой был, и вновь умолкла. Гончарова поджала губы, чувствуя, как капли, что уже начали шуршать по асфальту наверху, будто пронизывают еë. В тишине сидели с минуту, пока пустой взгляд Насти не зацепился за глаза Тони. — Ты чего такая? Случилось что-то?       — Ага, Холмогоров на голову давно не падал. — Максимова соизволила встать и поплестись к выходу из перехода, крепко обняв гитару. — Будто сквозь землю провалился. Ни ответов, ни приветов, короче, тишина. На что, спрашивается, Настя надеялась?       — А ты на что-то надеялась?       Максимова взглянула на Тоню в недоумении, а потом, будто осознав, что сказала то, что следовало утаить, сомкнула губы и прикусила язык, дабы тот больше не выкидывал ненужную информацию. Настя слегка мотнула головой, которую позже опустила вниз, и шагала вперёд, как можно быстрее. Гончарова же, казалось, многое поняла по эмоциям подруги, но решила помолчать, чтобы не будить в Насте зверя, но улыбнулась, догнав девушку. С неба лилось точно, как из ведра — капли громко ударялись о землю, разбивались, образовывая огромные лужи на дорогах. Антонина опрокинула голову назад, всматриваясь в серое небо, что вот-вот наполнится раскатами грома. Настя схватила подругу за руку, пока та не успела промокнуть, и побежала прямо по лужам к остановившемуся у остановки автобусу. Там, угрюмо оглядывая лужи за окном, сидели люди, настроение которых явно было таким же, как и погода. Кто-то из них упёрся в стекло лбом, кто-то в газету, а кто-то, казалось, вот-вот уснёт и пропустит свою остановку. Тоня взглянула на пассажиров с какой-то печалью, сев рядом с женщиной, что выглядела уж слишком хмурой. Настя подловила взгляд подруги и, видимо, придумав свой выгодный план, взяла в руки гитару. По постановке пальцев, Гончарова поняла, чего хочет от неë подруга, и глубоко вдохнула влажный воздух.       Начать сначала, не смотреть по зеркалам, не тормозить Горят контакты и катушки, нам их незачем тушить Огонь и ветер, слишком поздно, чтобы нас остановить Начать сначала, мы взлетаем и уже не посадить       Время луны Облака не отменят. Страх высоты Нас с тобой не изменит.       Начать сначала Ревут моторы Горят контакты Огонь и ветер Не посадить Не тормозить Нам наплевать Нас не достать       Время луны Облака не отменят Страх высоты Нас с тобой не изменить       Автобус оживился, и теперь не витал в своих мыслях, не смотрел по окнам, а наблюдал за девушками, которые рисовали улыбки на их лицах. Шапка, что Максимова кинула перед собой, понемногу наполнялась деньгами, которые для Тони сейчас, почему-то, не значили многого. Она чувствовала себя каким-то важным человеком, благодаря которому люди улыбаются и радуются неким мелочам вокруг. Будто бабочки кружили где-то внутрь и грозились вот-вот унести брюнетку куда-то далеко в небо, и лишь нужная остановка сумела удержать еë на земле.       — Девушки! — из автобуса за ними выбежал парень, лет двадцати трёх, размахивая в воздухе своим лакированным портфелем, пока длинный шарф поднялся вверх от ветра и закрыл ему лицо. — Девушки, подождите!       — Деньги вы отдали на развитие творчества, ничего не возвращаем! — Настя крепко обняла гитару, схватила за руку Тоню и быстро зашагала вперёд, не желая возвращать честно заработанную сумму, пускай это и были какие-то копейки.       Гончарова пыталась притормозить, дабы выслушать парня, но Настя тащила подругу за собой слишком сильно, казалось, даже не замечая «слез неба», которых становилось всё больше, а их удары сильнее. Парень начал нагонять, а Максимова уже решилась бежать, но была остановлена Тоней. Брюнетка вскинула брови, якобы говоря о том, что стоит выслушать человека, и Настя лишь недовольно цокнула, оглядывая приближающуюся фигуру.       — Девушки, послушайте, — он достал из кармана паспорт, что раскрыл на страницах с его именем, и какие-то листы. — Меня зовут Рома, я услышал, как вы поёте, и подумал, что могу помочь вам развиваться. Вы не думали об этом?       — Слушайте, эти ваши авантюры на нас не сработают! — Максимова близко не подходила, но и вставлять свои пять копеек не забывала. — Это всё, чего вы хотели?       В глазах Ромы появилось какое-то огорчение, вероятно, из-за того, что о нём сложилось такое мнение. Парень глубоко вздохнул, сунул паспорт в карман пальто и протянул Тоне, что внимательно рассматривала его, бумаги, которые уже успели местами промокнуть под дождём.       — Я пишу песни, вот, посмотрите. Мне кажется, если бы вы дали мне шанс, ваши концерты могли стать чем-то большим, чем простои в переходе. — Кузнецов внимательно наблюдал за тем, как Тоня бегло осматривала строчки каждого нового листка, а в глазах его сверкали мелкие огоньки. — Что скажете?       Гончарова взглянула на него так, будто еë только что подняли с постели — пусто, слегка глуповато. Позади раздавались недовольства Насти, что хотела поскорее уйти, с неба начинало лить только сильнее, а холод совсем поглотил тело брюнетки. Она сунула листки обратно в руки парня и, многократно извинившись, взяла Максимову за руку, после чего побежала к приходу, что вёл к подъезду Гончаровой.       Горячий чай обжигал горло, согревая всё тело изнутри и после одного глотка, даже конфеты не казались такими уж и привлекательными. На плите стояла сковородка, что пару минут назад опустошила Настя, будучи голодной, точно зверь. Она сидела напротив, вырезая в подруге какую-то фигуру глазами насыщенного зелёного цвета. Тоня молчала, поглядывала в окно и продолжала пить чай, надеясь, что Максимова перестанет сверлить еë, но та лишь решилась начать разговор.       — И что там было? — голубые глаза в недоумении уставились на блондинку, после чего Настя даже подумала о том, что парень из автобуса ей померещился. — Ну, в листах.       — Песни. — Тоня была краткой и очень твердой голосом, но после резко подскочила и, подойдя к стиральной машине, что стояла на кухне, забарабанила по ней, пытаясь подобрать мелодию к словам, которые прочла. — Что-то вроде. Ту-лу-ла, ту-лу-ла. Ту-ту-ту-лу-ла, в голове моей замкнуло…       Максимова смотрела на подругу, как на умалишённую, и делала свои глаза всё круглее, а после всё-таки отвернулась, вздохнув.       — Да, глубокий смысл.       — Это могло бы стать хитом. — Тоня присела обратно, печально взглянула на подругу и перевела взгляд на окно, на поверхности которого капли играли в догонялки. Она поджала губы, пытаясь найти в себе слова, что могли бы хоть как-то убедить Настю попробовать дать Роману Кузнецову шанс, но ничего нужного в голове не крутилось. — Левостороннее движение и Мираж по радио, то и дело крутят, а мы чем хуже? Юные звезды на большой эстраде.       Настя, что до того тоже наблюдала за играми капель, теперь на секунду замерла, мимолётно оглядела Гончарову и поджала губы. Тоня сразу поняла, что Максимова на стадии раздумья и в еë голове сейчас нет ровным счётом ничего — никаких мыслей, лишь ветер, гуляющий от одного уха до другого. Блондинка коснулась пальцем запотевшего стекла, вырисовывая на нём маленькую звезду, такого размера, какого, казалось, были и их шансы на популярность по еë мнению. Она резко повернула голову, опустив руки на стол с небольшим грохотом.       — Ну и где нам этого Рому искать?       Тоня призадумалась и накрутила на палец короткую прядь тёмных волос.       — Автобус ехал поздно и в наш район, к жилым домам. Мне кажется, он каждый день едет по одному и тому же маршруту, в то же время. Будем там искать. — в дверь позвонили, заставив подруг переглянуться. — Кого там нелёгкая принесла? — Тоня нахмурилась и, перебирая все варианты в голове, а таковых было немного, направилась к двери, ведь точно знала, что за ней не еë тëтка. Взглянув в глазок, Гончарова увидела два знакомых лица, одно из которых подруги вспоминали сегодня, и знатно удивилась, открывая дверь. — Настя, про Кузнецова молчим!       Тоня смотрела на промокших до нитки парней, что в ответ на еë удивлённый взгляд лишь привычно хохотали, осматривали друг друга и заливались смехом ещё сильнее. Их потрясывало от холода, а по кривым улыбкам было ясно, что зуб на зуб у них точно не попадает. Гончарова поежилась, будто на секунду ощутила себя на их месте, и вновь взглянула на парней, но теперь вопросительно.       — Чаем не угостите? — Холмогоров попытался сдержать смех, ведь снова взглянул на Пчëлкина, пшеничные пряди волос которого мотались, точно тряпка, с которой стекали капли воды.       Антонина попятилась назад, жестом пригласив их пройти внутрь. Парни переглянулись, вновь улыбнулись и вошли в квартиру, оставляя после себя следы сырых носков. Настя выглянула из кухни и тут же сменилась в лице, точно увидела перед собой призраков. Космос снова рассмеялся, широко расставив руки для крепких объятий с Максимовой, но та, поёжившись, мотнула головой, понимая, что после будет выглядеть, как сам парень. Тоня всё прикрывала рот рукой, не в силах подобрать слов для такой картины и сырого пола, а вскоре наконец-то добежала до спальни, вернувшись в двумя пледами.       — Быстро в ванну! Вещи сушить, а самим греться! — сама Гончарова, закрыв дверь за Витей и Космосом, проскочила на кухню, быстро поставив на плиту чайник. Из ванной доносились смешки, а за спиной слышалось бубнение Насти, которая явно была шокирована появлению Холмогорова сразу после разговоров о нём. — Ну, и что вы в наших краях забыли?       — Как, что? Вас. — Пчëлкина улыбнулся, ткнул друга локтем в бок и получше закутался в плед. — А вы не рады, что ли?       Девушки переглянулись и, сами того не ожидая, одновременно ответили кратко — «рады». Правда в голубых глазах больше, чем радость, виднелся шок, а в зелёных какая-то нервность.       — Рассказываете, как дела, артистки? — Космос присел на табурет, внимательно оглядывая Настю, по виду которой было прекрасно видно, что она скучала по этому парню и была готова бросится ему на шею при первой возможности.       — Как обычно, сидим в переходе. Сегодня, правда, ещё и в автобусе подработали… — Настя театрально прикрыла рот рукой, якобы зевая, ведь только что чуть не болтнула лишнего, а затем взглянула на подругу, которая должна была как-то исправить ситуацию.       — Может, лучше расскажете, как вы? — наводя чай, Тоня поглядывала на Витю, который внимательно рассматривал еë, будто в девушке что-то изменилось, хотя, кроме нового свитера, в еë жизни всё было так же. — Исчезли, не появлялись, а тут свалились, как снег на голову.       Парни молча переглянулись, усмехнулись как-то странно, а затем вновь взглянули на девушек.       — Дела были, Тонь, дела, — Пчëлкин быстро занял свободный стул и улыбнулся, взглянув в голубые глаза, когда Гончарова ставила кружки чая на стол. В этих глазах будто полыхало самое настоящее море, виднелось что-то необыкновенное, поэтому в них хотелось смотреть вечно, не отрываясь. — А так, у нас всё хорошо.       Минутная тишина, переглядки всех четверых и звонкий смех, появившийся по непонятным причинам. Холмогоров стих на секунд, а затем, вероятно, вспомнив что-то забавное, вновь залился смехом, схватив Пчëлкина за плечо, чтобы случайно не свалится на пол, ведь смех его, мало того, что был заразительным, так ещё и очень сильным. Смех девушек начал стихать, а позже и вовсе превратился в недоумевающие переглядки. В попытках понять, что так сильно рассмешило Космоса, Настя пришла к выводу, что без пояснений парня им не справится, поэтому поспешила усадить его рядом с собой, дабы тот успокоился.       — Я просто… — шатен сделал глубокий вдох, усмехнувшись последний раз, и выдохнул. — Я просто вспомнил, как мы с вами познакомились, когда Пчëла Тоньку сбил, а ты в отместку меня снесла, да так сильно.       — Пчëлкину спасибо скажи, если б не его медвежье катание, не познакомились бы. — Настя подула на кипяток в кружке, наблюдая за изумительной реакцией Вити, который поначалу удивился, а затем выражение его лица выражало гордость за такой великолепный поступок. — Дай Бог, чтобы он научился кататься и больше вы ни с кем не познакомились.       Настя победно подняла кружку вверх, после чего они с Тоней чокнулись, будто прозвучал какой-то поистине хороший тост, а парни, вскинув брови, опять переглянулись, но затея девушек им понравилась, потому тост они с радостью поддержали.       Спустя долгие разговоры за чаепитием, Максимову озарила идея посмотреть какой-нибудь фильм, как никак, по телевизору сейчас что-то, да крутят. Блондинка ускакала к телевизору с Космосом, который не успел опомниться, как был схвачен за руку. Гончарова же тяжко вздохнула, улыбнувшись им вслед, а затем заметила, как Пчëлкин превратился в хозяйку чужого дома и во всю намывал посуду. Попытки возразить парню и забрать у него кружку были тщетны — Витя смеялся, улыбался, но отстаивал свою позицию домохозяйки до победного.       — Твоя комната? — поинтересовался Пчëлкин, когда Тоня зашла за подушками, с которыми смотреть что-то будет явно удобнее, и девушка кивнула. Витя взял с полки фотографию, на которой была изображена совсем маленькая девочка в обнимку с высокой женщиной. — Мама?… Ты на неë похожа.       — Спасибо. — Гончарова краем глаза взглянула на фотографию и присела на свой диван, на секунду погрузившись в воспоминания. — Только это была наша последняя встреча. Мама раком болела, еë здесь из больницы отпустили и она пошла со мной гулять, а ночью еë не стало. — Витя приоткрыл рот от удивления и, будто хотел принести свои соболезнования, но Тоня решила огородить себя от этого. — С того момента с тëткой живу, а ей до меня никакого дела нет. Дома не появляется, мной не интересуется, считай, что сама по себе. Ну, ничего. Знаешь, так даже как-то полегче. Мы с Настей сами себе семья.       Пчëлкин помялся. Он вновь взглянул на фотографию, улыбнулся кривозубой девчонке и, поставив рамку на место, присел рядом с девушкой.       — Нас-то с Косом в семью возьмете?       Тоня по-детски улыбнулась, будто ребёнок, который увидел в небе розового бегемота.       — А почему бы и нет? — из зала послышался весёлый смех Насти и Космоса, а значит, они уже нашли что-то интересное, да и, видимо, весёлое. — Пойдём, а то пропустим всë.       Витя кивнул и, укутавшись в одеяло посильнее, поплелся за брюнеткой. Тоня ничуть не удивилась, увидев, что же такого интересного нашли Максимова и Холмогоров. На экране телевизора неугомонный волк пытался догнать зайца, всë выкрикивая ему вслед — «Ну, погоди!». Настя и без подушки устроилась очень даже хорошо — прилегла на плечо к Космосу и, смеясь, всë указывала ему на экран в смешные моменты. Гончарова подошла ближе и, кинув в друзей две подушки, присела на пол, а за ней и Витя. Настя что-то шепнула, а спустя секунду, Тоню ударили по голове подушкой. Гончарова удивлённо взглянула на подругу, а затем, схватив своё орудие, на котором она удобно сидела, кинулась в бой с подругой. Все тут же позабыли об интересном мультфильме, ведь бой подушками был куда лучше этого. Пока Космос с усердием избивал Витю, Тоня не пропускала ни одного удара от подруги. От подушек начинали лететь перья и они даже не заметили, как их мишени поменялись — теперь Максимова вступила в бой с Холмогоровым, а Пчëлкин налетел на Гончарову. Смех впервые раздавался по всем уголкам маленькой квартирки, что не могло не радовать Антонину.       Все четверо без сил упали на диван, продолжая смеяться. Сил не было ни у кого, но встать пришлось, потому что жажда была сильнее любой усталости.       — Ë-моë! — Холмогоров опустошил стакан холодной жидкости и почесал затылок, глядя в окно. — Это ночь, что ли?       — Ну, около того. — Настя вошла в кухню, указывая пальцем на настенные часы, которые показывали без двадцати двенадцать. — Бои подушками дело такое, затягивает.       Парни переглянулись. Витя каким-то недовольным взглядом посмотрел на друга, а тот лишь выглянул в окно с какой-то надеждой, но позже, вспомнил и взглянул на Пчëлкина с максимально глупой улыбкой:       — Там дождь, мы пешком, как тебе картина?       — Тонь, зонтик одолжишь? — будто переняв улыбку от друга, Витя обернулся к Тоне, которая лишь рассмеялась от выражения лица парня.       Настя подхватила смех подруги и девушки не могли успокоиться около минуты. Максимова буквально падала, но благодаря стиральной машине удерживалась на ногах, а Гончарова, упираясь руками в раковину, пыталась подавить смех и сказать парням то, что держала в голове.       — Если хотите, можете остаться, — на всë ещё улыбающуюся брюнетку, друзья взглянули с удивлением. — А что? Тëтка моя пропащая душа, а место найдётся. Я у себя лягу, Настя в её комнате, а вы в зале можете. Что думаете?       — Если девушки предлагают остаться у них, то нужно соглашаться! — Космос опередил друга, который хотел что-то сказать, но поймал на себе не очень довольные взгляды девушек.       — Он шутит, всë нормально будет, зуб даю! — Витя вышел вперёд друга и поднял руки вверх.       Подруги переглянулись, улыбнулись, как-то натянуто, и направились по комнатам, ведь завтра им нужно отыскать Кузнецова, который мог бы помочь им с некой «карьерой».

***

      Будильник, точно важный адмирал, быстро шагал по столу, ведь от своего же звона не мог устоять на месте. Тоня лениво оторвала голову от подушки и поспешила успокоить важного господина. Брюнетка лениво потерла глаза и, едва попав ногами в тапочки, поплелась в комнату тëтки. Проходя мимо зала, она усмехнулась позе звезды, в которой спал Космос. Настю не пришлось будить — в один момент с тем, как открылась дверь, открылись и еë глаза. Тоня зевнула и жестом позвала подругу за собой.       — Кос. Космос! — Гончарова дёргала парня за ногу, пока в углу зала лениво потягивалась Максимова, и парень всё же открыл глаза, дернувшись, точно от электрического тока. — Доброе утро.       — Права? Права есть, я сейчас. Сейчас! — Холмогоров сонно и глупо оглядел брюнетку, что стояла перед ним и уже во всю хохотала. — Доброе утро.       — А Витя где? — голос Максимовой раздался позади Тони и поставил Гончарова в ступор.       Космос потянулся и, направляясь на кухню, ткнул пальцем в дверь, за которой находилась ванная комната. Девушки удивлённо переглянулись и Тоня решилась открыть дверь. Настя тут же прыснула от смеха, а Гончарова удивлённо хлопала глазами, явно не понимая этой картины.       — Ещë бы в рубероид закатался, гусеница московская! — Тоня звонко хлопнула по своим ногам, резко опустив руки вниз, и вновь взглянула на Пчëлкина, что лежал в ванной на пледе, в котором ходил весь вечер, а сверху он придерживал рукой красивый ванный коврик. Брюнетка присела перед ванной и попыталась аккуратно забрать коврик из рук Вити, но только она потащила его на себя, как парень открыл глаза, дёрнулся и смачно ударился головой о бортик ванны. Тоня зашипела, представив, как больно Пчëлкину, и резко встала, дабы не стать причиной боли в его затылке. — Доброе утро! Мы на кухне!       Только Тоня переступила порог кухни, как Холмогоров и Максимова громко рассмеялись, ведь слышали всё, что творилось в ванной. Гончарова смущённо улыбнулась и заметила, как Настя, будучи сумасшедшей якуткой, успела и похозяйничать — чайник уже грелся на плите.       — Ты зачем ковриком накрылся, шмелина? — сквозь смех выдавил Космос, когда Витя вошёл на кухню, держась за голову.       — А я помню, что ли? — не смотря на боль в затылке, русоволосый подхватил смех друзей и присел рядом с Тоней, которая боялась получить от него за свою выходку. — Да ладно тебе, не в первый раз головой бьюсь. Это ещë цветочки.       За чашками чая, которые будто бы не заканчивались, парни рассказали девушкам многое: и о своём детстве, и о друзьях, и о проделках, которые сходили им с рук. Слушать их хотелось вечно, ведь рассказывали они интересно, эмоционально, забавно жестикулируя.       — Девчонки, вы куда? — Витя осмотрел чёрную кофту, что сохла в ванной со вчерашнего вечера, пока Тоня наблюдала за тем, как Настя собирает белокурые волосы в хвост. — Может проводим?       Через зеркало Максимова взглянула на подругу и еле заметно мотнула головой, вспомнив про Кузнецова, о котором парни пока знать не должны. Тоня прикусила губу и постаралась натянуть улыбку.       — По делам. Провожать не нужно, мы сами. — Витя уже было хотел что-то спросить, пока Тоня в ступоре улыбалась, но Настя привела подругу в чувства, сделав шаг назад именно на еë ногу. Гончарова шикнула. — Запиши номер, я позвоню, когда мы освободимся.       Пчëлкин взглянул на тумбу, где лежала бумага и ручка, а после быстро черканул номер телефона, по которому Тоня должна была позвонить позже. Девушки проводили парней, некоторое время наблюдали за ними в окно, пока те не скрылись из виду, и только потом покинули квартиру сами. Настя только и бубнила о том, что всё зря и они убьют целый день на то, чтобы отыскать этого Романа, но ничего не получится. Она вновь и вновь заводила эту тему, а Тоня молчала, пока не заметила на остановке знакомую фигуру. Гончарова шикнула на подругу, та умолкла и быстро поняла, куда направлен взгляд девушки. Настя всматривалась недолго, видимо, тоже узнала Кузнецова и, быстро схватив Тоню за руку, сумасшедшая якутка понеслась к остановке, не замечая даже машин на дороге. В попыхах Гончарова выкрикивала то имя, то фамилию парня, но Настя была куда быстрее и, когда Кузнецов соизволил обернуться, девушки уже стояли перед ним. Обе тяжело дышали, пытаясь начать разговор, но Рома понял их быстрее.       — Узнал я вас, узнал! — парень широко улыбнулся, радуясь тому, что девушки всë же решили попробовать.       — Мы согласны! — вскрикнула Настя, а Тоня лишь кивнула, ведь всë ещë не могла отдышаться. — Давайте, продвигайте нас на эстраду! Что делать надо?       Автобус остановился рядом с остановкой и Рома рукой пригласил девушек внутрь, оплатив за них проезд.       — Место для творчества у нас странное, но вы не обращайте внимания. — Кузнецов вновь достал свои текста, улыбаясь девушкам. — Вы как раз во время, сегодня мой друг приехал, мы работаем вместе, поэтому можно смело начинать записывать и выпускать. Как вам?       Подруги переглянулись и кивнули парню. Тот всю дорогу рассказывал об их с другом работе, о том, что давно хотели запустить какой-то хороший проект и девушек давно заметили, давно за ними наблюдали, но всё не знали, как предложить им петь на сцене. Настя явно напрягалась, будучи особо недоверчивой, но молчала, глядя на то, как Тоня внимательно слушает собеседника. Они вышли на остановке, что находилась прямо перед старым домом культуры.       — Вот здесь мы, собственно, и работаем. — глядя на удивлённые лица девушек, Роман решил пояснить, направляясь ближе к зданию. — Вы не думайте, внутри всё хорошо. Когда дом культуры решили закрыть, мой друг договорился, чтобы его отдали нам. Он уже тогда решил связаться с музыкой, и устроил там всё. Только не получалось ничего, не было талантливых людей, так что всё это стало просто нашим домом. Проходите. — Рома вгляделся в коридоры и, набрав воздуха в лёгкие, крикнул: — Сеня! — спустя пару секунд послышались шаги, а после они увидели высокого парня, что смотрел на них как-то пусто, но по его виду можно было понять, что это его обычное лицо. — Рад вам представить, мой хороший друг — Арсений Котов. Сеня, это Тоня и Настя, те самые девчонки из перехода. Они согласны с нами работать и готовы записать песню.       — У нас появился шанс прославится? — Сеня вскинул брови, усмехнувшись. — Я рад, честно, очень рад. Скажу больше, я со своей частью тоже неплохо справился. — он обернулся, выкрикнув лишь одну фразу «малышня» и спустя пару секунд рядом оказалось двое. — Алëнка и Янка, клавишница и трубачка.       Тоня и Настя с улыбкой взглянули на девчонок, но позже улыбка Гончаровой пропала, ведь в Алëнке она узнала ту самую необразованную шпану, что ещё вчера сперла чехол от гитары у Максимовой.       — Воровка мелкая! — Тоня сделала шаг вперёд, но девочка не испугалась, а лишь скрестила руки на груди и важно взглянула на девушку перед собой. — Ты зачем чужие деньги воруешь?       — А чего вы за ними не смотрите? — вопрос поставил Гончарову в ступор, поэтому она поспешила сделать шаг назад, понимая, что девочка тот ещё огонек. — Ладно, мы ж теперь в одной лодке, воровать не буду, зуб даю.       — Спасибо, утешила, — Настя наклонилась к ней, ткнув пальцем в курносый нос. — Но чехол ты мне всё равно торчишь.       То, как Алëнка показала Максимовой язык, никто не заметил, ведь Арсений уже начал объяснять всë по работе, направляясь на сцену, где они и собирались записать первую песню, что, по словам самого парня, должна была стать хитом.       Я стою на краю, на обрыве над рекой Не могу пошевелить ни рукой, ни головой Защемило сердце мне, в голове замкнуло Мне осталось только петь то, что ветром В голову надуло-аааааааа       Ту-лу-ла, ту-лу-ла Ту-ту-ту-лу-ла В голове моей замкнуло Ла-а       Ту-лу-ла, ту-лу-ла Ту-ту-ту-лу-ла Ветром в голову надуло Ла-ла-ла-а…       Ты ушёл от меня к рыжей женщине хромой Моя мама запретила возвращаться мне домой Моя левая нога с края соскользнула Мне осталось только петь то, что ветром В голову надуло-аааааааа       Ту-лу-ла, ту-лу-ла Ту-ту-ту-лу-ла В голове моей замкнуло Ла-а       Тоня жадно глотнула воздух, отойдя от микрофона, и сняла наушники, что так сильно давили ей на голову. Шокированный Котов удивлённо хлопал глазами, а Кузнецов лишь аплодировал, продолжая улыбаться во всё тридцать два.       — Это будет не шагом, а огромным рывком для вашей карьеры! — Арсений распахнул руки, радуясь не только началу девушек, но и своему началу.