Забыть о сожалениях

      Этот день выдался особо холодным. Стемнело рано, как всегда бывает зимой. Его шестнадцатый День рождения был похож на предыдущие. С разницей, что в этот раз у старшего брата были серьёзные экзамены, и он вынужден был весь день провести в университете. Поздравив его перед уходом, брат в очередной раз попросил прощения, что в такой важный для Лань Чжаня день он сможет вернуться домой только под вечер и попросил начать праздновать без него.       Ванцзи было грустно, но он не смел ни секунды корить брата даже помыслом. Сичэню и так приходилось очень тяжело. В свои девятнадцать он учился в двух университетах и при этом помогал отцу с делами компании.       Ванцзи с неохотой ел праздничную еду. Услышав, что без старшего брата он не хотел бы разрезать торт, дядя лишь согласно кивнул: «Это ведь твой День рождения».       Начав читать книгу по истории Евразийского континента — подарок дяди, а после коротая время за уроками, Лань Чжань заметил, что за окном стемнело, лишь когда на страницы тетради опустилась тень, и ему пришлось включить настольную лампу.       Скоро должен был вернуться брат.       Когда часы показали шесть, он услышал звук открывающейся двери. Лань Чжань тут же вышел из комнаты и спустился по ступенькам вниз. Как часто бывало после таких дней, Сичэнь выглядел уставшим и немного замёрзшим. Каково было удивление Лань Чжаня, когда прямо с порога он сказал: — Одевайся, Ванцзи. Сходим, погуляем немного. — Как же, брат? Ты ведь только вернулся. — Всё в порядке, — улыбнулся он. — Я давно хотел сходить куда-нибудь вместе. Одевайся, я подожду здесь. — Сходить куда-нибудь? — Скоро узнаешь, — с улыбкой сказал он.       В смешанных чувствах Лань Чжань поспешил в свою комнату. На то, чтобы собраться ушло пару минут. Спускаясь по ступеням он услышал голоса брата и дяди. — Ты устал, — донёсся обрывок фразы. — А Ванцзи уже в десятом классе и должен готовиться в экзаменам. — А-Чжань и так целыми днями дома. Дядя, разве это правильно, что и его самый важный день в году проходит за учебниками?       Увидев на ступеньках Лань Чжаня, они смолкли. — Главное не задерживайтесь допоздна, — сдался дядя.       На улице хлопьями валил снег. В свете уличных фонарей снежинки, совершая в воздухе свой извечных танец, устремлялись к земле и ложились на пушистые сугробы свежего снега. От этого зрелища, несмотря на мороз, в сердце разливалось тепло, а на душе становилось как-то по-особому уютно. — Идём, Ванцзи, поедем на машине.       Старший брат сел за руль. Лань Чжань занял место рядом с ним. Они выехали со двора.       Спустя двадцать минут Сичэнь парковал машину на одной из центральных улиц города. Повсюду горели праздничные огни, улицы и фасады зданий украшали сотни китайских фонариков разных размеров и форм. В окнах кафе и магазинов виднелись новогодние композиции, оплетённые разноцветными гирляндами. Дороги пестрели толпами гуляющих людей: семьи с детьми, вечно смеющиеся компании молодежи и влюбленные парочки. Видя, как брат в нерешительности стоит у дверей машины, неподвижно глядя на толпу, Сичэнь печально вздохнул. Несмотря на то, что они росли в очень состоятельной семье, Ванцзи с детства был лишён тех обычных детских радостей и юношеских переживаний. Дружба, веселые поездки в компании ровесников, первая юношеская влюблённость. Этого не купить за деньги. Сичэнь много раз на себе ощущал, что в этих простых человеческих радостях деньги и фамилия иной раз были даже серьёзной помехой. — Идём, — сказал он, позвав за собою брата.       Вскоре они подошли к старому массивному зданию. — Театр оперы и балета? — спросил Лань Чжань. — Да. Вот твой билет. Это мой тебе подарок на твоё шестнадцатилетие.       В руку Лань Чжаня лёг бумажный билетик, с жёлтыми, под старину, полями. — Концерт игры на флейте. Вэй Усянь, — Ванцзи вслух прочёл написанное. — Я знаю, что ты любишь классическую музыку. Это конечно не классика. Насколько знаю, исполнитель является и автором своих мелодий. Но мне показалось, что тебе должно понравиться.       Ванцзи не мог вспомнить сейчас, как именно звучит флейта. Но пожалуй это было одним из самых удивительных и неожиданных подарков за всю его жизнь. — Спасибо, сюнчан, — искренне сказал он.       В фойе было людно. Семьи, юные влюблённые и пожилые почтенные пары интеллигентного вида, где один из супругов, быть может и сам умел играть на музыкальных инструментах и когда-то учился в консерватории. Но большинство будущих зрителей составляли юные девушки — ровесницы Сичэня и Ванцзи. — Вэй Ин, Вэй Ин, — повторяли они смотря в телефоны, перешептывались и смущённо хихикали.       «Вэй Ин? — Лань Чжань взглянул на билет. — Они о Вэй Усяне». — Вэй Усянь примерно нашего возраста, — с улыбкой пояснил старший брат, увидев на лице Ванцзи лёгкое недоумение.       Сичэнь снял пальто и отдал в гардероб, оставшись в костюме глубокого серебристо-серого цвета. В этот момент несколько девушек оторвались от телефонов и, подталкивая друг друга локтями, стали указывать взглядом в сторону молодого мужчины, чья красота ничем не уступала, а может даже превосходила красоту объекта их обожания. Сичэнь улыбнулся. — А-Чжань, мне нужно ненадолго отойти. Чтобы не скучать, можешь пообщаться с кем-нибудь, — сказал он красноречиво взглянув на толпу девушек, отчего те ещё больше притихли.       Ванцзи знал насколько красив был его брат. Правильные черты лица, нос с небольшой горбинкой, мягкий и в то же время проницательный взгляд. Величественную осанку и фигуру, словно срисованную с древнегреческого изваяния, дополняли безукоризненные манеры, аккуратность и элегантность в одежде. Лёгкая улыбка, обыденно игравшая на его лице, делала его образ особенно притягательным. Видя, как большинство девушек робели в его присутствии, Лань Чжань порою удивлялся, как при всём этом у брата никогда не было возлюбленной. Единственным объяснением этому он находил его плотный график, из-за которого на личную жизнь у Сичэня попросту не оставалось времени.       Ванцзи глядел ему вслед, на краю сознания понимая, что тот уходит, дабы не отвлекать женское внимание на себя. Лань Чжань вновь обернулся к толпе девушек. После ухода Сичэня, многие из них снова склонились над телефонами. Но всё же он с удивлением обнаружил, что несколько из них по-прежнему смотрят, но уже на него. Ванцзи смущённо отвернулся.       Тогда его взгляд и упал на красочную афишу, где был изображён совсем молодой юноша в чёрном костюме с завязанной на шее бабочкой того же цвета. В руках Вэй Усянь держал флейту. Он улыбался. Его улыбка была открытой и искренней, а взгляд добрым и чистым. Казалось от него исходило тепло.       Лань Чжань не заметил, как вернулся брат. — Идём, концерт скоро начнётся, — сказал он, кладя на его плечо руку.       И в самом деле, людей вокруг стало намного меньше. Толпа девушек давным-давно рассеялась. — Мгм.       Спустя пять минут они заняли свои места. Погас свет. Сперва на сцену вышел конферансье, чтобы представить зрителям юного музыканта. Оказалось, что Вэй Ину было шестнадцать. Однако в отличае от большинства своих сверстников он уже учился в консерватории. «Прирожденный музыкальный гений», «играет на флейте с пяти лет», «к своему возрасту он уже успел сыграть в двух дорамах, в одной из которых самостоятельно играл на флейте».       Конферансье поклонился и ушёл. Прошло несколько минут, после чего зал загудел. Многие стали подниматься со своих мест, аплодируя стоя. Несмотря на то, что они сидели в третьем ряду, за чужими спинами Ванцзи не видел, что происходит на сцене. Тут брат потянул его за локоть. Сичэнь тоже стоял, спокойно хлопая. И Ванцзи поднялся. Теперь он видел вышедшего на сцену юношу. Его одежда разительно отличалась от строгого облика с афиши. Чёрный костюм был сплошь покрыт узорами серебристого плетения. Под расстёгнутым пиджаком виднелся бардового цвета гольф. А с кончика чёрной лаковой флейты свисала красная кисточка.       Взяв в руки микрофон, Вэй Ин поздоровался с залом и поклонился. «Вэй Усянь, Вэй Ин», — кричали десятки, сотни возбуждённых женских голосов. В ответ он махал им рукой и широко улыбался.       Позади него собирались люди для аккомпанировки. Когда всё было готово, а по бокам сцены зажглись разноцветные прожектора, Усянь поднял руку, прося тишины. В ту же секунду крики стихли. Люди стали садиться на свои места. Юный музыкант поднёс флейту к губам и…полилась музыка. Зал снова взорвался восторженными женскими голосами и звонкими аплодисментами.       В умелых руках мастера флейта пела проникновенно и звонко, с каждым дуновением рождая волшебные звуки. Лань Чжань сидел внемля её пению, словно заворожённый следя за его игрой. Грустная мелодия сменилась радостной. Ванцзи в который раз за жизнь чувствовал удивление, как музыкальный инструмент может производить такую гамму и многообразие приятных для уха звуков. С каждой новой песней, в его сознании зарождалась робкая мысль: «Вот если бы и он сам мог так играть». Всё омрачило внезапное осознание, что ему уже шестнадцать, и момент был давным-давно упущен.       Начался антракт. Лань Чжань продолжал смотреть на опустевшую сцену, не смотря на то, что прожекторы погасли, и в зале зажогся свет. — Ну как, понравилось? — из мыслей его вырвал голос брата. — Да, — он рассеянно кивнул головой. — Я рад это слышать.       После антракта Вэй Усянь исполнял уже не мелодии собственного авторства, а шедевры классической музыки и великих композиторов разных эпох. — Даже я не сыграл бы лучше, — с чувством произнёс сидящий впереди почтенный мужчина, преклонного возраста.       После концерта, когда они, одевшись, вышли на улицу, Лань Чжань ощущал невероятную лёгкость и радостное тепло внутри. Словно часть души, пустующая до этого времени, была заполнена. — А-Чжань, ты улыбаешься, — сказал брат, открывая дверь машины. — Я… — растерялся он.       В ответ Сичэнь и сам улыбнулся. Он смотрел на своего младшего брата. Брата, которые всегда был серьёзен и ответственен не по годам. Брата, улыбку которого он не мог вспомнить, когда видел в последний раз. Будучи одним из лучших учеников школы и проводя вечера за уроками, Ванцзи был гордостью дяди. Сичэнь был рад его успехам. Но ещё он ощущал непомерную грусть и сочувствие, ведь ношу раннего взросления и завышенных ожиданий со стороны взрослых он всецело ощущал и на себе. За годы он успел свыкнуться с этой ролью и всецело оправдывал надежды отца и дяди. Но всё же, Лань Сичэнь был первенцем. Именно на него должны перейти дела компании после смерти отца. Разве этого было недостаточно, чтобы Ванцзи мог жить жизнью обычного ребенка и не нёс груз обязанностей и ответственности наравне с ним — старшим братом?       Лань Хуань хотел для А-Чжаня другого детства, но в силу небольшой разницы в возрасте ничего поделать не мог. И теперь, увидев такую редкую улыбку на его лице, он радовался, что смог сделать для своего младшего брата хоть что-то.       Видя, как Ванцзи засмущался, он поспешно приобнял его за плечи. — Мне тоже очень понравилось, А-Чжань.       Хотя Ванцзи было уже шестнадцать, и ростом он был уже с него, если не выше, в глазах Сичэня он по прежнему оставался маленьким младшим братом.       Дорога домой пролетела незаметно. Девять часов вечера не вписывалось в рамки дяди «не допоздна». Но видя радость на лицах племянников, он промолчал.       В скором времени все трое собрались у праздничного стола. — Даже в такой день отец как всегда занят, — презрительно сказал Цижэнь, раздосадовано огладив свою бородку. — Я понимаю отца. Ему приходится много работать, чтобы обеспечивать меня и брата, — сказал Лань Чжань. — Учитывая, сколько работы приходится делать мне и Сичэню, напрашивается вывод, что дела компании уже давно для него является лишь поводом, чтобы избегать своих обязанностей отца. — Полагаю, дядя переоценивает мой вклад, — Сичэнь натянуто улыбнулся. — Давайте попробуем торт. Ванцзи, хочешь разрезать?       Дядя вздохнул, но всё же не решился в День рождения племянника продолжать дальше болезненную для всех троих тему.       Для их семьи все беды начались более десяти лет назад, когда мать Сичэня и Ванцзи скоропостижно скончалась от болезни. Потрясенный горем отец с головой ушёл в работу. Шли годы, но он лишь сильнее замыкался в себе, скорбя по женщине, которую любил всем сердцем. Если Сичэнь в осознанном возрасте застал времена, когда мать была жива, а отец заботился о них и всегда был рядом, то Ванцзи помнил мать смутно. После её смерти ему не хватало внимания отца, но со временем он смирился и с этим. Дядя, у которого не было своей семьи, занимался их воспитанием с тех самых пор, как не стало матери. Однако, он не мог заменить им родного отца и, по правде говоря, даже никогда не пытался, выступая в роли старшего наставника.       Сичэнь мысленно вздохнул с облегчением, видя по спокойному выражению лица брата, что хотя бы сейчас, несмотря на поднятый дядей разговор, тягостные мысли обошли его стороной, давая насладиться праздником.       Сразу после ужина старший брат, извинившись, отправился в свою комнату отдыхать. Ванцзи и сам к концу дня чувствовал ощутимую усталость. Просидев с учебником около двух часов, он наконец отложил его в сторону. Одев пижаму и погасив свет, Лань Чжань взял со стола ноутбук и забрался с ним на кровать. «Вэй Усянь», — напечатал он и нажал на поиск.       «Вэй Усянь — китайский музыкант, исполнитель и актер». В этом году 31 октября ему должно было исполниться семнадцать.       «Родившийся в семье музыканта и певицы, он с детства был погружен в творческую среду. В очень раннем возрасте у него обнаружился немалый талант. В кротчайшие сроки научившись владеть флейтой, на тот момент маленький мальчик, стал мировой знаменитостью».       Рядом располагалось несколько фото. На каждом из них Вэй Ин широко улыбался. Лань Чжань внезапно ощутил, что улыбается и сам, глядя в экран ноутбука. Ниже давалась ссылка на его Инстаграм. Фотографий было около двух сотен. Он рассмотрел несколько самых последних из них. А затем включил видео. Судя по подписи, это был отрывок из исторической дорамы. Одетый в тёмного цвета ханьфу, Вэй Ин играл. Звуку его флейты вторила другая протяжная мелодия, сплетаясь с ним воедино. Лань Чжань узнал звук одного из древнейших инструментов Китая: другой актёр в паре с ним играл на цине.       Когда время перевалило за полночь, Лань Чжань закрыл ноутбук и положил его на стол. Он свернулся под одеялом и прикрыл глаза. Засыпая, Ванцзи по прежнему слышал в голове пение флейты и звуки гуцини.