Забыть о сожалениях

      На следующий день они сели за праздничный стол только после полудня. За последнюю неделю Сичэнь сильно устал и спал допоздна. В конце концов, когда часы показали двенадцать Цижэнь отправил Ванцзи разбудить брата. Лань Чжань не был уверен, что решился бы потревожить его. Тем более, что в последние две недели всё свободное время Сичэнь уделял ему, вместо того, чтобы отдохнуть.       К счастью брат уже проснулся и в момент, когда Ванцзи вошёл, переодевался в домашнюю одежду. Лань Чжань поздравил его и отдал подарок. Он видел, как лицо Сичэня изменилось, когда тот вслед за книгой вынул из пакета другие подарки. Не в силах объяснить что-либо, Ванцзи направился к выходу. Он не ждал ответного подарка. Ведь брат уже подарил ему гуцинь, который он, вероятно после праздников, заберёт с ремонта.       Буквально ощущая на себе удивлённый взгляд брата, он взялся за дверную ручку. Сичэнь окликнул его, когда тот был готов покинуть комнату. Обернувшись, Лань Чжань застыл. В руках брата покоился белоснежный гуцинь. Идеальная, гладкая поверхность. Все струны на месте. Сбоку свисали длинные шелковистые кисточки белых и голубых цветов. Но даже после такого масштабного ремонта он всё ещё не выглядел новым. Не было видно следов свежей краски. Казалось цинь был одним из тех предметов старины, которым удалось сохранить до наших дней свой первозданный вид.       Ванцзи не представлял, сколько денег отдал за это Сичэнь. — У тебя остались деньги? — вырвалось у него. — Остались, не беспокойся. Он твой, — с этими словами Сичэнь протянул ему цинь.       Каким же приятным он был на ощупь. — Я забрал его вчера. Но решил отдать сегодня утром. — Спасибо, — смущённо проговорил Ванцзи. — Я рад, что смог купить то, что тебе пригодится. — Я рада, что смогла купить то, что тебе нравится, сынок.       В его голове прозвучал мягкий женский голос родом из глубокого детства. Он практически не видел её лица. Воспоминания о самом родном человеке безжалостно забрало время. Однако он видел её образ, размытый, подёрнутый пеленой, но в то же время окутанный теплом и светом. — Теперь можешь учиться играть дома, — голос Сичэня вырвал его из нахлынувших воспоминаний.       В глаза светило солнце, пробивающееся сквозь колышущиеся на ветру шторы. Сичэнь стоял спиной к окну, и Ванцзи пришлось слегка прищуриться, когда он, очнувшись от наваждения, поднял на него взгляд. — Ванцзи, что-то случилось? — Нет… ничего.       Они вместе спустились в зал, где Цижэнь торжественно вручил Сичэню те две, уже знакомые Лань Чаню, книги. Обменявшись подарками, они втроём сели за стол. Некоторое время Цижэнь недовольно сверлил взглядом пустую часть стола, за которую бы сел кто-то четвёртый, если бы он, конечно, прилетел к ним на праздник. Боясь, что он вновь заговорит об их отце, Сичэнь стал рассказывать за университет. Удовлетворённый успехом племянника, дядя временно оставил мысли о неудачах своего брата.       После еды Ванцзи отправился в комнату собирать вещи. На следующий день Сичэнь вызвал такси, которым они доехали до аэропорта. Лань Чжаню предстояло лететь на самолёте второй раз за жизнь. Первый же раз он летел в далёком детстве.       Сичэнь делал всё сам, разбирался с билетами, искал терминал, а затем зал ожидания. До рейса оставалось чуть меньше часа. В зале ожидания практически не было людей. Конечно, ведь сейчас все люди отмечают праздники со своими семьями. Те же, чья семья находилась в другом городе, вернулись домой ещё несколько дней назад.       Ванцзи взял телефон, чтобы посмотреть время. Уведомление о новой публикации в инстаграм пришло, когда он уже хотел закрыть телефон. С непривычным волнением, словно от того, что там будет, что-то зависело, он нажал на уведомление. Открылось коротенькое видео, судя по всему с концерта. С момента последней публикации волосы Вэй Ина отросли и теперь он завязал их в хвостик. Расстёгнутая кожаная куртка, под которой был белый гольф, добавляла его образу лёгкой небрежности. Он кланялся залу. На протяжении минуты, которую длилось видео, с его лица не сходила ослепительная улыбка.       Запись была сделана вчера. На концерте. Вчера вечером в первый день праздника Вэй Ин выступал в одном из крупных городов. Поискав анонсы его выступлений, Лань Чжань узнал, что сегодня Вэй Ин также будет играть, но уже в другом городе. И так на протяжение всей недели. При этом каждый раз был указан новый город. Быть может сейчас Вэй Ин также, как и он сам, ждал свой рейс, сидя в одном из аэропортов страны. Однако Лань Чжань летел к своему отцу, а тот летел в очередной незнакомый город. Неужели так и пройдут для него все праздники?       Лань Чжань не заметил, как экран телефона погас в его руках. Из мыслей его вывело объявление о посадке на самолёт. Только тогда он заметил, что всё это время старший брат молчал. Но когда Ванзци обернулся к нему, Сичэнь смотрел вдаль, на табло.       Заговорил он уже в самолёте. — Примерно через два часа будем в Пекине. А там нас встретит машина отца. — Мгм, — машинально кивнул Лань Чжань. — Как дела в школе? — Всё хорошо. Вчера дядя смотрел тетради. — Я не об этом, — едва заметно улыбнулся старший брат. — Ты говорил, что в этом учебном году к вам в класс перевелось несколько новых учеников. Общаешься с кем-нибудь? — Нет. — С одним из них ты сидишь за партой, — как бы напомнил брат. — Мы общаемся только на тему занятий. — В классе планировали собираться на праздники? — после небольшой паузы снова спросил Сичэнь. — Да. Дома. Но ещё не решили у кого.       Очевидно они ждали покуда чьи-нибудь родители поедут куда-то по делам как минимум на сутки, чтобы устроить дома вечеринку со всеми сопровождающими её действами в виде алкоголя, секса, музыки и танцев. Сам Сичэнь никогда не посещал подобные мероприятия. Однако, он свободно общался со сверстниками и не испытывал тех трудностей в общении, которые испытывает Ванцзи. Конечно, у Сичэня тоже не было друзей. Но Лань Чжаню было не с кем даже пройтись домой после школы, по дороге обсуждая всякую всячину. При виде него, молчаливого и отстранённого, казалось, леденел даже воздух. Все школьные перемены он проводил стоя у окна на расстоянии от толпы одноклассников. Эти качества повергали в восторг учителей, которые в том числе и поэтому назначили его старостой. Однако в будущем чрезмерная замкнутость могла помешать Ванцзи не только найти друзей, но и создать семью.       Заметив на лице брата беспокойство, Лань Чжань сказал: — Я не пойду. Меня даже не звали.       Эта последняя фраза беспокоила Сичэня гораздо больше, чем даже если бы Ванцзи и вправду пошёл туда. — Я не об этом, — поспешно ответил Сичэнь. — Я просто хотел спросил, не подружился ли ты с кем-нибудь.       Нет, он не подружился. С первого класса Лань Чжань был молчалив. И с годами становился всё более замкнутым. Если бы не брат, к своим шестнадцати годам, он не знал бы, что означает дружеское общение. — Нет, — покачал головой Ванцзи.       Но почему же сейчас где-то в глубине души он ощущал, что недавно и вправду нашёл такого человека? Человека, который казался ближе, чем одноклассники, которых он видел каждый день на протяжение многих лет.       Время пролетело незаметно, и вскоре самолёт пошёл на посадку. У аэропорта их ждала машина, за рулём который сидел личный водитель отца. Сичэнь отпустил водителя и сам сел за руль. — Думаю, отец ничего не готовил к праздникам. Давай заедем в супермаркет и какой-нибудь ресторан по дороге? — Да, — согласился Лань Чжань. — Тогда посмотри по карте, где ближайшие из них, — сказал брат, выезжая на трассу.       Через несколько минут они остановились на парковке. Заказав в ближайшем ресторане несколько блюд, они отправились в супермаркет. Супермаркет оказался колоссальных размеров. На входе они разделились. Сичэнь сказал, что выберет первые и вторые блюда в замороженном и готовом виде. Ванцзи же отправился смотреть десерты. Взяв тележку, он подошёл к полкам, на которых располагались торты. Несколько минут раздумий, и он, выбрав торт, поставил его на дно тележки и направился к полкам, где лежали всевозможные сладости. Таким образом торту составили компанию ещё пару пакетов и коробочек. Закончив с этим, Лань Чжань стал искать брата.       Он уже прошел несколько стеллажей, когда его внимание привлекло… С уверенностью, что ему показалось, он сделал пару шагов назад. И застыл. С разноцветной упаковки рамэна на него смотрел Вэй Усянь. Оставив тележку Лань Чжань взял баночку в руки. Длинные волосы и чёрное ханьфу говорили о том, что фото взято из фотосессии к дораме. Не смотря на крупный план, были видны скрещённые на груди руки с тонкими изящными пальцами. Он улыбался. Именно эта улыбка, которую не возможно было спутать ни с чьей другой, заставила Ванцзи обернуться и на несколько мгновений забыть обо всём.       Он стоял, рассматривая баночку. Фото Вэй Ина размещалось на одной из её сторон, а так же на клеенчатой крышке. Сама баночка имела ярко голубую окантовку, говорившую о том, что находившейся в ней рамен был со вкусом морепродуктов. Именно тогда он и заметил, что среди голубеньких баночек стоит одна красная. Рамен был со вкусом говядины и остался совсем один. Но не это привлекло его внимание. На баночке было другое фото. С флейтой. Здесь Вэй Ин поднёс её к губам и играл, чуть прикрыв глаза. Ванцзи потянулся за баночкой, взял её в руки. За этим делом его застал Сичэнь. Голос брата вернул его к реальности, и Ванцзи ощутил, как его волной накрыло неизвестно откуда взявшееся смущения.       Но голос брата звучал спокойно, как и всегда. — Не знал, что Вэй Усянь снимался в дораме. Вижу, нам повезло забрать последнюю баночку, — сказал он, словно покупка рамэна, который они никогда не ели, было вещью само собою разумеющейся и давно решённой. — Ты выбрал торт? Замечательно, — добавил он, осматривая содержимое тележки. — Если ничего больше не хочешь, можем идти к кассе.       Сичэнь сложил в тележку всё, что до этого нёс в руках, и покатил её в сторону выхода. Ванцзи понял, что до сих пор держит в руках баночки, лишь когда остановился у кассы. Он смущённо положил их в тележку и взглянул на брата. Сичэнь вёл себя так, словно происходящее было совершено естественно. Он ничего не говорил и не спрашивал, даже когда они, выйдя из супермаркета, направились к машине, неся по тяжёлой сумке.       Забрав из ресторана уже готовый заказ, они выехали на трассу и спустя пятнадцать минут езды оказались у многоквартирной высотки. Отец купил здесь квартиру сразу после смерти матери. Лань Чжань был здесь впервые. Лифт поднял их на сорок третий этаж. Сичэнь позвонил в двери. Волнение, которое Ванцзи ощущал всю дорогу, достигло своего пика. С момента, когда он с отцом виделись в последний раз, прошло около полугода. Конечно, они созванивались на Новый год. Однако их разговор продлился не более двух минут.       Тишину прервал звук шагов. Отец отпер двери. Он выглядел уставшим, даже сильнее, чем в их прежнюю встречу, и с того времени ещё больше похудел. Но при виде сыновей его губы тронула улыбка. Совсем такая же, мягка и добрая, как часто бывает у Сичэня.       Видя, как те вынимают для него подарки, он извинился, сказав, что ничего не готовил подарить им в ответ. Но для Ванцзи это не имело значения. После стольких месяцев он был так рад увидеть своего отца и отдать ему подарок. — Я даже ничего не готовил к праздникам, — смущённо сказал он. — Это не обязательно. Мы ведь приехали неожиданно. И купили всё по дороге. Как твоё здоровье? — Всё хорошо.       В этом Ванцзи пошёл в отца. Казалось, он скажет «всё хорошо», даже будучи при смерти.       Сичэнь вздохнул. — Мы были бы рады, если бы ты вернулся. — Здесь много работы. Мне жаль, что я не смог приехать, и вам пришлось лететь в праздники.       Собрав продукты они прошли на кухню. Сичэнь принялся разогревать еду. Ванцзи стал носить посуду в гостиную. Интерьер квартиры был достаточно скромным и сдержанным. Случайный гость мог бы даже представить, что в такой обстановке живёт миллионер. Единственное, что придавало квартире особенности — была стеклянная стена в гостиной, откуда обозревался город. Прямо у этой стены стоял большой стол. Здесь они все втроём собрались на обед.       Перед тем, как сесть за стол, отец снял домашний халат, оставшись в рубашке и брюках. Сичэнь был одет в свой серый костюм. На радость дяди, он практически сросся с этой неудобной одеждой и уже не ощущал дискомфорта, даже будучи дома. Лань Чжань сидел в брюках и свитере. Они ехали на пару дней, и в большинстве это была их единственная одежда, не считая ночных пижам.       Ванцзи до сих пор ощущал непонятную неловкость. Говорил в основном Сичэнь, прогоняя повисшую в воздухе напряжённость. Отец отвечал и был в приятном расположении духа. Но во время пауз, казался отстранённым, словно мыслями был далеко отсюда. — Ты выглядишь уставшим. Быть может отдохнёшь. Я и дядя со всем разберёмся, — наконец сказал Сичэнь, хотя и понимал, что состояние отца обусловлено не работой.       У них троих было общее горе. Но если Сичэнь и Ванцзи всегда держались вместе, то отец не позволял себе помочь. — Нет, всё в порядке.       После этого отец немного оживился. Он спрашивал Ванцзи о школе и том, как прошли праздники. Лань Чжань хотел сказать, что начал посещать консерваторию. Но в последний момент передумал. Заметив это, Сичэнь заговорил первым. Он рассказал о первом занятии, об учителе и о его пристрастиях к традициям древнего Китая. Пропасть различий между отцом и Цижэнем была намного глубже и шире, чем между Сичэнем и Ванцзи. Он заинтересовано слушал и в отличие от своего младшего брата не считал игру тратой времени.       К вечеру отец отправился к себе в кабинет. Ванцзи не решался открывать двери без спроса. Но квартира была настолько маленькой, что за остаток дня он понял, где что находится. Кухня, ванная, гостиная и спальня отца. Последняя дверь, как оказалось, вела в кабинет. Осознание, что здесь нет второй спальни, пришло слишком внезапно. Желая спросить об этом брата, он вернулся в гостиную и обнаружил, что тот расстилает диван. — Наверное ты уже заметил, что здесь нет другой спальни. Придётся две ночи провести здесь. Ты ведь не против? — Нет. — Только надо сперва поубирать посуду и отодвинуть стол от окна.       Вдвоём они управились довольно быстро. Ванцзи отнёс и помыл тарелки, а Сичэнь тем временем закончил убирать в комнате. Когда Лань Чжань в очередной раз шёл по коридору, его внимание привлекла приоткрытая дверь кабинета. Он подошёл и хотел взяться за дверную ручку. Но то, что он увидел в дверном проёме заставило его замереть на месте. На столе стоял портрет матери. Перед ним в вазе склонились свежие цветы. По всему дому было несколько её фотографий и семейных фото. Но этот портрет был большим. Одетая в летнее белое платье, мать улыбалась. В её руках был большой букет сирени. В вазе на столе тоже стояла сирень. Сирень в середине зимы. В тусклом свете, наполнявшие комнату, различалась тень силуэта отца, ложившаяся на стол, на портрет и тянущуюся за ним стену.       Ванцзи стоял не шевелясь. Казалось он увидел то, чего не должен был видеть. Спустя несколько мгновений он отвёл взгляд и отошёл.       Когда после душа Лань Чжань вернулся в гостиную, там было темно. Брат погасил свет, оставив включенными только маленькие белые диодные лампочки под потолком. Шторы на стеклянной стене были распахнуты. Погруженное во тьму убранство комнаты растворялось в бескрайней ночи, нависшей над городом. Далеко впереди сколько хватало глаз крошечными лампочками светились огни домов и улиц.       В разложенном виде диван был широким и близко подступал к окну. Сичэнь уже лежал на своей половине спиной к нему, чуть подогнув ноги и подложив руку под голову. Перед ним на тумбочке стоял включенный ноутбук. Однако он смотрел мимо него, на погружённый в ночную тьму город.       Ванцзи хотел сказать ему об отце, но не знал с чего начать. — Ты хотел поговорить с отцом? — словно прочитав его мысли, проговорил Сичэнь. — Да. — Я тоже видел. Каждый раз, когда бывал здесь. Она очень любила сирень.       Когда Ванцзи прикрыл двери и сел на свою сторону дивана, Сичэнь заговорил вновь. — Бывает, что люди после смерти близкого человека, женятся вновь. Но для нашего отца наша мать была единственной. Любовь к маме всегда будет объединять нас троих. Ванцзи, прости отца за то, что он уехал. Он не смог по-другому.       После этих слов Сичэнь умолк. В комнате воцарилась тишина. Ванцзи сидел, бездумно вынимая из сумки свои вещи и складывая на тумбочку. А затем опустился на подушку. Некоторое время он неподвижно глядел в окно. Мысли об отце и матери заполняли голову. По-прежнему лёжа к нему спиной, Сичэнь что-то читал, иногда переключаясь на вкладку с чатом и что-то печатая на клавиатуре. Ванцзи не смотрел на экран, но экономические графики, которыми пестрел диалог, невольно бросались в глаза. Вероятно это был чат по институту.       Спать не хотелось. Ванцзи осматривал комнату, где отовсюду из зыбкого полумрака, на него глядели фотографии матери. Он обернулся к тумбочке, желая взять в руки небольшой портрет в стеклянной рамке, который заметил ещё днём. Но к изумлению увидел две баночки рэмена и знакомую улыбку.       Вэй Ин.       Видимо Ванцзи не заметил, как поставил их сюда вместе с остальными вещами. — Включить музыку? — внезапно спросил Сичэнь. — Мгм, — согласился Ванцзи, по непонятным причинам не желая, чтобы брат заметил баночки с рамэном.       Комнату наполнили тихие спокойные звуки, отзывавшиеся в такт вновь пошедшему снегу. — Ванцзи, снег пошёл.       Сичэнь погасил на ноутбуке свет и лёг поудобнее, кутаясь в одеяло. За стеной из спальни доносились приглушённые шаги отца. Ванцзи был здесь в первый раз, однако сейчас он ощущал, что находится дома.       Некоторое время он смотрел, как постепенно гаснет свет в окнах далёких высоток. Вскоре Сичэнь уснул, и Лань Чжань остался наедине со своими мыслями. Взяв с тумбочки баночки рамена, он принялся осматривать их. Он впервые слышал, что Вэй Ин сотрудничал с этой или какой-либо другой продуктовой компанией. Положив баночки перед собой на одеяло он взял телефон и принялся искать информацию. Этот проект и вправду был очень новым, а ещё его мысли подтвердились. Для каждой коробочки из шести вкусов рамэна были выбраны разные фото. Переключаясь между сайтами, он открыл магазин, где можно было купить все вкусы поштучно. Ниже располагался список похожих товаров. В его глаза сразу бросилась мягкая плюшевая игрушка в виде человечка в чёрном тканевом ханфу и маленькой флейтой в правой ручке.       Перед ним открывался новый неизведанный мир, о котором он не догадывался раньше.