Забыть о сожалениях

      В этот раз любовь к старью и консервативность Цижэня дали сбой. С первых секунд их появления его взгляд приковался к гуциню. На протяжении последних дней Ванцзи много раз порывался рассказать дяде о том, что решил заниматься игрой. Но упомянуть об этом после вопроса о втором образовании, как и во все остальные разы, он не посмел. Теперь рядом был старший брат. Но при мысли, что Сичэню вновь предстоит беспокоиться из-за него него, Лань Чжань решил объяснить всё первым.       Цижень опередил его. — Что это?       Ванцзи и Сичэнь всё ещё находились у самой входной двери. Дядя стоял напротив них, и, казалось, что если его не устроит ответ, он выгонит их обратно. — Ванцзи захотел научиться игре на цине, — непринужденно сказал Сичэнь, снимая пальто. — Я говорил с учителем. Он очень интересный человек, любит традиции и историю.       Это объясняло внешний вид гуциня и его неожиданное появление в доме. А характеристика учителя музыки должна была вызвать у Цижэня хотя бы небольшую толику доверия. Но сейчас дядюшку интересовала лишь трата времени, которое племянник мог бы уделить школьным занятиям. — Учителя? Никто не начинает заниматься музыкой в таком возрасте, — нахмурившись, сказал он. — Учитель сказал тоже самое. Но у Ванцзи талант. — Сичэнь, в возрасте Ванцзи ты всё время проводил за учёбой и знаешь насколько важны эти годы для поступления в университет и дальнейшей жизни.       Однако помимо этого Сичэнь понимал, что последние школьные годы — это последние годы детства. Сейчас он готов был приложить все усилия, чтобы убедить дядю дать Ванцзи попробовать себя в чём-то новом, покуда у него есть желание и время. — Это не отразится на моих занятиях, — сказал Лань Чжань.       Сичэнь ощутил, как голос брата едва заметно дрогнул. — Если у тебя есть свободное время, его лучше уделить полезным вещам. Тому, что послужит тебе в будущем. Даже с хорошей игрой можно стать разве что бедным школьным учителем или же выступать на публике, — окончание фразы звучало с явным презрением. — Я же хочу, чтоб у тебя была нормальная профессия. — Да, я понимаю, — покорно проговорил Ванцзи.       Он заметил, что сих пор стоит на пороге одетым, лишь когда Сичэнь забрал из его рук гуцинь и положил на стол. — Я никогда не думал об игре, как о своей будущей профессии. Мне просто стало интересно попробовать. — Полагаю причина всему тот концерт, — с явной досадой в голосе прервал его Цижэнь. — Артисты не тот пример, которому нужно следовать. Зачастую они бездельники, ищущие лёгких денег. Все сбережения они тратят на праздный образ жизни, вредные привычки и беспорядочные связи. Богатство большинства из них недолговечно. Лишь трудолюбие и хорошее образование, как у меня или вашего отца, может гарантировать постоянный заработок и достойную старость.       Лань Чжань ощутил, как всё внутри похолодело. Слова о том, что он захотел играть именно после концерта, сделали ситуацию поистине невыносимой. Ванцзи знал, что Цижэнь не терпел подражания кому-либо, за исключением тех примеров и сравнений, которые приводил сам. Теперь он говорил с явным разочарованием в голосе, словно жалея, что ещё в детстве он так и не сумел доходчиво объяснить младшему племяннику, что такое хорошо и что такое плохо. Каждая новая фраза, сказанная дядей, врезалась в его сознание, вызывая всё больше чувство стыда и вины.       Вовремя догадавшись в чём дело, Сичэнь вмешался: — Ванцзи и раньше проявлял интерес к игре, — соврал он. — Поэтому я и подарил ему билет на концерт.       После этих слов Цижэнь немного успокоился, однако на его лице по-прежнему читалось сильное неудовлетворение. — Как долго ты собираешься заниматься… этим? — Я… не знаю, — проговорил Ванцзи, стараясь взять себя в руки. — Покуда я посетил только один урок. Обещаю, что это не помешает мне, — сделав паузу, он добавил: — Дядя, я обдумал ваши слова по поводу второго образования. Я хотел бы учиться на юриста, чтобы в будущем лучше разбираться в делах компании.       Последняя фраза побудила Цижэня удовлетворённо огладить бородку. Он услышал то, что хотел. На фоне этого, разговор о гуцине резко отошёл на второй план. — Хорошо, — протянул он.       И это «хорошо» вероятно могло считаться и временным позволением ходить на занятия по гуциню. Цижэнь задумчиво отошёл, и Ванцзи наконец смог разуться и снять куртку. Забрав гуцинь он направился в свою комнату. Почти сразу же за ним вошёл Сичэнь. — Ты уверен что хочешь второе образование? — с беспокойством спросил он. — Да. Я обещал, что игра на гуцини не отразится на моей успеваемости. — Какой ещё факультет ты выбрал? — Международная экономика.       Несколько секунд молчания, в течение которых Сичэнь стоял, не в силах выговорить ни слова. — На экономическом и политическом факультете есть схожие предметы. Но предметы на экономическом и юридическом факультете в большинстве сильно отличаются. Тебе будет ещё труднее.       «...ещё труднее, чем мне». Впервые за всё время Ванцзи услышал, чтобы брат сказал, как ему тяжело. — Ванцзи, ты уверен? — Да.       На следующее утро, когда Ванцзи ещё спал, Сичэнь перед тем, как поехать на учёбу, зашёл в его комнату за гуцинем. Проснувшись Лань Чжань нашёл на столе записку, в которой старший брат сообщил, что после обеда отдаст цинь реставратору.       Последние дни до Нового года пролетели незаметно. Все вечера после школы Ванцзи проводил за занятиями. На дораму не оставалось времени. Но всё же ему удавалось выделять для просмотра примерно пол часа в день, перед самым сном, когда все уроки были сделаны. Дядя больше не поднимал вопросов об игре на цине. Во многом из-за того, что Сичэнь был на его стороне. Ванцзи чувствовал непомерную благодарность брату. Но единственное, что он мог сделать в ответ, это выбрать для брата на Новый год достойный подарок.       Заказывая по почте редкий коллекционный том, Лань Чжань не предполагал, что вскоре после одного небольшого случая, будет искать новый подарок. Утром, за два дня до начала праздников, в прихожей Лань Чжань заметил две книги, лежавших на видном месте. Взяв их в руки, он немного удивился. Судя по содержанию эти книги походили на дополнительную литературу по институту, которую часто читал брат. Однако раньше никогда такого не было, чтобы Сичэнь забывал что-то своё, тем более у самого выхода из дома. Ванцзи успел встревожиться от внезапно пришедшей мысли, что у брата что-то случилось. Но подошедший сзади Цижэнь внёс в происходящее ясность. Оказалось, это был подарок Сичэню от дяди на Новый год.       Лань Чжань и сам на каждый праздник дарил всем близким книги. Такие подарки были обыденностью в их семье. Но после этого случая он неожиданно для себя решил поискать что-то другое. В мыслях об этом Ванцзи провёл весь день. Все советы сводились к тому, что лучшим подарком будет тот, который относится к увлечениям человека. Но сколько Ванцзи помнил, брат, как и он сам, ничем не занимался помимо учёбы и чтения школьной, а затем уже университетской программы. Пожалуй, единственное, чем мог увлекаться брат, было рисование. Он хорошо рисовал. В его комнате среди книг и бумаг Ванцзи ещё с детства находил листы, на которых ручкой или карандашом были нанесены наброски зданий и пейзажи. Однако на рисование у Сичэня не было времени. А значит дарить ему что-то из этого было бы неуместно.       Лань Чжань решил, что вечером, после консерватории зайдёт в гипермаркет и попытается что-нибудь поискать. Сегодня было его второе занятие, однако волновался он не меньше, чем в первый раз. Перед началом урока Ванцзи нашёл место, где можно переоделся в ханьфу, и вошёл в класс уже в подобающем виде. Остановившись у двери, Лань Чжань поклонился. Учитель встретил его внимательным взглядом. Спустя несколько секунд, не проронив ни слова, он жестом повелел ему сесть на своё место.       Как и в прошлый раз время занятий пролетело незаметно. Учитель и вправду любил историю и культуру и очень много знал. Подобно тому, как учителя боевых искусств относятся к своему роду занятий, для него игра на цине была сродни философии. Перед тем, как приступать к обучению он рассказывал об инструменте. И хотя некоторое из этого Лань Чжань уже знал, ему нравилось слушать. Но что ещё важнее, ему нравилось учиться играть.       В конце занятий учитель снова спросил о гуцине. — Купил, — ответил Ванцзи. — Но сейчас он находится на реставрации. — Реставрации? — голос учителя звучал озадаченно. — Да.       Он рассказал, как после магазина отправился в лавку и нашёл там старый гуцинь, который вот уже несколько дней находится в мастерской. — Хм, — тихо протянул учитель и, оторвав от него пристальный взгляд, добавил: — Я жду тебя на следующей неделе в среду в это же время.       Он вновь склонился над гуцинем, всем своим видом показывая, что разговор закончен. — Но ведь всю следующую неделю празднуют Новый год, — растерялся Лань Чжань. — Консерватория не будет работать. — Думаешь игра на цине это пустяки, и ей можно научиться бездельничая в праздники? Наше следующие занятие пройдёт здесь в назначенное время, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. — Спасибо, учитель, — поспешно сказал Ванцзи, почтительно поклонился и вышел.       Учитель ждал его на следующей неделе, невзирая на то, что в это время будет важнейший праздник в году. Лань Чжань чувствовал радость. Учитель и вправду хотел его обучать.       На улице окончательно стемнело. Усилился мороз. Лань Чжань вызвал такси до центра. В поисках подарка он провёл ещё два часа. Но за это время ему удалось найти то, что дополнит уже имевшийся книжный подарок: баночка заграничного кофе и сертификат дорогого ресторана. Конечно, Сичэнь мог заплатить за себя сам. Но быть может благодаря этому подарку он найдёт время на ужин с друзьями или другим дорогим человеком.       Когда Лань Чжань переступил порог дома, часы показали семь. Дядя встретил его с недовольным видом. Однако услышав, что племянник сперва был в консерватории, а затем ездил за подарком для брата, он всё-таки промолчал. Лишь попросил показать школьные тетради. Для большинства учеников такая просьба со стороны родителей, стала бы началом выговора. Но в тетрадях Ванцзи, как всегда было всё идеально. По некоторым предметам он даже начал делать домашние задания ещё в школе.       Просидев над нами около десяти минут и подправив лишь пару иероглифов, Цижэнь вернул ему тетради.       После совместного ужина Лань Чжань отправился в свою комнату. Покуда не вернулся Сичэнь, он достал баночку кофе и сертификат, вместе с книгой положил всё в новогодний бумажный пакет и спрятал в ящик.       В этот вечер Лань Чжань просидел за уроками дольше обычного. Лишь когда часы показали полночь, он убрал всё со стола, погасил свет, оставив включённой лишь новогоднюю гирлянду, и лёг в кровать. Жёлтые лампочки оплетали собой всю штору. В их теплом мягком свете комната казалась невероятно уютной. Шаги в доме давно стихли: наверное брат и дядя уже легли спать. За окном снова начался снегопад. Лёжа у себя в кровати под одеялом Ванцзи видел сквозь полупрозрачную ткань шторы, как над дорогой в свете уличных фонарей кружатся большие хлопья снега. С далёкого детства Лань Чжань любил такие моменты. Когда все родные отправятся спать, и в доме воцарится тишина, лежать в кровати наедине со своими мыслями, глядя на погруженную в ночную темноту улицу.       Но теперь было ещё кое-что. Вэй Ин. Каждый вечер перед сном Лань Чжань заходил на его страничку Инстаграм. Он и не заметил, как за последние две недели Вэй Ин и его музыка стали частью его жизни.       Лань Чжань лёг на бок, свернулся калачиком и, укутавшись в одеяло, взял телефон. Мороз крепчал. В доме становилось холоднее, в чём он убедился лично, даже несмотря на тёплую пижаму. Первым, что он увидел, когда открыл Инстаграм, стало фото ночного неба, на фоне которого бесконечным потоком падали снежинки. Под фото виднелось одно слово: «Снегопад». Ещё ниже — время. Десять минут назад.       Как бы далеко ни был сейчас Вэй Ин, несколько минут назад они смотрели в одно небо.       Лань Чжань встал и подошёл к окну. Над занесённой снегом землёй возвышалась чёрная бездна неба. Рождаясь из темноты, снежинки мягко падали вниз, ложась на дорогу пустынной улицы. Снаружи и в доме стояла звенящая тишина. Экран телефона погас. Но Ванцзи неосознанно продолжал сжимать телефон в руках. Казалось сейчас ничего не существовало кроме него и этого самого телефона. Его охватило необъяснимое чувство. Он скучал? Разве можно чувствовать что-то подобное к человеку, которого даже не знаешь? Отчего же сейчас глубоко в душе ему казалось, словно он знает Вэй Ина?

***

      На следующий день Ванцзи узнал, что отец не приедет на праздники. Всё утро после телефонного разговора Цижень ругал вслух своего старшего брата. Ему казалось большой удачей, что единственным слушателем его монолога является младший сын того самого брата. Он надеялся, что для него это послужит отрицательным примером и застрахует от ошибок, которые совершил отец.       Это утро прошло для Ванцзи словно в тумане. То и дело соглашаясь с дядей, он украшал дом к празднику. Ближе к полудню пришла повар, улыбчивая добродушная женщина средних лет. Она приходила не часто, в основном на торжества, чтобы приготовить праздничный стол.       Ванцзи отправился в свою комнату. Сев за стол, он достал книгу, предназначавшуюся на подарок для отца. В последний раз они виделись пол года назад. Конечно, отец звонил ему на День рождения. Но их разговор длился считанные минуты.       Раньше брат часто рассказывал ему о тех днях, когда мать была жива. Лань Чжань был слишком мал, однако он и сам помнил, как они всей семьёй, вчетвером, отец, мать и они с братом собирались за праздничным столом. Отец старался как можно больше времени проводить дома, рядом с женой и детьми. Теперь же в те редкие дни, когда он приезжал домой, отец выглядел опечаленным и поглощённым в собственные мысли. Дом, в котором они жили всей семьей, после смерти жены больше не казался ему родным. Сичэнь говорил, что отец сильно изменился. Но неизменным оставалось то, что он по-прежнему был рад видеть своих сыновей. Ванцзи этого было достаточно. Он понимал отца, ведь он сам и брат скучали по матери не меньше.       Но в этот Новый год отец не приедет вовсе.       Отложив подарок в сторону, Лань Чжань склонился над учебником. Вскоре вернулся в Сичэнь. Он уже знал обо всём, поэтому, переодевшись, он направился в комнату брата. Заметив на столе подарочный пакет и книгу, он сразу всё понял. — Ванцзи, мне тоже очень жаль. — Я понимаю, что отец занят, — с этими словами Ванцзи поставил книгу, желая убрать её назад в ящик. — Не прячь, — остановил его Сичэнь. — Поздравишь отца по телефону. А после, если хочешь, мы можем съездить к нему. — Съездить? — Да, он хотел приехать, но плохо себя чувствует. Он будет рад, если мы приедем к нему. — Но у тебя университет. — В эту неделю занятий не будет. Мы можем съездить на пару дней. Я поговорю с дядей.       Он вышел. Вдали послышался шум голосов. Повар уже ушла. Так что дядя выдавал новую возмущенную тираду. Но слов было не разобрать.       Вскоре Сичэнь вернулся.       Ванцзи услышал то, что вернуло ощущения праздника. — Я хочу взять билеты на послезавтра. Если у тебя нет никаких планов, я забронирую нам места.