All The Things We Shared (Всё, что мы разделяем)

— Херня! — вскрикнула Моуз, взволнованная и покрасневшая от виски. Они соревновались, кто кого перепьёт, и Зейн, никого тем не удивив, снова выиграл. — Ты не очень в этом хороша, да? Может, тебе стоит сдаться, прежде чем покупать мне выпивку к следующему месяцу. Злорадствовал, дерзкий ублюдок. — Иди и поимей себя, Флинт. — Поимей меня сама, трусиха. Моуз опешила. Этот небрежный ответ, отражение её яда, застигнул её врасплох и взволновал настолько, что она ещё более покраснела и пыталась выплюнуть остроумное замечание, но подумала, что возможно его предложение будет не такой плохой идеей… Он не дождался её ответа и с любопытством поднял взгляд со дна своего стакана. Вот как между ними двумя всё завертелось. На данный же момент жизнь Моуз прямо сейчас проходила в койке медотсека и с тремя пулями ДеХров внутри. В Моуз стреляли много раз. Врачи выдёргивали из неё десятки пуль. В конце концов, она солдат, а солдат иногда ранят. Но вот так впервые. Выстрелили в живот. Коррозией. — Лежи смирно, Искательница, мне нужно удалить осколки пули, пока они не растворят твой тонкий кишечник. Моуз кричала в корчилась в агонии на медицинском столе, пока доктор Таннис пыталась выудить из её тела еще один кусок свинца с коррозией. — Зейн, Амара, не могли бы вы придержать её, она всё усложняет. Они ринулись помогать, словно с пружин сорвались. Амара и её многочисленные руки схватили Моуз за конечности и прижали к столу, а Зейн приник своим напряжённым телом на её плечи; совместными усилиями они обездвижили её. — Не-не-нет, прошу, я не могу, не могу… — молила она хрипло и плача. Моуз тяжело задышала и лихорадочно огляделась. Светлые волосы упали ей на лицо, и она мельком увидела его глаза и нахмуренный встревоженный лоб. — Эй, смотри на меня. Смотри на меня, смотри куда угодно, но только не вниз, Моуз. Он принес её сюда, не так ли? После того, как те дехровые куски дерьма всадили ей в живот три едкие пули… Не могу думать об этом, не могу думать, не могу думать… Таннис снова нырнула в неё с хирургическими щипцами. С той небольшой возможностью двигаться из-за приложенных её друзьями сил она смогла снова запрокинуть голову в крике, втягивая грубый тяжелый вдох, пока боль не стала слишком сильной, щёлкнув что-то у неё в мозгу. Зрение вспыхнуло белым, и Моуз наконец милосердно потеряла сознание.

***

— Искательница, слышишь меня? — чудной мелодичный голос Таннис звенел у неё в голове. — Обезболивающие должны были подействовать, так что можешь прийти в сознание, если пожелаешь. Моуз пошевелилась, поморщившись от не такой уж тупой боли в животе. — Таннис, я думаю, что и мёртвые рядом с тобой не заснут. Стрелок медленно открыла глаза, заморгала. Комната была пуста, если не считать их двоих, и скудно освещена для имитации ночи. — Что ж, приятно знать, что травмы не повлияли на твои когнитивные функции и остроумие. Таннис возилась с медицинскими показателями на оборудовании у изножья кровати, монитор низко висел над маленькой койкой. — Остальные ушли по моей настоятельной просьбе, если тебе интересно. Я не терплю задерживающихся в своей лаборатории. К моему большому огорчению, Мистер Кусь, этот странный прирученный пучок зубов и бактериальных колоний З4ЛПа, отказался уходить. Моуз выглянула из-за края кровати и увидела, что питомец сидел необычно тихо, как раз под отбрасываемой ею тенью. — Ага, в последнее время он преследует меня повсюду, я думаю, я ему нравлюсь. Не так ли, щенкопопик, дааа, кто хороший маленький мясной скажик? Какое-то время она нянчилась с питомцем, пару раз хорошенько шлёпнув его по крепкой шкуре. — Так, чем порадуешь, док? Моуз приподнялась на локтях, но её резко остановила жгучая боль. Мистер Чу поглядел на неё и обеспокоенно заскулил. — Флаконы Anshin помогли ускорить процесс заживления, по крайней мере, внешние, но у тебя всё ещё остались внутренние повреждения. Моуз задрала свою плотную хлопковую майку и рассмотрела живот. Паутина растянутых пулевых отверстий уже была зашита, обработана и потихоньку шрамировалась. — А дурацкая установка это… — Чтобы заглянуть внутрь себя, проще говоря. Это устройство сканирует внутренности на наличие оставшихся повреждений, требующих медицинского вмешательства. Между женщинами возникла тишина, нарушаемая только низким тихим гулом двигателей. Что-то на экране привлекло внимание Таннис, и она отвернулась от своих бумаг, чтобы с любопытством изучить это; схватив парящий датчик, она перетащила его к бёдрам Мозеры. — Искательница, когда в последний раз ты вступала в половые отношения? Если бы не боль, Моуз бы вскочила со стола, как варкид. — Чего?! Какое твоё чёртово дело, когда я в последний раз… Боже, дамочка, зачем ты вообще говоришь что-то подобное наугад… — Затем. Позволю себе прервать твои рассуждения, ибо мой вопрос, каким бы он ни был провокационным, задан не случайно. — Таннис повернула экран монитора к стрелку. — Изучи. Видишь вот тут это образование неправильной формы? — Она провела пальцем по поверхности экрана. — Этот… комок? — спросила Моуз всё ещё раздраженно. — Проницательное наблюдение, но неточное. Это… — в завершении она постучала по экрану; — зародыш. Ещё недостаточно развит, чтобы назвать его плодом. Моуз перестала дышать, и её сердце упало в живот. — Я полагаю, ты … не знала? Казалось, что кто-то вылил ей на спину бочку полную хладагента и выбил из неё дух. Последовала долгая мучительная пауза, прежде чем Моуз снова заговорила: — Что ты сказала?!