Странности влюблённых не помеха

      Олив шлёпнула на стол толстенную пачку бумаги, обёрнутую в файл. Смотря на эту груду со стороны, их содержание для меня было столь же не постижимо, как и содержание «Игры в Бисер» Германа Гессе.         Лицо Снежной Княжны было слегка покрасневшим. Не от смущения или чего-то ещё такого “слащаво-романтичного”, а от обычной усталости. Пробежавшая по краю её мягкого лица капля пота была тому доказательством. Тяжело вздохнув (что у неё вышло чересчур громко), Олив вытерла рукавом своего свитера частички пота с покрасневшего, слегка сморщенного лба, после чего взглянула на нас всех, сидящих вокруг стола перед ней, словно рыцари круглого стола из повестей об короле Артуре.         Сегодня, я особенно падок на литературные сравнения. Увлекательно.         Прочистив горло и сделав важный вид, Олив аккуратно села, элегантно поправив юбку.  — Я проверила, а затем собрала все ваши работы для школьной газеты и не только, выполненные вами за последний месяц. Прогресс заметен, но вам ещё расти и расти. В нашей небольшой группе имеется некий незначительный диссонанс в уровнях умения рисовать, хотя, я и не считаю это проблемой. Рисовать умеет каждый, но не каждый умеет правильно применять свой талант.         Я мельком посмотрел на близ сидящую Алису. В её виде явно виднелась гордость, после сказанных Олив слов. Алиса и вправду неплохо рисовала. Конечно, не на уровне Олив, но явно лучше, чем я и Сью, что уж говорить про доходягу Тома, чьи рисунки могли быть “неплохими” только в том случае, будучи он младше на пару-тройку лет.   — Поэтому, я была бы благодарна, если вы бы помогали друг другу. Я не робот, я не могу уследить и помочь индивидуально каждому из вас. Мне и самой стоит ещё многому научится. Буду всецело вам благодарна. Надеюсь, вы понимаете.  — Как скажешь! — Алиса тепло улыбнулась. Улыбка предназначалась не для Пендл, а для Старр. — Если нужно, обращайся, Сью! У меня всегда найдётся время чтобы помочь тебе советом! Мы же лучшие подруги, да?         Олив начала вскипать, что было видно по блестящим, скривившимися губам и слегка нахмурившимися бровям.  — Д-да Алиса. Я всецело буду тебе благодарна.         Сьюзи ответила кротко, из-под лба смотря то на Алису, то на Олив. Она не хотела принимать ничью сторону, предпочитая золотую средину. Мне искренне было её жаль.        Олив вздохнула, поправила локон волос, быстрым, но плавным движением убрав его за ухо.   — Кхм, я ещё не закончила. Эшли попросила окончить работу над рисунками к середине месяца. Алиса, как продвигается работа над изображением ратуши? Сколько мне ещё её ждать? Я должна оцени...         Младшая Пендл не договорила. Огонёк прервала её, вытащив из сумки свёрток листа A3 и громко заявив:  — Без претензий, Олив! Я всё принесла.         Лиса подняла жёлтую резинку, сдерживающую свёрток по горизонтали вверх, а затем отложила её в сторону. Лист бумаги раскрылся, во всей красе показав изображённое на его лицевой стороне.        Сьюзи воодушевлённо ахнула, поднеся бледные ладошки к губам. Я удивлённо просвистел. Даже Том заинтересованно глядел на рисунок, слегка приподнявшись. Лишь Олив оставалась всё такой же непоколебимой и обжигающе холодной. Она глядела на работу внимательно, изучала каждый её сантиметр на наличие нарушение перспективы и симметрии. Все затаили дыхание, ожидая реакции маэстро.   — Хм... признаю, вышло не плохо. — вдумчиво ответила Олив, прервав нависшее в кабинете напряжённое молчание. Но она всё ещё внимательно изучала работу, уже более беглым и общим взглядом.        Лиса самодовольно улыбнулась, а когда осмотр закончился, завернула рулон обратно, затянув его резинкой.   — Наведи некоторые линии переднего плана и добавь более отчётливые и контрастные тени. Потом покажешь мне работу и если всё будет приемлемо - передадим её Эшли.        Ультимативный взгляд шатенки перешёл сначала на меня, а потом на Сьюзи. Уже более щадящий, чем тот, которым Олив одарила Алису.   — Как там ваша планировка городского парка, мм? — спросила она, сложив свои руки под грудью, слегка её подперев и приподняв. Смотря на неё снизу вверх, трудно было этого не заметить.  — Мы почти закончили работу. — коротко ответил я. Сьюзи слегка приподнялась, вызываясь продолжить. Как же я ею дорожу в такие моменты.   — Мы закончили планировку скамеек, фонарей и трёх дубов в центре. Сейчас сконцентрировались над детализацией дорожек! — Сьюзи ответила быстро, приятным, звонким детским голосом. Румянец на её щеках всё так же был на месте. Мы переглянулись и Сью в этот момент мне слабо улыбнулась. Молодчина.  — Хм. Отлично. Ну, значит продолжайте работать дома, ведь на сегодня всё.         Алиса поднялась, а за ней и Том, тут же подбежавший к Олив. Та лишь небрежно фыркнула и послала его на вахту у входа, сказав, чтобы тот ждал её там. Затем, она посмотрела на меня. И кивнула, указав в сторону.        Я поднялся. И зачем всё это?        Я подошёл к шатенке. Та взяла меня за локоть и оттащила в сторону, в угол класса. Потянув мою руку вниз, она слегка наклонила меня на бок, поднесла своё лицо к моему. Это немного смущало, стоило признать.   — У нас заканчивается бумага, Дезмонд.   — Ну да. И? — как и Олив, в пол голоса спросил я у неё. “У нас заканчивается бумага” звучало двусмысленно. В голову тут же пришли сортирные ассоциации.   — Ну что "и"? — фыркнула она. — Ты свободен на выходных? Мог бы пойти со мной за ней?   — Хм. Я, в целом, свободен. Поэтому, да. — ответил я, слабо дёрнув свой рукав, чтобы пальцы Олив, перевоплощённые в тиски, отпустили меня.   — Спасибо Дезмонд.         Звучало это максимально пресно.         Лишь сейчас меня посетила мысль, что возможно, Олив и не умеет по-другому, даже если захочет? Может, внутри она совершенно другой человек?        Истина кроется в том, что это меня не касается.         А ещё я осознал, что всё это время за нами наблюдала Сьюзи.

***

      Ветер пробирал меня до костей даже сквозь пальто. Сколько себя помню, я был мерзлячим парнем. Пока все в середине весны переходили на футболки и тонкие джинсы, я всё так же, не изменяя зимним традициям, ходил в куртках и пальто, из-за чего на меня часто косились прохожие. Даже сейчас, глядя на других, я замечал, что они одеты куда легче меня.         Мне было интересно, как оденется Олив.         Она пришла в длинном синем пальто с широкими, загнутыми назад рукавами, слегка скрывающие её побледневшие от ветра ладошки. Через плечо была перекинута небольшая, органически вписывающаяся в общий стиль чёрная сумочка. Вместо привычной юбки, сквозь пальто виднелись свободные штаны, оканчивающиеся у высоких, чёрных сапог на невысоком каблуке.         Затем, я обратил внимание на волосы. Сегодня, они выглядели особенно, не так, как всегда.  Волосы шатенки сзади собирались в два хвостика, но перед этим уходили вниз в форме капли, создавая привлекательный объём. Она выглядела просто потрясно.         И всё так же стремительно, как январский мороз, она подошла ко мне.  — Привет, Олив. — кивнул я, не отрывая с неё взгляда. Она, кажется, это заметила, но не придала значения.  — Да, привет, Дезмонд. — в ответ кивнула шатенка, слегка наклонив голову на левый бок.       Её лицо оставалось всё таким же спокойным и независимым от обстоятельств. Но слабый румянец на её щеках, вызванный холодом, разбавлял собой её строгий, неприступный вид. Что-то внутри начало меня согревать.        Мы молча пялились друг на друга ещё пару секунд, пока Олив, видимо уже надоевшей это, не дала мне “пендаля”.  — Пойдём, Дезмонд. Нам нужно купить бумагу. — вздохнула она, направляясь вперёд. Я молча кивнул и повернулся, а затем пошагал рядом с ней, сунув руки в карманы и сгорбившись. Так, можно эффективно сохранять тепло.         Мне даже стало интересно, как мы выглядим со стороны. Как я смотрюсь на фоне гордой птицы высокого полёта под именем Олив Пендл, и как она смотрится на фоне такого, как я? Мне и думать об этом расхотелось, как только я это представил.         Бумагу мы нашли относительно быстро. Олив провела меня через несколько магазинов и сквозных проходов, где-то держа меня за локоть, чтобы мы не затерялись в огромной толпе, сквозь которые нам приходилось проходить, слушая попутно недовольные возгласы случайных людей, на чью обувь мне не посчастливилось наступить. Олив же, по-видимому, это напротив забавляло. Приобретя всё необходимое, включая несколько дорогих (по моим меркам) ластиков и клячек, мы спокойно шли по широкому коридору крытого района, где располагались небольшие магазины и ларьки, весело отдающие огненно-жёлтыми огоньками, уже в середине октября создавая праздничную атмосферу, которую, по-видимому, чувствовал лишь я.    — Эм, Олив. — начал я, глядя вперёд. Олив повернула голову ко мне, но вскорости отвела её обратно вперёд. Меня озадачило, когда я заметил боковым зрением лёгкое удивление на её покрасневшем лице, из-за резкого повышения тепла в помещении.   — Что такое?  — У тебя какая-то необычная причёска сегодня.   — Хм? Необычная? Выглядит... некрасиво? — в её голосе послышалась слабая дрожь. Настолько слабая, что я засомневался, есть ли она вообще.   — Нет! Ты что, всё даже наоборот. — заверил я её. — Просто впервые её на тебе вижу.  — Да, ты прав. — она кивнула, припустила взгляд. — Я и вправду впервые заплела её.       Моё сердце кольнуло.   — Оу.. Правда? — дрожь в моём голосе, в отличии от Олив, прозвучало отчётливо.  — Да.        Над нами вновь настигла тишина. Мы вышли из крытого центра обратно на улицу. Впервые, я почувствовал несметное облегчение, когда вышел на холод. Что-то дёрнуло меня за край рукава. Я повернул голову в бок и увидел, что это Олив.  — Дезмонд, смотри! Там Сьюзи.         Олив указала пальцем в сторону фонтана. У него стояла блондинка в тёплом свитере и перевязанным на шее бурым шарфом. Меня удивило, что она тут делает. Обычно, она редко ходит сюда, даже с Алисой, которой рядом и в помине не было.         К моему удивлению, Сью быстро подняла голову и уставилась прямо на нас. А затем, пошагала к нам, на пол пути перейдя к лёгкому бегу.        Она подбежала к нам. Румянец на её лице не виднелся, даже в такой холод.  — Оу, п-привет! Я не ожидала тут вас увидеть. Вдвоём. — последнее слово особенно выделилось на фоне остальных, своим слегка рычащим мотивом, хоть и улыбка с её лица всё так же не спадала.   — Мы ходили покупать бумагу для рисования, Сьюзи. Ничего большего. — фыркнула Олив. Шатенка подняла рукав своего пальто, под которым были наручные часы. — Ох, мне нужно бежать. — Олив выхватила у меня из рук пакет с пачкой толстых бумаг. — До встречи, ребята.         Олив вскоре, ушла, пропав с нашего поля зрения. Что-то опять дёрнуло меня за рукав. Это была Сьюзи.  — Дезмонд, ты домой? — спросила она. Сьюзи была ниже меня, поэтому спавшая чёлка скрыли её зелёные глаза, оставив на их месте лишь тень.   — Да. — коротко ответил я, не придав значение её тону.  — Тогда, проводи меня до дома, хорошо...? — я почувствовал, как рукав натягивается сильнее под жимом Старр.   — Эм, конечно, проведу.        Мы шли в тишине. Сью не начинала разговор. Не рассказывала об интересностях, которые она встретила по дороге сюда, вроде милых котят, неожиданной встречи с одноклассниками, помощи пожилой бабушке, казусам между соседями и прочие повседневные события, которым Сью любила радоваться и делиться этой радостью с другими. Со мной. Ведь, как мне теперь кажется, я был немногим из тех с кем она была знакома, кто правда её слушал. Но сегодня, она молчала. Ни румянца, ни улыбки. Лишь опущенная голоса и тень, скрывающая её глаза.         Мы остановились у её дома. Встали на против друг друга. Я был уже готов прервать молчание прощанием, но не смог. Не успел. Сью, неожиданно, схватила меня пальцами за края рукавов пуховика у плеча, медленно прижалась, не осмеливаясь обнять. Она продолжала молчать, прижимаясь, словно ребёнок к плюшевой игрушке. Ребёнок, которому страшно.         Я аккуратно убрал её руки от себя и легонько, но настойчиво отодвинул её от себя.  — Пока, Сьюзи. — сказал я ей. Сью ответила не сразу.  — Пока, Дез. Д-до встречи... — вздохнула она, всё так же, как и всегда, махая рукой мне на прощание. Я помахал ей в ответ, а затем скрылся за углом улицы.        Я чувствовал себя последним кретином.         Я хотел вернуться, был обязан вернуться и спросить, что с ней случилось. Но я не стал, бросил её там одну. Я был уверен, что она расплачется. Я себя ненавидел.        Ненавидел за то, что испугался.