Christmas Love

      Чимин смотрит в окно, покрытое инеем, наблюдая, как снежинки в причудливом танце опускаются на землю. Он любит снег. Он любит зиму и всё, что с ней связано. Тихий покой, который она приносит, меланхолию, витающую в воздухе, и закрытость, которую она символизирует. Он с удовольствием, как и обычно, сидел бы у окна своего балкона и смотрел на падающий снег весь день, но, увы, сегодня у него нет такой привилегии. Глубоко вздохнув, Чимин укладывает комплект одежды, книгу и несколько других необходимых вещей в свою небольшую спортивную сумку, а затем с покорностью застёгивает её. Он почти хочет притвориться больным, чтобы оправдать себя, но он слишком ответственный человек, чтобы так поступать. В его компании есть ежегодная рождественская вечеринка, на которой должен присутствовать каждый сотрудник, чтобы укрепить сплоченность между отделами. Чимину хочется закатить глаза от этой мысли.       Что за бред.       Ему не нужно уметь шутить и участвовать в выдуманном товариществе, чтобы хорошо выполнять свою работу. Он пришёл в эту компанию сразу после окончания колледжа и продвигался по карьерной лестнице, получая повышение каждый год благодаря исключительно его заслугам. Своей нынешней должности регионального менеджера он достиг в возрасте 28 лет. Это большой подвиг, который дался ему нелегко. Он вложил всю душу в свою работу, проводя бесчисленное количество ночей сверхурочно и прилагая усилия, чтобы перенять опыт своих коллег и предшественников. Поэтому ему хотелось бы думать, что он достаточно осведомлён и компетентен во всех аспектах как своей работы, так и тех, кем он руководит. К сожалению, должность регионального менеджера означает, что вышестоящие руководители ожидают увидеть его на рождественской вечеринке, где, несомненно, будут звучать одни и те же приятные слова о том, как хорошо он руководит своей командой и как впечатляет то, что он добился таких успехов в столь юном возрасте. Будучи уверенным в себе человеком, Чимин не нуждается в подтверждении и одобрении со стороны других. На самом деле, ему очень тяжело переносить каждую из этих рождественских вечеринок, но у него нет выбора, если он не хочет обидеть вышестоящих. В этом году ситуация усугубляется тем, что это 50-й год со дня основания компании, и совет директоров дал оргкомитету добро на то, чтобы раскошелиться и устроить грандиозную вечеринку, даже забронировав целый горнолыжный курорт на три дня. Каждый сотрудник имеет право на проживание в течение трёх дней и двух ночей на горнолыжном курорте «Оук-Вэлли» в Вонджу (город в Корее) с возможностью «плюс один». Не то чтобы он собирался оставаться так долго; он планирует посетить главное мероприятие, остаться на ночь, поскольку, когда оно закончится, будет уже за полночь, а на следующее утро исчезнуть. Если кто-нибудь спросит, он просто скажет, что дома возникла чрезвычайная ситуация. Правда, никто из его семьи не стал бы с ним связываться, но это никому не нужно знать. С тяжёлым вздохом он снимает с вешалки зимнее пальто и накидывает его на плечи. Когда он выходит из лифта в вестибюль, тепло освещённый рождественскими огнями, раздаётся весёлый смех людей, которые устали после рождественских покупок, а другие заранее поздравляют своих соседей с Рождеством. Чимин вздыхает, думая о том, сколько ему предстоит общаться через несколько часов.

❅❅❅

      Чимин слушает свой любимый классический плейлист, когда он едет к заснеженной горе. К счастью, погодные условия вполне приемлемые, нет метели или чего-то подобного, но быстрая проверка приборной панели показывает, что температура на улице немного ниже, чем он ожидал. Он хмыкнул, но не стал возмущаться, так как большую часть времени будет находиться в помещении. Поездка была спокойной, и Чимин уже почти добрался до «Оук-Вэлли», как вдруг прямо перед его машиной пробегает животное. В панике он нажимает на тормоза, и автомобиль заносит, когда он проезжает по участку дороги, покрытому толстым слоем льда.       Чëрт!       Его сердце бешено колотится, пока он пытается вернуть контроль над автомобилем, который скользит по дороге. К счастью, в этот момент на дороге нет других машин, но, к несчастью, его попытка взять всё в свои руки проваливается, и он врезается во что-то, резко останавливаясь. Когда Чимин, наконец, смог оторваться от руля, об который ударился головой из-за резкого рывка машины вперёд, обнаруживает, что слегка дезориентирован и испытывает головокружение, а сердцебиение продолжает отдаваться эхом между ушами. Ему требуется некоторое время, чтобы достаточно успокоиться и осознать, что он слетел на своей машине в кювет.       Чëрт побери!       Чимин ругается, крепко сжимая руль и с разочарованным стоном ударяясь о него головой. Закончив свою короткую тираду жалоб, он забирается на заднее сиденье и распахивает заднюю дверь. Потребовалось некоторое усилие, но ему удалось выбраться из машины. Он сидит на дороге и смотрит на застрявший автомобиль, от капота которого поднимается пар. Он уже готов сорваться, когда вспоминает, что проезжал мимо заправки недавно.       Смирившись, Чимин достаёт с заднего сиденья сумку, захлопывает дверь и запирает машину, после чего идёт в противоположную от горы сторону. Несмотря на то, что остановка не так уж далеко, холод донимает его. Он оделся не очень тепло, не рассчитывая на длительное пребывание на холоде, и теперь ужасно жалеет об этом. Он ускоряет шаг, когда идёт к заправке в течение последних 20 минут или около того, стремясь согреться в этом месте.       — Здравствуйте, добро пожаловать! — раздаётся звонкий голос в такт звенящим колокольчикам, когда Чимин толкает дверь. Его глаза находят источник голоса за прилавком, и Пак на мгновение замирает, и даже не от холода.       За прилавком стоит самый привлекательный мужчина из всех, кого он когда-либо видел, и его обычно каменно-холодное сердце учащённо забилось. Хотя Чимин, возможно, не любит общаться, это не значит, что он не обращает внимания на окружающих его людей, и он определённо способен оценить красивого мужчину, когда видит такового. Этот прекрасный экземпляр, вероятно, на несколько лет моложе его, ему около двадцати, с круглыми, добрыми глазами, выдающимся носом и самыми привлекательными губами в виде бантика, которые он когда-либо видел. Его волосы наполовину убраны в пучок, а одет он в свободный красно-чёрный клетчатый топ и тëмные брюки-карго.       «Очень по-рождественски» — ни с того ни с сего выдал мозг Чимина.       Встряхнув головой и придя в себя, Пак понимает, что выглядит как дурак, стоя у входа и глядя на кассира. Он направляется к симпатичному молодому человеку и уже собирается изложить свою проблему, когда тот произносит,       — Боже мой, сэр! Вы что, гуляли по такому морозу?       Чимин недоумевает, откуда тот мог узнать, как молодой человек объясняет:       — На вашем пальто целый слой снега, а губы выглядят обледеневшими. Вам лучше смести снег, пока вы не намокли.       — Ах, да. Спасибо, — отвечает Чимин и делает то, что ему велено, но застывает застигнутый врасплох тем, что молодой человек протягивает руку, чтобы смахнуть снег с его волос.       — У вас есть на голове ещё немного, — говорит юноша, увидев удивлённый взгляд Чимина. На таком расстоянии Пак чувствует успокаивающий аромат карамели, корицы и кофе. И что ещё более важно, он также замечает бейджик с именем молодого человека, которого, как он теперь знает, зовут Чонгук.       Чонгук выжидающе смотрит на него, когда Чимин понимает, что не объяснил, что ему нужно несмотря на то, что стоит у стойки уже несколько минут.       — Так, эээ, там было животное, которое перебегало дорогу, и я… ах, потерял управление, пытаясь избежать столкновения, а потом, я вроде как слетел в кювет… чуть дальше по дороге. Так что мне нужна помощь, чтобы вытащить машину.       Чимину хочется зарыться головой в землю, потому что это был не самый красноречивый момент. Однако, когда он снова поднимает глаза, на лице Чонгука нет осуждения, только беспокойство.       — О, Боже, это тяжело. Но не волнуйтесь! Такое случается часто, и у нас здесь есть номер аварийной службы. Мы можем позвонить им, чтобы они отбуксировали вашу машину из кювета. Просто дайте мне минутку.       — Спасибо, это действительно поможет, — с благодарностью говорит Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук снимает трубку стационарного телефона и набирает номер из блокнота.       Пак остаётся стоять на месте, пока Чонгук разговаривает с собеседником, сообщая подробности случившегося, внешний вид его машины и местонахождение. Когда Чон завершает разговор и кладёт трубку, он улыбается Чимину.       — Теперь только ждать!       — Да, теперь ждать… — повторяет Чимин, чувствуя себя как-то неловко от того, что ему нечего сказать.       Чонгук замечает его ëрзанье и усмехается:       — Вам не обязательно стоять здесь. В том углу есть несколько столов и стульев, где можно отдохнуть в ожидании. Возьмите что-нибудь попить или поесть. Им понадобится время, чтобы добраться сюда.       Чимин кивает и направляется к столику, его уверенность постепенно возвращается, когда он отходит от Чонгука. Он раздумывает над покупкой сэндвичей из отдела охлаждённой еды, но вместо этого предпочитает взять горячий напиток, чтобы согреться. Стоя перед автоматами с кофе, он замечает надпись «кофе с карамелью и корицей».       Так вот что он будет пить…       Не удержавшись, он берёт бумажный стаканчик, обёрнутый посередине коричневым гофрированным картоном, и наполняет его ароматным кофе. В воздухе сразу же появляется запах Чонгука, отчего в уголке его рта зарождается крошечный намёк на улыбку. Он не хочет показаться жутким, и его весьма озадачивает такое поведение, но что-то в этом жизнерадостном молодом человеке привлекло его внимание, и, кажется, в его сердце что-то расцвело. Когда Чимин отходит от автоматов и снова направляется к кассиру, он снова чувствует себя неловко. Немного нервничая, он кладёт товар на прилавок и отводит взгляд, когда Чонгук начинает сканировать его вещи.       — Хороший выбор! — щебечет Чонгук, привлекая внимание Чимина к лицу, где он замечает небольшой шрам на левой щеке. Когда он снова ловит на себе взгляд, его щеки окрашиваются в розовый цвет, и это не от холода.       — Ч-что? — Чимин нехарактерно заикается.       — Кофе, — Чонгук указывает головой на чашку. — Карамель с корицей — лучший, на мой взгляд. С вас 6,50 долларов.       — Ах, да. Пахнет замечательно, — соглашается Чимин, роясь в бумажнике, достаёт свою карточку и прикладывает её к маленькому экрану.       — Это не Starbucks, но он, на самом деле, переоценен, и цены на кофе завышены, если хотите знать моё мнение, — смеётся Чонгук. — Ах да, вы направляетесь в горы на рождественскую вечеринку?       Чимин поднимает взгляд, на его лице отражается удивление. Чонгук мгновенно понимает и быстро объясняет:       — Вообще я также работаю на горнолыжном курорте. Он находится под тем же руководством, поэтому я подрабатываю здесь, чтобы получить дополнительные деньги. Не то чтобы вам нужно было это знать.       Чонгук продолжает:       — Так или иначе, комитет по планированию прибыл вчера, персонал курорта был поставлен в известность о мероприятии и забронировал места. Я даже помог вчера с оформлением зала для мероприятия!       — Вау, это… Я не слишком задумывался о планировании и работе, стоящей за ежегодными рождественскими вечеринками. Спасибо вам за ваше трудолюбие, — признаëтся Чимин, чувствуя себя немного виноватым за то, что ворчал по поводу ежегодного мероприятия этим утром.       — Нет, просто делаю свою работу, — Чонгук легкомысленно отмахивается от его комплимента.       — Вы действительно много работаете, беря подработку в дополнение к основным обязанностям, — добавляет Чимин, надеясь поддержать разговор, но при этом не выглядеть слишком навязчивым.       — О! На самом деле лыжный курорт не является моей основной работой. Я получаю степень бакалавра в области гостиничного дела и туризма, — отвечает Чонгук, почëсывая затылок и выглядя немного смущённым. — Я знаю, что уже немного вышел из возраста, когда ещё можно получать степень бакалавра, но да, кое-что случилось, поэтому всё отложилось.       — О нет, всё в полном порядке! — Чимин поспешил заверить младшего, переживая, что заставил его чувствовать себя неловко. — Я думаю, это похвально, что вы упорно трудитесь, чтобы закончить учёбу, несмотря на препятствия, которые встали на вашем пути.       — Вы слишком добры… — с благодарность говорит Чонгук и замирает, выжидательно глядя на Чимина.       Старший смотрит в ответ, недоумевая, чего ждёт другой. Чонгук смеётся над его неуверенным выражением лица и протягивает ему руку.       — Я Чон Чонгук, а вы…?       Чимин не сразу отпускает свою сумку и пожимает протянутую руку Чон Чонгука, представляясь:       — О! Точно! Простите. Я забыл, что не представился. Где мои манеры… Я Чимин. Пак Чимин.       — Приятно познакомиться, Чимин-щи, — радостно приветствует Чонгук, крепко, но нежно пожимая руку Пака.       Чимин не может не заметить, что ладонь Чона намного больше его. Его крошечные руки — это немного болезненная тема для него, но в тот момент, когда большая тёплая ладонь Чонгука обхватывает его, он думает, что, возможно, в кои-то веки они не так уж плохи. После этого Чимин подходит к пластиковым столам и стульям и устраивается в углу, незаметно наблюдая за тем, как Чонгук обслуживает немногочисленных клиентов, приходящих за предметами первой необходимости и закусками. Когда в магазине затишье, Чон подходит поболтать с ним. Чимин узнал, что тот раз в год приезжает на горнолыжный курорт «Оук-Вэлли» со своей семьёй, и это место стало для него почти как второй дом. Большинство работающих там сотрудников относятся к нему как к своему сыну. Чимин находит эту информацию невероятно милой и благодарит Чонгука за то, что он поделился, на что младший смеётся.       — Ты всегда так формален? — спрашивает он с дразнящей улыбкой. — То, как ты говоришь, заставляет меня думать, что у нас деловая встреча или консультация.       Чимин на секунду застывает в оцепенении и прикусывает нижнюю губу от смущения. Он замечает, что глаза Чонгука следят за его движением, но его больше занимает чувство неловкости за то, что его назвали неумелым в общении. Он не думал, что незнакомец, которого он знает менее часа, сможет определить его неспособность комфортно общаться с другими людьми.       — Ах, я… — Чимин пытается придумать ответ, но всё его тело напрягается, так как он не может понять, что сделать, не выставив себя в плохом свете.       — Эй, эй… Нет, я не в плохом смысле. Ты очень милый, но, может быть, тебе стоит немного расслабиться? Ты не всегда должен воспринимать всё так серьёзно, понимаешь?       То, что говорит Чонгук, полностью противоречит двадцативосьмилетнему воспитанию Чимина родителями, но он лишь слегка улыбается и кивает в знак согласия. В этот момент раздаётся звонок в дверь, и кто-то входит в помещение.       — Чонгук-а, мы отбуксировали машину, но, похоже, придётся везти её к механику, чтобы починить и поменять жидкости.       — Привет, Седжун-хён! Спасибо, что так быстро приехал! Хорошо.       Чонгук поворачивается к Чимину и замечает, что тот выглядит обеспокоенным.       — Не будет ли это проблемой, Чимин-щи?       — Ну, помнишь рождественское мероприятие? Моё начальство будет ожидать меня там сегодня вечером. Я не думаю, что смогу поехать с ними к механику и подождать, пока они всё починят, прежде чем снова отправиться в путь.       — Не проблема. У меня есть машина! Я могу подвезти тебя после смены, которая закончится через полчаса, если ты не против? — безоговорочно предлагает Чонгук.       — О, я не хочу беспокоить тебя, — инстинктивно говорит Чимин. Годами укоренившаяся вежливость не позволяет ему просто смириться с тем, что Чонгук тратит на него своё время.       — Это не проблема. Тогда всё решено, — заключает Чонгук и снова обращается к собеседнику. — Седжун-хён, могу я попросить тебя отвезти машину в ремонт и позвонить мне, когда она будет готова?       — Конечно! Увидимся, Чонгук! — подтверждает Седжун, коротко кивая Чимину, а затем выходит за дверь, помахав Чонгуку на прощание.       Когда они снова остаются вдвоем, Чимин молчит, глядя в одну точку и что-то тихо обдумывая: «Осмелюсь ли я? Наверное, это будет самым смелым поступком за всю мою жизнь…»       — Чимин-щи…? — Чонгук наклоняется вперёд, попадая в поле его зрения, и машет рукой перед ним.       — О, а. Не мог бы ты… возможно… — Чимин запнулся, внезапно пожалев, что вообще подумал об этом.       — Возможно…?       — Ты не мог бы пойти со мной на мероприятие? Я имею в виду, раз ты уже предложил подвезти меня, и мне вообще нужен тот, кто пойдёт со мной как «плюс один», но у меня его пока нет, и я…       — Я бы с удовольствием, — прерывает Чонгук его нервный бред, удивлённо глядя на Чимина с расширенными глазами.       — Ты хочешь? — спросил он в недоумении.       — Да, конечно! Хотя, возможно, мне придётся одолжить одежду у хёнов на курорте. У меня есть только те вещи, что на мне сейчас. Не думаю, что они подойдут для мероприятия.       По мнению Чимина, Чонгук выглядит хорошо во всём, и он отвечает:       — Думаю, они подойдут.       Чонгук смеётся и легонько похлопывает Чимина по плечу:       — Ты действительно слишком добр. Но я не хочу выглядеть плохо рядом с тобой, и я уверен, что у одного из моих хёнов найдётся костюм, чтобы мне одолжить.       Чимин напрягается от прикосновения и чувствует, как его щëки пылают. От ответа его спасла вошедшая девушка.       — Привет, Чонгук-и!       — Юнхи-я, можно я сегодня уйду немного пораньше? — спрашивает Чонгук как раз в тот момент, когда девушка скрывается за дверью «только для персонала» и появляется снова без сумки, прикрепив бейджик с именем.       Чимин не хочет быть таким человеком, но он не может не заметить, как близко они, судя по их обращениям друг к другу.       — Конечно, я уже здесь, осталось всего 10 минут, — говорит Юнхи, подходя к стойке.       — Супер! Спасибо, детка! Ты лучшая! — кричит Чонгук, поворачиваясь к Паку и кладя руку ему на спину, чтобы вывести через дверь к машине. — Она прямо здесь.       Однако Чимин почти не слышит его. Его мысли всё ещё застряли на слове «детка», и он задаётся вопросом, не уловил ли он по ошибке несуществующий интерес со стороны Чонгука.

❅❅❅

      Поездка в гору проходит довольно приятно, и Чонгук по большей части поддерживает разговор. Чимин рассказывает ему о мероприятии и о том, что вся компания останется там на 3 дня и 2 ночи. Он также узнаëт, что на следующий день у Чонгука выходной, и у него нет никаких планов на этот праздник, что показалось Чимину странным, но он запомнил эту информацию. Когда они наконец припарковали машину на стоянке курорта, персонал на входе был удивлён, увидев там Чона.       — Хей, Чонгук! Что ты здесь делаешь? Разве твоя смена на заправке закончилась?       — Хён! — Чон радостно приветствует его, а затем поворачивается к Чимину. — Чимин-щи, почему бы тебе не заселиться, пока я объясняю всё своему коллеге?       — О, конечно! — Чимин подходит к стойке регистрации, где уже выстроилась очередь из людей. Он замечает несколько знакомых лиц и молча кивает им в знак благодарности, снова погружаясь в свою отстранённую манеру поведения в отсутствие Чонгука. Вскоре младший снова появляется рядом с ним с сумкой для костюма в одной руке и яркой улыбкой на лице.       — Наряд готов! — щебечет он, размахивая им перед Паком и улыбаясь от уха до уха.       Чимин не может удержаться от ответной улыбки. Вся личность Чонгука кажется такой лёгкой и беззаботной, и Пак просто очарован этим. Только через несколько секунд он понимает, что снова неотрывно смотрит на младшего, и тут же выходит из ступора.       — Здорово! Не хочешь подняться ко мне в комнату, чтобы отдохнуть перед началом мероприятия? Тебе тоже нужно будет где-то освежиться и переодеться.       — Было бы славно! Спасибо!       — Я должен благодарить тебя. Это       ты делаешь мне одолжение.       — Бесплатная еда и приятное времяпрепровождение с красивым мужчиной в канун Рождества? В любое время! — Чонгук шутливо хихикает.       Если Чимин и не знал, что его лицо способно окраситься в такой яркий оттенок красного, то теперь он точно уверен в этом. Он нервно сглатывает, сердце бешено колотится в груди, а мозг пытается придумать ответ.       — Я… я… — заикается он.       — Лифт! — неожиданно объявляет Чонгук, спасая его от очередного нервного бреда.       В тишине лифта, где над головой играет только рождественская музыка, глубокие вдохи Чимина, чтобы успокоиться, звучат громко для его собственных ушей. Он молится, чтобы Чонгук не услышал его. А если и услышит, то не показывает этого языком тела и ничего не говорит об этом. Когда лифт показывает восьмой этаж, двери открываются с «дзинь», Чимин тут же выходит и резко вдыхает воздух. Он не знает, что с ним. Обычно он спокоен и собран, может справиться с любой заминкой на работе, не нервничая, но с тех пор, как он встретил Чонгука, кажется, что он превратился в наивного подростка, выставляющего себя дураком перед своей влюблённостью. Пытаясь вернуть себе самообладание, он делает шаг вперёд и принимается искать нужную комнату. Заметив таблички на стенах, он говорит Чонгуку:       — Сюда.       Он совершает ошибку, оборачиваясь назад, чтобы проверить, идёт ли Чонгук за ним, потому что тот задорно ухмыляется. Это снова выбивает его из колеи. Половина его души хочет смахнуть эту ухмылку с лица, а другая половина — поцеловать его до потери сознания. Он решает не делать ни того, ни другого и просто продолжает идти вперёд с единственной целью — добраться до комнаты. В конце концов, они доходят до места, Чимин открывает дверь ключ-картой, и они входят внутрь. Старший удивлён тем, как шикарно выглядит интерьер.       — Ух ты, я не ожидал, что всё будет так красиво в обычной комнате, — признаëтся он.       — Вопреки внешнему виду, на этом горнолыжном курорте действительно хорошие номера и услуги, — дополняет Чонгук.       — Точно, я и забыл, что ты здесь работаешь, — Чимин чувствует себя немного виноватым за то, что допустил такую ошибку, — Что ж, располагайся поудобнее. Я сначала схожу в туалет, если ты не против.       Чонгук улыбается и обеими руками показывает «окей».       В безопасной ванной комнате Чимин обрызгивает лицо водой и смотрит на себя в зеркало.       — Да что с тобой такое, Чимин! — рычит он отражению и несколько раз шлëпает себя по щекам. — Да ладно, ты же не идиот. Веди себя нормально, тупица!

❅❅❅

      Через два часа они оба одеты и готовы к вечеринке. Чимин просто потрясён тем, как хорошо Чонгук привёл себя в порядок. Его волосы причëсаны и уложены, обнажая лоб, а тëмно-синий костюм, что чуть маловат, растягивается по телу, давая намёк на подтянутые мышцы, которые раньше скрывала мешковатая одежда. Чимин уверен, что мужчина занимается спортом, потому что эти грудные мышцы и бёдра появились не только в результате ежедневных занятий. Из-за этого Паку становится ещё труднее не замечать этого, и он может сохранять рассудок, только поправляя свой наряд и проверяя собственный внешний вид. Как раз в тот момент, когда они собираются покинуть комнату и направиться в зал для мероприятий, Чонгук останавливает его.       — Чимин-щи, — окликает он его. — У тебя галстук кривой.       И начинает поправлять и затягивать его. Их разделяет всего метр, и этот жест кажется странным, домашним и интимным. Чимин чувствует головокружение от того, как быстро бьётся его сердце, и прилив крови к голове, а может быть, к головке, выводит его из равновесия.       Это только начало ночи.       Я обречён.

❅❅❅

      Напряжение и тревога волнами накатывают на Чимина, когда они собираются войти в зал для мероприятий, и Чонгук, кажется, чувствует это. С очаровательной непринуждëнностью и вежливостью он толкает дверь и жестом приглашает Чимина войти. Старший кивает в знак благодарности и входит в зал, сразу же замечая некоторых своих коллег и начальников, которые смотрят в его сторону. Он также с ужасом замечает, как их глаза расширяются от удивления, когда Чонгук проскальзывает за ним и движется вперёд, шагая рядом. Он не знает, смеяться ему или обижаться на их удивлённые взгляды, потому что он просто знает, о чëм они думают.       Холодный и отстранённый Пак Чимин никогда не приводил с собой никого, так кто же этот молодой человек?       Чимин тихонько вздыхает.       Он уже представляет, как его будут допрашивать.       Не прошло и минуты после того, как они уселись на отведённые им места, как один из его коллег за тем же столом стал улыбаться, глядя ему в глаза.       Началось…       — Мистер Пак! Вы прекрасно выглядите сегодня вечером! Это моя жена, Ёнджун. Вы ведь с ней уже знакомы? — дружелюбно приветствует мужчина.       Он работает с Чимином в том же отделе, но всегда прямолинеен в своих высказываниях. Пак не обижается на него, если он не переступает черту.       — Добрый вечер, Донгван-щи. Да, я познакомился с вашей женой в прошлом году. Вам очень повезло, она милая, — вежливо отвечает Чимин, инстинктивно переходя на деловой тон.       — Спасибо, вы слишком добры, — дама краснеет, но её муж возвращается к своей миссии, глаза горят любопытством, и он продолжает:       — Итак… кто этот красивый молодой человек с вами…?       — А, это… — Чимин запнулся и начал паниковать. До этого он не думал о том, как представить Чонгука.       Друг ли он? Разве мы друзья? Но если я скажу, что он мой знакомый, не будет ли это слишком чёрство?       — Я его друг. Мы познакомились, когда я помог ему с одной автомобильной проблемой, подружился с этим милашкой, и он очень любезно пригласил меня присоединиться к нему на этом мероприятии. Верно, хён?       Обращение на секунду ошеломляет его, но он понимает, что Чонгук упустил из виду, что они познакомились только вчера, спохватывается и подхватывает разговор.       — Всё верно. Мой друг — Чон Чонгук. Чон Чонгук, это Ли Донгван и его жена Ли Ёнджун.       Чонгук наклоняется вперёд, чтобы изящно пожать им обоим руки, и произносит несколько любезностей, пока Чимин пытается отдышаться. Если бы он не знал его, он бы подумал, что Чон привык к таким деловым светским мероприятиям. В какой-то степени Чимин завидует лёгкости, с которой Чонгук общается с людьми. Он продолжает наблюдать за тем, как тот беседует с людьми за тем же столом, обращаясь к ним только тогда, когда с ним говорят напрямую, пока свет не приглушается и прожекторы не падают на подиум на сцене. Ведущие представляются и рассказывают о программе вечера. Похоже, будут выступления, настольные игры, розыгрыш призов, а завершится мероприятие танцами. Уголком глаза Чимин наблюдает за тем, как Чонгук постукивает пальцами по столу и кивает в такт музыке, похоже, его очень заинтересовало выступление на сцене. Он также замечает, что у младшего длинные тонкие пальцы, и ему интересно, играет ли он на пианино или на каком-нибудь другом инструменте. Когда все аплодируют, Чимин выходит из своих размышлений.       — А теперь, давайте начнём с первой игры! «Изобрази меня!». Всего будет 5 надписей, и каждому столу будет дано 2 минуты, чтобы обсудить и представить фотографию, основанную на надписях. Судьи решат, какая будет лучше, а стол-победитель получит небольшой приз! Фотографии могут быть взяты из вашей галереи или сделаны здесь, но они не могут быть взяты из интернета! Без жульничества, пожалуйста, дамы и господа! Итак, давайте начнём!       Первый раунд — относительно простая надпись — «Прекрасное утро». Немного подумав, Чимин предлагает фотографию, сделанную во время отпуска во Франции, когда он сидел на балконе с видом на Эйфелеву башню. В кадр попала только его рука с кружкой кофе в руках, когда утреннее солнце поднималось за культовым сооружением. Их стол выбирает этот кадр, но в итоге побеждают другие с фотографией, сделанной с вершины Альп. Но все остаются довольны, поскольку всё это очень весело. Чимин считает, что интересно наблюдать за тем, как на экране появляются разные фотографии от каждого стола; некоторые из них действительно красивые. Чимин вынужден признать, что это неплохое начало. Второй конкурс — «Моё любимое хобби», и приз достаётся столу, который прислал фотографию сотрудника, катающегося на велосипеде в парке со своей семьёй. Затем начинается третий раунд, и на этот раз надпись «Вновь обретённый интерес». Чимин предполагает, что большинство людей снова выберут фотографии своих хобби, и говорит Чонгуку, что для победы им, вероятно, придётся сделать что-то другое. Младший на мгновение задумывается, а затем восклицает и достаёт свой мобильный телефон.       — Эй, хён, подойди поближе! — говорит Чонгук с радостной ухмылкой на лице.       — Эм, хорошо? — Чимин смущается, но всё равно делает то, что он говорит.       Когда он наклоняется, чтобы посмотреть на экран телефона Чонгука, то с удивлением обнаруживает, что на нём включён режим селфи. В следующее мгновение его сердце подпрыгивает от удивления, когда Чонгук кладёт руку ему на плечо и притягивает его к себе, прижимая их лица друг к другу, пока он делает снимок на свой телефон.       — Тада! — с гордостью объявляет Чонгук.       С замиранием сердца он смотрит на снимок. Чонгук выглядит довольным, прижимая своё лицо к лицу Чимина, а оно у второго явно покраснело. На снимке не что иное, как пара, которая недавно начала встречаться. Чонгук показывает фотографию остальным за столом, которые в восторге от этой идеи, а некоторые даже дразнят Чимина за то, что он покраснел, и отправляют фотографию судьям. Когда он видит фото на экране, выставленном на обозрение всего зала, он прячет лицо в ладонях. Потому что среди других картин, где вяжут крючком и даже стоят рядом с какой-то k-pop группой, их фотография выделяется как бельмо на глазу, и весь зал свистит в знак одобрения. Очевидно, что их стол выиграл этот раунд, и сотрудник передаёт им корзину с маленькими завёрнутыми коробками. Когда они разбирают корзину, чтобы каждый получил свой приз, Чимин украдкой бросает взгляд на Чонгука, который озорно улыбается. Ему отчаянно хочется спросить, что это было, но он также боится, что ответ может быть, или, скорее, не быть? Что, если Чонгук сделал это просто из чувства соперничества? Весь оставшийся вечер Чимин находится в своих мыслях, пока вдруг не слышит, как ведущий называет его имя.       — Пак Чимин? — повторяет ведущий.       — Поднимайся! Ты выиграл приз! — подталкивает его Чонгук.       Чимин поднимает глаза и понимает, что идёт розыгрыш призов, и он только что выиграл утешительный приз. В тот момент, когда он встаёт, чтобы подойти к сцене, он чувствует похлопывание по заднице и оборачивается, чтобы на секунду посмотреть на Чонгука. Тот подмигивает ему и говорит: «давай».       Повернув голову к сцене, Чимин шатко пробирается вперёд и принимает конверт от ведущих. Зрители аплодируют, а затем переходят к следующему призу. Когда он возвращается на своё место, Чонгук взволнованно спрашивает:       — Что там?       Разорвав конверт, Чимин достаёт пару билетов.       — А, похоже, это ваучеры на бесплатный прокат лыж на курорте, — отвечает Чимин, фокусируя свой взгляд на билетах, так как он всё ещё не может смотреть в глаза Чонгука.       — Круто! Тогда ты сможешь воспользоваться ими завтра! — восклицает Чонгук.       — Оу, вообще-то я планировал… — Чимин делает паузу, когда в его голову приходит мысль.       Ночь подходит к концу, а он ещё не готов к тому, что всё закончится. Что бы это ни было. Однако у него не хватает смелости высказать свою просьбу, и момент упущен, когда в зале раздаются более громкие аплодисменты, когда объявляют первое место и победителя. Чонгук всё ещё с любопытством смотрит на Чимина, ожидая, когда он закончит своё предложение, но тот лишь качает головой и говорит:       — Забей…       Наконец, мероприятие подходит к концу, и ведущие произносят заключительную речь, благодаря всех за то, что они были такими хорошими конкурсантами, с таким энтузиазмом участвовали во всех играх и поздравляли всех с Рождеством. Затем они объявляют, что танцпол открыт, и через динамики звучит зажигательная музыка. Медленно гости начинают просачиваться на танцпол, а некоторые идут общаться с друзьями с других столов. Не любитель танцев и общения, Чимин подаёт сигнал Чонгуку, что собирается выйти на улицу. Тот кивает и следует за ним. Когда дверь в зал закрывается, громкая музыка стихает. Чимин вздыхает, отчасти с облегчением, что мероприятие закончилось, отчасти от досады, что не может задать Чонгуку вопрос, над которым думал.       — Хм, было бы очень жаль закончить вечер, вернувшись в комнату прямо сейчас. В конце концов, сегодня Рождество. Не хочешь выпить со мной в баре внизу? — предлагает Чонгук.       Облегчённый тем, что ему дали больше времени, Чимин кивает в знак согласия, стараясь не показаться слишком нетерпеливым. Как только они уселись и взяли в руки по стакану виски со льдом, Чонгук повернулся к Чимину и спросил:       — Что случилось? Ты уже некоторое время выглядишь обеспокоенным.       Прикусив губу, Чимин делает глубокий вдох и отвечает:       — Раз уж ты упомянул, что завтра свободен и у тебя нет никаких планов, не хочешь ли ты, случайно, покататься со мной на лыжах? Я имею в виду, раз уж мы уже здесь, и ты знаешь, что у меня есть билеты на бесплатный прокат лыж?       Он не сразу замечает это, но, когда Чонгук кладёт свою руку на его, он понимает, что нервно сжимает пальцы.       — С удовольствием, Чимин.       Чонгук искренне улыбается ему, когда он поднимает глаза, и у него перехватывает дыхание от того, как легко и непринуждённо его очаровывает младший.       — Эй, я только что понял… Смотри! — Чонгук показывает на что-то над ними.       Омела.       Чимин краснеет до ушей, когда осознание происходящего поражает его.       — П-прямо здесь? — заикается он, оглядываясь по сторонам, прежде чем встретиться взглядом с Чонгуком.       — Ну, таково правило, верно? Ты должен поцеловать того, кто стоит с тобой под омелой… — усмехается он, нежно прижимая руку к лицу Чимина, обхватывая его подбородок и притягивая ближе, пока их губы не встретятся.       Это целомудренный поцелуй, просто прикосновение губ к губам, но Чимину почему-то отчаянно хочется большего. Однако он достаточно хорошо знает, где находится, чтобы понять, что сейчас не время и не место для этого. Поэтому, допив свои напитки, они возвращаются в комнату. Когда парни приходят туда, Чонгук задерживается у двери, не входя вслед за Чимином.       — Чонгук?       — Думаю, будет лучше, если я посплю в зоне отдыха персонала, — говорит он, выглядя неловко.       — Что? Почему? Ты можешь занять кровать? А я займу диван? — предлагает Чимин, беспокоясь, что Чонгук передумал насчёт всего этого.       — Нет, такой красавчик, как ты, заслуживает хорошего отдыха в мягкой постели. Кроме того, я больше волнуюсь, что встану посреди ночи, чтобы съесть тебя, если мы будем спать в одной комнате, — смеётся Чонгук, почëсывая затылок.       Потрясённый его комплиментом и подтекстом в комментарии, Чимин широко распахнул глаза и застыл на месте.       — Ну… да, спокойной ночи, Чимин-хён! Я приду в 8:30 утром, и мы сможем отправиться на завтрак?       И бедный Чимин может только безмолвно кивнуть, всё ещё находясь в каком-то оцепенении. Чонгук усмехается и чмокает его в лоб, после чего уходит. Проходит целая минута, прежде чем Чимин закрывает дверь и удаляется в комнату, визжа, как девочка-подросток, чего он никогда в жизни не делал. Помыв посуду, Пак ложится на мягкую пушистую кровать, размышляя о событиях дня. В какой-то момент у него возникает ощущение, что их роли поменялись местами. Вернее, поскольку он старше и это было мероприятие его компании, он продолжает думать, что должен контролировать ситуацию. Однако Чонгук уже несколько раз брал всë под контроль, в то время как Чимин позволял своей нервозности захлестнуть его. Ему не нравится быть беспомощным. Он компетентен во многих вопросах, но почему-то приятно хоть раз отказаться от контроля и позволить кому-то надёжному взять всё в свои руки. А Чонгук, будучи совершенно очаровательным, не облегчает ему задачу.       Ты станешь моей смертью, Чон Чонгук!       Чимин продолжает думать о нём и в итоге снова краснеет, пока под действием алкоголя его опущенные веки не смыкаются. В ту ночь, что неудивительно, ему снится юноша.

❅❅❅

      Утреннее солнце проникает в комнату через окно, падая на половину лица Чимина, который смотрит на единственный чистый комплект одежды, лежащий на кровати, нахмурив брови и поджав губы. Одежда официальная и фирменная. Чимин мысленно проклинает себя за то, что решил не брать с собой никакой дополнительной повседневной одежды, и теперь ему придётся весь день ходить в костюме. Чонгук наверняка будет смеяться над ним за то, что он опять слишком формален. Сжав пальцами переносицу, Чимин тяжело вздохнул и принялся надевать костюм. Как только он проверил свой внешний вид в зеркале, в дверь тихонько постучали. Он быстро идёт открывать и видит Чонгука… во вчерашней мешковатой одежде. Они разглядывают наряды друг друга, бегая глазами вверх-вниз, губы постепенно скривляются в довольные ухмылки. Не в силах больше сдерживаться, Чонгук разражается смехом.       — Ты не взял с собой никакой другой повседневной одежды? — поддразнивает он. — Или это твоё представление о том, как надо одеваться вне работы?       Глаза Чимина сужаются, и он бросает на Чонгука взгляд, который наполовину похож на оскал, а наполовину — на гримасу, отчего младший ещё больше разражается смехом.       — То есть, у меня есть оправдание, потому что ты буквально вчера спросил меня, но…       — Я не планировал оставаться до утра, ясно? — объяснил Чимин. — Я просто собирался позавтракать, а потом вернуться домой.       Чонгук перестаёт смеяться и переводит взгляд на Чимина, который пытается избежать зрительного контакта, поэтому он осторожно поднимает старшего подбородок и спрашивает:       — Значит ли это, что ты остаёшься, потому что хочешь провести со мной больше времени?       Чимин прикусывает нижнюю губу и обдумывает свой ответ. Глубоко вдохнув, он набирается смелости и смотрит на Чонгука, с приятным удивлением обнаруживая, что в его выражении лица нет насмешки. Чон искренне хочет знать, и Чимин считает, что тот заслуживает честного ответа.       Он кивает.       В ответ на это Чонгук сверкает своей мега-нежной улыбкой и, перекинув руку через плечо Чимина, выводит его из комнаты.       — Пойдём, думаю, стоит заглянуть в магазин сувениров.       На вопросительное поднятие бровей Чимина, Чонгук добавляет:       — Там продают туристическую одежду в качестве подарков. А в это время года у них могут быть даже наряды на рождественскую тематику.       Чимин искривился при мысли о том, что ему придётся носить эти броские наряды, но решил, что это лучше, чем целый день ходить в костюме по горнолыжному курорту. Они, наверное, возьмут напрокат куртки с подкладкой, пока будут кататься, так что всё будет прикрыто. Всё будет хорошо. Ещё рано. Никто из знакомых его не увидит.       Ох уж эти знаменитые последние слова.       Они выходят из общей ванны в лобби, переодевшись в одинаковые свитера с рождественской тематикой, и Чимин начинает расслабляться, так как они никого не встретили в сувенирном магазине и в ванне, но, увы, его удача длилась недолго.       — Вау! Пак! Я никогда раньше не видел вас в повседневной одежде! Очень милый наряд для пары! — крикнул начальник с другого конца вестибюля.       Чимин застывает и отчаянно хочет вырыть себе яму и закопаться, но вместо этого натягивает очень фальшивую улыбку и говорит:       — Доброе утро, сэр! Просто пытаюсь проникнуться духом Рождества, пока мы едем кататься на лыжах!       — Отлично, Пак! Наконец-то ты научился раскрепощаться! Похоже, влюблённость пошла тебе на пользу!       Чимин пробормотал:       — Я не… Нет, сэр, я…       Чонгук улыбается и вежливо кивает в знак приветствия, обнимая Чимина за плечи.       — Ладно, молодёжь, идите развлекайтесь! Увидимся в понедельник, Пак!       Чимин с тревогой смотрит на Чонгука после ухода начальника, пытаясь понять, что он думает о диалоге, но тот лишь нахально ухмыляется и говорит:       — Давай! Пошли, Чимини-хён!

❅❅❅

      Через полчаса они уже одеты в куртки с подкладкой, лыжные штаны, перчатки и шапочки, а в руках у них взятые напрокат лыжи. Они выходят на снег и несколько мгновений привыкают к холоду, ласкающему их обнажённые щëки.       — Хорошо! Итак, какой склон мы попробуем? Склон А более длинный и плавный, но Е и D гораздо интереснее! Но нам нужно будет подниматься на подъëмнике? — Чонгук возбуждённо затараторил, зная горнолыжный курорт как свои пять пальцев.       — Эм, может быть, склон А? — отвечает Чимин, ëрзая больше обычного и не решаясь признаться. — Я не…       — Подъëмник в той стороне! — кричит младший, который уже сделал несколько шагов вперёд, стремясь скорее начать кататься.       Чимин улыбнулся бы, оценив его детское волнение, если бы не был напуган. Борясь с собственными мыслями о гордости и борьбе за выживание, Чимин молчит всю дорогу до подъëмника, несмотря на комментарии Чонгука о различных склонах и особенностях горнолыжного курорта. Он просто рассеянно кивает, и когда они доходят, младший замечает отсутствие его реакции.       — Эй, всё в порядке? Ты давно ничего не говорил, — спрашивает Чонгук с беспокойством в голосе.       Чимин наконец поднимает глаза, чтобы посмотреть на Чонгука, засовывает дрожащие руки в карманы, выдыхает пар и признаëтся:       — Вообще-то я не умею кататься на лыжах… Это мой первый раз.       Глаза Чонгука расширяются от осознания, затем на смену удивлению приходит ужас.       — Боже мой, прости, я даже не спросил! Я просто подумал, что ты уже делал это раньше, — поспешил извиниться Чонгук, выглядя виноватым.       — Нет, нет, это не твоя вина. Я должен был сказать, но, — Чимин говорит младшему. — просто было как-то стыдно признаться, что я никогда не катался на лыжах в таком возрасте, и мысль о том, чтобы пойти на склон для начинающих, где катаются только дети…       — Это совсем не стыдно. На склоне для начинающих довольно много взрослых, особенно когда сезон отпусков и отовсюду съезжаются туристы, — заверил его Чонгук. — Давай, пойдём. Я научу тебя!       Итак, они вернулись на подъемник и спустились на склон H, где было несколько детей и ещё немного взрослых, так как их компания забронировала большинство номеров на горнолыжном курорте. Нервничая, Чимин расположился на вершине склона и неловко посмотрел на Чонгука, не зная, что делать.       — Хорошо, для начала тебе нужно расслабиться и согнуть колени. Смести центр тяжести немного вперёд… — объясняет Чонгук, физически помогая Чимину занять правильную исходную позицию.       Когда младший касается разных частей его тела и находится так близко, Чимин чувствует, как его сердце ускоряется, а мышцы напрягаются.       — Хён, зачем ты напрягаешься ещё больше. Так будет опасно, — предупреждает Чонгук и начинает нежно поглаживать его руки и ноги, чтобы он расслабился. — Ты в любом случае упадëшь хотя бы раз, так что запомни: когда упадëшь, нужно…       Но в этот момент Чимин слышит только стук своего сердца. Он видит, как шевелятся красивые губы Чонгука, но не понимает, что тот говорит. Когда Чон спрашивает, готов ли тот попробовать, Чимин нервно кивает. Тогда младший слегка подталкивает его, чтобы он начал движение, но его равновесие нарушается, и не проходит и нескольких секунд, как он отбрасывает лыжные палки в сторону и беспомощно барахтается. Продолжая мчаться вниз по склону, он издаёт пронзительный крик, думая, что сейчас скатится и упадёт лицом в снег. Однако рядом с ним появляется Чонгук, который помогает затормозить и направляет к защитным ограждениям. Чимин цепляется за них изо всех сил, тяжело дыша, с бледным лицом.       — Ты в порядке? — Чонгук наклоняется, чтобы посмотреть Паку в лицо.       Чимин не сразу отвечает, пытаясь успокоить своё бешено колотящееся сердце, но вскоре кивает.       — Знаешь, нам не обязательно это делать… Мы можем просто…       — Нет. Я собираюсь научиться кататься на лыжах. Даже если на это уйдёт целый день, — решительно заявляет Чимин, выпрямляясь и поворачиваясь лицом к Чонгуку. — Не мог бы ты объяснить мне ещё раз?       Чонгук на секунду замирает и смотрит на Чимина, ошеломлённый его внезапной переменой в поведении. Но через мгновение он уже кивает головой и хихикает.       — Хён, ты потрясающий, ты знаешь это? Но да, конечно, у нас целый день.       Так они проводят следующие несколько часов, поднимаясь и спускаясь по склонам, при этом Чимин ещё несколько раз падает, но дух соперничества в нём заставляет не сдаваться. Чонгук проявляет впечатляющее терпение на протяжении всего времени, проведëнного на склонах, даёт ему советы и не устаёт быть рядом с ним несмотря на то, что сам не очень активно катается. В конце концов, Чимин овладевает лыжами и умудряется спуститься по склону для начинающих, не упав, и даже несколько раз успешно спускается по склону А, прежде чем они решают остановиться на обед. К тому времени уже два часа как перевалило за полдень, и, перестав сосредотачиваться на своей миссии, Чимин наконец-то замечает, насколько он голоден и измотан. Вернув всё арендованное оборудование и одежду, они отправляются в ресторан на территории отеля и устраиваются в укромном уютном уголке. Проголодавшись, они быстро решают, что заказать, и падают в удобные мягкие кресла.       — Эй, Чонгук, я очень хочу поблагодарить тебя за то, что ты удовлетворил мои желания и провёл со мной несколько часов, — с благодарностью говорит Чимин, садясь на стул и опираясь локтями на стол.       На что младший зеркально отражает его и тоже наклоняется вперёд, похлопывая его по руке:       — Не бери в голову. Мне тоже было весело! И ты очень быстро научился, уже после первого раза.       Они оба смеются, вспоминая, как Чимин дëргался, спускаясь по склону.       — Если честно, я не очень-то слушал, когда ты объяснял…       — О?       — Потому что ты был… очень близко и всё такое…       На лице Чонгука расползается нахальная ухмылка.       — О… — говорит младший, придвигаясь ближе, — Тебе не нравится, когда я близко?       Лицо Чимина мгновенно окрашивается в розовый цвет, а его щëки начинают пылать.       — Н-нет… Я… — Чимин сглатывает, прежде чем продолжить. — Мне нравится…       — Мне тоже нравится… — соглашается Чонгук, наклоняясь ещё ближе и проводя кончиком носа по лицу Чимина, вызывая резкий вдох у старшего.       — Чонгук…       — Спасибо, что подождали! — объявляет официантка, приближаясь, заставляя их обоих отстраниться. — Вот стейк и суп. Я сейчас вернусь с бараньей отбивной!       Следующие несколько минут они заняты тем, что нарезают мясо и набивают животы. Воцарилась комфортная тишина, и время от времени звучали комментарии о том, насколько вкусна еда, пока в какой-то момент Чимин не издал стон.       — Что случилось? — Чонгук обеспокоенно смотрит на старшего.       Чимин качает головой, отмахиваясь от него.       — Ничего…       — Нет, правда. Что?       По лицу Чимина проскальзывает виноватое выражение, когда он признаëтся:       — Просто у меня сейчас всё очень сильно болит.       Возникает небольшая пауза, прежде чем они оба снова начинают смеяться.       — Вот что могут сделать с тобой часы катания на лыжах и падения, — поддразнивает Чонгук.       Чимин пытается дотянуться и шлёпнуть его по руке, но морщится от ноющей боли в мышцах.       — Ой…       — Знаешь, что действительно поможет? Хорошо попариться в сауне. На курорте есть такая, куда мы можем сходить.       — Звучит потрясающе! Я сто лет в ней не был!       Так они и сделали. Вот только Чимин совсем забыл, что в сауне им придётся полностью раздеться, и сейчас он стоит у шкафчиков, застыв, и паникует, а позади слышит, как раздевается Чонгук.       — Хён?       Чимин нервно сглатывает.       — Д-да?       — Почему ты ещё не разделся? Пойдём, здесь холодно!       — Э… Ты можешь идти первым. Я пойду за тобой, — говорит Чимин, стараясь не смотреть на младшего, который уже разделся.       — Хорошо, не задерживайся! Я сначала помою волосы шампунем, — равнодушно отвечает Чонгук, после чего толкает внутреннюю дверь и исчезает в тумане.       Проходит ещё пять минут, прежде чем Чимин набирается смелости раздеться и схватить крошечную мочалку, которая едва может что-то скрыть. Когда он наконец заходит в сауну, то видит, что в одном из углов зоны ополаскивания сидит Чонгук и смывает шампунь с головы. Он также видит пульсирующие мышцы на его спине и подтянутые руки, которые сгибаются и расслабляются, когда он моет голову, а вода разбрызгивается вокруг. Стараясь не подавать виду, он усаживается на табурет рядом с младшим и начинает мыться тёплой водой.       — О, наконец-то ты здесь! Я думал, ты сбежал или передумал, — смеётся Чонгук.       Чимин только хихикает, но ничего не отвечает. Когда он закончил с волосами, он вскрикнул, почувствовав руку на своей спине.       — Ч-что?       — Вот, давай я тебе спину помассажирую. У меня золотые руки, и мои хёны говорят, что у меня лучшая техника массажа. После этого твои мышцы не будут казаться такими напряжёнными.       Не дожидаясь ответа, Чонгук сразу же начинает тереть его спину мочалкой, что действительно приятно, но Чимин не готов к тому, что руки младшего, лежащие на его плечах, круговыми движениями будут надавливать на узлы его мышц. Он громко стонет, не успев остановиться, и оба внезапно замирают. Чимин быстро оглядывается по сторонам и с облегчением видит, что в зоне ополаскивания больше никого нет. Момент прерывается только тогда, когда Чонгук хихикает и дразнится:       — Так хорошо, да? Впереди ещё много интересного. Я только начинаю.       И он действительно начинает. Чонгук проводит руками вниз по позвоночнику, мастерски массируя напряжённые мышцы спины.       О боже, это так приятно.       Чимин удивляется, откуда он вообще этому научился. Но на этом его мысли заканчиваются: после того, как Чонгук заканчивает со спиной, он кладёт руки на бока и проводит ими вверх-вниз, медленно и чувственно. Однако не его ладони влияют на рассудок Чимина, а его пальцы. Длинные, тонкие пальцы слегка перебирают соски Чимина и скользят вверх к его грудным мышцам. Ему кажется, что его грудь вот-вот взорвётся от учащëнного сердцебиения, и, к своему ужасу, он обнаруживает, что между ног у него становится твёрже.       — Чонгук… — Чимин задыхается, пока Чон продолжает свои ласки. — Что ты делаешь…?       — Просто помогаю тебе расслабиться… — Чонгук шепчет ему на ухо, прижимаясь ближе. — Тебе приятно?       Чимин едва улавливает, как близко Чонгук находится позади него, практически прижимаясь к его спине. Он чувствует его широкую грудь и упругие, подтянутые грудные мышцы на своих плечах, и ему приходится сдерживаться, чтобы не застонать, когда Чонгук скользит руками, поглаживая его пресс.       — Могу я сделать так, чтобы тебе было ещё лучше? — руки Чонгука располагаются прямо над его пахом, когда он спрашивает разрешения и ждёт, можно ли ему двигаться к намеченной цели.       Осознавая, что они находятся в общественном месте, где потенциально могут быть люди, которые узнают его, Чимин не решается согласиться, но в его нутре свербит такое сильное желание, что он вынужден отрывисто кивнуть и положить свои руки поверх рук Чонгука, прижимая их. Он вздрагивает, когда большие ладони Чона скользят всё ниже и ниже, постепенно достигая нужного места, чтобы схватить его член, который уже стоит наготове.       — Ахх… — Чимин издаёт приглушённый стон от прикосновения, и дрожь пробегает по его позвоночнику.       Прошло так много времени с тех пор, как у него была близость с кем-то, что кажется почти нереальным, что это происходит в общественном месте. Его сознание начинает затуманиваться, пока Чонгук неспешно проводит рукой вверх и вниз по его эрекции, и в конце концов он прижимается головой к плечу младшего, его тело становится податливым.       — Хён, мне нужно кое в чëм признаться, — шепчет Чонгук ему на ухо.       Другая его рука переплетается с рукой Чимина, нежно поглаживая его торс и время от времени поднимаясь вверх, чтобы потереться о его сосок.       — Мм…?       Чимин чувствует, как затвердевший член Чонгука трëтся о его ягодицы, но при этом ощущает острую потребность в том, чтобы это было где-то ещё, где-то глубже.       — Вообще-то я знал, что прямо над баром есть омела. Поэтому я и предложил выпить там, — признаëтся Чонгук низким голосом с ноткой желания. — Ты был таким очаровательным весь день, и я так хотел тебя поцеловать.       Среди дымки желания и потребности быть оттраханным, Чимин осознает, что говорит Чонгук, и поворачивается, чтобы посмотреть на него.       — Прости, что обманул тебя…       — Нет, я нахожу это очень милым, — уверяет Чимин, его лицо украшает улыбка.       — Правда? Я рад, потому что не знаю, что ты делаешь со мной, но ты мне очень, очень нравишься.       — Ты мне тоже очень нравишься, Чонгук, но сейчас я просто очень хочу кончить.       Чон хихикает и щипает Чимина за бок, заставляя старшего пискнуть, а затем продолжает дрочить ему. Вскоре старший снова прижимается к Чонгуку и с умопомрачительным содроганием стонет, а белая горячая сперма выплëскивается на кафельный пол перед ними.       — Хорошо? — спрашивает Чонгук.       Всё ещё содрогаясь от оргазма, Чимин беззвучно кивает головой.       — Я же говорил, что хорошо владею руками, — говорит Чонгук с ехидной ухмылкой.       Спустившись с высоты, Чимин поворачивается лицом к Чону, намереваясь помочь ему, но тот останавливает его крепкой, но нежной хваткой.       — Всё в порядке. Иди и отмокай в ванне. Я скоро приду, как только избавлюсь от этого стояка.       — Ты уверен? Я действительно не против… — уточнил Чимин, не желая показаться человеком, который только берёт, но никогда не отдаёт.       — Всё в порядке. Давай.       Чонгук осторожно помогает Чимину подняться и игриво шлёпает его по голой попе, когда тот поворачивается, чтобы направиться к ваннам, заставляя старшего прищуриться и надуться.       — Уже дважды!       — Ну, твоя задница просто неотразима. Ты только посмотри, какая она круглая и упругая!       У Чимина отпадает челюсть от его бесстыдных комментариев, а рот складывается в букву «О» из-за отсутствия слов для правильного ответа.       — … Просто поторопись и приходи поскорее!       — Да, я быстро кончу, думая о тебе!       Можно с уверенностью сказать, что нет другого способа описать то, что происходит в голове у Чимина в этот момент. Через несколько минут он слышит всплеск, а затем появляется рябь воды рядом. Он расслаблялся в горячей ванне, откинув голову на бортик, с закрытыми глазами, наслаждаясь тем, как тепло воды снимает боль в мышцах. Не открывая глаз, Чимин ухмыляется и комментирует:       — Ух ты, как быстро!       — О? Ты ждал меня? — смутно знакомый голос, но не принадлежащий Чонгуку, раздаётся прямо рядом с ним.       Напуганный Чимин резко садится, посылая брызги в сторону, когда он хлопнул рукой. Он поворачивает голову в сторону и видит Сон Чунхвана, его сонбэ, который уже несколько месяцев пытается за ним приударить. Когда старший пытается приблизиться к нему, Чимин судорожно отступает ещё дальше.       — С-сэр, простите. Я думал, вы кое-кто другой.       — О? Ты здесь с кем-то другим? — спрашивает Сон Чунхван, глядя на него с подозрением, словно думая, что Чимин снова пытается найти оправдание, как всегда делает.       В этот момент сзади раздаётся знакомый голос:       — Да, он со мной.       Чонгук заходит в воду между ними двумя и обнимает Чимина.       — Прости, Чимин-а, я не хотел оставлять тебя одного так долго, — воркует он.       — Чонгук… — Чимин дрожит, прижимаясь к торсу младшего, надеясь, что Чунхван поймёт намёк и оставит их наедине.       — Понятно… Простите за вторжение. Тогда я оставлю вас двоих наслаждаться купанием, — говорит Чунхван, выходя из ванны.       Чимин ждёт, пока он не исчезнет за углом, и вздыхает с облегчением.       — Большое спасибо! Боже мой, он меня так напугал. Я думал, это ты! — шёпотом восклицает Чимин, всё ещё прижимаясь к боку Чонгука.       Он поворачивается, чтобы посмотреть на Чона в знак благодарности, но обнаруживает, что тот пристально смотрит на него.       — О-о-о, прости, я… — Чимин пытается отстраниться, но Чонгук не даёт ему этого сделать, крепче обхватывая за плечо.       — Нет, мне нравится. Мне нравится, как ты чувствуешь себя в моих объятиях, — говорит Чонгук, проводя пальцем по челюсти Чимина и пристально глядя ему в глаза. — Можно я ещё раз тебя поцелую?       Чимин хмыкает.       — Ты спрашиваешь меня об этом сейчас, когда не прошло и десяти минут, как ты мне уже подрочил?       — Ну, это правда, так что я принимаю это как «да»…?       Чимин кивает и в кои-то веки берёт инициативу на себя, захватывая губы Чонгука в мягкий, нерешительный поцелуй, который, очевидно, не устраивает Чона, так как он начинает углублять его, проводя языком по губам старшего. Пак уступает и тихо стонет в поцелуе, а Чонгук исследует его рот языком, целуя до потери сознания, в то время как его руки блуждают по всему телу.       Они целуются целую вечность, прежде чем Чимин издаёт хныканье.       — Чонгук… Остановись…       — Мм…? Что случилось? — младший отстраняется и обеспокоенно спрашивает, — Я был слишком резок?       — Нет, нет… Мне понравилось, но от этого я снова стал твëрдым… Может, отложим это на потом? — Чимин умоляет Чона.       Он не хочет останавливаться, но, если они продолжат, он знает, что это обязательно приведёт к чему-то большему. Чонгук улыбается и кивает в знак согласия. Следующие несколько минут они просто сидят друг с другом в ванне. Для тех, кто проходит мимо, они выглядят как пара коллег, наслаждающихся совместным купанием. Однако под водой рука Чимина переплетается с ладонью Чонгука, и младший нежно поглаживает большим пальцем тыльную сторону его руки. Пак ещё никогда в жизни не чувствовал себя так спокойно.

❅❅❅

      Когда они идут обратно в его комнату, в груди у Чимина бьëтся предвкушение. Он знает, что между ними назревает сексуальное напряжение, и он хочет этого. Так же сильно, как, по его мнению, этого хочет и Чонгук. Дрожащими от волнения руками он отпирает дверь ключ-картой и входит в комнату, поворачиваясь лицом к Чону. Прежде чем он успевает заговорить, Чонгук подаётся вперёд и обхватывает его талию своими сильными, мускулистыми руками.       — Скажи мне, что ты тоже этого хочешь.       — Да… да, пожалуйста! — умоляет Чимин.       Через несколько секунд они оба снова раздеты догола, их одежда беспорядочно разбросана по всей комнате. Они падают на матрас, переплетая конечности и соединяя губы в поисках связи, которой они так жаждали друг от друга в течение последнего дня. Несмотря на очевидное желание и нетерпение перейти к делу, Чонгук делает паузу и спрашивает у Чимина.       — Ты занимался этим раньше?       Пак, лежащий под Чонгуком с разметавшимися волосами и распростëртым телом, закусывает нижнюю губу, обдумывая ответ.       — Я… занимался, но в последний раз это был мой первый раз во время вечеринки в колледже… Это был секс на одну ночь с незнакомцем, лицо которого я сейчас даже не помню. Это было ужасно… Он был довольно груб и не подготовил меня как следует, так что было больно. Да, после этого я избегал секса, а когда начал работать, сосредоточился на том, чтобы подняться по карьерной лестнице, так что прошло много лет… — нерешительно говорит Чимин, не зная, как отреагирует на это Чонгук.       Когда он поднимает взгляд на него, то видит, что глаза Чона блестят от непролитых слëз и жалости. Младший нежно перебирает пальцами его волосы, глядя с утешительной мягкостью и нежностью.       — Мне жаль, что так получилось. Я обещаю тебе, что буду нежным, и в любой момент ты можешь сказать мне остановиться, хорошо? — Чонгук успокаивает его, и Чимин отчаянно хочет довериться ему.       — Могу я только спросить… Это будет секс на одну ночь? Потому что я не думаю, что выдержу, если завтра мы разойдёмся в разные стороны и больше никогда не увидимся. Я не хочу, чтобы это была рождественская интрижка, — признаëтся Чимин, показывая свои переживания.       — Нет, я тоже не могу смириться с мыслью, что не увижу тебя после сегодняшнего дня. Я хочу быть твоим до тех пор, пока ты будешь со мной.       И сердце Чимина замирает.       Он поднимается и притягивает Чонгука к себе, смыкает их губы и начинает целовать. Они долго и страстно целуются, пока у обоих не краснеют и не опухают губы. Чонгук на мгновение встаёт с кровати, ищет в комнате свои брюки, шарит по карманам и снова появляется на кровати с двумя тонкими пакетиками.       Чимин поднимает бровь.       — Я объясню позже… но поверь мне, я не держу их в карманах постоянно…       В Чимине шепчут сомнения, но в данный момент он не хочет их слушать. Разорвав первый пакетик, Чонгук выдавливает гелеобразную жидкость и наносит её на пальцы, потирая руки, чтобы согреть их.       — Положи ноги мне на плечи, — говорит ему Чонгук.       Смутившись, Чимин выполняет указание, обнажая свою самую интимную зону на виду у потемневших глаз Чонгука.       — Боже, ты и здесь прекрасен, — вздыхает Чон, оценивающе глядя на него. Одной рукой он держит свой член, а другой проводит пальцем по его дырочке. — Посмотри на себя… такой чувствительный.       При малейшем толчке пальцев, Чимин приподнимает бёдра и стонет.       — Расслабься для меня, малыш.       Чимин пытается сделать глубокий вдох, чтобы расслабиться, пока Чонгук растягивает его пальцами. Он не сразу погружается в туманную дымку желания, пока младший возбуждает его, поглаживая по эрекции, при этом сжимая пальцы стеночками. Когда они задевают чувствительный комок нервов глубоко внутри, тело Чимина выгибается дугой, и он издаёт такой громкий и сластный стон, что ему становится неловко. Он пытается закрыть лицо руками, но чувствует хватку на запястье.       — Не надо. Я хочу видеть тебя. Я хочу видеть твои милые выражения, когда я занимаюсь с тобой любовью.       Покраснев, Чимин послушно кладёт руки за голову и отворачивается в сторону, не в силах встретить взгляд Чонгука. Вскоре тот считает его достаточно подготовленным и разрывает вторую упаковку, доставая смазанный презерватив и натягивает его на свой член. Только теперь Чимин видит, насколько хорош тот у Чона. Он догадывался об этом, судя по телосложению Чонгука, но увидеть это вблизи — совсем другое дело. Когда Чон вошёл в сауну, он сидел к нему спиной, и всё время, пока они там находились, он стоял у него за спиной или они были погружены в воду. Поэтому у Чимина отвисла челюсть, когда он увидел толстый, покрытый венами член, стоящий перед ним.       — О боже… оно войдёт?       Чонгук разражается смехом. И только тогда Чимин понимает, что сказал это вслух, а не просто воскликнул в голове.       — Мы будем делать это медленно, хорошо? Если что скажи мне остановиться в любой момент. Даже если ты решишь, что не хочешь больше этим заниматься, это тоже нормально.       С этими словами Чимин почувствовал себя успокоенным.       — Нет, я… я доверяю тебе позаботиться обо мне.       Чонгук тепло улыбается ему, глаза искрятся обожанием.       — Тогда придвинься немного к кровати и расслабься, хорошо? — говорит Чонгук, беря подушку и подкладывая её под бёдра. — Я вхожу…       Чимин задерживает дыхание, когда чувствует кончик большого члена Чонгука у своего входа, предвкушение сводит его с ума. Он очень надеется, что в этот раз всё будет намного лучше. Он хочет, чтобы секс между ними был приятным, потому что очень хочет продолжать встречаться с Чонгуком.       — Чимин, дыши… Я не смогу войти, если ты будешь так напряжён. Ты ведь доверяешь мне, верно? Так что просто дыши и расслабься. Я не причиню тебе боли…       Чимину требуется сознательное усилие, чтобы вспомнить о дыхании и расслаблении мышц. Чонгук ещё раз проверяет, всё ли у него в порядке. Только после этого он вводит свою эрекцию в тугую дырочку, останавливаясь, чтобы дать ему привыкнуть, а затем осторожно входит в него медленными, короткими толчками.       — Нормально?       Чимин кивает, вздыхая от ощущения, что его заполняет горячий член Чонгука. Поначалу ему немного не по себе, но младший так нежен и заботится о нём, что он чувствует только любовь.       — Сейчас я войду глубже.       И Чимин задыхается. Чонгук входит в него на всю длину, яйца глубоко прижимаются к его заднице, а кончик его эрекции давит на простату. Когда тот толкается, у Чимина белеет в глазах.       — Ах… — Пак хнычет в экстазе.       Его пальцы выгибаются, когда он скрещивает ноги на пояснице Чонгука, одна его рука вцепилась в простыню, а другая — в шею Чона. Он чувствует себя подавленным ощущениями и эмоциями, которые испытывает. Он настолько погружён в свои мысли, что едва осознает это, когда достигает кульминации, выкрикивая имя младшего, когда он выпускает струйки спермы.       — Тебе было приятно? — спрашивает Чонгук, напрягая голос от усилий, когда он нависает над Чимином.       Пак задыхается, кивая.       — Так хорошо…       Удовлетворённый, Чонгук начинает выходить, что приводит Чимина в панику.       — Нет, нет! Что ты делаешь? — выкрикивает Пак, останавливая Чонгука между ногами и не желая его отпускать. — Ты ещё не кончил.       — Это твой первый раз после столь долгого перерыва, поэтому тебе должно быть слишком больно и чувствительно… Я не должен…       — Нет. Я не позволю тебе снова дрочить в одиночку. Какой я, по-твоему, любовник? Просто… просто дай мне минутку, хорошо? Я хочу, чтобы ты кончил в меня… — Чимин жалуется, его брови нахмурены в разочаровании.       — Прости. Я не хотел тебя расстраивать… — Чонгук протягивает руку к его лицу и нежно гладит по щеке, и выражение лица Чимина смягчается от этого жеста.       — Дело не в этом… Я просто хочу, чтобы это были равные отношения. Я хочу, чтобы мы оба получали удовольствие…       — Хорошо… Ты готов?       — Да.       Они начинают работать над собой, чувствуя кайф, и, к удивлению, Чимина, он снова чувствует себя твёрдым. На этот раз, когда они задыхаются и стонут от напряжения, сильно прижимаясь друг к другу, слыша звуки шлепков, раздающихся в комнате, в такт их стонам, они достигают кульминации одновременно. Чимин тихонько мычит, наслаждаясь ощущением того, как Чонгук выпускает свою горячую сперму глубоко внутри него. Он сжимает его член, чтобы Чон выпустил всё семя до последней капли, заставляя младшего стонать от чувствительности.       — Ахх, Чимин-а, ты так совершенен.       Они ненадолго остаются прижатыми друг к другу, Чонгук наваливается сверху на обессиленного Чимина, а затем медленно выходит из него, стараясь не причинить боли, и откидывается в сторону. Чон снимает использованный презерватив, завязывает его и встаёт, чтобы выбросить его в мусорное ведро. Затем он исчезает в ванной комнате со звуком льющейся воды, после чего появляется вновь с мокрым полотенцем в руках. Чонгук с особой нежностью вытирает Чимина, а затем принимается за себя. Сердце Пака трепещет от его заботы. Бросив тряпку на тумбочку, Чонгук садится на кровать и обнимает его, протягивая руки к его талии.       — Тебе понравилось? Было больно?       — Это было потрясающе. Совсем не больно. Жаль, что это был не мой первый раз, — тихо говорит Чимин, упираясь головой в грудь Чонгука и чувствуя, что уже немного хочет спать.       — Оу, мне жаль… но я постараюсь, чтобы каждый раз между нами был так же хорош, если не лучше.       — Мм…       — Чимин… Мне нужно ещё признаться.       — Да?       — Вообще-то сегодня у меня была работа, — рассказывает Чонгук. — Но я умолял своего коллегу, которого мы вчера видели у входа, поменяться со мной сменами, потому что я встретил красивого мужчину, с которым отчаянно хочу провести время, и он пригласил меня на рождественское мероприятие, проходящее на курорте. Кстати, там же я взял смазку и презерватив…       Глаза Чимина широко раскрываются, он смотрит на Чонгука с удивлением и любовью.       — Так ты тоже с самого начала заинтересовался мной?       — Заинтересовался? С того момента, как ты вошёл на заправку, я хотел поставить тебя на пьедестал и целовать землю, по которой ты ходишь. Ты хоть представляешь, насколько ты великолепен? Представляешь, да? А потом, в отличие от твоего поразительно красивого лица и холодного на первый взгляд поведения, ты на самом деле огромная румяная неженка. Боже мой, иногда я не могу удержаться, чтобы не поддразнить тебя. Так да, заинтересовался? Нет. Я по тебе сохну, если это ещё не очевидно.       В эмпирический раз за эти выходные Чимин краснеет до кончиков ушей, алея, как помидор. Никто ещё не был так откровенен и искренен в своём влечении к нему, и ему это нравится. Хотя, он уверен, что, если бы кто-то ещё, кроме Чонгука, попытался сделать это, он бы сбежал на край земли.       — Ну, ничего себе. Спасибо. Ты мне тоже очень нравишься, Чонгук-и… Можно я буду называть тебя так?       — Как тебе будет угодно, детка, — говорит Чонгук, ласково потираясь носом о нос Чимина. — Итак, твоё предложение остаться в твоей комнате всё ещё в силе?       Чимин смеётся и шлёпает его по руке.       — Если ты посмеешь оставить меня одного сегодня вечером после секса, то между нами всё кончено.       По лицу Чонгука расплывается ухмылка, а затем он вскакивает и заключает Чимина в крепкие объятия, зарываясь лицом в его макушку. Таким образом, они остаются вдвоём всю рождественскую ночь в сплетении конечностей, шепча друг другу сладкие слова и чувствуя себя полными любви и тепла.

❅❅❅

      Уже позднее утро, когда Чонгук подвозит их к автомастерской, где была оставлена машина Чимина. Седжун написал сообщение, чтобы сообщить, что машина готова к выдаче, но попросил не торопиться, так как в это время у них нет других клиентов. Когда Чимин закончил осмотр машины, подписал бумаги и рассчитался, Чонгук остановился рядом с ним, пока тот садился в авто.       — Эй, Чимин-а, дай мне свой телефон, — говорит Чонгук. — И разблокируй его, пожалуйста.       Получив смартфон, он немного возится с ним, что-то нажимает на экране, а затем передаёт обратно Чимину.       — Вот. Теперь у тебя есть мой номер… Ты ведь напишешь мне, да? — продолжает он, немного задыхаясь.       — Конечно! Почему нет?       Чимин замечает, что Чонгук не просто звонит сам, используя его телефон, а даёт Паку самому возможность сделать этот шаг. Он не может не умиляться тому, как заботливо и уважительно относится младший к нему.       — Ну, тебе лучше написать… Иначе тебе придётся жить с осознанием того, что ты оставил парня с разбитым сердцем у Оук-Вэлли, — пытается шутить Чонгук, хотя, несмотря на улыбку на лице, в его глазах видны слëзы.       — Я обещаю. Я напишу тебе первым делом, как только вернусь домой, — заверяет его Чимин, хватая за руку и притягивая к себе в целомудренном поцелуе.       Чонгук кивает и отпускает его.       — Береги себя и езжай осторожно, Чимин-а!       Пак машет ему рукой, пока выезжает на машине из гаража. Он смотрит на постепенно уменьшающийся силуэт Чонгука, а автомобиль уезжает всё дальше и дальше, и в конце концов он теряет из виду молодого человека, который пленил его сердце. Во время поездки домой, вместо своего обычного классического плейлиста, он ставит плейлист, составленный Spotify, полный баллад и песен о любви, и обнаруживает, что многие из них ему близки. Воспоминания об их коротком времени, проведённом вместе, проносятся в голове, он покачивает ею в такт и напевает мелодию, всё это время на его лице сияет улыбка. Через полтора часа он возвращается домой, бросает сумку на пол и опускается в удобное кресло. Он достаёт свой телефон и отправляет новое сообщение.

[Чимин]

Привет, красавчик! Я дома…