ты мой кислород, Малышенко.

спустя еще год. химиотерапия отобрала мои шикарные волосы и мою шикарную жизнь. от длинных, светло русых прядей ни осталось и следа. это все, что-бы выздороветь. а ради чего мне выздоравливать? - как она? в трубке послышался тяжелый выдох. - т/и, я ведь тебе уже говорила, зачем ты причиняешь себе боль каждый раз этим вопросом снова и снова? - быть может, что-то изменилось? мишель может ошибаться, спроси у нее еще раз. пожалуйста… от отчаяния в моем голосе захотелось расплакаться. выгляжу жалкой. как и последнии два года со дня этой гребаной болезни. - она принимает каждый день, т/и. тебе стоит это принять и сконцентрироваться на том, что прежде всего выздороветь нужно ради себя, а не ради нее. я только прикрыла глаза. действительно, зачем я причиняю себе боль этим вопросом снова и снова? чувство вины съедало меня с каждым днем. мишель поставила мою сестру в ступор когда заявила, что мне осталось жить неделю. так ей сказала вилка, а ей в свою очередь врач. я не понимала почему он наврал, мой диагноз ведь совсем другой? но все мои попытки созвониться с ним или получить ответ в переписки заканчивались неудачами. в конечном итоге он просто меня заблокировал так и не объяснившись. мы с аней решили, что будет лучше подыграть этой истории, ведь не известно, что тогда ляпнет этот доктор, если малышенко опять потребует от него ответов. а она потребует, сомнений нет. но теперь я думаю, что это было самой моей большой ошибкой. все мои действия: мой уход, та записка, вранье о моей смерти - сплошные ошибки из-за, которых рушится судьба виолетты. я поступила как последняя эгоистка и совсем не подумала о ее чувствах. от безысходности хотелось застрелиться или наглотаться таблеток. - т/и? ты меня вообще слушаешь? очередная нотация моей сестры о прелестях жизни слилась с шумом дождя за окном. этот звук точно был поприятнее ее бесконечных нравоучений. - да…слушаю. - и о чем я тебе говорила? - ань, не веди себя как твоя мама. - как наша мама! но я уже не слышала ее. скинула трубку и в наушниках вновь заиграла громкая мелодия. неделя спустя «смерти» т/и. - смотри, что принесла, - даша протянула последнее слово и хитро улыбнувшись достала пару пакетиков с белым порошком. губ виолетты коснулась безжизненная улыбка. она спешно убрала со стола пустые бутылки из под алкоголя и лапшу быстрого приготовления. достала из кармана часто использованную банковскую карту, на которой, к слову, вовсе нет денег и приняла из рук каплан «гостинцы». - будешь? малышенко указала взглядом на приготовленные за считанные секунды дорожки и даша отрицательно закивала. вилка только плечами пожала - никого уговаривать она не собирается. действия выпитого ей алкоголя уже заканчивалось, а трезветь было страшно. так, что ни медля малышенко заставила исчезнуть сразу тройку дорожек. по телу прошлась знакомая, но такая приятная дрожь. но, что-то словно было не так. в голову ударило сильное головокружение и полное отсутствия осознания ситуации. кажется даша лезла к ней с обьятиями, а потом…ушла? и только на утро следующего дня ситуация разъяснилась… стук в дверь. сил встать с дивана не было. виолетта прожигала пустым, нечетким взглядом холодильник медленно покуривая сигарету. опять стук, но теперь в разы настойчивее. да кто там не успокоится? малышенко нехотя встала со своего места и затушив сигарету направилась к двери. стук. - да иду я! иду! наконец непрошеный гость успокоился и виолетта открыла дверь. - кого в такую рань… на пороге стояла заплаканная рони, отчего малышенко разом протрезвела. и зачем она явилась? на ее немой вопрос вербицкая выставила через порог экран своего телефона. на фото была вилка и…даша? они целовались, и девушка узнала плакат на фоне - это ее квартира. и это вчерашний день, судя по одежде каплан. и чего она ожидает? оправданий? малышенко вопросительно подняла брови, умело скрывая свое удивление. - что ты хочешь услышать? рони задыхалась от своих слез и негодования, но все же смогла взять себя в руки и ответить. - даша говорила мне, что ты слишком доступная! но не настолько ведь! твоя бывшая умерла неделю назад…теперь понятно почему ты так легко отпустила меня. это был удар по больному. стальное равнодушие малышенко дало трещину, но гнев отступил на второй план когда в ее голове вдруг возник слишком очевидный вопрос. - вы знакомы? - это важно? - да. рони тяжело выдохнула, прикрыла ладонью лицо, подбирая правильные слова. - она уже давно влюблена в меня. но я убиваюсь по тебе так, что она решила доказать мне, что ты не стоишь этих страданий. девушка замолчала на мгновение, но потом шепотом добавила: - и оказалась права. теперь лицо ладонью прикрыла уже виолетта. - убирайся. - ты можешь прогнать меня, но правду знает каждая из нас. - знала бы ты насколько ты ошибаешься, вербицкая. а теперь проваливай, ты последний человек перед которым я должна оправдываться в подобном. она отшатнулась от плохо завуалированного намека и ви тут-же закрыла дверь перед ее носом. малышенко достала телефон печатая ей очередное сообщение. «ты там как? не отвечаешь на сообщения уже 40 минут, я волнуюсь. перезвони пожалуйста» 20:00 - рабочий день подходил к концу. виолетта сняла с себя фартук и распрощавшись с барменом направилась к выходу. - 25 минут ожидания? блять… ждать такси почти пол часа не хотелось, но особо выбора не было - общественным транспортом будет еще дольше, ехать не близко. ждать своего водителя девушка решила в кофейни неподалеку. лето, а значит солнце заходит позднее обычного, что немного расстраивало. мимо проходящая компания подростков пила дешевое пиво из жестяных банок, приправляя тонкими сигаретами, и малышенко невольно улыбнулась - похоже на нее. и вот она уже подходит к той самой кофейне. теплая, оранжевая подсветка, деревянные ступеньки и большие, красивые тыквы возле входа в качестве декора. виолетте подумалось, что подобный стиль больше вписался бы в осень, но никак не в летнюю концепцию. но панорамные окна выглядели действительно красиво. вилка замерла на месте. за одним из столиков с диванчиками сидела рони. она скорее лежала, и не на сиденье, а на девушке рядом с ней. симпатичная длинноволосая шатенка. подруга? это вопрос отпал когда вербицкая потянулась к той за поцелуем и та без раздумий ответила. именно в тот день малышенко выставила рони из своей квартиры и из своей жизни. навсегда.