- Я боялся все испортиться

На часах было уже семь вечера, когда парни проснулись. Арсений, убаюканный мирным сопением спящего Антона, тоже уснул, так и не сменив положение. Первым проснулся Попов, хотел встать, надеясь, что Шастун уже проснулся, но тот все так же спал. Решив не будить парня, он начал мягко поглаживать пшеничные волосы, перебирать их, зарываясь пальцами в мягкие пряди, а второй рукой обнимал за талию. Арсений смотрел в одну точку минут десять, думал о сегодняшнем дне и пытался понять, все ли будет так же хорошо, как и раньше, не начнет ли Антон избегать его. Он уверен, что Шастун даст ему время переварить все сказанное им, оставив на пару дней в покое. Если б у него было хотя бы пару часов, чтоб все обдумать, то он бы определенно поговорил с Антоном подольше, но, увидев состояние парня, не стал ничего выяснять, позволив просто успокоиться и уснуть в объятьях. — Что ж с тобой делать-то… — чуть хриплым ото сна голосом сказал Арсений, посмотрев на Шастуна, который подобно луже растекся по его телу, обвивая торс своими длинными и худыми руками. Антон что-то промычал во сне, сильнее прижимаясь к брюнету. Арсений продолжал перебирать волосы парня, ожидая, когда он проснется. Долго ждать не пришлось. Через несколько минут Антон начал ёрзать и, неудачно повернувшись, надавил локтем на живот Арсения, от чего тот дернулся. Шастун вздрогнул и попытался встать, но Попов притянул его обратно, чтоб он не упал случайно с кровати. Антон явно не понимал, что происходит, где он находится и кто его обнимает. — Тихо ты, чего подскочил? — шепотом спросил Арсений, отпуская Шастуна, чтобы тот мог отсесть и успокоился. Антон все ещё не соображал, а мозг по прежнему не начал работать после сна. Он отодвинулся в сторону, а затем пару раз осмотрел комнату, в которой находился, дабы понять, где он. Наконец, осознав, что он в безопасности и никто его не похитил, он перевел взгляд на Арсения, который смотрел на него у улыбался, — Все, успокоился? — усмехнулся он, за что получил рукой по коленке. — Не смешно, — Антон встал с кровати, потягиваясь, ведь мышцы затекли от неудобной позы для сна. — Я домой, проводишь? — спросил Антон, обернувшись через плечо. — Что? Почему уходишь? — Арсений тоже поднялся с кровати и рязмял мяшцы. Он сразу же погрустнел, ведь надеялся, что Антон не уйдет так сразу. — Прости, но я хочу побыть один, — он вышел из комнаты, направляясь в ванную, чтоб привести себя в порядок. Арсений пошёл за Шастуном. Антон по всей видимости его не заметил. Он стоял, оперевшись руками на раковину и смотрел на свое отражение. Его взгляд был стеклянным, будто он не видит сейчас абсолютно ничего. Было видно, что парню тяжело, что на душе скребут кошки, но он старался не подавать виду, чтоб не казаться слабым. Попов оперся плечом о дверной косяк, смотря на Шастуна с сожалением. Арсу было жаль парня, он понимал, что тот чувствует, каково ему сейчас. Покрасневшие и опухшие глаза выдавали недавние слёзы, искусанные в кровь губы показывали то, насколько сильно нервничал Шастун. Попов помотал головой и, оттолкнувшись от косяка, подошёл к парню. Антон стоял все так же неподвижно и не замечал вокруг себя ничего, находясь где-то далеко от этого мира. Арсений обнял Шастуна со спины, утыкаясь лбом в плечо. Парень наконец пришел в себя. — Арс, ты чего? — спросил Антон, оборачиваясь через плечо. — Жалко тебя, — ответил Арсений, ослабляя хватку, чтоб Антону было комфортнее. — Может останешься? — Арс… — Шастун развернулся в объятьях, стоя лицом к другу, который теперь уже смотрел в зелёные глаза напротив, — Я не могу, понимаешь? Мне надо подумать, тебе тоже не помешает все взвесить. Ну не грусти, — Антон обнял Арсения в ответ, прижимая к себе, чтобы тот понял, что он в порядке, — если хочешь поговорить, то в понедельник после школы, устроит? — голубоглазый кивнул, — Ну вот и хорошо. Мне надо идти, так что дай мне минуту, чтоб умыться, а потом проводишь, хорошо? — улыбнулся Антон, отпуская Попова. Арс пошёл в комнату, а Шастун остался в ванной. Через пару минут Антон вышел из ванной, заглядывая в комнату к Арсу, который сидел на кровати, уткнувшись лицом в поджатые колени. Шастун быстро подошёл к нему и, коснувшись рукой плеча, чтобы привлечь внимание, сказал: — Все в порядке? — А? Да, все хорошо, — Попов встал с кровати, направляясь к выходу из комнаты. Пока Антон обувался и надевал куртку, Арсений стоял рядом, оперевшись спиной на стену. Когда Шастун уже хотел выйти из квартиры, Арс остановил его, потянув за локоть. На вопросительный взгляд Антона он лишь обнял его, утыкаясь в шею. Шастун не мог сопротивляться, да и желания не было, поэтому прижал к себе друга. — Тош, пожалуйста, не воспринимай все близко к сердцу, — попросил Арс, отстраняясь. — Мне нужно все обдумать, а в понедельник мы обязательно поговорим. Думаю, нам будет, что сказать. — Не переживай, вены резать не буду, — усмехнулся Антон, смотря в голубые глаза. Шастун положил руку на щеку Попова, не отводя взгляд, — Я… можно? — На большее он не способен сейчас. Арсений поджал губы и посмотрел в зеленые глаза, в которых было слишком много боли, — Прости, я… — Если хочешь, то можно, — сказал Арсений, когда Антон уже начал убирать руку. Шастун кивнул сам себе, а потом аккуратно приподнял голову Арсения двумя пальцами. Антон, прикрыв глаза, наклонился к Попову, невесомо касаясь горячих и таких желанных губ. Парень не мог передать свои чувства в этот момент. От одного лёгкого, едва ощутимого касания его сердце забилось чаще, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Отстранившись, Антон глубоко вздохнул, так и не открывая глаза. Собраться с мыслями было сложно. — Спасибо, — шепотом сказал Шастун, быстро выходя из квартиры. Просто «спасибо». Он не сказал, за что именно, но Арсений понял без слов. — И тебе спасибо, что есть в моей жизни, — Арс закрыл дверь на замок, надеясь, что Антон вернётся. Он переживал за Шастуна. Знал, что все не пройдет бесследно. Знал, что тот может себе навредить. Знал, поэтому боялся за него. Никто не вернулся. Арсений прислонился спиной на дверь, сползая на пол. Он закрыл лицо руками, оперевшись локтями на согнутые колени. Вдруг по квартире раздался крик, больше походящий на рычание. Попов многое хочет рассказать Антону. И он бы сказал, если б парень не сбежал сейчас. Почему ты сбежал?

***

Антон зашёл в квартиру, громко хлопнув дверью. Феликс, спавший в комнате Шастуна, подбежал к хозяину, требуя внимания и ласки. Парень лишь легко оттолкнул кота, чтоб тот не крутился под ногами. Настроения у парня не было вообще. Он снял обувь и куртку, проходя в свою комнату, где сразу же упал на кровать. В голове крутились события этого дня. Он сам не понимал, почему решил сбежать. Когда он спускался по лестнице, появилось желание вернуться, прижаться к теплому телу и не отпускать. Антон бежал по лестнице вниз, стараясь сдерживать эмоции. Он хотел скрыться от всех. Хотел исчезнуть. Да, Шастун не рассчитывал на то, что ему ответят взаимностью, но все равно было больно. Больно не от отказа, а от собственной слабости, от того, что не смог сдержать слёзы, сделать вид, что все в порядке. Вдруг по лестничным пролетам чуть слышно пронесся рык. Животный рык боли и отчаяния. Антон поджал губы, пытаясь подавить желание вернуться. Ещё пару минут он стоял на одном месте, убеждая себя, что его там не ждут. Он побежал по лестнице вниз, отгоняя все плохие мысли. На телефон пришло уведомление. Шаст, как все прошло? 20:05

Не взаимно

20:06

Шастун вышел из сети, включая режим полета, чтоб никто его не тревожил. Быстро переодевшись в футболку и шорты, он сел на кровать, смотря в одну точку. Ему нужно побыть одному. Или не нужно?.. — Какого хуя я вообще решил сказать все это? — с каждым словом голос Антона повышался. Он не сдерживал себя. Хотелось вернуться на день назад и не писать Арсу вообще, — Просто, блять, какого хуя ты такой тупой? — он говорил в третьем лице, так было проще высказать себе за свои же косяки, — На что ты надеялся? Что он скажет, что любит тебя? Сука, какой же ты тупой, — он кричал, впиваясь ногтями в худые бедра, оставляя следы-полумесяцы. Наверное, его слышали соседи, но было поебать, кто и что слышит, — нахуя ты поцеловал его? Нахуя он разрешил поцеловать? — на искусанных губах все ещё ощущались мягкие и горячие губы, которые Антон точно не забудет. — Я же знал, что будет такой ответ, почему так больно? — тихо, задыхаясь в слезах, сам у себя спросил Шастун, — Я… блять, я заебался. Мне было тяжело. Я ревел в его плечо, как последняя сучка, — Антон до этого был на грани. Кажется, сейчас он перешел черту и теперь сорвался окончательно, — Похуй, — Шастун встал с кровати, подходя к столу на ватных ногах. Он открыл ящик, приподнимая тетради. Лезвие «Спутник» аккуратно лежало на самом дне, чтоб его никто не нашёл. Антон доставал его редко, лишь когда было очень плохо. Сейчас был именно такой момент. Взяв антисептик и само лезвие, Шастун выдохнул, понимая, что сорвался. На руках слишком заметно, поэтому Антон сел на пол, слегка сгибая одну ногу. Пару раз пшикнув на бедро антисептиком, он растер его по коже, обеззараживая. То же самое действие он повторил и с лезвием. Да, он резался, но не хотел занести заразу или умереть от заражения крови. Лезвие красиво блестело в лучах закатного солнца. Антон поднес его к коже, слегка надавливая, медленно ведя слева направо. Ощутив острую, но такую приятную боль, Шастун наблюдал, как из пореза выступает кровь. Он провел ещё раз, только сильнее и резче. Капля крови стекала вниз, падая на пол, который потом придется отмывать. Шастун провел лезвием по коже третий раз, смотря, как крови становится больше. А затем четвертый раз. Ты заслужил. Шестой порез. Он был глубже предыдущих, а крови больше. Терпи. Девятый. Кровь стекала по бедру, алыми каплями падая на паркет. Слабый. Двенадцатый. Капли стали образовывать небольшую красную лужицу. Слёзы нескончаемым потоком текли из глаз. Хватит реветь, как сучка. Пятнадцатый и последний порез. Антон откинул лезвие в сторону. Он вытер слёзы рукой, смотря на свое бедро. Пятнадцать ровных, иногда пересекающихся линий. Кровь не переставала идти. Её было слишком много, что начинало пугать парня. Он попытался подняться, чтоб дойти до ванной, но было больно даже шевелиться. Через силу Шастун встал, поднял лезвие с пола и, обтерев его о шорты, бросил обратно в ящик. По ноге стекали алые капли, пачкая пол ещё больше. Несмотря на сильную боль, Антон пошёл в ванную, чтоб не оставлять следов по всей квартире. Парень достал аптечку. Достав бинт и перекись, Шастун начал обрабатывать порезы. Перекись пенилась при контакте с кровью, начиная шипеть. Было немного неприятно, но через пару минут Антон закончил с этим делом. Перевязав все бинтом, он пошел отмывать пол в комнате, ведь завтра это будет сделать очень сложно. Он лег спать через полчаса. На телефон поступали десятки сообщений и звонков, но Антон о них не узнает до утра, пока не выключит режим полета. Шастун уснул, поджав к груди ноги и обнимая подушку, в то время как кот мурлыкал, свернувшись клубком на подушке хозяина. Антон не узнает, как Арсений бился в истерике, пытаясь дозвониться. Не узнает, как он пытался прогнать из головы самые худшие мысли. Не узнает, что Попов трясся от страха и волнения до самого утра, пока не уснул обессиленный.