Шрамовая молния

Шеф дописывает сообщение сыну на ходу, едва ли не сбегая по лестнице госпиталя. Открывается тяжёлая деревянная дверь, и вот он уже на улице – такой тёплой и одновременно свежей, весенней, пропитанной морским воздухом свободы. Шеф озирается вокруг – на зелёные деревья, раскрасившие Эдинбург, на яркие автомобили, яркие плакаты, ярких людей. Он смотрит и не может поверить своему счастью. Его мокрое, израненное тело нашли на балконе, когда гроза успокоилась. Никто так и не понял, как он туда залетел – при падении с крыши по прямой, шеф должен был, минуя все выступы здания рухнуть вниз и разбиться о брусчатку. Но по странной случайности ухитрился, пролетев пару этажей, упасть на балкон между горшками с цветами. Он был без сознания, с сотрясением мозга, солидной долей алкоголя в крови, ушибами и электрическим ожогом в области груди. Чего так же медики не могли объяснить – это как ко всему прочему он заработал десятки стеклянных осколков в ладонях, ничего стеклянного внизу не разбив. И почему самый крупный осколок из всех рассёк лоб над бровью. Этот шрам – единственное, что сейчас напоминало о буре. Он так и не затянулся толком, хотя остальные раны зажили за неделю. Медики, видя форму шрама, шутили, что сама молния прошлась хлыстом по лицу шефа, сбила его с крыши и оставила клеймо в напоминание. Но шеф уверен, что удар наоборот спас его. Хотя нет, не спас. Всего лишь дал второй шанс. И на том спасибо. Он всё ещё стоит у двери в госпиталь, мешая заходящим людям. Он любуется. Этот серый город… Он никогда ещё не видел его таким. Цветным, счастливым, движущимся. Живым. В нём биение сердца, особенное, сравнимое с тем, что перезапустил разряд шаровой молнии. Пусть ему никто не верит. Он знает правду, а остальные пусть лишь дивятся переменам в нём и списывают всё на вынужденный отпуск под присмотром врачей и психологов. Но правда не в них. Его посетило чудо. И теперь он видит его в каждом камне брусчатки внизу, в каждом пыхтящем автомобиле, в каждом озабоченным своими делами прохожем. Звенит телефон. Сообщение от Генри. Он не успеет встретить отца, но будет ждать его дома. Он очень рад, что отец выписался, что всё вновь хорошо. И он приготовил ужин по такому случаю. Шеф убирает мобильник в карман отстиранного от крови пиджака. Отлично. С ним Генри, с ним новые силы, с ним, кажется, сама весна. Чего ещё можно желать? Он – редактор, который выжил. Может быть это сила любви, хотя он и не знает чьей. Да какая разница? Какая-то любовь действительно хранит его, а значит он – не лишний герой даже в этом совсем неволшебном мире. А раз уж всё так хорошо… и раз уж часок в запасе у него есть… Шеф прыжком преодолевает последние пару ступенек и устремляется по улице вниз. Он не бывал тут ранее, но уже приметил бар из окна своей палаты. Сейчас он немного расслабится – плевать на запреты врачей! И поедет к Генри. В свою старую квартиру, к делам своей старой фирмы… и к новой жизни! Ведь нужно же отпраздновать такое чудо, правда?