Застать жертву врасплох

Личный рейтинг Винсента по самым мерзким протухшим городам Европы с гордостью открывал Париж. Столица всегда хочет быть первой, как и ее гнилая камарильская верхушка - пожалуйста, первого места ему не жалко. На второй приз шел уверенный конкурс; но Винсент так сильно устал в чертовом Шарлеруа, что готов был отдать ему эту строчку без дополнительного судейства. Название - отвратительное, сам город - еще хуже. Нежно обнимающий флер канализации и гниющие под ногами улицы, радость-то какая; а в девять вечера гребаные брюссельцы ложатся спать как по будильнику. Можно даже не выходить - все равно ничего не найдешь. Или найдешь мусор: Винсента тошнит после вечернего завтрака из местного клуба, но есть он хочет больше. Он возвращается домой - если можно назвать домом дешевое, наспех снятое помещение; долго смотрит на вывеску магазина, устало хрустит костяшками пальцев, мнется у входа. Винсент, солнышко, напомни себе, почему ты до сих пор не свалил отсюда? Первое место от второго отделяют триста километров; три с половиной часа на машине; граница с Францией так рядом - почти можно дотянуться прикосновениями и поцелуями. Он не знает, получалось ли хоть раз - может он и подождет еще немножко. Винсент заходит внутрь, устало ведет плечом, всматривается в полумрак комнаты. Голова гудит, тошнота предательски сдавливает горло - может, сегодняшняя еда и была совсем неудачной; может, не надо было доедать их до конца. Но они были такие милые, сами резали свои тонкие ручки и тянули их Винсенту, как можно было им отказать? Когда он щелкает выключателем, противный электрический свет бьет с осознанием; Винсент бросает беглый взгляд - часть вещей разбросана, чего-то не хватает, а грязные следы тянутся ко второму этажу. Конечно, конечно, в этой дыре его не могли не ограбить. Он оглядывается, принюхивается, на нежных аккуратных шагах подходит к лестнице - только каблуки предательски отбивают по деревянному паркету. Крепко сжимает нож в руке: ну хоть что-то здесь наконец происходит. Раз, два, три - он мягко поднимается по лестнице; свернуть налево сразу после десятой ступеньки, проскользнуть по узкому коридору; его не увидят, даже когда он пустит кровь - но как только Винсент сворачивает, его руку резко перехватывают, дергают на себя - и буквально за секунду впечатывают в стену. Все происходит настолько быстро, что Винсент успевает растеряться. Вдавливают в стену, не пошевелиться; руку с ножом сжимают до хруста. - Ну что, вот ты и попался, - кошмар какое самодовольное, аж слушать стыдно. Винсент широко улыбается - ну, конечно, кто же еще. Кому еще он нужен в этой дыре. На каблуках он выше, чем Тео; Винсент немного наклоняется, свободной рукой касается его лица и поднимает на себя. Веснушки на бледном лице выглядят почти искусственно и неуместно; глаза светятся красным - выслеживал его, охотился? Это льстит. Пальцы скользят вдоль скулы к горлу, Винсент надавливает на кадык и заставляет смотреть на себя. В этом захвате они совсем близко - интересно, он специально хочет прижать его к себе так крепко; или так сильно боится, что пытается обездвижить всем собой? - Тео, - шепчет Винсент ему в рот, - Тео, почему я так долго жду?

***

В этот раз Тео все продумал. Машина припаркована в соседнем квартале; дверь не выломана - аккуратно вскрыт черный вход; по возможности - никаких следов. Застать жертву врасплох – самое приятное, чего он может добиться. Когда Тео хватает его, сдавливает хрупкие кости и хрупкое тело, у Винсента такой потерянный взгляд, что он не может не улыбаться. Вот такая кровавая охота: не на мир, не на город, а - на двоих. - Пойдем со мной, - сжимает сильнее - он уже никуда его не отпустит. Он его поймал. – Вот и все, я тебя забираю. - Как скажешь, солнце мое, - тянет Винсент, - с тобой хоть на край света. Тео так просто не сдастся, у него есть четкая цель. Винсент совсем слабый, больше выделывается, думает, что он может на это попасться? Тео нервно сглатывает - сегодня он будет сильнее. В кармане пара амулетов, на поясе - веревка. Эта игра и без того слишком затянулась. - О, как мило, - рука Винсента с шеи скользит ниже, вдоль рубашки, спускается к штанам и ощупывает его карманы. Когда эта мразь успела? - Во-первых, меньше думай о том, как я тебе нравлюсь, будешь внимательнее, - со смехом отвечает Винсент, вытаскивая из его головы мысли немытыми руками, - во-вторых, ты шарился по моим вещам? Как трогательно. Эти штуки стоят по тридцать евро каждая - тебе могу продать со скидкой. Тридцать пять. Ничего страшного, план Тео в любом случае продуман до мелочей: пока он выжидает в убежище, получается найти несколько неплохих амулетов. Винсент все равно сам не знает, что продает – а пара защитных штук не повредит. - Винсент, закон здесь я, - поднимает он брови и скалится, - тебе они все равно уже не нужны, мы уходим. Винсент продолжает скользить по нему свободной рукой – проводит кривую от внешней стороны бедра к внутренней, настойчиво гладит. - Давай посмотрим, что еще интересного ты у меня утащил? - почти заговорщически тянет он, и проводит пальцами к заднему карману. - О! – почти в восторге выдыхает он, как удачно - - и одним резким движением переламывает амулет. Ноги Тео сразу подкашиваются, и Винсент почти разочарованно выскальзывает из его крепкой хватки. - Слушай, радость моя, это могло бы сработать - но это был очень, очень плохой выбор. Воздух становится свинцовым и тягучим; давит на Тео как тяжелый металл. Он тянет руки к Винсенту - пытается ухватить его обратно (или пытается ухватиться за него); его уже нет рядом. Воздух все тяжелее, заставляет его согнуться пополам, выбивает пол из-под ног. Тео скручивает. Глаза закутывает пелена, они слезятся и краснеют – он уже ничего не видит. - Какого хрена ты сделал? - Тео с силой дергается, пытается поймать его снова – бесполезно, только воздух хватает; и руки уже перестают слушаться. - Это ты сам навыбирал, я тут причем, - слышит он мягкое, - с тебя тридцать пять. Откуда голос Тео понять не может; будто со всех сторон сразу. Еще мгновение – и он перестает что-то чувствовать и понимать. Винсент садится рядом на пол с теряющим сознание Тео, гладит его волосы. Тот еще дергается, за этим приятно наблюдать. - Ничего, я обещаю тебе второй раунд, засыпай пока, - тихо тянет Винсент проникая мягким голосом в его голову – чтобы Тео точно услышал; чтобы, теряя сознание, не потерял ни одного его слова.

***

С людьми очень просто, и поэтому все скучнее и скучнее. Их очень легко заставить просить - посмотри в глаза, будь очень добрым, вложи волю, - и вот они тянутся к тебе, просят тебя, сами отдают всю кровь и всех себя. Винсент хочет, чтобы Тео просил его по-другому. Тео приходит в себя, с трудом открывает глаза, невидящим взглядом смотрит прямо. Выхватывает какие-то обрывки: комната жилая, в углу кровать, на полу разбросаны вещи. Дергает руками - не поддаются. Парализованы, как тогда, - но? Что-то еще? Это что, его же собственная веревка? - Да, ми амор, твоя веревка и мой амулет, который тебе так сильно понравился. Винсента взглядом выцепить не может. Он сзади, гладит запястья под натирающими веревками. Наклоняется над ним и говорит сверху: - Кто теперь попался? Тео дергается, пытается высвободиться. Сознание возвращается, и он понемногу понимает свое положение - привязан к стулу, руки крепко зафиксированы сзади, гребаный амулет не дает даже дернуть ими. Винсент обходит его - наконец Тео видит его довольное улыбающееся лицо. Он закатывает глаза и отводит взгляд, судорожно соображает. Ладно, это почти не поражение - Тео сам себя поймал, - а значит это не считается, и с этим можно работать. Если оттолкнуться ногами, то сейчас будет неплохой шанс - - Ну ты чего, я же обещал тебе второй раунд, - мягко тянет Винсент, раздвигает свои ноги и опускается на его колени. Тео вздрагивает, а Винсент улыбается и надавливает руками на плечи, выводит на них узоры пальцами. - Что тебе рассказать? Ты же приехал узнать, как у меня дела? Ну так вот, любовь моя, продажи тут идут не очень, да и город заброшенный - уже съел, кого мог. Так надоедает. Винсент не придает значение тому, что говорит, а Тео его не слушает. Он не знает, как сбросить его с себя - сгибает колени, дергает ногами; это ошибка, от резкого толчка Винсент скользит собой вниз по его бедрам. Получается удачно; и он продолжает тереться об него. Тео смотрит куда-то в потолок. Он обещал себе не сдаться в этот раз. Считает про себя, чтобы отвлечься: раз, два - - Три, четыре, - довольно подхватывает Винсент вслух, начинает двигаться в такт его мыслям. Говорит в шею - но не трогает его, не касается губами, просто ерзает на его коленях. - Я ничего не сделаю, пока сам не попросишь, - продолжает он, - просто сижу так, чтобы было удобнее. Так вот, о чем я? Ах да, вот те амулеты - которые ты у меня взял - вообще не продавались уже городах в трех. Хорошо, что они дождались тебя, правда? Винсент прижимается ближе. Теперь не Тео вдавливает его в стену - а он его в этот стул. Винсент касается его каждым миллиметром, их разделяет только одежда. Через ткань штанов он чувствует вставший член, и мягко скользит вверх-вниз - протирая его своим бедром. - Чертов ты мудак, отпусти меня уже, - на выдохе сдавленно тянет Тео. Винсент поднимает бровь. Сейчас проверим: он мягко перебирает его мысли, как в картотеке - нежными пальцами выбирает нужные; вот тут злость на себя – неинтересно; вот здесь считает, чтобы успокоиться - очень мило; вот здесь «Винсент, господи, я так сильно тебя хочу, мать твою» - это ему уже нравится. - Так что, слезть, золотко мое? Как попросишь, - он быстро спрыгивает с колен и отходит на пару шагов. Ловит в его черепной коробке разочарование пополам с облегчением, улыбается про себя. И резко опускается на пол, ставя локти на колени на Тео. - Так на чем мы остановились? На том, как у меня дела, или на том, как ты меня хочешь? Он тянет руки к штанам Тео, и аккуратно, по одному, снимает с пояса ремешки. Специально нарочито медленно - старается растянуть, делает это дольше, скидывает их на пол рядом. Резким движением расстегивает ширинку и мягко тянет лаковую ткань на себя. Все это время Тео изворачивается, дергается под его руками; хочет вырваться или сам наброситься на него? - Блять, блять, прекрати это делать, - почти обреченно стонет он. «Давай, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся», - бешено носятся мысли в его голове, стукаясь друг об друга. Какой контраст, смеется про себя Винсент. Пока вслух не скажешь - ничего тебе не будет. Теплыми руками он настойчиво раздвигает его холодные бедра. Тянет пальцы к члену - гладит вдоль, уверенными движениями; поднимает глаза и смотрит на него снизу вверх. Тео едва фокусируется на нем, его пробивает дрожь - но еще держится. - Давай, Тео, милый, просто попроси меня. Захочешь - возьму его в рот, - Винсент наконец ловит его взгляд - глаза в глаза, и подмигивает. Сейчас Винсент выглядит таким нежным и беззащитным; конечно, это обман. Тео слишком хорошо понимает, что ведет уже не он. «Да, давай, прямо здесь, не тяни, давай». - Съеби от меня, - выдавливает он вслух из себя. - Съеби или выеби? Я не расслышал, - притворно грустно тянет Винсент. Отползает совсем немного, но так и сидит перед ним на коленях. Отрывает руки от тела Тео, но делает только хуже - начинает трогать себя. Снимает с волос ленту, мягкие кудри рассыпаются на шею и лицо. Тянет бант на рубашке, ткань спадает с плечей, оголяет ключицы и тонкую полоску на груди. Мысли и слова путаются. Отстань от меня, не трогай меня, хватит это делать - - Винсент, пожалуйста, - роняет Тео вслух. - Конечно, любовь моя. Конечно, раз ты просишь, - хищно улыбается он. Попался. Винсент проходит языком вдоль, легонько царапает его зубами и ногтям. Он оставляет следы блестящей бежевой помады, размазывает ее по своему рту и его телу. Тео подрагивает - так очаровательно, - Винсент не может отказать себе в этом представлении и заглатывает его член в рот. - Как жалко, что у тебя связаны ручки, - заполняет он Тео своим голосом изнутри; Винсент заталкивает внутрь него свои мысли, а внутрь себя – его член. Приходится все делать самому. Свободной рукой он убирает прядки с лица, гладит себя по щеке, шее, груди, бедрам – ощущения он тоже отправляет в голову Тео. Сам бы он так нежно все равно не сделал бы, пусть чувствует и учится. Когда Тео дрожит сильнее, Винсент выпускает его член изо рта - быстро проводит языком по внутренней стороне бедра и надкусывает его. Зубы приятно впиваются в мягкую ткань кожи, проходят ее насквозь, и на язык выступает холодная венозная кровь. Винсент жадно слизывает ее, проглатывает - так еще вкуснее. Член Тео он перехватывает рукой, и по мере того, как высасывает кровь - сильнее и резче двигает ладонью вдоль. Тео не знает, какое из этих чувств сильнее: ноги немеют, сердце - если было бы живым - стучало бы в солнечном сплетении. Сейчас там стучит только Винсент, заполняя его своим сознанием целиком. Наконец-то Винсент выбивает из него первый стон. Все это время Тео сжимает зубы, сжимается сам, - но когда кончает, контролировать себя получается мало. - Очень красиво, - шепчет Винсент, не отрывая губ от бедра. Когда Тео кончает - Винсент поднимает голову, и кровь попадает ему на лицо. Он пьяно улыбается; теперь не только рот, но и лицо испачкано в крови, по нему стекают крупные капли. Эта кровь другая – более густая, вязкая, и Винсент слизывает с губ то, чем Тео на него кончил. На вкус она тоже разная. Тео нужно время прийти в себя: секунд, мгновений, минут - он не дает себе отчета сколько. Он сгибается вдвое - но руки все еще предательски связаны и тянут назад, не дают полного контроля над своим телом. Врываясь обратно в сознание, он чувствует свою кровь, застывшую на бедре, и прикосновения на коже рядом. Винсент сидит рядом на коленях, наигранно скучающе стирает кровь со скулы тыльной стороной ладони; слизывает с пальцев. - Золото, ты очнулся? - шепчет он протяжно, - может попросишь что-нибудь еще? Никто не узнает, что ты делаешь тут со своей несчастной жертвой, давай же. Винсент тянет молнию на обуви, стаскивает с Тео грязные массивные ботинки. Пока он пытается очнуться и наконец не дергается, можно сделать это почти без проблем. - Даже не ударишь подошвой по лицу? Я ценю твой самоконтроль, - смеется он, целует косточку на щиколотке и тянет штаны вниз. Спускает их до колен и устраивается на голых бедрах Тео сам. - Винсент, выпусти меня, - хрипит Тео почти просяще. - Просто отпусти уже. Какого хрена, Винсент, хватит. Винсенту приятно слышать своего имя из этого рта, его пробивает крупная дрожь. Он снова подкапывает внутрь сознания: там уже так уютно, он готов был бы поселиться навсегда. Винсент может уйти в любой момент - но Тео думает о том, как целует и прокусывает шею, как прижимает к себе за талию, как держит за бедра и входит в него. Значит, сваливать еще рано. - Гребаный ублюдок, перестань это делать, не трогай меня, пожалуйста, хватит. «Пожалуйста, не переставай, дай мне самому выебать тебя». - Тихо, тихо, - Винсент касается пальцами его рта. - Пока не попросишь нормально, будешь только смотреть. Он раздвигает ноги шире и проскальзывает пальцем внутрь себя. Эти ощущения он пока Тео не отдаст: он плохо себя ведет, поэтому пусть только смотрит. Он медленно вводит в себя фалангу пальца, выскальзывает и резко возвращает. Добавляет еще один палец - любовь моя, ты смотришь? - вводит оба пальца до ладони. Винсент продолжает скользить бедрами на коленях Тео, а рукой - в себе; смотрит на него плывущим взглядом сверху и хитро улыбается. Двигает ладонью резче, толкает в себя пальцы настойчивее. - А это мог бы делать ты, - улыбается он перед тем как добавить третий и выбить из себя стон. Тео дергает связанные руки - конечно, ничего не получается; они не поддаются, а на запястьях уже разодранные ссадины. Тогда он двигает бедрами под Винсентом и старается войти в такт его толчкам. - О, вот как, - шепчет Винсент и ерзает на нем сильнее. Пусть так; хорошее поведение и помощь можно поощрить, - Руки Тео ощутимо болят и натирают, но на своих пальцах он чувствует чужие ощущения и тепло; он вздрагивает и неосознанно толкает свою ладонь в пустой воздух. - Хорошо, хорошо, - тянет Винсент ему в рот, и повторяет движение Тео своей рукой - уже внутри себя. Тео плывет, дергает руки за своей спиной, чувствует его ощущения и трахает воздух пальцами – Винсент мягко толкается внутрь и повторяет все, что он делает. Тео подается вперед – тянется ртом к его плечу, но Винсент смеется и уклоняется, отползает, пытается увернуться. Тео резко дергает коленом, и ему удается поймать его - он кусает шею и зализывает ключицу. - Давай же, - Винсент уже сам почти умоляет его, - Тео, давай, попроси. Тео отрывает рот от шеи, слизывает кровь с клыков. Тянет губы в ухмылке - ловит эту интонацию. Кто кого просит теперь? - Только если ты сам этого так сильно хочешь, - тянет Тео, - Дашь мне себя выебать? Пожалуйста? Или сам справляешься? Винсент резко останавливается и поднимает брови, вот так? Наигранно закатывает глаза и цокает языком, любовь моя, такая наглость. А грудная клетка крошится на кусочки; да, да, он ждет именно такой просьбы, - так попросит только его Тео. Тео очень красивый, чем беспомощнее - тем лучше. Винсент плывет от того, какой он сильный - а вот даже двинуться под ним не может. Поймал его всего одним амулетом. Поймал его собой: на самую изысканную и продуманную наживку. Не умеешь охотиться - не берись, смеется он про себя. Всему его учить. Но слова - слова Тео режут его напополам. Никакой романтики, хоть бы постарался немножко - просто хрипло тянет «дашь мне себя выебать» и все, самому не стыдно? Тео вызывающе широко улыбается и скалится исподлобья. Наслаждается своим положением, - попробовал бы не наслаждаться, когда Винсент так старается. Пока они ерзают и трутся друг об друга, их стул оказывается почти у стены - Винсент толкает его, чтобы он был прижат вплотную. На Винсенте остается только спадающая с плеч рубашка и обувь. За счет круглых широких каблуков на белых сапожках он может стоять выше и устроиться удобнее. Он наполовину стоит - опирается одной рукой о стену, а другой о его плечо. Винсент выгибает спину, и Тео снова дергает связанные ладони за спиной - нет, любовь моя, дорогие вещи руками не трогать. Он помогает себе одной рукой, придерживает его член и опускается на него, медленно вводит внутрь. Тео хрипло стонет, чувствуя себя в нем, утыкается носом в его грудь. - Моя умничка, - довольно тянет Винсент, и вводит его в себя глубже. - Нахуя ты меня связал, - пробивается через его тяжело дыхание. Тео снова дергает руками: внезапный треск, и Винсент резко замирает. Смотрит в глаза и не дергается, высвободился все-таки? Не мог подождать немного, заканчивает на самом интересном - Тео обхватывает его руками за бедра и резко двигает обратно. - Не останавливайся, - хрипло говорит он; явно доволен, что наконец может крепко сжимать его руками и уже сам прижимать к себе. Винсент совсем немного испуган, потому что уже не контролирует положение – он не знает, чего ждать от Тео сейчас. Ему совсем чуть-чуть жутко от того, что он наконец освободился; а уж тем более в таком положении. - Не трогай руками, - шепчет он, наклоняясь к уху. Но Тео сильнее дергает его, вдавливает пальца в бедра до синяков. Сжимает его совсем неаккуратно - не так нежно, как Винсент касался сам себя. Не отпускает его, и грубо водит руками - он явно сильнее Винсента, и теперь он контролирует темп. Винсент тяжело дышит и двигается, отзываясь на его прикосновения и рывки. Тео, утыкаясь носом в солнечное сплетение, целует, облизывает - неаккуратно прокусывает кожу и сглатывает кровь. Винсент двигается на нем вверх-вниз и мажет этой кровью ему по лицу. Когда Винсент кончает сам, он спускается и помогает Тео кончить рукой. Свободной он переплетает свои пальцы с его - раз уж высвободился, что сделаешь. Тео не сопротивляется, гладит его, зарывается внутрь волос - когда кончает, сжимает их до боли. Обоим нужно время, чтобы отдышаться. Винсент поднимает глаза и видит пьяную улыбку Тео – тоже улыбается ему, смотрит не отрываясь прямо в глаза. Какие ж они бешеные, только бы не залипнуть. - Тео, Тео, любовь моя, это же отвратительный город, правда? – он смотрит на него сверху вниз; Тео непонимающе поднимает бровь – причем это сейчас? - Золотко, как жалко, что ты приехал, и уже не нашел меня здесь, да? Тео кажется начинает понимать, к чему это идет, пытается отвести взгляд; Винсент резко хватает его рукой за щеку и поворачивает на себя обратно. Винсенту не сложно противостоять физически; но изнутри Тео давит какая-то другая сила, и сопротивляться сложнее. - Ты был тут, я поймал тебя, - пытается он говорить немеющим ртом. - Нет, нет, золото, помнишь, магазин был уже разнесен? Мне ведь так повезло, что я уже сбежал, да? Ты еще так расстроился, наверное, - и Винсент давит неискренний смешок. - Блять, не забирай у меня это, - почти стонет он – впервые по-настоящему просяще, за все это время. - Нет, Тео, тебе это не надо, - шепчет Винсент, - ты встретил смертных в клубе, кого-то сожрал, а кого-то выебал, хорошо? Это были они, а маленького бедного Винсента тут никогда не было. Тео начинает терять контроль над своими мыслями; они похожи на жидкое месево – вот-вот расплескаются. Винсент выводит в них пальцами, убирает лишнее, забирает то, что так нужно ему самому. От этого почти можно потерять сознание – - Но ничего, что ты не застал меня в этот раз. Ты же меня найдешь еще, правда? Тео машинально кивает – и Винсенту кажется, что это совсем искренне. Тот почти теряет сознание и смотрит невидящим взглядом куда-то в стену, ничего не соображает. У Винсента есть буквально несколько минут, чтобы встать и уйти – и бежать не оборачиваясь, чтобы нечаянно не вернуться. Он был прав: Тео это нахрен не нужно; Винсент в первую очередь – его задание, пусть дальше ведет свою кровавую охоту и не выделывается, ничего личного. У Тео и так слишком много проблем из-за него; но играть с ним Винсент перестать не может. Он быстро одевается, проводит пальцами по синякам на бедрах и царапинам на талии – это не те ранения, которые он будет лечить в ближайшее время. Потому что, в отличие от Тео, это слишком сильно нужно ему самому.