Ласковое солнце августа

С того дня в их доме поменялось все. Чимин ругался с родителями каждый день. Был повод или нет - не важно. Стоило только кому-то что-то сказать в его сторону, начинался скандал с хлопаньем дверей, а иногда побегами из дома. Он ругался и с Юнги. Все просьбы и уговоры воспринимались в штыки. - Чимин, ты куда? У нас еще один урок, - Юнги ухватил за руку брата после звонка с урока. - Я не пойду. – вырываясь и не глядя на старшего ответил он. Он уже давно перестал смотреть ему в глаза, да и казалось, вообще замечать его существование. Не стало уютных вечеров с сериалами, игр на приставке, общения в принципе. Всего, чем жил Юнги не стало. Но плевать - он переживет. Главное, чтоб Чимин не навредил себе.   - Хорошо, но скажи хотя бы куда ты. Чтоб если что – я знал где тебя искать. – Юнги сдерживался как мог. - Не надо меня искать. – Чимин остановился посреди пустого класса спиной к старшему. Вздохнул. Сквозь стеклянную дверь он смотрел на Ёна, своего лучшего теперь друга и на других, подтягивающихся новых знакомых, решивших в очередной раз сбежать из школы. Тот слегка кивнул ему в ответ, видимо подбадривая, и улыбнувшись друзьям, переключил все внимание на них. - Юнги хватит. Правда хватит. – так Чимин теперь называл своего хёна. – Я устал, правда. Когда уже вы все уйметесь? Да, я в курсе, что я поменялся. А то, что это не соответствует вашим ожиданиям – ваша проблема.  Мне нравится, как ты не поймешь? Я всю жизнь был изгоем, у меня не было друзей, у меня вообще никого не было. Теперь уже наконец все стало меняться! – он тяжело дышал, уже начав нервничать. Молчание. Он ждал от Юнги чего-то в ответ. Он надеялся, что может сейчас донесет до него что-то, что старший поймет его. Как когда-то в далеком детстве. Всегда понимал. - У тебя был я. - Был? То есть ты теперь от меня отворачиваешься также, как и родители?! - Никто от тебя не отворачивается. Мы лишь волнуемся и пытаемся тебе помочь. - Ха. – Чимин обернулся. – Помочь? Я что больной? Знаешь, все, что говорит Ён – верно. Это ты виноват во всем. Ты вечно нелюдимый, холодный, асоциальный – да кто к тебе подойдет? Кроме меня с тобой никто никогда не общался, а ты просто воспользовался этим. Ты привязал меня к себе, поэтому никто не хотел со мной связываться. Ты сделал из меня зависимого ребенка и …- Он не успел договорить. Юнги подошел в плотную, держать себя в руках было крайне сложно. Он никогда не проявлял агрессию в сторону Чимина, никогда не повышал на него голос всерьез. Но Чимин видел старшего брата в состоянии ярости, взять те же драки. Он тогда в карман за словом не лез и кулаков не жалел. Сейчас немного опешив от вида брата, Чимин отшатнулся. Юнги долго терпел.  Но предел есть у всех. - Мнение ебаного Кима я уже уяснил. От себя-то ты что можешь сказать? – прошипел он младшему в лицо. – Ты блять кем себя возомнил? Ты не понял с кем ты связался? Те двое, что стоят рядом с твоим дружком – забыл, что 3 года назад они пытались сделать с тобой в туалете? Тот, что слева – забыл, что ему удалось бы провернуть, если бы не я? Мать ночами рыдает, отец места не находит. На меня похуй – справлюсь. Но ты себя то куда опустил, Чимин? Ты кем блять стал? На что ты повелся? Ким настроил тебя против своей же семьи. Мы уже полгода живем в ебаном аду. Остановись уже. Ты не видишь, что он тебя пригрел рядом, потому что… - Юнги замолчал. Стоит ли говорить это? Он до сих пор не знал. Увидеть недвусмысленные взгляды Кима на тело Чимина было не сложно. Понять, что Ким от него хотел – еще проще. Чимин отошел на шаг назад. - Ну и? Заканчивай если уж начал! - Он воспользуется тобой, неужели ты этого не видишь?! - Все не так. – странно тихо ответил Чимин, опустив взгляд, но видимо о чем-то поразмыслив, задрал подбородок и посмотрел брату в глаза. – Он не поступит со мной так. Потому, что любит. И я его люблю. Юнги прищурился. Вот сейчас было действительно больно. Но Чимин не понимает происходящего до конца. - Любящий человек настроил тебя против семьи. Да, точно, обычно так и поступают любящие люди. Ха…Неужели ты не видишь, что он сделает тебе очень больно, Чимини. – уже мягко продолжил Юнги. - Я ему верю. Он открыл мне глаза на многое. Прими это и смирись. Или ты еще и гомофоб? – звучит как издевательство, но Чимин то об этом не знает. - Нет, Чимини. Вот кого угодно принял бы в качестве твоего партнера, - Юнги сделал упор именно на это слово, потому что называть Кима «возлюбленным» язык не повернется. – Но не этого урода. – вновь в голове слышаться агрессивные нотки. Дальше все как в тумане. Чимин поднял руку на старшего брата. Юнги еле сдержал себя, чтобы не ответить тем же. Парни из коридора бросились разнимать их. Старший был в шоке. Образы мелькали перед глазами, но Юнги не вникал в смысл происходящего. Губу саднило, сердце стучало как бешенное. Чимин кричал что-то еще пока его уводили товарищи. Приобнимая его за талию Ким обернулся и сказал что-то типа «прикоснешься к нему еще раз- легко не отделаешься». Юнги остался стоять посреди класса с разбитой губой и разорванным сердцем. Сегодня был его день рождения, но видимо и про это Чимин забыл. Он забыл своего хёна. *** Кажется,он уснул. Как обычный бездомный человек. Он чувствовал холод, но проснуться было сложно. Во сне все было хорошо, во сне были все, кому он был дорог. Как будто в прошлой жизни. Прошел почти год, совсем немного, казалось бы, но во что превратилась его жизнь? Во что он превратил ее? *** После этого, как считал впоследствии Юнги, переломного момента стало все еще хуже, хотя казалось бы – куда? Чимин полностью игнорировал каждого члена семьи, лишь иногда устраивая ссоры, потому что нормально он разговаривать ни с кем не желал. Мать совсем опустила руки, отец стал чаще задерживаться на работе. Родители вынудили старшего сына на разговор, в котором он рассказал о компании, в которую попал Чимин, о Киме, с которого все началось. Скрывать что-либо и выгораживать младшего он уже не видел смысла. Он бесконечно винил себя и злился на Чимина. Слишком много противоречивых чувств роились в душе, справляться с которыми ему становилось все сложнее. Он чувствовал, что точка невозврата близка и совсем немного осталось до срыва. Совсем немного до шага в пропасть. Через месяц после инцидента с разбитой губой Юнги, Чимин объявил родителям о том, что он в отношениях с Кимом. Естественно, это обернулось катастрофой. Не потому, что родителей шокировал факт принадлежности сына к сексуальным меньшинствам, нет, они были вполне лояльны и всегда настраивали сыновей быть самими собой, и стараться обрести счастье с тем, с кем им будет комфортно. Мать догадывалась об ориентации своего родного сына и восприняла это спокойно, объяснив все мужу, который тоже не стал устраивать истерик по поводу личных интересов пасынка. В конце концов они старались быть современными и понимающими родителями, они жили в 21 веке и желали для детей только счастья. Проблема была в другом. В его «избраннике». Это был бы просто очередной скандал, если бы в этот момент Юнги не вернулся домой. Застав немую сцену в гостиной, он насторожился: - Что происходит? Мама, заламывая руки плюхнулась в кресло, отец, обычно бледный в таких ситуациях, был красный как рак, по всей видимости, от плохо сдерживаемой ярости. Чимин с вызовом взглянул на старшего: - Как обычно. Ничего нового. Сообщил о том, что люблю Ёна. Что у нас совместные планы на жизнь. И меня опять не приняли. А ведь он мне говорил – меня никто не понимает кроме него! Ну что ты смотришь так, будто для тебя это новость?! В этот момент в Юнги оборвалось все. Знаете, бывает такой момент, когда ты живешь в постоянном стрессе и нервном напряжении, боясь, но ожидая, что что-то случится, что-то страшнее, чем уже произошедшее. И когда оно случается, ты уже не скандалишь, не впадаешь в истерику, не кричишь, не ругаешься. Нет, ты просто чувствуешь, как внутри перестает все функционировать, как будто отключили рубильник. Ты перестаешь вообще что-либо чувствовать и впадаешь в апатию. Так организм реагирует, чтобы защитить своего хозяина. Потому что понимает, что весь диапазон эмоций он не выдержит. У человека просто будет нервный срыв. Вот и Юнги стало будто все равно. Он просто стоял и смотрел в глаза брата. Повисла тишина словно все ожидали от Юнги решающего слова, от которого зависит в какое русло перетечет этот «разговор». - Мне все равно. – бесцветным голосом ответил старший и медленно проследовал мимо Чимина в спальню. Чимин дернулся от этой фразы как от пощечины. Он не ожидал такого. Он был готов к очередной перепалке с братом, но не к этому. - Ну и отлично, - хлопнув дверью, он умчался к машине, ожидавшей его на улице. Родители не шевелились, не зная даже, что сказать друг другу. Но вдруг из глубины дома послышался крик. Они, переглянувшись, метнулись в спальню сыновей. У Юнги была истерика. Он не выдержал, не справился. Он плакал и кричал, вцепившись в подушку. Отец побежал на кухню, мама уже сама рыдая, обнимала дрожащее тело старшего сына. После получаса его удалось-таки угомонить при помощи успокоительных, которые выпили все присутствующие. - Я больше не могу тут находится, - первое что сказал Юнги сорванным, хриплым голосом. - Сынок, что ты имеешь ввиду? – отец беспокоился уже не на шутку. - Я не могу жить с ним в одном доме. Это уже невыносимо. – эмоций в голосе уже не было. - Но я не понимаю… - Я понимаю. – подала голос мама. Он подняла руку и нежно коснулась щеки сына, призывая поднять на нее взгляд. – Ты любишь его. Сердце Юнги перестало биться. - Не как брата. Так ведь? – грустно улыбнулась мама. Отец и Юнги ошалелыми глазами смотрели на нее. Сейчас они были так похожи, даже забавно. - Я поняла это давно, - ответила она, отвечая на немые вопросы. – Ты так заботился о нем, выгораживал, думая, что я ничего не понимаю и ведусь на твои уловки. Он так расцвел с твоим появлением, так был счастлив, что нашел друга, а тебе и не надо было никого кроме него. Тебя никогда не обременяло его общество и забота о нем. У вас разница в полгода, а ты как будто старше Чимина на целую жизнь. Я когда сообразила, что к чему, напугалась. Но постепенно успокоилась. – вздохнув, словно она ужасно устала, она продолжила, так как ее внимательно слушали и ждали продолжения, - Во-первых, вы не родные братья, у вас нет общей крови, во-вторых, такой любви как в каждом твоем взгляде, обращенном на Чимина столько тепла и нежности, сколько я никогда не видела в своей жизни. И это не показалось мне чем-то отвратительным или неправильным. Любовь не может быть неправильной если она несет созидание, а не разрушение. В тот день, когда он ударил тебя, а сам вернулся без повреждений, я поняла, что ты любишь его даже такого. Ты даже не попытался защитить себя, Юнги, хотя о твоих способностях все наслышаны. – она грустно усмехнулась, обратив взгляд на мужа. – Поэтому он не может жить здесь с ним теперь. И если ты скажешь сейчас что-то нехорошее по этому поводу – знай, Юнги останется моим сыном также, как и Чимин. Я всегда его поддержу и буду на его стороне. – ее голос звучал твердо и жестко. Она - мать, и она всегда поддержит и защитит и абсолютно не важно, что не она родила старшего. - Я…- слезы душили отца. – Я не скажу ничего против, я понимаю…Когда его бабушка умерла, он стал таким замкнутым…а я прожигал свою жизнь вместе с его матерью и не думал ни о чем. Он столько страдал в таком возрасте, когда дети должны быть только счастливыми и не сталкиваться с тем, с чем научился жить. Мне так стыдно, сынок, всегда стыдно… Юнги все еще молчал, медленно соображая, но уже, исходя из сказанного, план четко вырисовывался в мозгу. Но перед тем, как он озвучил его, Чимин стоящий у открытой двери, тихо вышел вновь из дома. Он возвращался за телефоном, но услышав переполох в спальне не смог сдержаться и не подслушать, ожидая момента, когда сможет внезапно появиться и отстаивать свою честь перед семьей, которая вполне им ожидаемо, наверняка чихвостит его на чем свет стоит. Но от услышанного монолога матери у него мурашки по коже побежали. Он забыл как дышать. После слов отца, он медленно развернулся и ушел. «Любишь не как брата…» продолжало звучать в его голове. *** Он медленно открыл глаза. Он лежал, укрытый пледом, на мягком диване, рядом дымилась чашка чая, видимо с какими-то травами. Попытался сесть. Отлично, значит он не умер от холода в подъезде. Его немного лихорадило, скорее всего все-таки простудился. - Проснулся? – до боли знакомый голос. – А теперь объясни, что ты тут забыл. Грубо, но не настолько как он ожидал. События вчерашнего дня начали всплывать в памяти.