Watashi no Jakuten

Midnight Train, I'm leaving just the way I came. Take me away from all this pain… Midnight train, take me away.

      Мы так боимся воображаемых чудовищ, что совсем не замечаем вокруг нас настоящих. И иногда между ними приходится выбирать.       — Не смей хлопать дверьми в моем доме! — прокричала мама вслед Аканэ, когда та сломя голову выбежала из дома. Вообще Джун частенько оскорбляла ее, попрекала за все. Все обидные слова надолго застревали в голове Сина-младшей. И вытрясти их из памяти было почти невозможно.       В основном ее настоящую знала только я. На публике мы играли в счастливую семью, а дома происходил ад. Меня били, эмоционально уничтожали, высасывали до последней капли. И что бы я ни делала, правильного ответа или решения никогда не было: отвечаешь ли на агрессию, молчишь ли — итог один. Физическое насилие.       Поверив матери, Аканэ наконец приняла факт своего уродства. Прошла через пластику, потому что «такие чучела в огородах стоят и ворон пугают, а не в лучах софитов купаются». На тренировках — там, где, казалось бы, спокойнее, чем дома, — девушку обзывали бревном и… она соглашалась. Не такая гибкая и грациозная, как все, упрямая Сина тренировалась до хруста костей. Худела до обмороков и капельниц. Клоками теряла волосы.       Нервы словно натянутые струны. Головные боли. Истерика. Раздражение и злоба.       Ингредиенты истинного успеха каждый день.       Аканэ успокаивала себя: «Позже все будет по-другому. Все станет лучше! Но…»       Но сперва похудей. Станешь более женственной и грациозной. Много жрешь, и так на свинью похожа! Я не успеваю покупать еду. Опять ты околачиваешься около холодильника. Учись! Мне не нужно «хорошо», меня устроит только «отлично». Ты что, тупая? Тупых любят только богатые, но тебе и в эскорт путь заказан. Там надо быть красивой… Нет. С подругами гулять нельзя. А с мальчиками и подавно. Принесешь мне еще. Куда мы ребенка девать будем? Мне еще рано становиться бабушкой. Ты видела его? Понравился? Иди знакомься. Полезные связи лишними не бывают. И чего тебе такие простые вещи приходится разжевывать? Почему дома такой хлам? Ты видела полы в прихожей? А посуду? Что значит «не твоя»? Исао теперь тоже наша семья! Он твой отец! Неблагодарная тварь… Я для тебя все, а ты не ценишь!       Надо было давно покончить с этим, но как? Это же мама!       Год. Два. Три. Четыре. Считаешь срок, как за решеткой.       Тренировки. Дом. Учеба. Скандалы. Исао. Мама. Учителя. Оценки. Зачеты. Тренировки. Дом. Больница. Таблетки. Выступления. Тренировки. Дом. Учеба…       Открываешь глаза и лежишь в постели; будильник продолжает звенеть, а у тебя даже нет сил протянуть руку и выключить. Единственное, что хочется сделать, — поскорее сдохнуть. Как в клетке с тиграми.       Не ной. Все успешные люди поначалу страдают, а потом до смерти живут в роскоши. Не ты первая, не ты последняя.       Когда Аканэ услышала клаксон автомобиля, кто-то с силой выдернул девушку с проезжей части на тротуар. Водитель, из-за непутевой девчонки выехавший на встречку, прокричал ей за оконными стеклами что-то обидное и надавил на газ. Опомнившись, Аканэ осознала, что чуть не попала под колеса.       Молодой человек, вернувший ее на пешеходную зону, проводил машину взглядом.       — В общем-то, он прав, — он повернулся к Аканэ. — Есть куда более достойные способы покончить с жизнью… и куда менее болезненные… А?       Видя все через пелену тумана, ничего не отвечая своему «спасителю», Аканэ направилась к воротам ближайшего парка. Юноша ухмыльнулся и, положив руки в карманы брюк, медленно двинулся следом:       — Mademoiselle?       Аканэ, казалось, и сама не знала, куда идет. Механически, без цели, она переставляла ноги по гравию и не глядела по сторонам. Ссутулившаяся. Неказистая. Потерянная. Спустя время она не заметила, как опустели в парке дорожки и как быстро на город опустилась темнота. Девушка вышла к автобусной остановке у противоположного входа в парк и лишь тогда заметила, что все это время за ней незаметно шли. Девушка съежилась: то ли от холода, то ли от страха.       — Чего вам от меня нужно?! — надрывно спросила Аканэ, понимая свое положение. Одна, считай, в лесу, с мужиком, который шел за ней так долго, что успело стемнеть. — У меня ничего нет.       — Я вас знаю! Видел ваше лицо по телевизору. Мне нравятся ваши танцы и особенно короткометражка про зомби, — восхищенно проговорил мужчина, раскинув руки. Модная одежда, укладка, ухоженный, со спокойным, мягким взглядом. Он словно пропустил ее грубый тон мимо ушей и мастерски сделал вид, что ничего не произошло. — Вы Аканэ Сина! Можно автограф? — из внутреннего кармана пиджака он достал паспорт и черную гелевую ручку.       — Вы уверены? — Аканэ неуверенно открыла паспорт и прочитала имя. — Мистер… Шуу Цукияма? Паспорт же станет недействительным…       — Это ничего. Зато у меня будет автограф настоящей звезды, — он растянулся в улыбке, наблюдая за тем, как Аканэ ставит на чистой странице очаровательную закорючку. — Те зомби были настоящими?       — Нет. Это все актеры и компьютерная графика, — от наивной шутки девушка чуть успокоилась и с улыбкой вернула паспорт и ручку. — Я забыла поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. Спасибо! Я совсем не заметила машину…       — Не стоит, — убрав паспорт, Цукияма махнул рукой, обернулся и взглянул на очертания темных деревьев. Что-то в выражении его лица, хоть оно и оставалось невозмутимым, выдавало напряженность. — А в реальной жизни вы бы тоже героически задержали толпу тварей, пока другие спасаются?       — Не думаю, — печально вздохнула Аканэ, смотря в землю. Сердце в груди никак не унималось, все о чем-то беспокоилось. — К тому моменту я бы сама стала одной из них.       — Ну что вы, — возразил Цукияма. — Разве можно так говорить? Значит, зомби не боитесь? А что насчет гулей? Closer, than you think.       — Наверное, космос видит мою жизнь и все плохое в ней компенсирует удачей не натыкаться на них… — ну и бредятина, а не ответ, подумала Аканэ.       Девушка неловко почесала шею через шарф, а затем начала вглядываться в темноту, куда смотрел Цукияма:       — В Токио повсюду пропадают люди, а я… торчу ночью в лесу, как дура. Дома у меня чудовище еще страшнее, поэтому желания возвращаться нет. Может… может быть, и к лучшему, если я пропаду? — и постояв еще минутку в задумчивости, она попрощалась. — Мне пора.       — Стой… Стойте! — Шуу остановил ее, положив на плечо крупную ладонь. Следом он расстегнул пиджак и накинул его Аканэ на плечи. Девушка вздрогнула от такого проявления заботы, но сразу же почувствовала, как стало теплее. — Дождемся транспорта.       — У меня нет денег заплатить за проезд. И мне совсем не хочется еще больше обременять Вас… — Аканэ сжалась от напряжения, стараясь реже дышать.       — Послушайте… — он наклонился к самому ее уху, обдав шею и щеку теплым воздухом. — Пойдете туда, и от вас мокрого места не останется.       Это угроза? Предостережение?       — Возможно, мистер Цукияма, вы правы, — девушка попыталась сделать шаг в сторону, но тело предательски стало ватным, непослушным. Только сейчас Сина-младшая почувствовала дурманящий аромат, исходящий от костюма и кожи Цукиямы. — Лучше подождать… От вас приятно пахнет… очаровательно… Что это?..       — Amouage. Мужская линейка. Верхние ноты — перец, средние — герань, а нижние — ладан, вирджинский кедр и мускус. Не просто приятно, а невероятно. Пленительно, роскошно и томительно. Но ваш запах… нравится мне больше. Maravilloso! Так бы укусил ваше плечико, — Шуу подарил Аканэ самый нежный взгляд, на какой только был способен мужчина, а затем обольстительно улыбнулся, что при свете фонарного столба казалось поистине устрашающим.       — Да? Это всего лишь «слезы неудачницы»… Ограниченная версия, кстати… — пробормотала та в дурмане.       Шуу рассмеялся, не отрывая от Аканэ взгляда, а затем быстрым движением руки ловко поправил выбившуюся прядь волос. Аканэ вздрогнула, но не отступила.       — Зря вы считаете себя неудачницей. Вам определенно везет больше других, мисс Сина, — от столь пристального взгляда девушка чувствовала себя ужасно, будто ее пытались ввести в гипноз. Придерживая пиджак, она с усилием скрестила руки. Все ее лицо горело от смущения и распаляющейся в груди паники. Цукияма вел себя настолько заботливо и обходительно, настолько приторно, настолько упорно, что из его цепких лап так уже было не вырваться. Да и, сверх того, Аканэ, леди по натуре, не хотела показаться грубой и невоспитанной.       Однако еще больше она не хотела быть мертвой. Но лучше уж с ним… чем одной? Боже, что за хаос в голове… Аканэ надеялась, что ни одна из этих мыслей не отразилась на ее лице.       — Проблемы в семье уйдут, как только вы переедете в другое место, — вдруг сказал Цукияма.       — Да, я понимаю, но это не излечит мою психику… Мама бесчувственная, холодная, она постоянно недовольна мной. Хоть петлю затягивай на шее. А… отчим… вы не представляете, что за гадость он делает! — дурман развязывал язык. — Мало того, что извращенец, еще и сектант… Маму мою втащил и деньги из дома выносит украдкой… То, что заработала я!.. Он трогает меня!.. — плечи Аканэ задрожали, глаза защипало. — Жить спокойно не дает… Постоянно ко мне прикасается… Сказал, что убьет, если я хоть кому-нибудь расскажу, — по щекам хлынули горячие слезы, сдерживаемые бесконечно долгое время.       Не видя ничего от слез, жмурясь, она чувствовала, как ее крепкой, теплой рукой прижали к себе. Плотина, выстроенная из задавленных чувств, не выдержала: вода с воем вырвалась наружу. Казалось, что эта боль ее никогда окончательно не покинет. Одно радовало: вокруг не было видно ни одной чертовой камеры, которая могла бы этот разговор превратить в сенсацию.       Прорыдавшись, Аканэ опомнилась.       — Простите! Простите меня… Я сейчас успокоюсь. Я замарала вам рубашку…       — Ну что вы. Все хорошо. Вы просто давно копили это в себе. Это когда-то должно было случиться. Позвольте, — двумя пальцами он достал из кармана пиджака белоснежный платок и протянул его девушке. — Вы не пробовали обратиться в полицию по поводу отчима? — подняв бровь, спросил он, пока Аканэ промакивала зареванное лицо.       — Я писала. Мама отзывает заявления, уверяя, что дома все в порядке, а я придумываю. Но сегодня он… чуть не задушил меня… — девушка оттянула розовый газовый шарфик, который удавкой затянулся на ней, и Цукияма увидел сине-фиолетовые синяки. Четкие очертания пальцев. — У вас такое выражение лица… странное. Я не должна была вываливать на вас столько ненужной информации.       — А это полицейские видели? — осторожно поинтересовался Шуу, не сводя глаз с синяков.       Аканэ кивнула, подтягивая шарф повыше. Рукой она неосторожно задела цепочку с кулоном-ключом, недовольно посмотрела на него и, неожиданно для Цукиямы, оторвала и с рыком швырнула в ближайшие кусты.       — И что?.. И ничего? Нет доказательств, говорят они, несите запись с домашних камер? — изумленно спросил Шуу, проследив за траекторией полета подвески. — Симпатичная была цепочка, вроде как даже золотая, зачем же вы так…       — Да нет у нас дома камер, конечно. Даже если бы и была, навряд ли бы у меня была возможность привязать запись к заявлению. А эта цепочка от него, сукиного сына, — девушка ощутила порыв прохладного ветра на разгоряченном от гнева и отчаяния лице. — Тварь, надеется, что подарками сможет заслужить прощение. Он думает, что так заткнет мне рот и спасет свою задницу! Эта штука будто удавка на шее, ненавижу!       Вдалеке загорелся свет белых фар. К ним лениво приближался автобус, и Аканэ подошла к остановке.       — Похоже, пора прощаться, — пожал плечами Цукияма.       — Вы не поедете? — Аканэ оглянулась. — Останетесь тут совсем один? — спросила она настороженно и торопливо сняла с себя его пиджак. — А как же гули?       — За меня не переживайте. Все будет хорошо. А куда вы направляетесь? Неужели… домой? — молодой человек чуть наклонил голову, будто пытаясь по выражению лица Аканэ предсказать ответ.       — Нет. Я переночую у подруги, а завтра видно будет… Спасибо за разговор, мистер Цукияма. И за поддержку, вы истинный джентльмен. Вы не психотерапевт, случайно?       — К сожалению, нет. Я ресторанный критик и гурман. Мисс Сина, Аканэ, я желаю вам успехов! Буду следить за вашим творчеством. Пиджак дарю, оставьте себе, внутри есть карточка, пользуйтесь ей, — тем временем подъехавший автобус распахнул двери. Никто не выходил, поэтому Аканэ шустро заскочила внутрь. — И не гуляйте поздно ночью. Гули не зомби, они реальны, моя дорогая, как вы и я.       Двери автобуса закрылись, девушка махнула на прощание рукой. Карточка, о которой говорил Цукияма, оказалась банковской, и Аканэ, удивленная, оплатила ей проезд. Оставшийся по ту сторону стеклянной двери, Шуу просто поднял ладонь над головой и улыбнулся так же открыто и широко, как в самом начале.       Автобус поехал по привычному маршруту дальше, оставив Цукияму Шуу наслаждаться тишиной и прохладой надвигающейся ночи. Шуу поднес рукав рубашки к носу и медленно вдохнул запах.       На нем остался ее запах.       — Ну и какого черта, Цукияма?! — из парка вышел парень в черной одежде. Все это время он незаметно наблюдал за этой сценой из-за деревьев неподалеку. Никто бы и не догадался, что их было трое. — Сам сказал, что она будет прекрасным обедом, а по итогу отпустил ее! Да еще и с благословением! С твоими навыками мог бы еще ее трахнуть, не люби ты мужиков. У тебя с головой все в порядке?!       — Не обедом, а десертом, idiot! Не расстраивайся, есть тело помассивнее. Правда, не bellissimo, но тебе и так сойдет. Ты же любишь жрать всякий мусор… — Цукияма острым взглядом посмотрел на своего напарника. — Ее история еще не окончена. Мне интересно, что будет дальше.       — Возомнил из себя хрен пойми что, ангел-хранитель чертов! «Блять, какой же я охуенный», — пародируя манеру Цукиямы, он так же вскинул руку и поправил челку. — Она почти текла от твоей напористости. Да чтоб я еще хоть раз пошел с тобой на охоту! Сдохну с голода, пока ты будешь своим павлиньим хвостом трясти перед мешком мяса. Тьфу! — мужчина сплюнул на землю, чуть ли не на туфли довольному собой Цукияме, отчего тот скривился и последовал через парк обратно.       — Нам нужно кое-кого навестить, — загадочно проговорил Шуу по дороге.       После этого, ненадолго задумавшись, он резко остановился перед напарником и посмотрел ему прямо в глаза:       — Ты знаешь, как переводится твое имя, дорогой Аншин? Твое имя трактуется как «душевное спокойствие», а ты и понятия не имеешь о самообладании.       Аншин зло зыркнул на него из темноты, и алые глаза одарили Цукияму таким взглядом, что волосы на затылке Шуу едва ли не встали дыбом. Такой взгляд заменял тысячи гневных тирад. Мужчина был взбешен, голоден, а Цукияма выводил из себя довольством и чрезмерной слащавостью. Проще говоря, Шуу ходил по очень тонкому льду, но ему все было дозволено. Кто осмелится напасть на одного из сильнейших гулей?..       — Если бы не мое самообладание, ты бы уже в тех кустах лежал без башки! — прорычал напарник. — С Ризе было куда интереснее.       — Да? — Цукияма вскинул брови, всем видом показывая свое возмущение. — Ну-ну, пожалуйся мне! Где она сейчас? Не слышно и не видно… Видимо, не настолько умная и хитрая. А все почему? Потому что не могла себя сдерживать!       — Я понял, прекращай, — грубо ответил Аншин. — Что ты задумал?       — Есть один человек, который думает, что останется безнаказанным, — заговорщицки проговорил Цукияма, прищурившись в предвкушении. — Надо доказать ему обратное.

***

      Всегда найдется рыба покрупнее. Не стоит об этом забывать.       — Джун, ты? — прокричал Исао, средних лет лысеющий мужчина, лежа в темной комнате на диване перед телевизором. Он услышал, как входная дверь открылась и кто-то незаметно прошел по коридору к лестнице. Исао смекнул: единственная комната на втором этаже принадлежала падчерице. Мужчина грузно поднялся с дивана. — Аканэ, золотко, это ты?       Он проковылял по коридору и поднялся на верхний этаж.       — Ты простила меня, мышка?       Приоткрыв дверь комнаты, он увидел, что там было темно. Только свет от уличного фонаря едва проникал сквозь шторы. Исао зашел внутрь и щелкнул выключателем.       У изголовья кровати стоял незнакомец. Повернувшись ко входу спиной, он осматривал девичью комнату: фотографии на стене, подушки поверх покрывала, фигурки на письменном столе… И наконец медленно обернулся к хозяину дома.       — Ты кто такой, на хрен?! — рассвирепел Исао, но за его спиной резко захлопнулась дверь. Он оказался заперт в комнате с ночным гостем. — Чего тебе здесь нужно?       — Считай, я волонтер. Мое имя Цукияма.        — В каком смысле?       — Ее постельное белье пахнет тобой…       — Тебе какое до этого, блять, дело? Цукияма, — Исао почему-то смутно догадывался, что не сможет одолеть такого странного гостя… Будто сами инстинкты подсказывали ему: «Беги», — вали к черту из моего дома! — закричал он неожиданно для самого себя пискляво и жалко. От страха голос дрожал.       — Как грубо, — проговорил Цукияма.       Исао заметил, как глаза напротив стали застилаться темным туманом. И посреди этой тьмы заалела радужка.       — Гуль?!       Мужчина рванулся к двери и с силой дернул ее на себя. Заперто. Секунд десять он соображал, что делать, оставшись в клетке с хищником, но каждый новый план оказывался хуже и бредовее. Перед гулем он ничто.       Исао в ловушке, в смертельной опасности.       — Чего ты хочешь, Цукияма? У меня есть деньги, много денег! — взмолился он, меняясь на глазах: злость отступила, еще миг — и он упал бы на колени. — Боже, спаси…       — Твой бог тебя не спасет. Возьми свой телефон и позвони на домашний. Когда включится автоответчик, попроси прощения у Аканэ, — Цукияма лишь выглядел спокойно, всеми силами пытаясь не разорвать Исао на куски прямо сейчас. — От того, насколько сильно и искренне ты будешь стараться, я решу, будешь ли ты жить или умрешь. От кровопотери или асфиксии. Я пока еще не решил…

***

      На следующий день, когда Аканэ вернулась с учебы, во дворе своего дома она встретила кучу незнакомых людей. Двое следователей допрашивали у входной двери плачущую Джун, когда подошла Сина-младшая. Толпа людей стояла у машин, припаркованных по всей улице. У всех были крайне озадаченные лица.       — Мисс Сина? — подошел к Аканэ следователь и показал удостоверение.       Девушка невольно вздрогнула. Шестое чувство подсказывало, что случилось нечто ужасное.       — Уделите немного времени?       — А? Да… — Аканэ взглянула на офицера, пытаясь понять, в чем дело.       — Где вы находились вчера между семью вечера и часом ночи? — полицейский говорил сухо, холодно и строго. Девушка нервно озиралась. — Мисс Сина?       — Вчера я поругалась с мамой и отчимом… где-то без двадцати семь, наверное… потом пошла гулять. Где-то в десять я села в автобус на остановке у парка и поехала к подруге на ночевку. Всю ночь я была с ней… А сегодня утром я уже была в университете. Что случилось? Почему здесь все эти люди?       Тем временем из дома вышла пара людей в белых халатах. — Мама опять градусник разбила и суету навела?       — В вашем доме произошло убийство. Исао Ватанабэ был найден убитым в комнате на втором этаже. Есть мысли, кто это мог быть? — следователь достал диктофон и нажал на кнопку записи.       — Я… не знаю. Он был гадким, противным старикашкой, обманывал людей и часто бил меня, — Аканэ решила говорить предельно честно. — Не удивлюсь, если окажется, что куча людей желала ему смерти. Возможно, не только я страдала от него, но и другие. Но хоть я и желала ему смерти, но я не убивала его, — все это время она смотрела офицеру через плечо — на то, как мать у порога утирала слезы.       — Следователи «CCG» занимаются этим делом, потому что в убийстве замешан гуль. А у вас есть мотив. Поэтому не сочтите за грубость, мы должны взять вашу ДНК и отправить образец в лабораторию.       — Я не гуль. Вы не поверите, да и не должны верить мне на слово, поэтому я не против.

***

      Кен проснулся, уловив знакомый запах. Отвратительный парфюм, который он запомнил на всю жизнь.       Он сонно приподнялся на локтях и вдруг заметил огромную дыру в подушке чуть выше головы спящей Аканэ. Девушка безмятежно спала, а у Кена волосы встали дыбом.       Неужели подсознание так отреагировало на запах?!       Кен вскочил с дивана, снял со спинки кресла маленькую подушку и аккуратно подложил ее под голову девушки. Аканэ, казалось, даже ничего не заметила — настолько крепко спала.       А эту куда девать? Что сказать, если начнутся вопросы?       Парень прижал изуродованную подушку к себе и начал крутить головой. С прошлого вечера ему не давала покоя одна дверь в доме.       Куда она ведет? Тут есть вторая комната?       Канеки потянул дверь на себя — та без единого звука открылась. Нащупав на стене выключатель, парень нажал на него, и перед его глазами предстали ряды вешалок и длинных полок с одеждой. Обычная гардеробная, разве что заваленная таким количеством одежды и обуви, что Кен даже растерялся от такого разнообразия, пытаясь припомнить, чтобы хоть раз видел что-то из этого на Аканэ.       И тут снова знакомый запах обратил на себя его внимание. Парень зашел внутрь, притворил дверь и принялся искать источник чужеродного аромата. Задача оказалась сложнее, чем казалось. Вещей лежало так много, что даже снять вешалку, не обрушив на себя стопку обувных коробок, было сложно.       Прошло какое-то время, прежде чем Кен понял, что дверь за его спиной открылась.       — Чего делаешь, любимый? — со злой интонацией невыспавшегося человека спросила Аканэ. В голосе сквозило недовольство тем, что кто-то рылся в ее вещах. — Давай я помогу тебе найти то, что ты ищешь?       — Только не сердись, — Кен попытался незаметно приткнуть подушку под висящие на рейле платья, пока Аканэ не увидела. — Я почувствовал какой-то знакомый запах. И этот запах… Он принадлежит не самому хорошему человеку… гулю.       — Это тот же запах, что был на балконе? — встрепенулась девушка и осмотрела свои вещи. — Вот урод!       — Нет. Два разных.       Упихав наконец разорванную подушку, Кен начал перебирать вещи. Аканэ встала рядом и с первой попытки вытащила пиджак. Мужской лиловый пиджак. Знакомый пиджак, который носил…       — Мистер Цукияма подарил мне его, когда… В общем, в тот день я чуть не попала под машину, а он меня спас. А потом мы минут двадцать стояли на остановке у парка.       Кен задумчиво посмотрел на девушку и невесело хмыкнул.       — Каким тебе человеком показался Цукияма?       — Он был жутким и в то же время… приятным. Некоторые скажут, что так не бывает, но он был именно таким: чарующим и пугающим до мурашек.       — М-да. Он рассказал что-то о себе? Как-нибудь тебе угрожал?       — Нет, Кен, ничего такого, — Аканэ помотала головой. — Он даже помог мне тогда. Выслушал и успокоил… Даже свою кредитку дал.       — Какое благородство… — недовольно протянул Кен и направился к выходу из гардероба. — А меня напоил кофе, похитил и чуть было не дал огромному му… чудиле раскромсать меня тесаком! И еще. почему ты проснулась в три часа ночи?       — Забыла дейлики в «Геншине» сделать… — ответила девушка, поджав губы.       Кен нахмурил брови, думая о чем-то, а затем, не произнося ни слова, хлопнул себя ладонью по лицу и вышел.       — А с подушкой что? — оклинула его Аканэ. — Ты об нее когти точил, что ли?

***

      — К тому моменту, пока вы приедете в Антейку, я попробую разыскать локацию, откуда трансляцию пустили в сеть.       — Разве это возможно? — удивился Кен, стоя у окна на кухне и прижимая к уху телефон. Парень буквально слышал, как Нишики закатывал глаза. — Я думал, что это можно, только пока трансляция идет… И кстати, ты не ответил, откуда у тебя телефон Аканэ?       — Наивное ты отверстие, — самодовольно произнес Нишики и, судя по голосу, улыбнулся. — Она как-то звонила тебе на городской в Антейку, когда у тебя, тупица, телефон разрядился. Переживала за тебя. Так уж устроена моя память, — пустился он в дифирамбы самому себе. — Цитаты из фильмов, тексты песен, даты и номера телефонов. «Ватсон, поймите: человеческий мозг — это пустой чердак, который можно забить всем, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное». Что ж, похоже, я дурак… А ты слышал, как еще говорят: «Что попало в интернет, остается там навсегда?» Хвост тоже остается, за который тебя можно вытащить. Если ты, конечно, не компьютерный бог.       — Я думал, это могут сделать лишь правоохранительные орг…       — Побудем ими денек. Ты же и так страж порядка, — попытался поддеть парня Нишики, но Канеки на колкость никак не отреагировал. — Да не ссы ты! Наденешь маску, покажешь кагуне, все будет в шоколаде, ваш преследователь, в смысле… Ты же не на пустом месте идёшь к нему права качать. А хотя бы потому, что население маленького городка видело грудь твоей девушки… Не знаю, будь я на твоем месте, этот черт бы не дожил до рассвета.       — Не все такие гениальные, чтобы по строчке кода найти человека, — с сожалением проговорил Кен. — Я вообще на филологическом учился.       — Похоже, наш уклад жизни никак не повлиял на тебя. Как был размазней, так и эх… — недовольно заметил Нишики. — Ну все, травоядное животное, я собираюсь на смену. Увидимся.       Кен отложил телефон и посмотрел, как Аканэ крутилась перед зеркалом в коридоре, прикладывая к себе то платье, то джемпер. Парень добродушно улыбнулся от этой очаровательной бытовой сцены.       Тут до его слуха донесся щелчок замка входной двери.