Watashi no Jakuten

No, you'll never be alone,

When darkness comes,

I'll light the night with stars

Hear my whispers in the dark

      — Что в тебе такого, что за тебя все так беспокоятся?! Слабая, тщедушная, ни на что не годная! Но они души в тебе не чают… В чем твой секрет???       Аканэ устало откинула одеяло, чтобы получше рассмотреть нежданную гостью, и недовольно вздохнула. Резкий, холодный женский голос принадлежал Тоуке. Сложив руки на груди, та склонилась над девушкой с нескрываемым раздражением. Ей явно не нравилось здесь находиться — возможно, из-за того, что не вышло отказать в просьбе присмотреть за Аканэ. И теперь она, как кипящий чайник, негодующе пыхтела.       — У меня там что, табличка «День открытых дверей»? Ты пришла меня помучить? Сколько вас там еще в очереди? Мать не добила, Исао не добил, Саито не добил, Цукияма не добил, а ты точно добьешь? Обещаешь? А то я уже не вывожу…       — Я пришла проследить, чтобы ты умерла своей смертью, а не от чьей-нибудь руки, — безжалостно отметила Тоука, осмотрев трубки капельницы и катетер на руке Аканэ. — Выглядишь хреново.       — Приятно слышать. У меня ведь удар, а ты думала, что я тут с макияжем, укладкой и на каблуках, что ли? — возмущенно ответила Аканэ.       У нее промелькнула ужасная мысль — подлить масла в огонь. Раз Тоука связана обещанием не вредить ей, можно по максимуму использовать свою неприкосновенность:       — Меня веселят твои попытки слить меня, чтобы не мешать вам с Канеки, и я бы с радостью ушла, но… Соприкоснувшись с вашим миром, в своем мире я уже вряд ли выживу. Понимаешь?       — Ну так забирай Цукияму, он от тебя без ума! — великодушно предложила Киришима. — Будет вокруг тебя на коленях ползать с утра до ночи. Ты для него как престижная награда, которой можно хвастаться перед остальными. Поставит на полку, будет разглядывать.       — Но… Канеки любит меня. С этим ничего не поделать, — Аканэ вытащила ладони из-под одеяла и наконец подняла взгляд на Киришиму.       — Поэтому я постоянно вижу, как ты отираешься рядом с Цукиямой, как мучаешь Канеки! — Тоука злостно цокнула, кинув искрящийся молниями взгляд в сторону Аканэ, и решила биться до конца. — Как ты можешь? У тебя же парень есть! А ты зажимаешься с этим гадом! Не противно? Это подло. Даже из больницы пришлось его выкуривать! Никак не можете расстаться. Подумай о чувствах Кена… Тебе просто нужно скрыться с радаров на время. И тогда Канеки забудет о тебе. С глаз долой…       — Хах, понятно. Это не худший вариант развития вечера, чем мог бы быть. Я могла бы уже быть фаршем в морозильнике своего препода! — повысила голос Аканэ и со злостью ударила кулаком по одеялу. Под ним была нога — девушка ойкнула и стала быстро растирать ее рукой. — Я по-прежнему люблю Канеки и не собираюсь его обманывать. Шуу просто оказался поблизости и спас мне жизнь… Как он потом признался, неслучайно. Но все же!       — М-м-м… Как удобно. Вокруг тебя все вьются. Тебе его самого опасаться надо, дура. Мозги тебе так раком поставит, что сама в ловушку угодишь. А если изменишь… Кен не сможет, он слишком мягкий в вопросах мести, а вот я с радостью тебе горло перегрызу!       — Знаешь, что? Последние годы все ходят за мной по пятам, шагу не дают ступить… Моя жизнь вдруг стала общественным достоянием. Ладно танцы, но я давно завязала. Осуждают, обсуждают, смеются… Тут еще преследователь. Диплом. Вебкамера. Все слили в сеть. Два месяца я была словно чьим-то питомцем. Жалкая рыбка! И я даже не знала об этом! — Аканэ чувствовала, как багровело от злости лицо, как набирал силу и становился громче голос. — Из-за диплома я чуть не выбросилась из окна. Препод оказался козлом. Мама тоже нервы мотает! И ты говоришь, что мне повезло? Да? Повезло??? Да я больше кого-либо хочу умереть! Я сама для себя источник бед… Знаю, ты пытаешься меня убить, вывести из себя, чтобы меня хватил второй удар… В играх это называется «бесконтактный бой». Врага не трогал, но убил. Удобно…       — Но я… — растерянно пробормотала Тоука, потупив взгляд. Ей впервые нечего было ответить.       — У тебя всегда готов ответ на любой вопрос, и на любое поползновение в свою сторону ты умеешь реагировать в мгновение ока, а я всего лишь человек. У меня нет ни скорости, ни сверхсилы… Ни зубов, ни когтей, ни даже желания… и выхода у меня тоже нет. Что мне надо было делать? Дать пощечину Цукияме, чтобы он точно довез меня в целости и сохранности до «Антейку», а не разорвал где-нибудь в переулке? Ты соображаешь, что говоришь? Я благодарна ему хотя бы за то, что мое тело цело, без свежих отверстий. Да и убежать я не смогу! Дело даже не в скорости, от него не отделаешься, он же…       — Жуткий прилипала? Нарциссичный театр абсурда… «В целом, я нравлюсь всем»? — помогла Тоука подобрать слова Аканэ, видя, как сложно ей это дается. Та вскинула бровь, обдумывая пару секунд, а затем согласно кивнула. — Он и за мной одно время бегал. Извращенец. Мне было… четырнадцать?.. Ты права… Я забываю, что мы разные. И способности у нас разные. Типа крыс и саблезубых тигров. Ты теряешь не человека — ты теряешь взгляд, в котором ты была совершенством. Ты становишься зависимой от своей собственной фантазии — от иллюзии собственного совершенства. Это был обман. Пыль в глаза. Ты не была особенной. Ты была пригодной. Это унизительно. Я пытаюсь открыть тебе глаза. Вразумить тебя.       — Я пропущу сравнение людей с крысами мимо ушей. Но мне непонятна вот какая вещь… В начале разговора ты просила: «Оставь Канеки и забирай Цукияму». А теперь ты словно отговариваешь меня. С чего бы вдруг? — недоуменно спросила Аканэ, почесав шею. — С другой стороны, чем вам питаться, если нас не будет? Друг другом?       — Таких называют «какуджа». У нас такое считается аморальным и девиантным.       — Вау. Прямо как пиратский кодекс.       — Мы убиваем своих, но не едим. От этого деформируются кагунэ и какие-то винтики в черепной коробке. Подменяются понятия. Причем у всех без исключения. Страшное зрелище. Словно сразу цепляешь «альцгеймера» и расщепление сознания. И, насколько я понимаю, сам какуджа не замечает этих изменений, — Тоука на время замолчала, видимо, обдумывая в голове что-то не очень приятное, а затем, будто вспомнив, продолжила:       — А отговариваю тебя от Цукиямы только из женской солидарности. Не должна отговаривать, но обязана обезопасить и предупредить. Он не какуджа, но шестеренки в его голове крутятся только ему ведомым образом. Наверное, это определяется тем, с какой ноги он встает с кровати… Просто псих. Если уж тебя так тянет именно на гулей, то ваши запросы весьма специфичны… В таком случае могу познакомить с ровными пацанами. Не настолько сумасшедшими и помешанными. А то этот черт затащит тебя… ладно если в постель, считай, отделаешься малой кровью. А ведь может и притащить в ресторан гулей. О-о-о, ты захочешь стереть себе память… Такого зрелища больше нигде не увидишь, факт. Ну или увидишь — перед тем, как склеить ласты. Или ты из тех, кто любит боль и унижения?       — По мне видно, что я фанат мазохизма? — язвительно поинтересовалась Аканэ. — Ладно, ясно, за солидарность спасибо. И вообще за поддержку спасибо.       — Кто вас знает? Один — садист, второй — мазохист. Может, зря я тут стараюсь тебя переубедить, вдруг вы реально созданы друг для друга?.. Ладно, закончим об этом уже. Я с новостями: мы с Нишио пытаемся удалить первоисточник, чтобы обелить твое имя, но, кажется, это бесполезно… Поэтому мы запустили ботов, чтобы они повсюду спамили в комментариях, что на том видео не ты, а дипфейк. Типа изображение или голоса, основанные на искусственном интеллекте. Технология, позволяющая как бы накладывать чужое лицо на твое. А так как голос и лицо у тебя довольно известное со всех ракурсов, сделать твою маску ничего не стоит. На этом и стоим. Но тебе нужно отбросить это, смириться и жить дальше, как бы больно ни было. Попроси врача выписать успокоительное, — Тоука помедлила. — Кстати, а что ты сказала Цукияме, что он ушел таким… м-м, разбитым, что ли? Никогда не видела его с таким отрешенным выражением.       — Я сказала ему, что мы не друзья и чтобы он не смел больше подходить ко мне. Но я не думала, что это его так сильно заденет.       — А! Ты его послала? А для кого я тогда тут распинаюсь про то, что он ублюдок? Ты только не беги извиняться за это, ладно?       За разговорами девушки не заметили, как за окном стемнело. Уже заходила медсестра — убрать капельницу и отсоединить иглу от катетера Аканэ. Тоука сходила в холл купить воды. От былого недоверия девушек по отношению друг к другу не осталось и следа, хотя говорить о зародившейся дружбе было рано.       Дверь в палату приоткрылась, и в проем просунулась голова Кена. Первое, что он увидел, — это сидевшую на краю кровати Тоуку, мирно болтавшую ногами. Через пару мгновений — девушек, захваченных разговором настолько сильно, что они не сразу обратили на Канеки внимание.       — Я вижу, вы отлично поладили, — вместо приветствия заявил о себе он, войдя и суетливо поставив сумку на стул у двери.       Он прошел к кушетке, отчего Киришима сконфуженно спрыгнула и отошла к выходу.       — Спасибо тебе, Тоука. Ты так добра, что согласилась приглядеть за Аканэ. Что бы я без тебя делал?       — Не стоит благодарности, — отмахнулась та. — До скорого, — наскоро попрощалась она перед выходом.       — Пост сдал, пост принял, — усмехнулась Аканэ, когда Кен уставился на нее взглядом, полным нежности и одновременно жалости. — Ты задержался…       Парень наклонился и приобнял ее обеими руками, с облегчением чувствуя и ее теплые и крепкие объятия.       — Я решал кое-какие проблемы, — решив опустить детали, он легко чмокнул ее в щеку. — Обещаю, отныне твоя жизнь станет заметно лучше, чем была. Я клянусь.       — Ты забрал мои вещи? — она посмотрела на спортивную сумку на стуле, не веря, что туда смогли уместиться все ее пожитки. — Влез через балкон?       — Нет, мне открыла твоя неравнодушная маман. Одежду я уже завез домой, а тут только вещи первой необходимости.       — Наверное, ты перепутал номер квартиры. Или головой ушибся. Других вариантов быть не может, — предполагала девушка, глядя ему в лицо и пытаясь уловить подсказку. — Моя «неравнодушная маман» тебя бы за порог не пустила. Мое предложение с переездом — чистая рулетка.       — Что же… Я предложил, я организовал, — уголки губ парня приподнялись. — Ты же попросила зайти… Я вообще очень везучий сегодня. От «маман» расположение получил, хотя, как по мне, такое шаткое, но все же… С Саито разобрался, он больше тебя не побеспокоит. И от Голубей смылся.       — И правда, дофига занятый. Что ты сказал Саито? Он напишет рецензию на мой диплом? Я смогу сдать?! — Аканэ радостно потерла ладони.       — Я убил его. Это был единственно правильный вариант.       — О господи, Кен! — воскликнула Аканэ, прислонив руки к лицу. Она не могла поверить в случившееся. — А мама?       — Мама жива, я ж не чудовище. Мы просто пообщались. Я ей сказал, кто я такой, а она… приняла это. Сказала, если ты в порядке, значит, все отлично. Она осталась у тебя дома.       — Кен, мне сказали, что у меня ин… ин… — Аканэ, тщетно пытаясь принять факт своего недуга, отвернулась к окну. Она чувствовала, как с каждой секундой краснело лицо. — Инвалид я, короче.       — Тебе назначили какое-нибудь лечение? — в надежде сгладить ситуацию произнес Кен, взяв девушку за руку. — Сделали снимок?       — Да. Сделали. Сказали, что легко отделалась. Но факт остается фактом. Когда-нибудь, а в наших реалиях совсем скоро, я дам дуба и буду тебе закуской. Будешь целовать холодный свиной шницель.       — Так. Во-первых, даже не думай, что откинешься так рано. А во-вторых, не думай, что я тебя съем!       — Честно?       — Честно-честно! — заверил ее Канеки, активно закивав.       — А что мама сказала насчет переезда к тебе?       — Сначала пыталась обескровить меня, но в итоге дала добро. Кстати, ты зря считаешь себя слабой. Мне стоило больших сил стерпеть все ее колкие фразочки. Так что ты гораздо сильнее, чем думаешь, — своеобразно поддержал ее Канеки, отчего девушка неловко улыбнулась.       — Ты просто закален в бою. А для меня это всего лишь очередной хреновый день, который окончился лучшим образом. Кен, Саито убил кучу народа. Там весь холл был в крови! — она прерывисто выдохнула, едва сдерживая слезы. — Там были дети… Они не заслужили такой участи… Скажи, он сильно страдал перед смертью?       — Малыш, мне правда жаль их всех, у него и дома был просто кошмар. Я вытащил из его подвала девушку, которую он планировал съесть. Если бы ему удалось, ты была бы следующей. У него гараж — скотобойня. Все в хлорке… Да. Я сделал все, чтобы он страдал и помнил, за что. Я отомстил сполна, — Кен перевел дыхание, мысленно возвращаясь из горящего дома обратно в больничную палату. Опомнившись, парень вытащил телефон. — Кстати, я обещал позвонить Джун, как доберусь до тебя. Сказать, что все хорошо. Но лучше скину смс.       — Ты ведь никуда не уйдешь?       — Нет, — твердо ответил Кен, набирая сообщение матери Аканэ. — Я буду тут до тех пор, пока не уйду с тобой. Или пока ты меня не прогонишь. Ты не против?       — Сегодня я уже прогнала Цукияму. Тоука сказала, что никогда не видела его в таком состоянии. Мне даже немного жаль его… — призналась Аканэ. — Нет, я не против. Я могу подвинуться, ложись.       — Тебе сейчас нужно о своем здоровье беспокоиться, а не о нем.       Канеки выключил свет и лег рядом с Аканэ. Она поцеловала его в щеку и, укладываясь ему на плечо, заметила:       — Что-то у тебя подозрительно вкусно пахнут волосы. Каким шампунем мыл?       — Тем, который стоял у тебя в ванной.       — Тебе что, еще разрешили помыться у меня дома? Ты прилично запугал маму, да? А храм в твою честь она не стала возводить?       — Может быть, начала после моего ухода?..