Лондон - Париж

***

      Нескончаемая какофония звуков преследовала его столько, сколько он себя помнит. Сын известных родителей, единственный наследник модной империи, модель, спортсмен, музыкант, начинающий актёр. Идеальный, во всех отношениях. Пример для подражания. Красавчик, поцелованный самой жизнью, благословлённый. Чего только Адриан не читал о себе на просторах Интернета. И это — самое безобидное. И самое отстранённое от правды. Он не считал заслуги родителей своими, не хотел наследовать дело отца, не желал иметь ничего общего с модельным бизнесом, не горел фехтованием и игрой на фортепьяно, не видел себя актёром, на самом деле, был далёк от идеала, не был примером для подражания и подавно, не считал себя красивым и, уж тем более, счастливчиком. Он — обычный парень, который хочет жить обычной жизнью, но на которого навесили кучу ярлыков и не спросили, нужны ли они ему.       За него всё решали с самого раннего детства — от круга общения до цвета костюма, от манеры поведения до рациона питания. В детстве это казалось нормальным. Потому что он верил, что статус обязывает вести именно такой образ жизни. Но подростковый возраст, новые знакомства и желание расширять границы знаний об этом мире сделали своё дело, превратив некогда идеального послушного мальчика в непослушного несовершенного мальчишку, который «позорит своими выходками нашу семью». Хотя, вряд ли даже одно из его действий тянуло на вселенский позор — посещение обычных вечеринок, подпольных музыкальных клубов, концертов и просто мероприятий, которые по-настоящему были интересны, ночные прогулки по городу, несоблюдение графика и диеты, неуместные шутки и фразы, и, наконец, желание учиться не на дому, а в самом обычном коллеже. И если отец видел угрозу во всех сторонних желаниях сына, то мать с пониманием относилась к ним, позволяя поблажки, в том числе, разрешив учиться в одном коллеже с подругой детства.       Радость от возможности, хотя бы ненадолго, быть как все, дурманила, окрыляла и позволяла понять, что его стиль жизни совсем далёк от истинных желаний. Новые друзья и увлечения открыли дверь к понимаю истинной стороны жизни, которую он толком не видел из-за высоченного забора поместья. Он стал частью чего-то большего, настоящего, живого. Перестал думать над каждым словом, стараться угодить всем и соответствовать выдуманным стандартам золотого мальчика. Именно это и стало отправной точкой в расколе их семьи — Эмили считала важным знакомить сына с реалиями этого мира, позволять ему совершать ошибки и учиться на них, позволять ему делать собственный выбор. Габриэль же считал неприемлемым любое отклонение от нарисованной в его голове картинки идеального сына, не принимал всерьёз его желания, открещивался от его окружения в коллеже и не собирался мириться с такой вседозволенностью. Скандалы стали чем-то обычным в их доме. Порой Эмили не выдерживала и уезжала к сестре в Лондон, забирая и Адриана. Там они чувствовали себя лучше, вдали от деспотических замашек Габриэля и рядом с родными, что поддерживали и были готовы принять их у себя. Но приходилось снова и снова возвращаться в Париж, где Габриэль, якобы, осознавал, что перегнул, и просил прощения. Но этой маски «осознания» хватало всего на пару дней. Никто, даже самые пронырливые журналисты, не знали, что на самом деле происходит за стенами их поместья. А за ними постепенно разваливалась его семья. Это началось около трёх лет назад. Может, больше. Но суровой сути даты не меняли. — Ты в порядке? — Женская рука аккуратно коснулась его плеча, взгляд карих глаз был мягким, но настороженным. — Это же последний фильм на сегодня? — Уточнил Адриан, проигнорировав вопрос своей девушки. — Так и есть, — коротко кивнув, Кагами не стала больше ничего спрашивать, потому что идеальная девушка так не делает — не достаёт своего молодого человека ненужными вопросами, даже если ответ хотелось услышать.       Кагами совсем недавно стала ему довольно близким человеком, что пытался понять его, но боялся. Она хотела ощутить хотя бы часть той свободы, которую сам Адриан буквально выгрызал зубами. Но мысль о том, что мать разочаруется в ней, каждый раз заставляла давать заднюю, возвращаясь к созданному для неё образу, который сильно отличался от той любопытной, весёлой и милой девушки, какой она, кажется, и является на самом деле. Возможно, когда-нибудь, он сможет помочь им обоим избавиться от оков и найти себя настоящих. Но сейчас это слишком тяжело для него и слишком страшно для неё. — Нам в ту сторону, — послышался голос спутницы, указывающей на выход из кинотеатра. — Может, через пожарный выход? — Надежда обойти назойливых журналистов теплилась в душе ещё с момента появления на красной дорожке. Адриану хотелось сбежать, пройтись по городу, расслабиться. Но строгий взгляд девушки не терпел отхождений от их плана на сегодняшнее мероприятие. — Ответим всего лишь на пару вопросов и сможем вместе пообедать. — Кагами взяла его за руку, осторожно поцеловала в щёку и повела в самый центр шума толпы и вспышек камер.       При всей своей деланности, Кагами действительно была хорошим человеком, понимающим, пусть и наивным, ведомым. Возможно, не будь их отношения навязанными, он бы смог понять, нравится она ему или нет. Одно он знал точно — она очень важна для него. Именно та девушка, которая остаётся с ним наедине, делится секретами и переживаниями, поддерживает и подбадривает. Но совсем не та, что выполняет заученные действия и фразы, верит в чистую любовь между ними и боится жить настоящим. Порой грань между образом и истиной размывалась, не давая понять, что реально, а что — нет. Даже сейчас, ответив на простой вопрос журналиста — мнение о фестивале, — он не знал, искренна ли с ним Кагами, утешая.       Пожалуй, этот вопрос волновал сейчас в последнюю очередь. Куда больше будоражил сознание прекрасная игра матери в просмотренном фильме… И долгий вопрос в пустоту. Где же она сейчас? Что с ней? Всё ли в порядке? Точно ли это не похищение? Жива ли она? О последнем не хотелось даже мысли допускать. С ней не могло случиться ничего страшного. С ней всё хорошо. Она просто уехала, захотела побыть одна, наедине со своими мыслями, в спокойной атмосфере какого-нибудь курорта. И совсем скоро вернётся, перешагнёт порог их поместья, выслушает нотации от отца, смягчит углы и всё будет, как прежде.       Картины того самого «прежде», как холодный душ, вернули в суровую реальность, где мать уже не была счастлива с его отцом, который, то и дело, придирался к сыну и жене, отчитывал их, наказывал, как провинившихся школьников. Адриан помнил слова матери, что отец раньше был совсем другим. Она влюбилась в того самого простого парня, что только начал создавать себе имя. Сейчас, видимо, от него почти ничего не осталось. А после исчезновения Эмили — совсем ничего. Только вечно злая, нервная, недовольная всеми и вся оболочка, прикрывающаяся желанием сохранить единственного сына, чтобы на самом деле воплотить все свои идеи, и совершенно не имеет значения, хочет того сын или нет.       И можно было бы сбежать, оставить эту оболочку наедине со своими бредовыми идеями. Уехать к тёте, закончить учёбу в Лондоне, найти там своё место в жизни, новый круг общения и интересов. Но Адриан не мог бросить отца. Он тоже помнил, хоть и смутно, того доброго и весёлого мужчину, игравшего с ним на детской площадке, катавшего его на спине, покупающего ему мороженое. И верил, что слава и деньги не испортили его окончательно, и всё ещё можно вернуть. Их уют, семейные вечера, посиделки в саду, игры и звонкий смех. Но в день исчезновения матери, впервые в жизни получив хлёсткую пощёчину от отца за излишнее проявление эмоций, понял, что вернуть того Габриэля Агреста практически невозможно. Как и их прекрасную семью. — Тебе звонит телефон. — Адриан не помнил, в какой момент они оказались в машине, как и момент начала звонка. Это был отец. Порыв принять вызов, в надежде, что мама, наконец, нашлась, тут же угас, стоило вспомнить очередное излишнее проявление эмоций на камеру, перед журналистами. — Уже нет, — беззвучный режим поставился без страха и сожалений.       В тот день он не смог дозвониться до матери, чтобы спросить совета. В тот день вся его жизнь перевернулась с ног на голову, когда полиция окружила их дом. В тот день он узнал, что пропал единственный человек, который защищал его и понимал. В тот день он много чего высказал отцу, на эмоциях, весь вечер накануне слушая их ругань. В тот день отец впервые в жизни поднял на него руку. И в тот же день Адриан сбежал из дома к другу, который, не задавая лишних вопросов и дав время, приютил. Душа изливалась, как фонтан. Слова, фразы, целые истории. О том, как раньше всё было хорошо. О том, как за пару лет отец потерял голову от свалившейся на него известности. О том, как уютные семейные вечера превращались в нескончаемые взаимные обвинения и угрозы. О том, сколько раз его могли лишить всего, посадить под домашний арест, запретить любые телодвижения, кроме намеченных планов. О том, какой же стойкой была мама, что выносила всё это годами, и как же сильно он волнуется, как скучает, как не знает, что делать, и где её искать. — Она не могла просто так взять и исчезнуть, — зачем-то вслух произнёс Адриан. — Твою маму обязательно найдут, — осторожно сплетая их пальцы, отозвалась Кагами. — Она бы не оставила меня, если бы хотела сбежать, — шёпот отдавался эхом в ушах, заставляя испытывать дрожь по всему телу. — Всё будет хорошо, — попытка положить голову на плечо не увенчалась успехом, сплетённые пальцы разъединились.       Отсев к окну, Адриан уже представлял, как улизнёт сегодня ночью к Нино, чтобы поиграть в видеоигры. Там будут Алья и Маринетт. Их дружба — единственное, что удерживало его от безумия. Они старались помочь, как могли, отвлекая, поддерживая, не давая страшным мыслям селиться в голове. Просто были рядом, когда были так нужны. Лёгкая улыбка тронула губы, на секунду заставляя поверить, что с мамой и правда всё хорошо. Что она совсем скоро вернётся и всё ему объяснит. А пока стоит набраться терпения и думать, что делать со съехавшим с катушек отцом, что уже в десятый раз звонил ему на мобильный. Если раньше он был строг и не терпел непослушания, то теперь не давал даже на минуту задержаться после уроков, не упускал возможности отругать за якобы плохое выполнение работы и накинуть дополнительных занятий, чтобы свести на нет любое свободное время. — В кинотеатре телефоны положено отключать, — наконец ответив на звонок, Адриан успел выслушать тираду про то, как он отбился от рук и как сегодня вечером он будет исполнять несколько произведений на фортепьяно. Но всё это прошло мимо ушей, так как последнее предполагало исполнение для гостей. — Когда они приезжают?       Тётя Амели и Феликс редко посещали Париж, во многом из-за нежелания видеться с Габриэлем. Но это уже второй визит за два месяца. Разумеется, исчезновение Эмили сыграло свою роль. Как и всплывшие истории из прошлого, которые Адриан не знал, но что-то ему подсказывало, что именно они способны приоткрыть завесу тайны не только внутрисемейного конфликта, но и место нахождения матери. К тому же, с появлением тёти появится реальный шанс покинуть чёртово поместье, хотя бы на время. Немного вздохнуть и узнать много нового о своей семье. О том, что должен был узнать уже давно.