Синдром самозванца

Солнце светило вовсю, был самый разгар дня. Но в пещере, в которой лежал мальчик, света не хватало. И было очень, очень холодно. Майки лежал весь мокрый, с привкусом соли на губах и совершенно без сил. Всего несколько часов назад — а может и дней, Манджиро время не чувствовал — он был в уютном кругу семьи, сейчас же... Рядом не было никого — ни отца, ни деда, ни братьев, ни сестёр. Эта вещь очень не хотела осознаваться юным Сано. Когда мальчик был готов упасть в обморок от всех заработанных за последнее время недугов, его кто-то активно стал выводить из глубин сознания. —...ы тол..о д..ж.сь! Ещ. нем..го, я п...гу те.е! Кажется, ему хотели помочь. Просили остаться в сознании хоть ненамного... Может быть, стоило бы попытаться? Хуже уже не будет точно. Вот Майки чувствует ветерок, дующий с моря, и солнечное тепло. Его вроде бы несли на спине. Тёплой спине. От этого только сильнее хотелось уйти в небытие, но он всё-таки держался. Должен держаться. Ведь где-то там его могла ждать Эма. Маленькая, брошенная ими всеми Эма, любимая сестрёнка. Когда прошла очередная вечность, до Манджиро дошли звуки открывания и закрывания двери, чьи-то переговорки и многие другие звуки. Через некоторое время, как его положили на что-то, до Сано дошло, что это мог быть футон. Больше не в силах терпеть, он провалился в темноту. Но прежде, чем сделать это на длительный период, Майки просыпался несколько раз во время лечения. И каждый раз видел глубокие синие глаза, заставлявшие его потерпеть ещё немного этого противного лекарства, этой тяжело воспринимающейся еды.

***

Придя в себя, первое, что ощутил Манджиро, было тепло на щеке. Это был солнечный лучик, пробиравшийся из щели двери, у которой тихо посапывал незнакомец чуть старше Сано. Тот самый, который заботился о нём. И скорее всего тот, кто вытащил Манджиро в тот день. Мальчик по-удобнее уселся, приподнявшись перед этим, и стал разглятывать «спасителя». «Если сложить вместе с теми глазами, что я видел в бреду, то он выглядит как... Как... Элитная проститутка» От мыслей пришлось поморщиться. Потому что проституток в доме Сано не любили из-за одной такой особы, пытавшейся их убить. Тогда зачем он спас его? От этого парня веяло чем-то опасным, как от отца и деда. Как от ниндзя Сюмацубан. Всё-таки спящий парень почувствовал его взгляд и проснулся. Тоже немного поизучал сидящего на футоне, пока протирал глаза, и наконец заговорил. — Ты пролежал у меня дома полторы недели. Сколько ты лежал до этого, в той пещере — я, увы, не знаю. Меня Ханагаки Такемичи зовут кстати, тебя как, морской мальчик? Тон парня был холодным, но на последнем предложении стал тёплым-тёплым. Майки с обращения в конце покорёжило, что отразилось на лице. Ханагаки на это хихикнул. Имя говорить было нежелательно. Это выглядело глупо, ведь аура парня до этого не могла врать, хоть после сна и стала, как у обычного человека. — Майки. Ведь если Такемичи нужно было знать его имя и фамилию, то он наверняка был осведомлён. Так и было, раз ему улыбнулись столь снисходительно, хоть и не сказали ничего. — Что ж! – Ханагаки хлопнул в ладони, – если хочешь, можешь оставаться у меня и дальше. Я полагаю, дома у тебя нет? – Манджиро кивнул, ибо было глупо отрицать столь очевидное – Так вот. Можешь оставаться у меня, сколько душе угодно, если будешь помогать по хозяйству. Идёт? Мальчик задумался. С одной стороны, этот странный парень был опасен и осведомлён о его личности. С другой — где бы Сано мог сейчас остановиться? Для простого люда он из семьи очередных изменников Сёгуну, а для особых — цель, приговорённая к устранению. Выбор был очевиден. Даже если это даст небольшую отсрочку, у него был шанс снова встретиться с Эмой. — Идёт. Такемичи радостно улыбнулся и стал щебетать какую-то полезную и не очень информацию на дальнейшую жизнь Манджиро. Знал бы последний, что повлек за собой его выбор.

***

Чем больше проходило времени, тем сильнее Манджиро привязывался к Такемичи. Их отношения становились глубже, обнажающими души друг другу. Майки понимал, что влюбился. Спустя столько времени он многое узнал о Ханагаки, который был на парочку лет старше него. И тот действительно был из Сюмацубан — все замечаемые с годами вещи и навыки явно кричали об этом. Они никогда не говорили друг другу об этом, но каждый понимал, что другой об этом знает. Настроженность Сано так просто не прошла, нет. Потребовалось 2 года, чтобы реально свободно чувствовать себя рядом с Такемичи, не сдерживать дёрганье при его прикосновениях. О да, Ханагаки был очень тактильным человеком. И когда они начали встречаться, то Майки постоянно подвергался обнимашкам, поцелуям и прочему, что мог сделать Такемичи. Сегодня Манджиро привёл парня на могилы своих братьев, отца и деда. Они вместе почтили их память, пообщались с соседом, ухаживавшим за домом, да ушли подальше от деревни, на берег к морю. Вдоволь полюбовавшишь закатом, Манджиро уже собирался подать руку, чтобы помочь встать Ханагаки, как... «Больно» Такемичи воткнул ему вакидзаси прямо в печень. — Мичи... За что?.. — Знаешь, Майки, – парень вынул нож из тела Сано, а тот упал на колени перед ниндзя из Сюмацубан. — Сначала я хотел узнать от тебя о секретах твоей семьи. Что бы не сказал Такемичи дальше, во взгляде Майки было полно разочарования. Не только в его возлюбленном, но и в самом себе. За то, что ослабил защиту. — Но чем больше я проводил с тобой времени, тем больше привязывался. Я действительно люблю тебя, Сано Манджиро, – Майки не верит, не хочет верить. — Но это слишком затянулось. Это помешает моей работе. Так что прости и прощай. И просидел до самого момента, как Манджиро охладел, так и не сказав ему ничего. Ханагаки очень хотел плакать, что он и сделал. Отнёс в деревню, устроил вместе с тем соседом новую могилку, да ушёл, не собираясь оставаться на ночлег. Ему здесь было делать нечего. А Эма через пару лет будет рыдать перед надгробьями своей семьи, не в силах ничего изменить. Они не успели встретиться, и это было самым большим сожалением Сано Манджиро перед смертью, даже большим, чем сожаление о неверном выборе, ошибочной любви.