Потерянный рай

«Я не хочу быть девочкой» — побормотала тщедушная фигурка, на фоне сверкающего города, чтобы через секунду отвернуться с отвращением от него в сторону кроваво-чёрной дыры. «Невада», как говорили взрослые. Место, которым пугали всех жителей уцелевшего в хаосе и массовом планетарном вымирании. «Я не хочу быть девочкой» — шептала вновь фигурка, на фоне равномерных раскачиваний, смотря куда-то в бездну — туда, куда ссылали всех преступников благополучного города «Парадайза». Невадой грозились всем, кто хотел не слушаться законов в приюте «Снежный моржей» — смешное название и… крайне мерзкое место для детей, брошенные или оставшиеся без родителей. Потому что для идеального места требуются неидеальные наказания, вроде избиений плетьми, обливаний ледяной водой и морить голодом тех, кто не слушается «старших, потому что они — правы». «Не удивительно, что многие просто бунтуют и за это бывают забиты до смерти, » — думала фигурка, всматриваясь в бездну, что, будто могнув, всматривалась уже в неё. «Мы создали утопию.» — говорили её воспитатели. «Мы создали Рай.» — вторили им священнослужители. «Невписавшиеся в этот мир — будут отправлены в Неваду.» — говорили надзиратели, в чьих руках были плети, со стекающей свежей кровью, а порой и следами «Кроме девочек. Тех, кто несогласен с этим, просто умертвят мозг, а тело, в том числе и матку, разберут на запчасти, » — в ужасе шептала тёмная фигурка. Уложись, деточка, не только в образ идеальной жены и матери, но и будь готова, что к тридцати годам, будешь умерщлена властями Парадайза, ибо «женщины после тридцати, становятся мутантками и лучше им быть мёртвыми, чем достигнуть этой планки». «Это нечестно! Несправедливо!.. Я… не хочу быть девочкой!» Впрочем, кто её вообще услышит? Её желания и мольбы? Глупо мечтать быть кем-то другим или чем-то иным. Твои мечты — лишь осколки, что разбиваются с треском о реальность. Тем более она видела тех, кто пытался «косить под мальчика» — жалкое зрелище. Большинству было прекрасно известно о поле лгуньи и ей, в лучшем случае давали «поиграть», если она была полезной, а в худшем… «Не хочу даже думать, что было с теми, кто шла до конца. Они, «мальчики» лишь в своей голове, а для окружающих — не более чем безумные девочки, » — зло думала она — «Да и трусость это. Жалкая попытка сказать «я не с этими идиотками, не трогайте меня!» Тронут. Всё равно — тронут. Им плевать, что у тебя в голове, им важно тебя распотрошить, как свинью на Рождество. Они не оставят тебя в покое, будь ты трижды лояльна». Но понять она могла. Никто не хотела этой судьбы — быть лишь зрительницей на спектакле собственной жизни. У мальчиков-бунтовщиков был малый, но шанс выжить, сбежав в местный «ад». У девочек… «Я не хочу быть девочкой» — зло и яростно, как дикий зверь, метаясь по клетке, заметила она, а после закусила губы до крови, чтобы не разрыдаться. В Неваде нет женщин. А даже если и внезапно появятся, то долго не протянут — иначе бы они смогли бы выжить без мужчин даже в относительно благополучном Парадайзе, не быть изнасилованной и убитой — потому что только тонкая грань культуры отделяет женщину от глубокой ненависти мужчин к ней. Не быть женщиной — правило этого мира. Не быть «паскудным и грязным существом», что сильно удивляло девочку, ведь без них вряд ли бы мужчины сами появились на свет. Но Парадайз вообще крайне нелогичное и странное место. Место, одно из немногих, по причине нахождения в карманном измерении, ибо вся планета, за исключением огромного острова, фактически материка, Невады, благополучно ушло под воду. Воды эти наполнены смертью, немногочисленные земли, что торчат над водой — безжизненны и лишь искусственные старания местных бандитов дают некий суррогат еды… а впрочем, судя по тому, что рассказывали ей в приюте — это лишь слухи, не более. Гораздо сильнее её пугало то, что местные жители, «невадцы» жрали друг друга, что неимоверно девочку пугало. «Может, их жизнь хуже смерти?» — думала она — «Может, быть девочкой не так уж и плохо? Умираешь быстро, тем более — после тридцати, да с чужой помощью и безболезненно. Умираешь и больше не испытываешь страданий…» Нет эмоций. Чувств. Мучений. Некому плакать над тем, что ты, даже находясь в самом райском месте, в городке, что буквально так называется «Парадайз», ты… всё ещё недовольна? У тебя же есть своя кровать, пускай и сырая. Еда, может и не первой свежести. Одежда, из секонд-хенда… …но ты ещё — жива. Ты ещё — дышишь. Ты… «ВСЕГО ЛИШЬ ИНКУБАТОР, ДА?!» — девочка немигающе уставилась на огромную пропасть перед ней. Она знала, что ей уже тринадцать лет. Знала, что, скорее всего её не выберут в благополучные жёны. Знала, что её попытки сопротивления — это вопль в пустоту… «Я не хочу быть девочкой, но…» — она подошла ближе к пропасти — «Я всё ещё девочка. Прятаться — бесполезно. И я сделаю всё, чтобы те, кто пытается сделать из меня «хорошую мать и жену», подавились своими вонючими желаниями.» Парадайз, город, с генетически «правильным» материалом, по прежнему горел за спиной девчонки, которая шла, между ним и глубокой пропастью, обратно в свой вонючий приют. Время пошло для неё обратным отсчётом с самого рождения и она попытается воспользоваться им, чтобы максимально саботировать чужую «работу» и тем более «воспитание».