Поставив сердце на кон

       Джон Уотсон выглядел потрясающе.        Само по себе это наблюдение не было чем-то из ряда вон выходящим; Шерлок уже давным-давно пришёл к выводу, что на Джона всегда стоит обратить внимание. Его друг выглядит просто очаровательно, когда ранним утром выходит на кухню с помятым ото сна лицом и торчащими во все стороны волосами. Когда он проводит вечер в своём кресле с книгой на коленях и отблесками огня в камине на лице, он выглядит почти неземным, далёким, как картина старого мастера, но в то же время тёплым и живым. И что за зрелище он представлял собой, когда бросался в бой! С ясными глазами, твёрдой осанкой, которая говорила о его силе, и напряжённой каждой мышцей в его теле, он действительно представлял собой нечто прекрасное.        На него и сегодня было очень приятно смотреть: накрахмаленная белая рубашка, сшитые на заказ пиджак и брюки, начищенные ботинки… Было очевидно, что он постарался. Да, Джон приложил усилия, чтобы выглядеть безупречно в день своей свадьбы, и именно в этот момент Шерлок напомнил себе, что не может продолжать пялиться на него. Это была свадьба Джона. Джон собирался жениться на Мэри Морстен, и Шерлок был его шафером. Он безукоризненно выполнит все обязательства. Он сделает Джона счастливым.        «Нет, не сделаешь.»        Он прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Ему было больно, но он не хотел, чтобы Джон увидел это. Вместо этого он будет лучшим шафером. Он позаботится о том, чтобы всё прошло гладко, и Джон мог начать свою новую жизнь с Мэри. Она была той, кто сделает Джона счастливым.        До сих пор Шерлок почти не обращал на неё внимания. Он полагал, что она выглядела так, как все женщины в день своей свадьбы: красивая, вся в белом, сияющая от радости и прочее. Счастливая. Знала ли Мэри, насколько она на самом деле счастлива? Насколько привилегированной она была, чтобы разделить свою жизнь с этим необычным человеком, засыпать и просыпаться рядом с ним, знать его заботу, ласку и любовь?        Это так больно.        И всё же Шерлок оставался собранным. Он не мог разоблачить себя, особенно когда стоял всего в шаге позади Джона у алтаря во время молитвы, и, какая ирония, что священник торопится, делая пытку Шерлока как можно короче. Он не хотел слышать больше, чем самый минимум клятв в любви из уст Джона кому-то другому. Его Джон, который стоял прямо перед ним, так близко и в то же время вне досягаемости, не подозревая о борьбе Шерлока, и который выглядел так блестяще, улыбаясь своей будущей жене.        Кого он обманывал? Джон всё равно никогда не принадлежал ему.        Шерлок заставил себя отвести взгляд от Джона, чтобы вместо этого просканировать публику, надеясь на какое-нибудь отвлечение. Он смотрел на унылые лица и вежливые улыбки.        Однако не все улыбались паре, которая собиралась пожениться.        Миссис Хадсон пристально смотрела на Шерлока, что было очень тревожно, будто она пыталась общаться с ним одним усилием воли. Вероятно, так оно и было, потому что, когда Шерлок поймал её взгляд, что-то в её глазах изменилось, и она сделала очень лёгкое движение головой. Пыталась ли она что-то донести до него? Неужели он забыл об одном из своих обязательств шафера? Он быстро сверился со своим мысленным списком, задаваясь вопросом, что он мог сделать не так.        Миссис Хадсон повторила движение, на этот раз чуть с большим усилием. Шерлок слегка нахмурился, глядя на неё, на что она закатила глаза. На этот раз она практически наклонила голову, но что, наконец, привлекло его внимание, так это то, что она одними губами произнесла имя Джона.        Шерлок моргнул, глядя на него, и в шоке перевёл взгляд обратно на миссис Хадсон, когда слова священника достигли его ушей.        — …если кто-то возражает против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навечно.        Миссис Хадсон выглядела очень гордой тем, что он наконец понял. Шерлок задумчиво покачал головой. Его сердце, однако, бешено колотилось. Она же не могла иметь в виду, что он должен высказаться: озвучить своё возражение, признаться в любви, разрушить счастье Джона, разрушить их с Джоном дружбу, потерять Джона навсегда — эта мысль была сверх его понимания. Это заставило его ладони вспотеть, сердце подпрыгнуть, а дыхание застрять в горле.        Тем не менее миссис Хадсон ещё раз незаметно указала на Джона. Упрямая женщина, она просто не могла этого допустить. Шерлок осторожно произнёс бесшумное: «Нет», чтобы положить конец её усилиям.        Вся церковь погрузилась в молчание.        Должно быть, кто-то издал какой-то неопределимый звук, и этим кем-то, должно быть, являлся он сам.        Шерлок немедленно покрылся румянцем до корней волос. Все уставились на него. Джон смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он наполовину отвернулся от Мэри, и Шерлок не осмеливался встретиться с ним взглядом.        «Почему нет? – подумал он, внезапно желая защититься и отстоять себя. — Почему мне не должно быть позволено озвучить своё возражение? Почему я не могу воспользоваться шансом высказаться? Признаться?»        Кроме того, его положение вряд ли могло стать ещё хуже.        Так гордо, как только мог, он поднял голову, чтобы посмотреть Джону в лицо. Его голос, однако, был слабым и робким, когда он наконец заговорил.        — Я люблю тебя. Пожалуйста, не оставляй меня.        В этот момент, будто заклинание, удерживавшее публику в молчании, было разрушено, и теперь удивлённые вздохи и возмущённый ропот наполнили церковь. Но от Джона не исходило ни звука. Он оставался безмолвен. «На его лице отразилось… удивление», — подумал Шерлок, среди прочих эмоций. Он хотел бы отвести взгляд, но не был способен пошевелить ни единым мускулом. Он не хотел смотреть на лицо Джона и наблюдать, как недоверие исчезает, сменяясь жалостью, отвращением или любым другим видом неприятия, которое могло появиться в любой момент. Как еще Джон мог отреагировать на отчаянное признание в любви своего шафера?        Джон отреагировал полным разворотом к нему, делая один шаг ближе к нему, затем другой, и притянул Шерлока в свои объятия.        Совершенно сбитый с толку, Шерлок стал свидетелем того, как Джон обнял его, положив одну руку ему на поясницу, а другой касаясь шеи. От осторожного прикосновения по спине Шерлока пробежала дрожь, но затем он расслабился в объятиях. Заметив его согласие, Джон чуть увереннее положил руку ему на загривок.        Веки Шерлока дрогнули и закрылись. Так вот, как ощущается комфорт. Потрясённые голоса вокруг них исчезли и утонули в дыхании Джона — «немного ускорившимся», и биении его сердца — «громким и быстрым, но не таким громким и быстрым, как моё собственное». Ледяной узел беспокойства в его животе растворился, когда тепло Джона просочилось в каждую клеточку его существа, пока он обнимал его так надёжно. Любяще? Сердцебиение Шерлока ускорилось ещё больше.        Успокаивающе поглаживая рукой его спину, Джон приблизил рот к уху Шерлока; его дыхание на чувствительной коже вызвало покалывание во всём теле Шерлока. Его сердце, казалось, пыталось вырваться из грудной клетки; оно колотилось так сильно, что слова, которые Джон прошептал ему на ухо, затерялись среди шума.        «Но мне нужно услышать! Мне нужно знать!» — он должен был знать, подарил ли Джон ему только что исполнение его самых глубоких, самых отчаянных надежд, или он отверг его — любезно, но всё же отверг.        Улыбка Джона была нежной, когда он отодвинулся ровно настолько, чтобы заглянуть Шерлоку в лицо. Его рука всё ещё была на шее, тёплая и заземляющая. Он взял руку Шерлока в свою и нежно сжал её.        — Пойдём домой.        Когда они повернулись лицом к публике, на их лицах появлялись самые разные выражения: недоверие, шок, веселье, презрение. Он крепче сжал руку Джона — его первый осознанный жест с тех пор, как он заявил о своих чувствах. Затем он быстро поискал миссис Хадсон и нашёл ещё немного утешения в смеси радости и самодовольства, которые она демонстрировала.       — Серьёзно, Джон? Ты оставляешь меня перед алтарём?        Он почти забыл о Мэри, но теперь Шерлок, чья рука всё ещё была переплетена с рукой Джона, повернулся к ней. Она выглядела… ну, не очень довольной.        — Ты бросаешь меня ради Шерлока?        Услышав это вслух произнесëнным, Шерлок вынужден был признать, что это звучало крайне неправдоподобно, даже невозможно. Почему Джон должен выбрать его, если у него может быть красивая жена и семья, как в книжке с картинками? Чем являлся Шерлок по сравнению с этим? У него было мрачное настроение и опасные ночи с небольшими дозами адреналина время от времени. Больше он ничего не мог предложить.        — Мне жаль.        Он вздрогнул от слов Джона. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что их пальцы всё ещё переплетены и что Джон говорил это Мэри.        — Прости, Мэри, но я не могу остаться с тобой. Я пойду с Шерлоком. — Джон оглянулся на него, нежность в его взгляде заставляла колени задрожать. Он чувствовал себя будто во сне, следуя за Джоном по проходу, мимо зрителей и, наконец, из церкви.        На улице было тепло. Шерлоку показалось странным, что прошло чуть больше часа. Почему-то он чувствовал, что уже должен был наступить другой день или вообще другой сезон.        Джон повёл их через парк, окружавший церковь. Он направлялся к дороге, вероятно, чтобы поймать такси. Но, когда они проходили мимо скамейки, Шерлок спросил:        — Ты не против сесть на минуту? Думаю, что мои колени могут подогнуться в любой момент.        — Ты в порядке? — Джон сел рядом с ним так близко, что они были прижаты друг к другу от плеча до бедра. Шерлок смотрел на их переплетённые пальцы, но теперь поднял глаза. От нежности и беспокойства на лице Джона у него пересохло во рту.        — Это немного слишком, — сумел он смущённо объяснить.        — Я понимаю. Подождём столько времени, сколько тебе нужно, дорогой, — Джон выводил большим пальцем успокаивающие круги на коже Шерлока, и он позволил точке соприкосновения между ними заземлить его. Шерлок задался вопросом, можно ли ему так же касаться Джона. Ему уже один раз повезло, когда он рискнул всем сегодня, так что, может быть, это сработает и во второй раз. Он придвинулся ближе и с быстро бьющимся сердцем прислонил голову к плечу Джона. Его сердце наполнилось радостью, когда Джон, не колеблясь, обнял Шерлока, чтобы притянуть его ближе. Он почувствовал комок в горле. Этим утром он был готов наблюдать, как его лучший друг, его единственная любовь, женится на ком-то другом, но теперь Джон держал его на скамейке в церковном парке после того, как сбежал с этой свадьбы.        Может быть, он всё ещё спал. Но кошмар наконец-то превратился во что-то приятное.        Шерлок поднял глаза, когда кто-то подошёл к их скамейке. Молодая женщина, держа одной рукой ребёнка, а другой — сумку с покупками, улыбнулась им, когда проходила мимо.        — Поздравляю, — тепло сказала она.        Он повернулся к Джону.        — Почему она поздравляет нас?        К его изумлению, щёки Джона слегка порозовели.        — Мы выглядим так, будто только что поженились, — объяснил он.        Шерлок посмотрел на их сшитые на заказ костюмы, затем снова на Джона. Его собственные щёки тоже покраснели. Но потом он заметил, что Джон выглядит печальным, и внезапно ему стало страшно.        –Джон? — он облизнул губы. — Ты… ты жалеешь, что пошёл со мной?        — Нет! — его восклицание граничило с паникой. — Нет, Шерлок, пожалуйста, никогда так не думай. Я не жалею, что выбрал тебя. — Его глаза были умоляющими, и Шерлок ничего так не хотел, как утешить его. Потом он вспомнил, что может это сделать. Он положил руку Джону на затылок, чтобы прижать его к себе. Шерлок вспомнил, как ему было хорошо, какую безопасность Джон заставил его почувствовать этим жестом. Он осторожно приблизил свой лоб к лбу Джона.        Джон прерывисто выдохнул.        — Я просто подумал… Как я могу с чистой совестью говорить тебе, что ты значишь для меня? Я сбежал со своей собственной свадьбы менее пятнадцати минут назад, так что значит моё слово?        — Для меня оно значит целый мир.        Страдание на лице Джона исчезло. Вместо этого он, казалось, загорелся, и его губы сложились в мягкую улыбку. Он чуть крепче прижался лбом к лбу Шерлока.        Снова собравшись с духом, Шерлок спросил:        — Там, в церкви, что ты прошептал мне на ухо? — заметив явное замешательство Джона, он добавил, — я тебя не расслышал. Моё сердце билось так громко.        — Я сказал, что тоже тебя люблю, и буду с тобой до тех пор, пока я у тебя есть.        Он покраснел? Кажется, он действительно покраснел, при чём сильно.        — Я верю твоим словам, Джон Уотсон, даже если ты сам им не доверяешь. Ты всегда слишком невысокого мнения о себе.        — Кто бы говорил, — Джон наклонил голову, и внезапно его губы коснулись виска Шерлока. Ему пришлось заставить своё сердце успокоиться, чтобы снова не пропустить слова Джона.        — Пойдём домой, любовь моя?

~~~

       Они прибыли на Бейкер-стрит с несколькими коробками еды навынос из своего любимого китайского ресторана. Джон со смехом заметил, что он ничего не ел весь день, потому что у него совсем не было аппетита, но внезапно почувствовал, что умирает с голоду, и Шерлок согласился с ним. Теперь они сидели на диване в сшитых на заказ брюках, жилетах и рубашках, лицом друг к другу, делясь едой и проливая соевый соус на тонкую ткань. Это было похоже на то время, когда они были соседями по квартире.        И всё же это было совсем по-другому. Между ними всегда было какое–то напряжение, или, скорее, притяжение. Но это никогда не было настолько осязаемым, больше похожим на то, что можно увидеть только краем глаза, легко приняв за игру света. Никогда не было таких открытых, нежных взглядов, или рук, задерживающихся на руках Шерлока, или ноги Джона в носках, мягко трущейся о его костяшки пальцев. Это было чудесно и в то же время пугающе, слишком много и в то же время недостаточно.        По тому, как Джон смотрел на него, у Шерлока создалось впечатление, что он набирается смелости, чтобы что-то сказать. Однако он больше не мог сдерживаться и начал:        — Джон, — теперь ему пришлось остановиться. Он знал, что хотел сказать: «Я люблю тебя, я любил тебя так долго, я хочу остаться с тобой, я хочу быть с тобой», но он не знал, как это сказать. Это было слишком, а он не хотел быть чрезмерен. Он не хотел отпугивать Джона.        — Позволишь мне сказать первым, Шерлок? Пожалуйста. Это важно для меня. — Джон наклонился вперёд и взял руку Шерлока в свои. Он улыбнулся, но улыбка была слабой и неуверенной. — Ты такой храбрый, Шерлок. То, что ты сделал сегодня в церкви… Я поражён, что ты нашёл в себе смелость заговорить. Изумлён и счастлив. Так счастлив.        — Я не был храбрым, — вставил Шерлок, покрывшись румянцем. — Это был просто лепет. Во всём виновата миссис Хадсон.        — Тогда я поблагодарю и её. И ты храбрый, — настаивал Джон, крепче сжимая его руку. — Я знаю, потому что я никогда не был храбрым, — когда Шерлок сделал недоверчивое лицо, он тихо усмехнулся. — Не тогда, когда это было важно. Не тогда, когда речь шла о тебе. Я… — он глубоко вздохнул, а когда заговорил снова, его голос дрожал. — Я был влюблён в тебя так долго. Но я всегда слишком боялся признаться тебе в своих чувствах, слишком боялся переступить черту, слишком боялся потерять твою дружбу, слишком боялся отказа. Слишком боялся признаться самому себе в своих истинных чувствах. И я… я продолжал говорить себе, что мне всё равно не нужно быть храбрым, потому что ты не испытывал ко мне таких чувств. Я так часто говорил себе это, пока сам не поверил в это, и когда ты был… когда ты ушёл, я продолжал говорить себе эту же ложь. Что мои чувства к тебе не имеют значения, что в любом случае было слишком поздно, — Джон теперь говорил быстро, как будто он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. — Когда ты вернулся, я отступил к старым привычкам. Говорил себе, что ты не испытываешь ко мне ничего, кроме дружбы, что я видел только то, что хотел видеть, когда смотрел на тебя, что я просто надумал себе твою улыбку и твой мягкий взгляд. Я никогда не смел надеяться. И всё это время я был вовлечён в подготовку к свадьбе, — Джон помолчал, собираясь с мыслями. — Я всё ещё боюсь.        — Чего?        — Что я не смогу угнаться за твоей храбростью. Что недостоин тебя, — Джон с трудом сглотнул. — Что всё испорчу.        — Этого не произойдёт.        Ответ Шерлока вызвал у него кривую улыбку.        — Ты говоришь довольно уверенно.        — Так и есть, Джон.        Джон поднёс руку Шерлока к губам и поцеловал костяшки пальцев.        — Спасибо, — прошептал он, Шерлок кожей ощущал каждый слог. — Спасибо за то, что всегда верил в меня. Спасибо за то, что ты такой храбрый.        — Я… думаю, мне нужно, чтобы ты был храбрым ради нас обоих сейчас, Джон.        Джон поднял на него глаза.        — Что такое?        — Я бы хотел поцеловать тебя, но, боюсь, от таких перспектив немного впал в ступор, — такой выбор слов заставил его нервно рассмеяться. — Итак… поцелуешь меня? Пожалуйста.        Джон моргнул, глядя на него, прежде чем расплыться в улыбке. Его глаза ярко сияли.        — В любое время.        Он поудобнее устроился на диване и облизнул губы, внезапно занервничав, несмотря на свои слова. После некоторого колебания он протянул руку и осторожно положил её на щёку Шерлока.        Шерлок наклонился к прикосновению, удерживая взгляд Джона. Это было странно, но внезапно он почувствовал спокойствие и защищённость. Он положил руку на бицепс Джона и дополнительная точка соприкосновения между ними ещё больше заякорила его. Джон придвинулся ближе и прижался лбом ко лбу Шерлока. Они наслаждались близостью друг друга, прежде чем Джон наклонил голову, нежно касаясь губами Шерлока. Лёгкая дрожь сотрясла руку на его щеке.        — Джон, — выдохнул Шерлок. — Смотри на меня, пока не убедишься, что я мягко наблюдаю за тобой. Целуй меня, пока не поймешь, что моя улыбка предназначена только тебе.        — Я люблю тебя, — прошептал Джон, прежде чем соединить их губы.        Ласка Джона была мягкой, почти скромной, и Шерлок осознал, что отвечает на неё так же осторожно. Его рука на плече Джона напряглась, когда он притянул его ближе, в то время как рука Джона переместилась на затылок, запутавшись в его кудрях. Почувствовав себя смелее, Шерлок приоткрыл губы для Джона. Он тихо застонал, когда их поцелуй стал глубже, и обхватил его обеими руками. Джон оторвался от их поцелуя на короткий вдох, почти задыхаясь, прежде чем поцеловать его снова.        На этот раз Шерлок был тем, кто прикусил нижнюю губу Джона, и он наслаждался произведённым на него эффектом. Джон издал тихий стон, и всё его тело напряглось. Шерлок провёл пальцами по спине Джона, чтобы ощутить, как можно больше, в то время как он углубил поцелуй ещё больше.        — Шерлок, — выдохнул Джон, сделав ещё один резкий вдох. Его голос, полный обожания, жажды и желания, и как могло одно-единственное слово вместить столько эмоций? По спине Шерлока пробежали мурашки. Он рванулся вперёд, чтобы поцеловать Джона ещё раз с таким энтузиазмом, что они чуть не упали. Но каким-то чудом им удалось вместе опуститься обратно на диван. Шерлок положил руки по обе стороны от головы Джона, чтобы приподняться. Мгновение он мог только смотреть.        Джон выглядел очаровательнее, чем когда-либо. Даже больше, чем ранним утром, с помятым после сна лицом и торчащими во все стороны волосами; больше, чем вечером в кресле с тёплым отблеском камина на лице; больше, чем во время дела, полный сил.        — Всё в порядке? — Джон улыбнулся Шерлоку.        — Д-да. Просто снова ошеломлён, думаю.        — Не волнуйся, — руки Джона легли ему на поясницу, мягко подталкивая Шерлока лечь на него сверху. — Спешить некуда. У нас есть всё время в мире.        Со вздохом Шерлок прижался к Джону и положил голову на изгиб его шеи. Он уткнулся носом в кожу Джона, вдыхая его, наслаждаясь его теплом. Джон медленно провёл руками вверх и вниз по спине Шерлока.        — Я держу тебя, — прошептал он в кудри Шерлока.        Шерлок сглотнул. Несколько часов назад он думал, что Джон оставит его. Но теперь они были здесь, вместе, и руки Джона обнимали его, а губы покалывало от поцелуев Джона. Он с трудом мог в это поверить. Его левая рука так крепко вцепилась в рубашку Джона, что костяшки пальцев побелели.        Джон заметил. Он накрыл руку Шерлока своей, мягко ослабил хватку и поднес её к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на ладони.        — Ты привыкнешь к этому, — сказал он. — Я буду каждый день давать тебе знать, как сильно тебя люблю, обещаю.        Шерлок ответил несколькими медленными, томными поцелуями на шее Джона. Один из них, который за ухом, вызвал у него низкий стон, который заставил его снова поцеловать то же самое место, но на этот раз с большим пылом. Затем он взял лицо Джона в ладони и наклонил его к себе для ещё одного медленного, глубокого поцелуя. Он пытался передать Джону всё, что хотел, чтобы тот знал — свою благодарность, свою дружбу, свою любовь.        — Пойдём со мной в постель, Джон. Я знаю, что у нас есть всё время в мире, но я хочу запомнить каждый дюйм тебя, и я хочу начать прямо сейчас, — он подчеркнул свои слова поцелуем в горло. — Пожалуйста, — он ощутимо почувствовал, как Джон сглотнул, от этого всё его тело загорелось.        Каждый нерв в его теле трепетал от возбуждения, когда они медленно поднялись с дивана, всё ещё переплетённые и целующиеся, и почти падающие на пол от потребности быть ближе друг к другу. Среди их смеха Джон удивил его, внезапно подхватил его.        — Я отнесу тебя в твою спальню, — объяснил Джон, поцеловав его в кончик носа.        — Нашу спальню, — поправил его Шерлок. Он уткнулся носом в шею Джона. — Я ни за что не позволю тебе снова подняться наверх.