Someone else's angel

Он дрожащими пальцами поднес чашку ко рту и сделал небольшой глоток горячего чая. В горле стоял ком. Парня подташнивало, но он сам не очень хорошо понимал, от чего. То ли от того, что съел не слишком свежий кусок сыра на ужин, то ли от того, что сильно перенервничал на последней вылазке за стену. Он до сих пор не мог успокоиться. Перед глазами до сих пор мелькали образы страшных, уродливых монстров, тянущих к нему свои руки. «Микаса… маленькая, больная стерва! Почему ей нужно постоянно рисковать своей жизнью ради Эрена…», - Жан отставил чашку в сторону и схватился за голову, пытаясь привести мысли в порядок. В висках больно пульсировала кровь. «Что же мне делать? Так дальше не может продолжаться…» - Ты чего сидишь здесь один? – послышался ее звонкий голосок. Парень повернулся и взглядом встретился с серыми глазами Микасы. Она стояла, оперевшись о стол руками, и заинтересованно смотрела на Жана. «И как я мог не заметить, что она подошла так близко?» - удивился про себя парень и тряхнул головой, стараясь будто бы скинуть с себя наваждение. - Тебе-то какое дело? Может, пойдешь и вытрешь сопли своему братцу? Он же и шагу не может без твоей помощи сделать, - Жан говорил свозь зубы. Ему было явно трудно сдерживать нарастающий в душе гнев и негодование. В ответ на такой выпад Микаса только пожала плечами и, развернувшись, пошла к выходу. Она не любила спорить с этим, вечно взъерошенным и самовлюбленным идиотом. Безразличие… Она никак не прореагировала на его слова. Вот она! Эта заносчивая девушка, сводящая парня с ума. Почему она так делает? Почему так себя ведет? Он не знал ответа, лишь чувствовал, что не может больше контролировать себя. Не может сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Жан резко поднялся со стула и в два шага нагнал расстояние, отдалявшее его от Микасы. Он ухватил ее за плечо и резко развернул к себе, впечатывая девушку спиной в стену. Аккерман громко вздохнула и откинула голову назад, перехватив ладонь парня своими руками. Костяшки пальцев на руках Жана побелели. Он впивался онемевшими пальцами в плечо девушки, оставляя на белоснежной коже синяки. Микаса невольно поморщилась: - Отпусти меня. Мне больно. Голос… Ее голос был настолько холодным и отстраненным. Неужели эта девчонка могла выдать хоть какие-то эмоции только в отношении Эрена? Это раздражало? Нет, это до дрожи бесило! - А мне, думаешь, не больно? – прошипел ей на ухо Жан, сильнее вжимая Микасу в стенку и пресекая любую попытку девушки вырваться. – Ты думаешь, что я железный, да? Хоть на немного ты можешь себе представить, как я себя чувствую, когда ты раз от раза безрассудно рвешься спасать своего братца? Ты понимаешь, какую боль приносишь окружающим, по-настоящему любящим тебя людям? Или дальше своего носа ничего не можешь разглядеть? Она молчала… Возможно ей нечего было сказать, ведь Микаса не из робкого десятка и в случае чего, может дать отпор любому противнику. Но это раздражало. Жана очень бесило то, что он никак не мог достучаться до этой глупой девчонки. А Микаса… что Микаса? Она просто стояла, пытаясь удержать парня на максимально допустимом расстоянии от себя и тяжело дышала. Девушка судорожно сглотнула и облизала нижнюю губу, не отрывая взгляда от парня. Это неловкое и абсолютно спонтанное движение буквально перевернуло все внутри Жана. Он чувствовал, как заскрипел внутри замок, надежно удерживавший в клетке яростного зверя. Наклонившись к Микасе слишком близко, Жан не смог удержаться от соблазна и поцеловал девушку. Вмиг сознание рассыпалось тысячью осколков, он почувствовал, что стало нечем дышать, но это уже мелочи. Зачем ему воздух, если можно наслаждаться этими восхитительными, мягкими губами? Микаса шумно выдохнула и оперлась руками в грудь парня. Но Жан перехватил ее ладони и прижал к стене. Возможно, сейчас стоило задуматься о том, почему она оказывает такое незначительное сопротивление, почему позволяет парню так себя вести, но сознание временно покинуло своего хозяина, давая волю первобытному инстинкту. Жан резко дернул за воротник рубашки, и послышалось, как по каменному полу рассыпались отлетевшие пуговицы. Он губами прикоснулся к нежной, бархатистой шее Микасы, вдыхая соблазнительный аромат ее кожи, а его руки в это время ловко справлялись с многочисленными ремнями и собственными штанами. Послышался шумный вздох девушки. Но не полный возмущения и протеста… Нет, ей нравилось то, что происходит. Нравится? Как такое вообще возможно? Парень посмотрел на Микасу. Ее взгляд был слегка затуманен, губы приоткрыты, а грудь высоко вздымалась при каждом вздохе. Это возбуждало, заводило еще больше. Он провел большим пальцем руки по щеке Микасы и снова коснулся ее пьянящих губ. Она ответила на его поцелуй, негласно одобряя последующие действия. Или же просто безысходно стараясь получить удовольствие от своего положения. Жан расстегнул на почти не сопротивлявшейся девушке форменные штаны и приспустил их, разворачивая ее к себе спиной и припечатывая к стене. - Прости… - голос Жана захрипел. «Я слишком долго ждал». Парень вошел в ее горячее лоно. Огонь наслаждения вмиг прокатился по всему телу. Жан услышал стон, сорвавшийся с губ Микасы. «Что это? Возбуждение? Она меня хочет?» - он растерялся. Поведение Аккерман как всегда было абсолютно непредсказуемым. Но это было тем, что так привлекало Жана. Привыкнув к ее теплу, он стал двигаться внутри Микасы, постепенно наращивая темп. Волны удовольствия накрывали обоих. В тот момент они не думали о том, что кто-то может зайти сейчас в столовую и застукать их. «Любовники» целиком и полностью отдавались друг другу в первобытном соитие. Чувствуя, что уже на подходе, Жан притянул Микасу к себе и, отодвинув рукой красную ткань шарфа, впился в шею, отставляя на коже засос. Девушка вскрикнула и обмякла, восстанавливая дыхание. Больше не в силах сдерживать себя, Жан вытащил из Микасы готовый буквально взорваться от напора спермы член, и тут Аккерман развернулась и, встав на колени, обхватила губами пульсирующий орган, глотая рвущееся из него семя. Жан буквально оцепенел от этой картины. Ее лицо… Этот шаловливый язычок, облизывающий припухшие губы. Нечто невероятное… Случившееся, казалось бы, с кем-то другим, но не с ним. - Так и будешь на месте стоять или натянешь уже штаны? – Микаса уже успела подняться на ноги и застегивала на себе ремни. Очнувшись от оцепенения, Жан стал в спешке одеваться. Он понятия не имел, как такое могло произойти и что побудило его сотворить такое с девушкой, которую он так сильно любил. - Микаса… я… - пытался было оправдаться Жан, но девушка приложила палец к губам парня и улыбнулась ему, застегивая последний ремешок на груди. - Тихо, тихо, малыш. Все нормально. Я рада, что ты наконец-то сделал первый шаг. Правда… я и не думала, что он окажется таким стремительным, - Микаса скептически осмотрела порванную рубашку и решила застегнуть куртку на пуговицы, чтобы благополучно добраться до казармы. Жан, всегда язвительный и не скупой на слова человек, просто обомлел от того, что услышал. Ни криков, ни истерик. Она получила от него то, что хотела и ушла. Вот так просто! Парень побежал в коридор вслед за Аккерман, пытаясь ее догнать. - Постой… что ты имела ввиду? Ты этого хотела? Микаса раздраженно выдохнула и скептически посмотрела на Жана: - Вот смотрю на тебя и думаю, вроде бы умный парень, а дурак-дураком… Ты действительно считаешь, что я позволила бы тебе надругаться надо мной? - Я и не хотел надругиваться… надраги… делать тебе больно, вот! – Жану было в новинку разговаривать так с объектом своего обожания. Обычно ему от Микасы перепадал гневный взгляд или безразличное «угу». – Да постой же ты… - он перехватил девушку за руку и заставил остановиться. – Скажи мне, что это значит? Мы с тобой теперь будем вместе? В глазах Микасы явно читалось удивление, но длилось оно не долго. Девушка звучно засмеялась, прикрыв рот ладонью: - Да, вместе. И умрем в один день в желудке гиганта. Очнись, мечтатель. Нам сейчас только и остается, что брать от этой жизни все самое лучшее и наслаждаться ее мгновениями. – Она приблизилась к Жану и поцеловала его. – Такими, как это. Аккерман на прощание улыбнулась и пошла в сторону казармы, плотно прижимая красный шарф к своей шее. - Эй, Микаса! – у Жана еще с того момента, как он проник в девушку, возник вопрос, о котором тот не решался спросить, но поцелуй прибавил храбрости. - Ну что еще? – Микаса встала в пол оборота, чтобы краем глаза видеть не отпускавшего ее парня. - Скажи мне, кто он, кто был первый? - Забудь, Кирштейн. Крепче будешь спать, - отмахнулась девушка и пошла дальше по коридору, растворяясь в темноте. Жан до сих пор не верил в то, что случилось. Он, словно в каком-то сладком трансе, вернулся обратно в столовую и сел напротив своей чашки, размышляя обо всем произошедшем. Это могло показаться сном, если бы не блестевшие на полу пуговицы и не тонкий аромат плотской любви, до сих пор витавший в воздухе.