Где рождается лава

      Уже не сыскать человека, способного рассказать о днях минувшей славы старой Валирии. Каждый рассказчик теперь ненадёжный. Погибли все, кто мог своими глазами узреть, как Континент изменил свои очертания, сбросил старую кожу и покрылся новой. Всё изменилось. Впрочем, у каждой реки есть исток. Река этих событий берёт своё начало за три сотни лет до правления Визериса I Таргариена, а именно во времена, когда на мир обрушилась Долгая Ночь.       Древняя Валирия знала четырнадцать хозяев. Преследуя разные интересы, они боролись друг с другом без продыху, разрывая Континент на части. Столь жестока и коварна была их битва, что Боги закрыли глаза, не в силах смотреть на деяния людей. Наступили тёмные времена, породившие грозного противника всего человечества — Орден Рассветной Звезды. Пять Домов из числа правителей Валирии объединились, ведомые одной идеей: остановить противостояние. Но пути, которыми каждый из них готов был идти, вились как змеи, плутали, лишь изредка пересекаясь. Призванный сплотить человечество, Орден и сам не нашёл единения.       «Очистить земли, стереть грязь и порок!» — восклицали одни.       «Соединить то, что стало разрозненным, помирить друзей, ставших врагами!» — восклицали другие.       Сошлись в одном: ни один человек не прав. Решать должны Боги. Орден, со всех сторон окружённый хаосом, битвами, кровью и смертью, воззвал к небесам в мольбе о помощи. Боги не сразу откликнулись на людской зов. Им противно было взглянуть на те беды, что учинили по глупости люди, с сожалением они ответили Ордену. Отказавшись даровать Милость и Спасение, они могли предложить лишь Проклятие. Орден снова не смог прийти к единому решению. Дом Таргариенов откололся, опасаясь, что сила, данная небесами, разрушит всё, что ещё не разрушили люди. Противоположной идеи придерживался Дом Веларионов. Когда споры утихли, глава Дома – Карагх Веларион – возглавил новое прошение. Орден принял Проклятие от лица всего Континента. Но не было никого, готового ответить за этот поступок, никого, готового взять удар на себя.       Тогда главы Домов, сговорившись, обманом привели Реграна Таргариена – единственного наследника своего Дома – на ритуал под покровом ночи. Сам того не желая, он стал тем, кому суждено было разрушить то, что он изо всех сил пытался сохранить. На глазах Ордена Рассветной Звезды великодушный, добрый, храбрый человек обратился в ужасного, злого, яростного Дракона. Дар небес оказался самым тяжёлым бременем.       Континент накрыла Долгая Ночь. Ни один источник не может точно утверждать, сколько длились чёрные дни, освещаемые лишь огнём войны. Пламя Дракона выжигало землю, оставляя пугающие пепелища, его рёв вселял первозданный ужас, наполняя сердца людей страхом и горем. Смерть пришла на Континент. Крепко держала она косу в руках и размахивала ею решительно, беспощадно, срезая головы, как пшеницу. Страшная жатва. Не было человека, способного противостоять Дракону и его спутнице Смерти. Только один красный глаз луны равнодушно взирал на пламя гнева, охватившее и без того растерзанные земли.       Орден Рассветной Звезды ужаснулся. Не ожидавшие столь страшных событий Дома пришли в движение. Долгие дни они провели в попытке создать заклятие, способное противостоять божьему Проклятию. Они знали, настанет день и Дракон придёт по их души. Но не нашлось сил мощнее драконьих. Тогда, наконец, Карагх Веларион обратился к последнему средству. Была ещё одна причина, по которой Регран Таргариен так стремился спасти будущее Континента: его возлюбленная. Лиетта Веларион проклинала отца в слезах за то, что он сотворил. Хрупкая, точно нежный цветок, она превратилась в призрака. Не срывалось с её губ боле ничего, кроме молитв. И небеса прислушались к её тихому душераздирающему плачу. Но не могли они дать ей ничего, кроме ещё одного Проклятия. Лиетта и его приняла с благодарностью. Она стала вторым Драконом. Боги сжалились над ней и сделали его Слабым, забрав ту ослепляющую ярость, которая досталась её возлюбленному – Сильному Дракону.       Регран Таргариен забыл себя. Жажда – всё, что он теперь знал. Кровь омывала его когти и клыки, а он не мог напиться, ослеплённый жестокостью. А в миг, когда разум вернулся к нему, Дракон заплакал. Солёные слёзы – солёные морские воды. Он вспомнил, что был человеком. Посмотрел на то, что сотворил с землёй, которую так трепетно любил и поклялся оберегать. Пламя в его драконьей груди больше не вело его на битву, а потому начало выживать всё изнутри. Сожаление. Регран Таргариен вспомнил, кто превратил его в чудовище. Сердце вновь окрасилось чёрной липкой злобой. Зверь обратился против своего создателя. Утопая в ненависти, он поклялся уничтожить Орден, а затем сгинуть сам, надеясь, что небеса забудут о его страшных деяниях. Но этому не суждено было случиться.       Регран Таргариен встретил на своём пути Лиетту Веларион, признав в ней ту единственную, что грела его человеческое сердце. Она разделила с ним Проклятие. Они осели на одном из образовавшихся в бурю островов, желая дожить свой век в объятиях друг друга.       Остров прозвали Драконьим Камнем. Ни один человек не смел заявиться в драконье логово. Но и Драконы не ступали на людскую землю. Они не видели, как Континент в течение долгих-долгих лет просыпался, выбирался из грязи и пепла, снова дышал. Люди не забыли Долгую Ночь, но и единения достичь не могли. Человечество снова раскололось на фракции. Не в силах справиться друг с другом, они объединились против одного врага: Драконов. Испуганные, в страхе, что Долгая Ночь снова накроет Континент, люди двинулись к Драконьему Камню. Но это было много после. А пока две израненные души, полные горя и надежды, нашли приют на скалистом острове, омываемом солёными водами.       Они не узнавали друг друга. После всех ужасов Долгой Ночи Регран не мог остаться прежним добросердечным человеком. Он стал нервным, печальным, отчаянным. Лиетте пришлось привыкать к нему новому, точно так же, как и ему к ней: грустной, тихой, плачущей. Угасающая любовь стала для них оплотом и обратилась в одержимость. Привязанные друг к другу, изгнанные, одинокие, они вновь нашли утешение друг в друге.       Но как Лиетта не пыталась утешить возлюбленного, она ничего не могла поделать с Драконом, который шептал ему такие страшные слова, от которых Регран просыпался в холодном поту. Женщина и сама слышала этот шёпот от своего Дракона, но отдалённо, где-то на окраине сознания. Регран – другое дело. С каждым днём он становился всё мрачнее. Она лила горячие бессильные слёзы, обнимала его и грела. Она стала петь ему по ночам, чтобы заглушить шёпот.       Они поклялись не иметь детей. Когда-то, в той жизни, что уже не вернуть, они много говорили о том, какими родителями хотят стать. Добрыми. Нежными. Мудрыми. Воспоминания блекли за ненадобностью. На их место приходило сожаление. Лиетта долго стояла над обрывом, боясь вернуться в возведённую крепость и застать Реграна в агонии. Небо сливалось с горизонтом. Что по ту сторону? Где кончается эта Большая Вода?       Не найдя ответов, она возвращалась.       Между приступами лихорадки, параноидального шёпота и мольбы, Регран погружался то в мрачное молчание, то в нежные порывы.       — Я не хочу тебя ранить, — печально говорил он, осторожно касаясь женской бледной руки. — Я сожалею о том, что ты вынуждена быть здесь со мной.       Лиетта мучительно отворачивалась. Сердце сжималось в приступе боли. Она нежно целовала его в лоб, а потом в губы.       Они зареклись иметь детей. Но это случилось. Лиетта не сразу заметила изменения в себе. Развешивая бельё, она вдруг схватилась за живот и осела на траву. Это был счастливый и самый мрачный день. Они долго плакали, то радуясь, то печалясь. Нельзя было позволить ребёнку жить. Невысказанные мысли повисли тяжёлым напряжением на множество дней. Живот округлялся. Лиетта заботливо водила по нему рукой, а потом резко одёргивала кисть.       — Мы не можем позволить ему жить. Он станет чудовищем. Как мы, — сказала она однажды. Жёстко и резко. Как никогда не говорила раньше.       Регран поднял на неё глаза, полные печали и мольбы. Мучительно поджал губы и отвернулся. Лиетта, не в силах этого вынести, закрыла глаза. Рука снова легла на живот.       Однажды Лиетта решила выпить отвар, который точно убил бы чадо, но не смогла. Горькие слёзы капали в кружку, полную яда, и были страшнее его. Тогда она решила позволить ребёнку жить. Регран не сразу разделил её намерения. В нём ещё теплились остатки разума, как затухающие угли в очаге. Он помнил, что совершил, и понимал, что Драконы не могут жить как люди. Но чувства оказались сильнее разума. Восемь с половиной месяцев Лиетта Веларион носила в себе дитя. Это было самое счастливое время, что они провели на Драконьем Камне. Регран окреп, нашёл в себе силы противостоять изнуряющему шёпоту Дракона. Они рассказывали друг другу сказки о лучшей жизни, которым, они знали, не суждено сбыться. Ночи, полные звёзд, дни, полные солнца. Они играли в обычную жизнь, претворяясь, что былые ошибки и ужасы остались в прошлом.       Родившегося мальчика нарекли Эйрионом. Счастливые родители на короткий миг забыли обо всём на свете. Белокурый, как и родители, с аметистовыми глазами отца, он стал отрадой, которую Лиетта и Регран уже не надеялись увидеть. Мальчик рос, считая Драконий Камень целым миром. Впервые он пошёл по мягкой траве острова, впервые заговорил в чёрных стенах крепости, впервые узнал вкус солёной воды, омывающей берег. Но что бы он ни делал, в глазах родителей, помимо счастья, всегда таилось что-то маленькое, чёрное, ядовитое. Страх. Они боялись, что в мальчике проснётся Дракон.       Но этого не случилось. Лиетта благодарила Богов за то, что они не обрушили грехи родителей на их дитя. Эйрион был человеком с драконьей кровью. Он быстро учился. Сражался на мечах с отцом, читал с матерью, плавал, готовил, открывал для себя новое. Любопытство вынуждало его задавать неудобные вопросы о том, почему мир такой маленький и больше нет людей, кроме него и родителей. Он знал, что они Драконы, но думал, что так и полагается. Недоумевал, почему он сам обделён таким даром. Жизнь на острове научила его многому, и к девяти годам мальчик умел справляться со всем сам. Он стал долго задумчиво смотреть на горизонт.       Лиетта вновь забеременела. Зная, что детям не нужно опасаться проклятия, она любовно оберегала ещё не рождённое дитя. Жизнь один на один с Реграном чуть не свела её с ума. Теперь же она всё больше проводила времени с сыном. Она не знала, как отчаянно в одиночестве Регран борется со своими демонами.       Они часто обсуждали, как поступить дальше. Оставить Эйриона на острове на всю жизнь? Он будет их пленником. Безрадостная одинокая жизнь без людей. Но как довериться им снова, после того, что они сотворили с Драконами. Но правда была одна: Эйрион человек и ему нужны люди. В надежде, что мальчик найдёт утешение в брате или сестре, Лиетта понесла. Теперь же они с сыном готовились встречать пополнение, украшая комнату.       Лиетта сидела в кресле перед камином. Регран остался у её ног, нежно поглаживая круглый живот. А она отстранённо смотрела на пламя в камине и видела Долгую Ночь. Рука, оберегающая её чрево, забрала столько жизней, что и не счесть. Мысль сбежать, оставив его на Драконьем Камне, посетила её однажды украдкой. Она даже выбежала к обрыву, собираясь перекинуться и унести Эйриона с собой, но оказалось, что в положении она не может сменить ипостась.       Вскоре Лиетта Веларион стала матерью во второй раз. На свет появились близнецы. Девочек нарекли Беркарией в честь матери Реграна и Тиалит в честь прабабушки Лиетты. Эйрион не мог на них наглядеться. Чудо рождения человека поразило его. Он торжественно поклялся оберегать сестёр ценой своей жизни. Мать тепло ему улыбнулась и потрепала по волосам. За несколькими днями счастья последовал сущий кошмар.       Регран не смог одолеть Дракона. Шёпот снова изводил его, и сил справляться больше не было. Дракон стал поглощать его разум, стал говорить его голосом, подменять его мысли. Впервые Лиетта поняла, что её дети не в безопасности рядом с отцом. Он начал впадать в бешенство, кричать, громить всё вокруг. Она будто вдруг посмотрела на него прямо, а не через мутную воду сплотивших их бед. За годы, проведённые на Драконьем Камне, Регран Таргариен таял на глазах. Но так медленно, что это невозможно было заметить. А теперь он вдруг предстал перед ней совершенно другим.       «Я не знаю этого мужчину», — в ужасе подумала Лиетта, пряча детей за спиной.       Эйрион растерянно смотрел на них. Маленький мальчик не мог понять, что происходит, не знал всей правды, но чувствовал холодность и нарастающую вражду между родителями. Регран боле не мог фехтовать с ним или рассказывать истории на ночь. Он почти всё время проводил в своих покоях, а в темноте был слышен его злой крик.       — Что так мучает отца? — спрашивал он у матери, пока она баюкала двух младенцев.       — Дракон, — с сожалением отвечала Лиетта.       Эйрион начинал понимать.       За бедой пришла ещё одна. Через три года моральных истязаний, слёз и расцветающих зачатков ненависти отца и матери Беркария и Тиалит сменили ипостась на драконью. Они весело бежали по холму, смеясь и оборачиваясь на Эйриона, когда вдруг перекинулись и взмыли в воздух. Лиетта в ужасе попятилась. Её сын застыл на месте, завороженно глядя на двух маленьких Драконов, которые играли в воздухе.       Боги поглумились над ними вдоволь. Лиетта была на грани, не зная, как справиться с горем. Они разгневали Богов, породив ещё двух детей. Они должны были довольствоваться одной милостью. Чудом по имени Эйрион. Но они были жадными и ненасытными.       Она не сказала про полёт близнецов Реграну и запретила говорить Эйриону. Таргариен уже практически не отличал явь от грёз. Хранитель чёрного замка, его чёрная сердцевина. Он практически не покидал стен. Лиетта с детьми и Регран стали по разные стороны. Женщина знала, что настанет день, когда им придётся столкнуться. Драконы уже не принимали друг друга. Не звали, не чувствовали, как раньше. Теперь они чужаки, объединённые одной напастью и вынужденные делить один остров.       В бесконечном ожидании беды прошёл ещё год. Эйриону было уже четырнадцать. Он многое видел, многое слышал, многое понимал. Мать рассказала ему обо всём, и он новыми глазами взглянул на отца.       — Он не виноват, — устало говорила Лиетта. — Это они сотворили с ним такое. Он не виноват. Он не виноват.       Как мантра.       Теперь, когда отец был не в состоянии, мальчик решил примерить на себя новую роль. Он вознамерился заботиться о матери и сёстрах, как единственный мужчина. Лиетта снова улыбалась и трепала его по белым волосам. Беркария и Тиалит радовались, когда видели его светлое лицо. Он как будто смотрел в отражение. Такие же белые волосы, молочная кожа, аметистовые глаза. Девочки сидели рядом, как две части целого. Как один человек. И он перед ними.       День, которого боялась Лиетта, настал. Беркария пробралась в покои отца в порыве любопытства, и он набросился на неё – страшный, сумасшедший, дикий зверь. Сжал её маленькое горло и почти свернул шею, но она успела закричать. А Лиетта успела прибежать. Она не уступала ему в свирепости и решительности. Два чудовища схлестнулись. Регран желал вкусить крови. Беркария почти задохнулась. В комнату ворвался Эйрион.       На его глазах мать вонзила в сердце отца меч, которым он когда-то тренировал его, в шутку называя Чёрным Пламенем. Кровь брызнула из раны, когда Лиетта одним резким движением вырвала меч, и хлынула на Беркарию. Рука разжалась, и девочка рухнула на пол. Регран упал рядом, хрипя в конвульсиях. Он хватался за всё, что мог. Эйрион заставил тело двигаться, побежал к сестре и оттащил её в сторону, оставив на полу след из крови отца. Мать стояла над умирающим телом, сжимая меч в руках. Её лицо жёсткое, равнодушное, ничего не выражало, но по щекам текли горячие слёзы. Такой он её на всю жизнь и запомнил. Потерянную, застывшую над телом отца.       Над островом раздался страшный грохот. Древние камни сотрясались, крошились, рушились. Ветер закружился над мрачным замком, предупреждая хозяев об опасности. Лиетта не двигалась. Эйрион кричал и звал её. Потом сжал Беркарию и побежал прочь. В коридоре подхватил маленькую Тиалит, которая в ужасе брыкалась, боясь взглянуть на сестру, покрытую кровью. Он посадил их в укрытие и подбежал к окну. Огненные снаряды падали на пожухлую траву, которая моментально вспыхивала. Пламя пожирало Драконий Камень. Тяжёлые снаряды калечили скалы. До слуха донеслись крики.       — Люди, — одними губами произнёс Эйрион. — Люди!       Он побледнел в ужасе. Люди пришли за ним. Он никогда не видел их, не знал их. Что им нужно? Мальчик бросился к трясущимся плачущим сёстрам. Снова подхватил их на руки и побежал к матери. Предупредить, образумить. Она обернулась на его спешные шаги. Пошла навстречу, бросив быстрый лихорадочный взгляд на человека, которого когда-то любила больше жизни. Или то, что от него осталось. Не Реграну она проткнула сердце, а себе. Регран Таргариен погиб в день, когда принял Проклятие. Она одним решительным движением стёрла с глаз солёные слёзы, оставив размашистый красный след от крови. Уверенным шагом прошла мимо растерянного сына, который развернулся и побежал за ней.       — Мы уходим, — скомандовала она. Девочки перестали плакать и теперь просто жалобно тыкались в плечи брата. Замок гудел и трещал. Драконье гнездо, приют изгнанников, он предвещал тёмные времена, готовился выпустить из своего нутра чудовище. Громадный синий Дракон огласил своим рёвом весь остров. Он расправил могучие крылья, блеснул чешуёй и поднялся в воздух впервые за много лет. Армия, пришедшая на Драконий Камень, отправилась на дно моря прямо у его берегов. Десятки, тысячи жизней. Пути назад не было. Они сами пришли в её дом. Теперь она пойдёт в их.       Эйрион еле держался за драконий гребень. Он пригнулся, заставляя сестёр тоже опустить голову. Привязанные к нему верёвкой, они сидели смирно и мелко дрожали. В тот день мальчик узнал, каким маленьким все эти годы был его мир. Континент вынырнул из-за облаков так резко и неожиданно, что дух захватило. Целый мир на его ладони. Города, равнины, горы, поля, реки, моря… люди. Они жили здесь, когда он ещё и не догадывался, что не единственный мальчик на земле.       Эйрион потянулся и сжал руку одной из сестёр. Они это тоже видят. И они будут жить среди людей.       Лиетта не повторила Долгую Ночь. Полная гнева, она смогла сохранить рассудок. Облетев множество земель, уничтожив несколько городов, она превратила в руины земли, которые вскоре обратятся под её взором в Королевские. Она ушла однажды. Но они пришли и разрушили её дом. Нет места в этом мире, где бы она могла спрятать себя и детей. И в покое Драконов никогда не оставят.       А значит, она заберётся в самое сердце Континента и сделает так, что никто не посмеет ей перечить. Лиетта не забыла содеянного Орденом Рассветной Звезды. Воспоминания нахлынули на неё с новой силой. Ненависть наполнила её некогда чистое сердце.       В Королевских землях появилась Королевская Гавань. Отдав дань замку, воздвигнутому на Драконьем Камне, Лиетта приказала возвести Красный Замок. Она узурпировала власть, забралась так высоко, что никто не смел смотреть на неё сверху вниз. Подчинила людей силой. Но нашла и настоящих соратников. Члены Ордена не смогли скрываться долго и вскоре предстали перед её предвзятым судом. Все, включая отца, оказались на виселице. Беркария и Тиалит, несмышлёные девочки, почти ничего не понимали. Их держали в замке, развлекая сказками и игрушками. А вот Эйрион сопровождал мать как тень. Он своими глазами видел безнаказанную жестокость, которую учинила мать, видел её злые глаза и прямую спину. Слышал короткие смертоносные приказы. Вчерашний мальчишка, думающий, что остров – это весь мир, вдруг стал свидетелем политического переворота и бесчисленных смертей.       Лиетта не была уже той нежной, тихой, мягкой девицей, которой покинула Континент, не была уже и той матерью, которая читала ему на ночь сказки и трепала его по волосам. Жёсткая, сильная, не терпящая возражений, она воздвигла империю, провозгласив себя правителем Вестероса – новых земель, пришедших на смену старой Валирии. Назвала своих детей Таргариенами в память о единственном возлюбленном и объявила их наследниками. Разразилась битва, в которой Дракон одержал победу. Лиетта воздвигла себе трон из острых мечей. Такой же железный, каким стало её сердце. Символ её власти. Вестерос разделился на семь королевств. Гиблые земли остались ничьими. Чёрные, страшные, хранящие магию разрушительной силы, они остались напоминанием о Долгой Ночи. Лорды присягнули ей и поклялись в верности.       Мятежный дух Лиетты нашёл покой только тогда, когда не осталось ни одного человека, желавшего пойти против её семьи. Больше никто не прогонит её из собственного дома.       Но в погоне за властью она пропустила многие годы взросления своих детей. Тех, ради кого она села на Железный трон. Она не заметила, как Эйрион, её добрый милый мальчик, превратился в чёрствого расчётливого человека. Он смотрел на неё внимательно, с прищуром, вторил ей, повторял её. Беркария и Тиалит почти не знали любви матери. Они сторонились её и опускали глаза в разговоре. Беркария выросла в горделивую высокомерную девицу. Тиалит превратилась в замкнутую тихоню. Жизнь в замке, полном слуг, привила им безответственность. Единственное, чему Лиетта исправно учила дочерей все эти годы – менять свою ипостась в Драконьем Логове. Показывая людям, что и после неё у власти останутся Драконы.       Много лет прошло, когда Лиетта впервые не смогла подавить шёпот Дракона в своей голове. Стена между ними рушилась. Назойливые мысли не давали покоя. Она стала раздражительной и нервной. Эйрион всё чаще заменял её на Советах. Лиетта собрала тайную группу людей, которых послала перекопать все архивы Ордена Рассветной Звезды. Весть о том, что его участники создали заклятие, которое не могло противостоять силе Драконов, но помогало ему справиться с яростью, вселила в неё надежду. Она, непробиваемая, стальная, вдруг испугалась, что превратится в Реграна, если Дракон и дальше будет донимать её своими страшными речами. Члены Ордена Рассветной Звезды разделили между собой силу Песнетворцев и теперь их дети были способны петь Драконам.       Лиетта второпях устроила свадьбу, на которой вышла замуж за одного из лордов Арренов, чтобы проверить донесение. Всё оказалось правдой. Лиетта не могла поверить своему счастью. Она уже было вознамерилась найти Песнетворцев и для дочерей, но кое-чего не учла.       Если Лиетта стала хозяйкой Вестероса, то Эйрион незаметно присвоил себе Королевскую Гавань. Городская стража, мастера над монетой и законами, шептуны, торговцы, контрабандисты – он знал всё. Тренировался на городе как на шахматной доске. Переставлял фигуры, игрался, учился, наблюдал. Он рано познал женскую ласку, прослыв в Королевской Гавани знатным лиходеем. Люди не смели возразить, опускали глаза, когда он шёл по мощёным улицам со своими стражниками в латах.       Принц перепробовал множество женщин. Все бордели – его. Все женщины – его. Но ни одна – с ним у алтаря. Он выходил на охоту в город, а потом возвращался в Красный Замок и всё свободное время проводил с сёстрами. Смотрел на них как в отражение. Беркария и Тиалит улыбались, когда видели его лицо. Такие же белые волосы, молочная кожа, аметистовые глаза. Девушки сидели рядом, как две части целого. Как один человек. И он перед ними.       Беркария с упоением слушала истории о его похождениях. Обо всех, кроме борделей, такой славой он с сёстрами не делился сам и запретил делиться другим. Прямая, своенравная, с горящими глазами, она хищно улыбалась ему. Белые прямые волосы всегда собраны наверх, как корона. Он знал, сестра смотрит на Железный трон тайком, когда никого нет в зале.       Она его пламя.       Тиалит осторожно держала его за руку и читала свои поэмы. Мягкая, игривая, с проницательным кротким взглядом, она мило улыбалась ему. Распущенные волнистые волосы достигали поясницы. Порой она говорила Эйриону странные вещи. Короткие, быстрые предупреждения, которые в итоге всегда сбывались. «Бред сумасшедшего», — подумал бы кто угодно. Но он знал, что сестре далеко до сумасшествия. Далеко до отца.       Она его кровь.       Сколько бы женщин ни побывало в его постели, Эйрион не мог избавиться от назойливых мыслей. Он гнал их прочь, занимал свои дни делами и играми с жителями Королевской Гавани. Но они не покидали его мысли. У него в голове два Дракона, а не один, как у матери или отца. Две сестры. Одно целое.       Появление нового супруга матери Эйрион принял со злорадным смехом. Они с Лиеттой давно забыли, каково это – заботиться друг о друге как о единственных близких людях. Партнёры. Соперники. Лорд Аррен – заносчивый тип, они сразу невзлюбили друг друга. Но он пел королеве, а значит, не зря ел свой хлеб. Эйрион впервые задумался: если матери нужен Песнетворец, то и сёстрам понадобится. Но ведь Эйрион когда-то пел матери. Он владеет безупречным валирийским.       Он подойдёт. Больше никто не приблизится к ним.       Беркария и Тиалит почти не помнили жизнь на Драконьем Камне. Для них мир сразу начался с правления матери и дворцового быта в роскоши. И пока мать пыталась спустить их с небес на землю, Эйрион всеми силами укутывал их в сладкий кокон незнания. Жестокость внешнего мира не коснётся их, он не позволит. Он защитит их.       Они – его.       Их кровь взывала к нему. Одна и та же драконья кровь. Пусть у него никогда не будет крыльев, но он подарит им всё небо. Эйрион сообщил о своём решении матери. Лиетта пришла в бешенство. Она с горечью поняла, что не заметила, что происходило прямо у неё перед глазами.       — Никогда! — громогласно кричала она, привыкшая оглашать указы перед подданными. Вот только собственный сын отказывался их исполнять. — Ты никогда не получишь ни одну из них!       — Мне нужны обе, тебе не разделить их, как и мне, — рычал Эйрион не хуже дракона.       — Неужели среди всех этих людей, во всём Вестеросе, ты не нашёл ни одной подходящей женщины? — прищурилась Лиетта.       Когда-то он не знал людей. Теперь он ими пресытился. Что на Драконьем Камне, что в Королевской Гавани, есть только он и его семья. Только он и его сёстры.       — Драконы выбирают Драконов.       — Ты не Дракон! — взревела мать. Старые раны вскрывались, кровоточили. Кара небесная. Страх, который нахлынул на неё, когда она боялась увидеть, как сын меняет ипостась, снова проснулся. Оказалось, у Эйриона всё же есть вторая личина. Всё же драконья.       — Мы одной крови! — взревел в ответ юноша.       Лиетта с ужасом отшатнулась.       — Глупец, — выплюнула она. — Им нужны Песнетворцы, иначе они сойдут с ума! Как ты посмел подумать о своих сёстрах, как о…       Она не могла найти слов, кривя губы.       — …женщинах? — засмеялся Эйрион. — Других для меня никогда и не существовало.       — Ты так и не покинул Драконий Камень, — с сожалением сказала королева.       — Я вернусь и восстановлю его.       Она отвернулась. После напряжённого молчания сказала:       — Ты не женишься ни на одной из них. Прочь!       Эйрион зло блеснул глазами, развернулся и быстро вышел из залы. Дни правления королевы не могут длиться вечно. И когда придёт его черёд занять Железный трон, никто не посмеет сказать ему слово против. Отныне он сам будет законом.       Вскоре Беркария и Тиалит действительно вышли за Песнетворцев. За лорда Ланнистера и лорда Баратеона. Не было человека на свадьбах мрачнее и злее Эйриона. Он выжидал.       Беркария не желала выходить замуж. Она прибежала к нему в слезах и упала в объятия, бормоча что-то себе под нос. Он убаюкивал её всю ночь, пряча свою злобу где-то глубоко в сердце. Чтобы только не пойти и не убить её будущего мужа. Не время. Он гладил её по волосам и вытирал слёзы с её покрасневших щёк.       — Я не желаю покидать дом, — скулила она. Эта своенравная, упрямая девчонка лежала у него на руках как раненная птица. — Не желаю покидать тебя и сестру.       — Придёт день и мы снова будем вместе, — шептал он, одаривая Беркарию улыбкой, которую показывал только им.       На её свадьбе Эйрион плюнул в лицо лорду Ланнистеру. Скандал еле замяли. Мать сделала ему выговор и заперла в замке на неделю. Как будто он не сможет и оттуда плести свою паутину. Все нити уже давным-давно в его руках. Новоиспечённый муж в первую же брачную ночь получил известие о том, что ему не следует делить ложе с принцессой. И шрам на глазу – на память.       — Послание доставлено, мой принц, — после, ночью, в Красном Замке.       — Где была принцесса? — тихо.       — Когда я пришёл, она жалась к стене от страха, мой принц.       Перо хрустнуло в его руке, согнувшись пополам. А затем перевернулся и стол.       Тиалит пришла к нему за день до своей свадьбы. Её губы дрожали. Она снова коснулась его руки, и он сжал её тонкую ладонь с болью на сердце. Его разрывали на куски. Заберали части его самого.       — Я буду присылать тебе свои сочинения, — тихо шепчет она и давит бессильную улыбку.       Эйрион прижал её к себе, широкими ладонями поглаживая дрожащие плечи. Лучше бы ей не видеть его страшного лица сейчас. Её свадьба прошла спокойнее. Эйрион научился скрывать свою ярость за вежливой улыбкой. Лиетта отметила, что рада его благоразумию. Думала, он сдался. Но Эйрион знал, что выигрывает не тот, кто первым бросается в бой, а тот, кто руководит армией. Лорд Баратеон получил такое же извещение, как и лорд Ланнистер.       Правление Лиетты Великой было жёстким и справедливым. Её сын, принц Эйрион, застал её у самых истоков и напитался горячей лавой из бьющего фонтана. Его объявили наследником в семнадцать. Королева вышла замуж за лорда Аррена, но не понесла от него. Внуков она так и не увидела. Зато испытала радость материнства, за что была благодарна до конца своих дней. На смертном одре она вспоминала лицо единственного мужчины, которого когда-то любила. Она желала оказаться в Драконьем Камне и забыться в руинах рядом с ним. Лорд Аррен стоял у её кровати с опущенной головой. В миг, когда королева испустила дух, Эйрион подошёл сзади и одним уверенным взмахом меча снёс голову супругу матери.       А потом взошёл на Железный трон. Первым делом в роли короля он убил мужей своих сестёр, а потом взял их обеих в жёны. И никто, как он и предполагал, не смел сказать ему ни слова против. Такими свежими ещё были воспоминания в умах людей о Долгой Ночи.