Ванильные ливни

      Тьма. Вязкая, холодная, обволакивающая. Всегда навевала дурные предчувствия. Особенно Касперу.

***

      Ему было девять. Любимая мама, прочитав сказку на ночь и нежно поцеловав Каспера в лоб, пожелала спокойной ночи и, выключив свет, вышла из комнаты.        Только вот сон совсем не шёл к мальчику. Весь его разум медленно охватывали мысли о прочитанной мамой сказке. Какими захватывающими были приключения её персонажей, каким отважным и сильным был главный герой, какие у него верные друзья.       В зале раздался грохот. Кто-то ударил кулаком по столу. Каспер прислушался. Кажется, мама что-то шепчет. Недолгую тишину резко прервал рык отца.       —Не смей меня затыкать!        Это ощущалось как вата, выпавшая из ушей.        —Роберт, Каспер спит.        Кажется, что-то разбилось.        —Не смей, я сказал!       Снова грохот.       —Роберт!       Каспер был ужасно напуган. Крики и последующая тишина не сулили ничего хорошего. Сердце бешено колотилось в детской хрупкой груди, голова раскалывалась ужасными мыслями и предчувствиями. Мальчик очень боялся за маму, но не решался встать с кровати.       Из зала вновь послышались неразборчивые звуки. Не крики, не шёпот. Что-то незнакомое, но не опасное.       Сквозь слёзы Каспер медленно и тихо начал вставать с кровати. Почти на цыпочках подойдя к двери, он выглянул. В комнате маленьким солнышком горела единственная лампа, освещая сгорбленную фигуру матери.       Она сидела за столом, острые локти упёрлись в его холодную поверхность, а ладони прятали лицо.        Женщина услышала скрип открывшейся двери и подняла на неё мокрые глаза.        —Каспер, ты не спишь…       Тихий шёпот мамы всегда казался спасительным и утешающим.       —Всё хорошо?       —Да, солнышко. Всё будет хорошо.        Она улыбнулась со слезами на глазах, обняла напуганного до дрожи мальчика и шептала что-то спокойное и нежное на ухо.        Так же было и когда Каспер проснулся от своего первого кошмара. Весьма нетипичного для маленького мальчика. Во снах отец раз за разом казался ему опасностью, готовой нанести вред его самому дорогому и близкому. Опасностью, с которой он не готов столкнуться.        Тьма ассоциировалась с отцом. С опасностью и угрозой.        Страх темноты. Именно.              Весьма нетипичный для шестнадцатилетнего парня. Уже взрослого мальчика, который не смог сам для себя стать смелым и отважным главным героем. Он был обычным школьником, в жизни которого не происходило ничего, кроме однотонных учебных дней и тревожных тёмных ночей.        Зато герои книг так и оставались интересными и смелыми. Сюжеты были красочными, захватывающими и…Светлыми. Единственное спасение от однотонных дней и тревожных ночей.        Так вышло, что кроме мамы и книг у Каспера появился ещё один друг. Такой же тихий одиночка, которого каждый год сажали за одну с Каспером парту. Рей.       Так они и сдружились, разобщались. Росли вместе, находили общие интересы.

***

       В первый раз, когда Каспер остался у Рея на ночёвку им было по четырнадцать. Каспер не знал как бороться со своим страхом и, если честно, боялся делать с ним хоть что-то. Только продолжал наблюдать и ждать.       Он заметил, что рядом с важными для него людьми страх притупляется. Главное, чтобы он смог почувствовать человека рядом и убедить себя в том, что тот в безопасности.        Так вышло, что Каспер уснул на кровати Рея. Рей же, как хороший друг, не стал будить и прогонять парня. Наоборот, накрыл его одеялом и выключил свет. Где-то на час они оба провалились из реальности. Каспер в сон, Рей в свой смартфон.        Из забвения Рея вывело тихое копошение со стороны друга. Тот, тихо кряхтя, перевернулся лицом к нему и затих.       Рей заметил, что начинает пялиться.        Заметил, покраснел, отвёл взгляд, уже по привычке потянулся к пряди волос, чтобы неловким жестом убрать её за ухо, как вдруг понял, как глупо выглядет. Вокруг темно. Каспер спит. Значит, ничего не замечает и не чувствует.        А вот Рей, кажется, что-то чувствует. Это что-то маленькой бабочкой щекотало внутренности и гоняло кровь по венам. Заставляло уставшее сердце биться и почти больно ударяться о рёбра. От смущения, радости, а иногда и страха. Страха опозориться перед Каспером. Так уж было заведено в их семье. Ошибка равна позору. Позор семьи. Рей никогда не был достаточно хорош. О любой, самой мелкой ошибке, могли напоминать неделями, а иногда и месяцами.        И как бы Каспер не старался ради комфорта Рея, как бы мило он не улыбался и как бы долго не успокаивал друга, страх и стыд уже приелись, вгрызлись в сознание и выпивали из него все соки.       Рука Рея медленно опустилась и скромно легла на мягкие волосы Каспера. Мягкие, светлые, даже в темноте, кудри красиво распались по подушке и, казалось, что уснули вместе со своим хозяином под тихим лунным светом.        Какое-то время Рей сидел не шевелясь, тревожась о возможной реакции Каспера и любуясь им. Вскоре он тяжело выдохнул и медленно провёл рукой по пробору чужих волос к затылку. И снова застыл. Аккуратно убрал руку. Спустился спиной по изголовью кровати и лёг на бок лицом к Касперу.       Его малиновые губы были слегка приоткрыты. Из них еле слышно доносилось ровное спокойное дыхание.       Рей стеснялся смотреть большинству людей в глаза. В их число явно не входил Каспер. Если бы Рея разбудили в пять утра и спросили какого цвета глаза Каспера, он бы ответил. Карие. Но Рей предпочитал слово «коричные». Коричные веснушки, коричные глаза. Каспер казался Рею огромной булкой с корицей. Даже кожа цветом была похожа на тесто. И по ощущениям была такой же нежной и мягкой. Интересно, а на вкус…        На щеках и носу парня лежали частые „коричные” веснушки. Какое-то время Рей пытался их посчитать, но Каспер всегда это замечал. А потом Рею было за себя ужасно стыдно. Каспер уверял, что не имеет ничего против, говорил, что ему даже приятно. Но когда это спасало Рея?       Мало того, что Рей умудрился влюбиться в единственного своего друга, в самого дорогого для себя человека, так он ещё и позволяет себе привыкать к этим чувствам. Смотрит на Каспера, обнимается с ним. Он так долго не протянет. Вот возьмёт и поцелует его в какой-то момент. И что тогда?        Каспер мог бы ударить книгой. Прикрикнуть. Оскорбить. Уйти. И это было бы вполне справедливо. Нельзя людей без спроса целовать.        Но тогда Рей понимал, что на самом деле не решится на это. Да и Каспер вряд ли будет так резок и остр. Это не в его характере. Он скорее попытается выяснить всё, понять, поговорить.        Рей понимал, что в свои четырнадцать слишком труслив. Но к пятнадцати просто молча в одиночку переносить свои чувства становилось сложнее. Хотелось больше физического контакта, простых объятий не хватало.

***

       Рей в очередной раз убедился во всём, когда заболел. Лежал с температурой и без сил, морщился под злобный гундёж родителей. Зато продолжалось это не долго, заботливая Честер спокойно переложила ответственность за брата на себя.        Температура 39,5, боль в голове, горле, слабость, жар, холод. Воспринимать реальность было сложно, но тем не менее Рею удавалось думать о том, как же ему плохо. И мысли были не сколько о его физическом состоянии, сколько о положении в мире.       Глупый мальчик, который любит своего единственного друга и рисование. Без особых планов и надежд на жизнь. Такой одинокий, не понятый родителями и, должно быть, всем остальным миром.        В такие моменты хотелось умереть. Чтобы не чувствовать боль ни физическую, ни душевную. Чтобы родители хоть немного задумались над своим отношением. Чтобы его не пожирала эта настоявшаяся влюблённость в друга, что была обречена на вечное подавление.        И тут из-за двери послышался знакомый скрип шагов. Их темп явно не принадлежал никому из родственников. Звук был был быстрым, но не угрожающим, а скорее обеспокоено-торопливым.        В дверь постучали. Никто из родственников Рея так не делал. Это…       Не дождавшись ответа, человек за дверью вошёл в комнату. Это был Каспер. Его лицо было встревоженным, а жесты непривычно резкими и суетливыми.              —Ох, Рей, привет. -Парень слегка улыбнулся. —Ты как? Насколько плохо? -Каспер присел на корточки у кровати Рея. Возможно, второй уже начинал бредить, но ему показалось, что тёплые отголоски слов первого коснулись его лица.              —Да-а-аэм…Сойдёт…-Буркнул Рей, пытаясь сориентироваться в пространстве. —Вроде.        Каспер с неосторожной и непривычной для себя резкостью приблизился к лицу Рея и коснулся губами его лба. Несмотря на свою голову, больную и плавящуюся от температуры, Рей будто смог полностью прочувствовать это мимолётное прикосновение губ. Почти по-родительски нежный жест, движимый любовью и заботой. Кажется, никто и никогда не проявлял ничего похожего к Рею.        Его лицо загорелось уже не болезнью, а краской. Не плавящей мозг и глаза, а греющей и пробуждающей уже готовых к плену безответной любви бабочек.              —Ну, не знаю…Мне кажется, тебе хуже, чем ты думаешь. -Каспер выглядел обеспокоенным и будто чем-то опечаленным. Рею стало ещё сложнее воспринимать его слова.        Рей тот день помнит отрывками, но зачастую очень приятными. Кажется, Каспер и Честер тогда весь день хлопотали у его кровати. Да и, вроде, тот поцелуй в лоб был не единственным. Рей мог утверждать лишь то, что очень хотел, чтобы он не остался последним.

***

       После этого каждый раз, когда Рей понимал, что рассматривает губы Каспера, специально кусал свои. Они вечно были израненными и обветренными. О чём как-то слишком сильно волновался Каспер. Он даже посоветовал Рею свою гигиеническую помаду.        Однажды Каспер в очередной раз застал Рея за истязанием собственных губ и спросил, купил ли он ту самую гигиеничку. Как оказалось, купил. И даже с собой стал носить. Только вот пользоваться не начал. Утверждал, что не имеет привычки о себе заботиться.        Каспер тогда серьёзно скрестил руки на груди, бросил на Рея многозначительный взгляд своих вдруг потемневших карих глаз, сел рядом с ним на кровать и взял из чужих рук помаду.              —И что ты собираешься делать? -Сдавленно и смущённо поинтересовался Рей.              —Ну, получается, вводить тебе заботу о себе в привычку.        Каспер открыл крышечку, положил её в левую руку, ей же взял раскрасневшегося Рея за подбородок и начал медленно водить по его губам гигиеничкой.        В нос тихо прокрался запах ванили. Щёки продолжали гореть, а сердце с каждой секундой било панику всё громче.        В конце экзекуции Каспер поднял подбородок Рея, тепло и немного гордо улыбнулся и спросил:              —Как ты?              —Почти нормально.              —Точно? Ты весь красный. Извини если я…Переборщил, наверное.              —Да нет, нет! Всё правда хорошо. Мне приятно, что ты обо мне заботишься и…Вся фигня…             —Вся фигня? Аваф. -Каспер говорил так, когда его что-то умиляло. Позже эту особенность перенял и Рей. Сложно не перенимать особенности людей, с которыми проводишь много времени.        Рей тогда только смущённо опустил голову и молчал. Пока Каспер не отложил помаду и не начал разговор о чём-то отстранённом. Вроде, очередная книга. У Рея в голове их уже столько, что сюжеты путаются и смешиваются. Как только Каспер продолжает помнишь всё так чётко?..        И слово «всё» здесь стоит не случайно. Каспер правда помнил всё, что считал важным. Важные события, праздники, слова Рея. Например, Каспер помнил его очень приятные рассказы о прошлых днях рождения. О душных застольях с вечно уставшими и недовольными родителями, о напряжении, снять которое можно было только если покинуть не очень-то уютный, но, вроде как, родной дом. Только вот поздно было уже. И темно на улице. Да и Рей почему-то считал, что не может праздновать такой праздник с Каспером. У них в семье было не принято ходить к кому-то в гости в семейные праздники.        Но когда Каспер предложил Рею отпраздновать его день рождения у себя дома, Рей не отказался. Улыбчивая милая женщина - мама Каспера, испекла пирог, приготовила много вкусной еды. Каспер, такой милый и заботливый сделал открытку-альбом. С их совместными фотографиями, милыми подписями и рисунками. Всё это казалось Рею родным, уютным и до слёз милым. Он тогда правда расплакался от счастья. А Каспер обнял его крепко-крепко и…жаль, что не поцеловал.       Тот день, должно быть, был самым лучшим днём в жизни Рея. До дня, который наступил совсем недавно…       Рей влюбился в Каспера. Он давно это понял, принял относительно недавно. Терпел долго. Хотелось поцеловать Каспера, обнять не по-дружески, получить всё это взамен. И однажды, они как обычно встречались на далёкой и одинокой скамейке в парке. Это был пасмурный тихий день, Рей задержался буквально на минуту и когда подошёл, увидел Каспера, уже привычно - с книгой. Он выглядел сосредоточенным и задумчивым, но, как всегда, был спокоен. Одет как обычно, в белую рубашку, галстук, жилет и брюки. Он всегда выглядел так, будто идёт в школу.        Рукава рубашки были закатаны чуть выше локтей, лёгкий осенний ветер обдувал открытую часть рук, и Рей заметил мелкие мурашки на теле Каспера.        Тогда он уже твёрдо решил и был готов признаваться в любви. У него был заготовленный текст, заканчивающийся фразой: «Скорее всего это не взаимно, я готов к отказу и не настаиваю на взаимности. Просто, пожалуйста, продолжай быть рядом.». Не очень оптимистично. Но Рей правда не ожидал ничего похожего на взаимность. Каспер казался слишком хорошим для него.              —Аэм…Привет, Каспер. -Каспер сразу же напрягся. У них было не принято здороваться так. Да и здороваться хоть как-то. Можно было просто подсесть и начать разговор.       Каспер сразу же закрыл книгу, положил на скамейку и сказал:              —Привет! Как утро прошло? Как ты? Что там Честер? Эдвард? -Каспер любил спрашивать Рея о его жизни, самочувствии, о его брате и сестре. Они были в неплохих отношениях.              —Нормально, но это не важно. -Торопился Рей, подсаживаясь к Касперу. Тот немного обеспокоено рассматривал Рея. —Я должен тебе сказать. -Уверенность начала сдуваться под неотрывным взглядом Каспера. —А-а-Эм… -Рей начал мять рукава своего кардигана, который, кстати, связал и подарил ему Каспер.              —Ты…-тихо начал парень. —В порядке? Торопишься куда-то?             —Нет. Да. Ну вернее. В порядке. Тороплюсь сказать, но волнуюсь, погоди.        Каспер нежно и терпеливо улыбнулся. Ну и как в такого не влюбиться.             —Я, в общем,…-Быстро и даже почти уверенно начал Рей. —Люблю тебя…-Тихо закончил и вновь онемел. Опустил голову, начал оттопыривать воротник своей рубашки, пытался дышать и проговорить остаток текста.       Каспер подвинулся ближе, так, что коснулся коленом чужой ноги и чуть наклонился, чтобы глянуть в глаза смущённому собеседнику, и даже открыл рот, чтобы что-то ответить, но Рей резко поднял голову, напугав Каспера, из-за чего тот отпрянул, и наконец закончил:              —Но я думаю, что это не взаимно, не требую от тебя ничего…А..Э…Останься моим другом, пожалуйста.       Каспер по-доброму рассмеялся, убирая руку со своей груди, оправляясь от испуга и ответил:              —Ну почему же сразу не взаимно, Рей. -Рей начал таять под этим нежным взглядом, опустил плечи, немного сгорбился и снова начал мять рукава кардигана. —Я тебя люблю и был бы не против начать встречаться, но просто…Не так резко. Мне нужно привыкнуть к факту, что мы из друзей переходим в партнёров. Так что боюсь пока без поцелуев.             —Да? Правда?              —Конечно, правда! Я тебя люблю! Не думай, пожалуйста, что я так вежливо держу тебя на расстоянии. Я просто правда пока немного не готов.              —Да, конечно! Я просто вообще не верю в…Это.              —Я бы на твоём месте тоже не верил…Не будем о плохом, хорошо? Обниматься ведь мы всё ещё можем.        Каспер приблизился, запустил замёрзшие руки под кардиган и обвил ими чужие рёбра. Носом он уткнулся в рубашку Рея. Он даже чувствовал его дыхание на своей груди. Это заставляло прикорнувших бабочек вновь запорхать по всему животу и вызвать у нашего героя трепетный восторг.       Рей, не долго думая, прижал Каспера к себе в ответ, стараясь как следует согреть его и спрятать от прохладного осеннего ветра. Он чувствовал, как его сердце готово проломить рёбра от радости, волнения и смущения одновременно.