Заповеди блаженства. Заповеди страдания.

      Разговоры, которые заполняют пространство. Слова, которые ничего не значат. Слова, которые способны менять все.       Женя слушает, как Этери решает рабочие вопросы, погружается в ее голос, а сама только и чувствует внутри, как что-то поднимается от живота до горла. Тошно. Давно уже самой тошно ото лжи. От масок, от привычки быть удобной.       Все последние время только и хотелось, что бунтовать. Вызывать, провоцировать на эмоции, разбивать те стены, которые сама построила.       --Да, я ненавижу себя.—произносит Женя.—Ненавижу за то, что позволила мечте о золоте сломать все, что было между нами.       Этери качает головой.       --Ты ненавидишь себя за то, что была слабой, Женя. То, что ломало наши отношения—это не мечта о золоте. Это твоя невозможность признать свои ошибки. Но я тебя такой вырастила. Мне и пожинать все плоды.       Женя кусает губы.       -- Мне лучше знать за что я себя ненавижу,--говорит отчетливо, но осекается о смех.       --Когда мы дошли до такой близости, что рассуждаем о том, за что ненавидим, а не за что любим? Я не хочу, чтобы ты на этом зациклилась, понимаешь? Я хочу, чтобы ты наконец себя простила и поняла, что не было другого выбора, не было других вариантов, потому что, черт возьми, Женя, если бы они были мы бы так и поступили.       Женя вжимается в кресло. Эмоции Этери ее обескураживают, но она понимает только сейчас, сколько эта женщина держала в себе, сколько передумала за все это время.       --У меня не было других вариантов кроме, как тренировать Алину на ее максимум. У меня не было других вариантов кроме, как тренировать тебя на твой максимум. И все. А у тебя не было других варинатов кроме как уйти от меня после серебра. Я воспитала тебя такой, но я не воспитывала в тебе трусость. Этому ты научилась у кого-то другого.       Женя сцепляет руки в замок.       --Мне было очень больно, Этери. Мне было очень больно и страшно.       --Ни одна боль не оправдывает страх. Потому что противоположное любви не ненависть, противоположное любви—страх. И он не дает никому видеть правду. В чем твоя правда, Женя? Ты считаешь, тебе одной было больно? Что мне тогда было легко? Мама…--Этери делает глубокий вдох, сглатывает, а потом замирает.—Ладно…не то место.       Женя хочет возразить, хочет напомнить про обещание правды, но тут сердцем понимает: да, не то место, не то время, не сейчас…потому что чувствует боль, которая пробивается сквозь привычную броню, и от этой боли ей становится невыносимо.       --Прости меня,--тихо произносит она.—Прости, что не хотела видеть ничего кроме своих страданий.       Этери вздрагивает. Впервые за все время она слышит такие извинения. Искренние. Не о том, что ушла, хотя обещала не уходить, а о том, что не была рядом в самые сложные времена, о том, что не заметила, обесценила то, что было важно. Этери не чувствует, что готова простить, но понимает, что готова принять эти слова, сложить их в своем сердце.       --Хорошо,--тихо произносит она.—Я рада, что ты увидела самое важное.       Женя кивает.       --Вот такой я выходит злой человек.       --Мой человек,--вдруг произносит Этери.       Злой человек. Твой человек.       От осознания у Жени перехватывает дыхание. Эту песню она слушала на повторе часами, когда не могла себе пояснить, почему поступала так, а не иначе.       Злой человек.       Но твой человек.       Женя делает паузу, а потом спрашивает.       --Я твой человек?       Этери улыбается.       --Без сомнений.       От этого признания внутри становится тепло, а потом будто что-то открывается.       --Иногда мне кажется, что мы знакомы не одну, а много жизней, Этери. И так чему-то не можем научиться, ходим по кругу воплощений и косячим. Ну, или я косячу и мы снова идем на следующий круг.       --Пора сдать наше колесо сансары в шивомонтаж,--смеется в ответ Этери.—Это очень модная теория сейчас, многие так рассуждают.       --А ты?       --А я не знаю, Женя. Проще пояснить что-то какими-то кармическими вещами вместо того, чтобы взять ответственность за свой выбор. Но я не могу пояснить, почему с кем-то есть вот это понимание сразу, а с кем-то никак не выходит. Что иногда кажется, что знаешь человека всего ничего, а чувствуешь, что все знаешь…Это каждому по вере его.       --Блаженны верующие,--говорит Женя.       --Блаженны разные, но это не меняет сути. Неважно как назвать это все: нитями судьбы, кармическими узлами или договорами, за свои ошибки нам придется отвечать здесь и сейчас. И это большое везение, если оба готовы говорить.       Женя снова кивает. Такую Этери она не помнит. Такой Этери стала уже после ее ухода. И где-то на уровне интуиции Женя понимает почему. Когда умирает твой близкий, ты будешь искать ответы везде, а в эпоху эзотерического туризма найдутся и те, кто захотят получить из этого много денег. Гораздо проще верить в то, что любящие люди обязательно встретяться после смерти, чем то, что они никогда не увидяться больше. Ад и рай предполагает всего два варинта, но вечных. Перерождение оставляет некоторое разнообразие и от этого немного легче.       «Мой человек»--проговаривает про себя Женя и улыбается.       --Я рада, что мы здесь вместе.—произносит она вслух.       --Я тоже.—соглашается Этери.—Ждать какое-то следующее воплощение было бы ужасно скучно. Мы бы уже забыли, что хотели сказать.       Женя шутку не поддерживает, а возражает:       --Я долгое время хотела, чтобы мы просто друг друга не узнали и дали пожить спокойно.       Этери усмехается.       --Это было бы тоскливо…       Женя хочет промолчать, но вспоминает про договор правды и начинает говорить:       --Я придумала это, но так никому и не рассказала. Наверное, сейчас самое время…       В следующей жизни, пожалуйста, не узнавай меня.       Дай попасть в ад или хотя бы в рай.       Но только прошу, пожалуйста, не узнавай.       Давай этот раз пропустим и снова станем другими,       Нормальными, не обязательно светлыми, но сто процентов живыми.       Давай ты родишь себе сына, а я например рожу дочку.       И мы среди этого хаоса поставим жирную точку.       Не узнавай меня, слышишь, прошу: проходи мимо.       Позволь нам хоть раз не бороться с миром, а просто идти с миром.       Пусть в этой жизни мы разбежимся так быстро, что не заметим тоски.       От роддома, до лавочки и до гробовой доски.       Прошу уходи, не зови,не жди,не люби. Прошу, будь счастливой, прошу никогда не умри.       Не узнавай меня, слышишь?       Не узнавай...но живи.       Тишина в машине становится невыносимой. Женя первой ее нарушает.       --Не Цветаева, конечно...       --Пошла ты к черту, Медведева,--громко произносит Этери.       В ее голосе что-то меняется, но Женя не может уловить что именно.       --Если только с тобой...