Уют с толикой грусти

Чимин сидел в гостиной на диване и гипнотизировал взглядом мигающие огоньки на ёлке. Он всё-таки надеялся, что эта ночь может что-то изменить в его жизни, но, похоже, желаниям сбыться не удастся. Наверное, не стоило питать ложные надежды. Уже давно было понятно, что провальные отношения не спасти, но вера в то, что Рождественская ночь может что-то поменять, тихонечко жила в его сердце. Но нет. Он планировал встретить Рождество вместе со своим альфой, который, уже не пытаясь даже быть вежливым и учтивым, оповестил омегу по телефону, что не придёт сегодня домой. В принципе, всё к этому шло, но можно было хотя бы попытаться быть внимательным к, теперь уже, правда, бывшему, возлюбленному. Все-таки они больше года были вместе. Раздумья прервал звонок в дверь. На секунду промелькнула мысль, что отказ альфы был всего лишь шуткой, что вот он сейчас пришёл к своему омеге, как и планировал, но в глубине души Чимин понимал, что вряд ли это возможно. Поэтому шёл открывать дверь без каких-либо надежд. — Чимин-и, с Рождеством! В прихожую ввалилась вся честная компания лучших друзей, которые, как знал Чимин, собирались встречать Рождество вместе. Все по очереди принялись тискать омегу в объятиях, который немного офигевал от происходящего. Как они все здесь оказались? Квартира Намджуна, в которой друзья и собирались отмечать, находилась на другом конце города. Да и Чимин сразу сказал, что с ними его не будет. Когда галдящая толпа переместилась в гостиную, Чимин остался стоять столбом напротив человека, которого он хотел видеть сейчас, на самом деле, больше всех. Юнги поставил на пол пакет, в котором звякнули бутылки, подошёл к Чимину и крепко его обнял. Омегу уткнулся носом в ворот его толстовки, что выглядывал из-под куртки, и только тогда дал волю слезам. Аромат этого альфы всегда его успокаивал, давал какую-то надежду на счастливое настоящее и такое же счастливое будущее, и именно этой надежды ему сейчас очень не хватало. — Это ты всех притащил? — Прогнусавил Чимин в шею Юнги, обхватывая его за талию и притискивая как можно ближе к себе. — Изначально этого не планировалось, — заметил тот, давая возможность омеге максимально прижаться к нему. — Но как только я начал собираться к тебе, после того сообщения, то они начали бунтовать, и пришлось взять их с собой. — Тебе не обязательно было приезжать, — Чимину стало стыдно. Когда он писал Юнги сообщение со словами: «Он не приедет. Мне очень плохо.», он не думал, что тот сорвётся к нему по середине Рождественской ночи. Хотя, это было ожидаемо. — Понимаю, но я не мог оставить тебя одного ни сегодня в Рождество, ни когда-либо ещё, — альфа отодвинулся от Чимина и заглянул ему в глаза. — Ты же знаешь, что я… — Знаю, Юнги-хён, я всё знаю. Вот поэтому он малодушно написал именно Юнги, когда понял, что его парень сегодня не появится в их квартире. Между ним и хёном всегда были странные отношения, больше похожие на братские, а иногда даже на любовные. Но никто из них не переходил черту, и Чимину в какой-то момент уже стало казаться, что так было всегда, и это нормально. Но потом Юнги признался ему в своих чувствах. Просто сказал о них спокойно и ровно, будто сообщал прогноз погоды. Это случилось больше года назад, когда Чимин расстался со своим предыдущим парнем и рассматривал Джихуна (того, который сегодня дал ему ясно понять, что их отношения ничего уже для него не значат) в качестве будущего партнёра. Признание Юнги тогда выбило почву из-под ног омеги. Лучший друг, почти брат, но точно не возлюбленный, хотя флирт между ними всегда присутствовал. Тогда Чимин растерялся, не знал, что ответить, но Юнги и не требовал ответа. Он не хотел рушить их многолетнюю дружбу, просто не мог больше держать чувства в себе. Альфа вообще был достаточно скуп на слова и какие-либо признания, он предпочитал свои привязанности обозначать действиями, но уже не мог молчать. Тогда они обсудили всё честно и откровенно и договорились оставить всё как есть. Чимин не был готов дать Юнги что-то большее, чем дружба, и тот это понимал. Со временем воспоминания о признании притупились, но альфа всегда был рядом. Они так же общались, периодически встречались в общей компании, их связь не прервалась, потому что Чимин не был готов отказаться от Юнги как от близкого человека, но всё равно встречи проходили реже, чем раньше. Омега не хотел злить своего парня излишним общением с другим альфой, а Юнги, понимая это, не навязывался. Но Чимину очень часто не хватало именно Юнги. Будучи эмоциональными людьми, Чимин с Джихуном часто ссорились, их отношения были похожи на вулкан, готовый вот-вот разразиться лавой. В моменты кризисов очень хотелось кому-то выговориться, излить душу, нажаловаться, получить поддержку. За всем этим Чимин шёл или к Тэхёну, который непременно ругал парня своего друга всеми нецензурными словами из своего богатого лексикона, поил чаем или чем-нибудь алкогольным и укладывал спать, пообещав, что всё будет хорошо. Или к Намджуну, который, со свойственной ему рассудительностью и даже нудностью начинал выспрашивать о причине ссоры, потом раскладывал по полочкам ситуацию, искал способы перемирия и успокаивался только тогда, когда Чимин соглашался с ним и обещал сделать так, как он советовал. Но чаще всего не хватало именно Юнги. В подобных ситуациях он ничего не говорил и не давал никаких советов, никого не ругал и никого не поучал, он просто обнимал и держал своих руках до тех пор, пока не выговоришься или пока не заснёшь от переживаний, чтобы утром встретить незамысловатым завтраком, который, почему-то, всегда казался самым вкусным во вселенной, и горячим кофе, потому что считал, что заряд энергии с утра — это то, что доктор прописал. Но такое Чимин себе мог позволить тогда, когда не знал о чувствах Юнги, а после признания принимать его внимание и доброту он уже так просто не мог. Считал, что спекулирует на отношении альфы к нему, возможно, даёт ложные надежды, поэтому и не обращался к нему даже тогда, когда остро в нём нуждался. Но сегодня была последняя капля. Ему нужен Юнги. Только он и больше никто другой. — Спасибо, что приехал, — Чимин шмыгнул носом и попытался вылезти из объятий альфы, потому что уже почувствовал себя неловко, но тот не дал этого сделать, сцепив руки за его спиной. Смирившись, что так просто его не отпустят, что, в принципе, Чимина вполне устраивало, он положил голову Юнги на плечо и закрыл глаза. — Я не могу больше здесь находиться. Стены давят. И он в любом случае придёт завтра утром, а я не хочу его видеть. — Тогда можем сейчас встретить Рождество, потому что вернуться к нам уже не успеем, потом соберём твои вещи и уедем, — Юнги поглаживал омегу по спине круговыми движениями, от чего тот был готов растечься лужицей от той нежности, что сквозила в каждом движении. — Хорошо. Никто из них, вопреки сказанному, не сдвинулся с места. Они так и стояли в тёмной прихожей в объятиях друг друга ещё долгие минуты, пока их не выдернули друзья за пару мгновений до наступления Рождества. Потом Чимин на автомате собирал свои вещи по всей квартире. Ребята, чтобы не мешаться и не давить сочувствием, уехали обратно к Намджуну на квартиру, остался только Юнги. Он помогал складывать одежду в сумки, с особой осторожностью паковал в коробку коллекцию статуэток ангелочков, которую Чимин собирал с необычайной для него тщательностью, потом укладывал нескончаемые маски для лица и баночки с кремами омеги, потому что тот тщательно ухаживал за собой, и этого добра у него было огромное количество. Омега и не думал, что в квартире Джихуна столько его вещей. Сборы они закончили к утру, и Чимин уже был вымотан не только морально, но и физически. Единственное, что ему хотелось сейчас сделать, это лечь в кровать и заснуть. На долгие часы, а лучше сутки, чтобы ни о чём не думать и ни о ком не вспоминать. Они погрузили вещи в машину Юнги и поехали по тихому утреннему Сеулу, который только просыпался после особенной ночи, чтобы встретить всех новым днём. Чимин смотрел в окно автомобиля, сонно моргая, но не позволяя себе заснуть. Он редко выбирался на улицу в такую рань. В это время суток город был особенно прекрасен, поэтому не хотелось ничего упустить. Правда, за раздумьями он и не заметил, что они едут совсем не туда, куда нужно. Спохватился омега только тогда, когда понял, что они въезжают в ворота дома Юнги. — Хён, что мы здесь делаем? Почему ты не отвёз меня в мою квартиру? — Чимин заозирался по сторонам, будто пытаясь высмотреть в доме альфы свой собственный. — Я подумал, что тебе сейчас не стоит находиться одному. Поживи немного у меня, — Юнги остановил машину и заглушил мотор. — Тебе нужно отвлечься, а в одиночестве ты займёшься таким самокопанием, что потом тебя из этой ямы не вытащить. Уж я-то знаю. Чимин покраснел. Он не мог отрицать, что был очень эмоциональным человеком, принимал всё близко к сердцу, слишком анализировал, а потом излишне переживал. Из-за этой восприимчивости его отношения с альфами часто шли под откос, а Чимин, понимая, что именно он был виновником ссор и расставания, еще больше терзал себя вплоть до бессонницы и успокоительных. А потом, давая себе установку больше не устраивать подобные траблы со следующим партнёром, бросался в новые отношения, как за глотком свежего воздуха. Чимин осознавал, что, возможно, и не любил никогда. Влюблённость — да, она была, она и сподвигала его на новую связь с очередным альфой, но настоящей любви он пока не испытывал. И очень завидовал своим друзьям, которые уже долгое время были вместе и сложили настоящую семью, как, например, Наджун и Джин. Эти двое были образцом для подражания, и Чимин, если уж быть совсем откровенным, им завидовал белой завистью, потому что у самого так пока не получалось. Юнги все это видел и обо всем знал. Иногда именно он был свидетелем истерик Чимина, сам отпаивал его успокоительным, утешал, восстанавливал, выхаживал, а потом наблюдал, как тот врывается в новые отношения с уверенностью, что вот теперь точно всё будет как нужно. И снова на одни и те же грабли. Чимин даже уже полюбил эти грабли. Как родные стали. — Возможно, ты и прав, но мне неудобно, — промямлил Чимин, в душе разрываясь на части. Он сейчас точно не выдержал бы, если бы остался один в своей квартире. Стены давили не только в доме Джихуна, но и свои родные тоже. Хотя, дело не в стенах, а в одиночестве и понимании, что что-то снова сделал не так: не так любил, не так отдавался своему партнёру, что-то не понимал, не принимал и далее по списку. А Юнги будто все это чувствует, раз предлагает пожить у него. Чимин точно не заслуживает любви и внимания этого человека. — Глупости. Идём, — Юнги вылез из машины и пошёл к багажнику. Омега, чуть помедлив, последовал за ним. Они занесли сумки с вещами в дом. Альфа разместил сопротивляющегося Чимина в своей комнате, а сам переехал в гостевую, уверяя, что все отлично и гостю — лучшее место. Омега понял, что спорить бесполезно, и просто принял с благодарностью. Он решил не принимать душ, потому что сил на это у него уже не осталось, а просто достал из чемодана пижаму и, переодевшись, залез в постель. — Чимин-и, я же ещё не поменял белье, — проговорил Юнги, застывая в проёме двери со свежевыстиранным постельным бельём в руках. — Не меняй, пожалуйста, — прошептал омега, утыкаясь носом в подушку, от которой так приятно пахло нотками мяты — природным запахом Юнги — вперемешку с ароматом стирального порошка. В любые другие дни аромат Юнги успокаивал, но сегодня произошёл обратный эффект — Чимин и сам не понял, как в уголках глаз стала скапливаться влага, а уже через пару мгновений он выл в подушку, заходясь слезами. — Господи, Чимин, что случилось? — Альфа бросился к нему, чуть не падая на ходу. Он опустился на край кровати и, отодрав омегу от подушки, которая уже успела впитать в себя часть слёз, прижал к себе. — Это из-за Джихуна, да? Он как-то тебя обидел? Может, ударил? Ты только скажи мне, и тогда ему будет очень плохо. Чимин отрицательно замотал головой, стараясь показать Юнги, что дело тут точно не в бывшем парне, а сказать это он сейчас физически не мог — голос бы его точно подвёл. На самом деле, омега уже и не любил Джихуна. Они скорее были вместе по привычке. Да, это расставание тоже было для него непростым, но из-за понимания, что фонтан чувств иссяк, было немного легче. Истерика началась скорее из-за другого, и сейчас, практически лёжа всем телом на Юнги и принимая его нежные поглаживания по спине, Чимин старался понять, что именно этому поспособствовало. — Почему всегда так, хён? Почему? Я очень хочу полюбить, — прошептал омега, поднимая голову с плеча Юнги и заглядывая ему в глаза. — Полюбить по-настоящему, а не как это случалось со мной обычно. Юнги внимательно слушал, не выпуская Чимина из объятий, но ничего не отвечал, будто ждал продолжения. — Ты заслуживаешь человека, гораздо лучшего, чем я, хён, — наконец-то озвучил эту мысль, которая крутилась у него в голове весь последний год, омега. — Но я такой эгоист, что хочу тебя только себе. Альфа нахмурился, пытаясь переварить сказанное, а Чимин, чуть помедлив, взобрался к нему на колени и крепко обхватил за шею. Юнги на автомате обвил талию омеги двумя руками, только потом осознавая, что тот уже сидит на нём и тычется холодным носом ему в шею. — Давай-ка поподробнее об этом. — Я очень хочу полюбить тебя, хён, — прошептал Чимин, чувствуя, как руки и всё тело альфы напрягаются от сказанного. — Хотя, думаю, я уже люблю тебя, но совсем не так, как Джихуна или кого-то другого. Я совсем запутался, а ещё боюсь, что разучился любить по-настоящему. А, может, я и не умел никогда? Я уже ничего не понимаю, хён, но мне очень хочется разобраться. Может быть, ты поможешь мне? Юнги молчал, а Чимин, носом собирая с шеи альфы его аромат, молился о том, чтобы тот его не оттолкнул. С такими, как Чимин, одни проблемы, и он это знал. Но он не хотел доставлять эти проблемы Юнги. Он действительно очень хотел понять, каково это любить одного человека долгие долгие годы, быть ему верным и преданным, быть с ним семьей. Он не знает человека лучше Юнги, Чимин точно его любит, только пока не понимает, какой любовью. Без Юнги ему не справиться. Он хочет именно с этим альфой всего: общий дом, собаку, традиционный ужин по пятницам, вместе встречать Рождество в одинаковых свитерах и другие милые мелочи, что творят влюблённые парочки, а потом, в перспективе, семью. Крепкую, настоящую, как в книгах описывают или в фильмах семейных снимают. Только с Юнги это возможно. И от осознания этого сердце заходится в бешеном ритме и ладошки потеют в предвкушении. — Ты же понимаешь, что не отвертишься потом, — широкие тёплые ладони альфы обхватили плечи Чимина и отодвинули омегу от себя, чтобы их взгляды, наконец, встретились. Юнги напряжён. Оно и понятно — не каждый день объект обожания делает тебе такие предложения. Неверие в происходящее во взгляде выдавало его с головой. — Чимин-и, тебе нужно подумать хорошо, потому что… — Я не собираюсь играть твоими чувствами, хён, — Чимин настроен серьёзно. Пока Юнги молчал и осознавал, в мыслях омеги всё уже решилось окончательно. И он был бы самым отвратительным человеком на Земле, если бы посмел так бесчестно поступить с любовью своего самого близкого хёна. — Я серьезно хочу попробовать быть с тобой. Очень. Если ты мне это позволишь. Юнги ткнулся лбом в плечо омеги. Он опять замолчал, опять в раздумьях, а Чимин уже и не знал, что ему ещё сказать и как показать серьёзность своих намерений. Он принялся поглаживать волосы альфы на затылке, губами прижимаясь к его виску. Так непривычно и так приятно. Будто только это и нужно было ему всю жизнь. — Я так боюсь, что у нас не получится, — глухо проговорил Юнги, не поднимая головы. — Что будет тогда? — Давай постараемся сделать так, чтобы получилось, — Чимин, на самом деле, тоже очень боялся, но почему-то в душе укоренилась уверенность, что всё будет хорошо. С Юнги он не представляет по-другому. Этот альфа — оплот уверенности и надёжности, поэтому можно быть спокойным рядом с ним. Чимин постарается сделать всё возможное, чтобы они были счастливы.