В итоге всё равно будет больно

1 ноября 1981. 17:30. Дом Уотсонов. Джейн наконец пришла домой. Громко захлопнув дверь, она наконец сняла каблуки, что уже успели натереть ей ноги. Она облегчённо выдохнула и пошла в комнату. Зайдя, её накрыло чувство пустоты. Здесь определённо чего-то не хватало. Точнее – кого-то. Она сама не знала почему, но она надеялась, что сейчас, войдя сюда, она обнаружит Регулуса, сидящего в кресле и читающего книгу. Она так хотела в это верить... Но этого не было. Его не было. Глупо было полагать, что он жив. Она же своими глазами видела как он умер. Умер. Погиб. Всё. Игра окончена. Казалось, только теперь до неё понемногу начинало доходить осознание того, что случилось прошлой ночью. Она села на подоконник, беря в руки пачку сигарет, лежащую там же. Закурив, она начала думать обо всём этом. И вдруг в её сознании всплыло воспоминание. "-Верхний ящик моего письменного стола. Не трогай его. Просто забудь, что он существует, и открой его, только если случиться что-то важное. -В каком смысле "важное"? -Если что-то случиться со мной." -Что-то случиться со мной... Повторила она вслух. -Ох, Регулус, ты, как всегда, будто знал всё наперед... Она громко выходнула, но всё же решила открыть его. Девушка побрела к другой части комнаты, где стоял его стол. Она положила на него руку, будто надеялась почувствовать Регулуса. Через несколько мгновений она всё же решилась, и взялась за ручку ящика. Медленно, неуверенно, но верхний ящик письменного стола Регулуса Блэка открылся. Шесть. Шесть конвертов лежали там, все подписанные именами. Джейн. Сириус. Мама. Джеймс. Лили. Римус. Он написал шесть писем. Им всем. Джейн закрыла рот рукой. Ох, ты точно всё знал... Подумала она. Слёзы уже текли из её глаз. Она аккуратно достала из ящика письмо, где было написано: Джейн. Конверт был заклеен. Она присела не пол, обперевшись спиной о ножку стола, взяла сигарету в рот, и аккуратно вскрыла конверт. Листок, сложенный вдвое лежал внутри. Она достала его, и развернула. Аккуратно выведенные слова, ровные строчки, идеальный наклон. Его почерк был идеальным. Как и он сам... Всхлипнув, она достала сигарету изо рта, беря её между указательным и средним пальцем правой руки, и начала читать. "Дорогая Джейн, если ты это читаешь, скорее всего, я уже мертв. Я долго думал над тем, что написать. Думал, что ты будешь чувствовать. Но я знаю, что никогда не смогу понять этого. Никто не сможет понять этого, пока не прочувствует на собственной шкуре. И мне жаль, чертовски жаль, что тебе приходится это чувствовать. И если ты это читаешь, знай: я погиб не напрасно. Что бы там ни случилось, я уверен, я не умру просто так. Я не знаю, успел ли я попросить у тебя прощения, перед смертью, так что попрошу сейчас. Мэри Джейн, прости меня за всё, что я делал. За всю боль, что причинил тебе, за всё страдания, на которые я тебя обрёк. Мне ужасно жаль, что так вышло. Прямо сейчас, здесь, в той же комнате, где ты нашла эти письма, я сижу, и пишу всё это, пока слёзы текут по моим щекам, пытаясь сделать письма максимально ёмкими. Но, что-то, похоже, у меня плохо получается! Я не талантлив в написании предсмертных писем, увы. Я в целом плох в словах, как ты уже наверняка заметила. Сириус тоже говорил об этом, и не раз. Он говорил, что мне проще наделать глупостей, и всю жизнь за них извиняться, чем просто поговорить. И, знаешь, он прав. Я столько всего натворил, ссылаясь на то, что делаю это ради твоего блага, но на самом деле, всё можно было бы решить совсем иначе, просто поговорив. И я безумно благодарен тебе за то, что ты наконец помогла мне это осознать. За то, что научила говорить. Я благодарен тебе за многие вещи, начиная от того рассвета на башне астрономии, заканчивая тем, что ты просто существуешь. Спасибо. За всё. И спасибо, за то, что любишь меня. Любишь так, как не любил никто прежде, и не будет любить никто после. Я счастлив, что ты есть у меня. И надеюсь, я хоть каплю той любви, что давала мне ты, отдал тебе. Надеюсь, я был достоин тебя. Я люблю тебя. Прощай." Она закончила читать, периодически заливаясь смехом, а периодически задыхаясь от слёз. -Да уж, ты точно не мастер таких писем! Усмехнулась она, пока всё её лицо было в слезах. -Но ты точно достоин меня. Даже больше: ты достоин лучшей, чем я. И я ужасно сожалею, что не смогла сказать этого тебе вживую. Она бросила последний взгляд на письмо, и положила его обратно в конверт, а конверт во внутренний карман своей джинсовки, в которой она чаще всего ходила.-Ты был моим мужем чуть больше года, но будешь моей любовь всю жизнь. Сказала она, посмотрев на его колдографию, стоящую в рамке на прикроватной тумбочке. Она переоделась в более удобную одежду. Взяв письмо, с подписью: "Римус." Она трансгрессировала. 1 ноября 1981. 18:20. Дом Люпинов. Джейн постучала в дверь, и вытирала с лица слезы, пока хозяин подходил чтобы открыть. Открыв дверь, Римус кивком поприветствовал Джейн, и жестом предложил ей войти. Его глаза были красными от слёз. Девушка зашла в дом, и прошла в гостиную. Люпин проследовал за ней. Она стала возле окна, глядя на небо. Безмятежные облака плыли по нему, будто ничего и не было. Они такие большие, такие далёкие, что понятия не имеют, что главный их любитель умер ещё вчера. Римус стал рядом, будто ожидая, что же она скажет. Наконец, девушка повернулась к нему и начала. -Регулус оставил письма. Предсмертные. -В смысле? -Я не знаю, может он чувствовал, или что-то вроде того? Римус пожал плечами.-Но я пришла не просто чтобы сказать тебе это. Он посмотрел на неё, в то время как девушка полезла во внутренний карман джинсовки, и достала оттуда письмо. Она протянула его Лунатику. -Это твоё. -Регулус написал мне письмо? Удивился он. -Да, я тоже сначала удивилась, но видимо, ему было, что сказать. Римус кивнул, и стал открывать конверт. -Ты не читала? -Нет конечно. -Да, извини, глупый вопрос. -Угу. Знаешь, вообще-то, мне нужно идти... Смущённо добавила девушка. -Ох, уже? Что ж... Хорошо, мне проводить тебя? -О, нет, что ты! Я знаю где выход. Усмехнулась она. Римус улыбнулся, и девушка покинула дом Люпинов. Парень открыл конверт и достал листок бумаги. "Римус, я пишу это письмо, не зная, что будет завтра, и доведётся ли тебе его прочесть. Мы с тобой не были близкими друзьями, к сожалению. Наше знакомство как-то не задалось, и всё пошло по наклонной. Этим письмом я хотел сказать тебе, что сожалею, что так повел себя. Ты и вправду хороший человек. И заслуживаешь на хорошее будущее. Надеюсь, так и будет. Ну а у меня, судя по тому, что ты это читаешь, этого нет. За то есть у Джейн. И я прошу тебя, будь рядом с ней. Ей нужна поддержка. Я знаю. И спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня и Джейн. За твою терпимость ко мне, и за заклятие. Просто спасибо. Серьёзно. Я глубоко заблуждался, считая тебя плохим человеком. И, к сожалению, у меня ушло слишком много времени чтобы это понять. Так что прости меня за всё, что я тебе наговорил, и если как-то задел. Прощай." Когда Лунатик дочитал, слёзы уже стояли в его глазах. Он зажмурился, и они потекли ручьем по его щекам. В воспоминаниях предстала картина: они с Джейн сидят здесь же, в этой гостиной, и говорят о Регулусе. "-Вы по истине великолепная пара. Вы идеально дополняете друг друга, подчёркивая достоинства друг друга. Вы помогаете друг другу бороться с его недостатками. Ещё пару лет назад я бы ни за что не подумал, что сам Регулус Блэк сможет кому-то уступить свою власть. Он буквально подарил себя всего тебе. Отдал без остатка. Ты же, взамен, сделала тоже самое. Цени это. И ты цени, и он должен ценить." Он ценил. Ценил её. Сильнее жизни. Подумал Люпин, присаживаясь на кресло. Следующие несколько часов он провел в раздумьях о своих друзьях: Джеймсе Лили и Регулусе. 1 ноября 1981. 19:00. Площадь Гриммо. Джейн стояла посреди площади, оглядывая всё вокруг. Прошло некоторое время, прежде чем она наконец сдвинулась с места. Девушка направилась к дому номер 11. Он был прямо рядом с домом №13. Она стала напротив места, где они сходятся. Проделала все необходимые операции, для обнаружения нужного ей здания. Этому её научил Регулус. Дом номер 12 на площади Гриммо был, пожалуй, самым безопасным во всей магической Британии. Очевидно, это было очень старое здание. Она подошла к двери. Старая, очевидно, много раз покрашенная дверь, на которой нет ни замка ни ящика для писем. Только серебряный дверной молоток в форме извивающейся змеи. Она трижды постучала им по двери, и стала ждать пока ей откроют. Удивительно, но ждать пришлось не долго. Пару секунд, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял домовой эльф Блэков, явно не в лучшем расположении духа. Собственно, как и она сама. -Кикимер, ты меня помнишь? -А как же я могу не помнить? Прошу, хозяйка Джейн, проходите. Джейн благодарно кивнула и вошла в дом. Ей всегда было интересно побывать тут. Оба брата Блэк столько всего рассказывали о нём. В основном – какие-то ужасные вещи. И вот, она наконец имеет честь увидеть его собственными глазами. Темный мрачный интерьер, странные портреты некоторых людей, которые, как она поняла, были предками Блэков, будто косились на неё, а затем бурчали себе под нос, что-то невнятное. Джейн смогла разобрать фразу лишь одной из них. -Вальбурга совсем запустила всё! Пускает в дом всякую дрянь. Мэри могла бы обидеться, но ей было плевать. Она просто обернулась, и спросила у Кикимера, где Вальбурга. Когда тот ответил, что она в своей комнате, и он может её позвать, Джейн сказала, что сама подниметься к ней. Ей пришлось пройти четыре этажа, прежде чем наконец добраться до нужной комнаты. Она два раза стукнула кулаком по двери, но, не услышав ответа, повторила тоже самое. Когда и во второй раз она ничего не услышала, девушка повернула ручку двери и заглянула в комнату. Вальбурга стояла у окна, глядя куда-то вверх. Похоже, наблюдать за небом любили все Блэки. Джейн вошла и стала рядом с ней. Женщина даже не пошевелилась. -Мы можем поговорить? Наконец спросила Джейн. Спустя несколько минут молчания, Вальбурга наконец дала ответ. -О чём же мне с тобой говорить, юная обманщица? -И об этом тоже... Добавила девушка.-Я хотела поговорить о Регулусе. -О Регулусе? И что же ты хочешь мне поведать на этот раз? Что ты чудом нашла его после вашей ссоры, за месяц его исчезновения, или что ты там мне говорила? -Нет. Теперь только правда. Всё равно, теперь это уже не имеет значения. Вальбурга вела себя совсем не так, как при их первой встрече. Она будто бы была даже немного... Нормальной? Спокойной. Она смотрела на небо, говоря с Джейн абсолютно спокойным тоном, в отличии от её безумного голоса два года назад. -Ну, раз уж ты пришла, то говори. -Я вынуждена была солгать. Ради его безопасности. Регулус... Он влип в неприятности. С Пожирателями. Он предал их. Стал на сторону света. -Ты издеваешься надо мной? -Совсем нет. Я понимаю, насколько странно это звучит. Вы знали его не таким. Большинство знало его не таким. Но он был таким. Это правда. Он был очень добрым. Вальбурга коротко кивнула, не сводя взгляда с неба.-Добрым и храбрым. Удивительный человек. Я не встречала никого, хоть отдаленно похожего на него. Он был уникально особенным. И он любил вас. Всегда. И в душе очень скучал по вам. И Ориону. Ему было тяжело после его смерти. " -Знаешь, вообще-то, я бы очень хотел увидеться с ней. Обнять её. Хотя она ненавидела объятья. Он усмехнулся.-Но, возможно, если бы она увидела меня, спустя столько времени... Он мечтательно взглянул на небо. -Я знаю, она была не такой уж и черствой. Где-то в глубине души она точно любила нас. Просто не умела этого показывать. Когда Сириус ушел, она всю ночь проплакала. Я хотел её утешить, но она велела мне уйти. А отца, как всегда, не было... Они с Сириусом очень похожи. Поэтому и не уживались вместе. Он любит свободу, а она пыталась подчинить его себе. Она думала, что так поможет ему. Как она заблуждалась... " Слеза пробежала по её щеке. Это было год назад. Они сидели на крыльце поздним вечером и говорили. И никто и подумать не мог, что через год она будет стоять возле его матери, и рассказывать всё это, зная, что его уже нет. -Почему он отвернулся от Волан-Де-Морта? -Он понял, что всё, что внушали ему с детства о чистоте крови – глупость. Всего лишь вымысел, чтобы подчинить себе людей. Сделать вид, что они особенные, что стоят больше других, а на деле, просто подкупить их своими леснтыми высказываниями. Он понял, что Волан-Де-Морт борется вовсе не за превосходство чистокровных, и не за новый мир. Ему хотелось крови. Пожиратели Смерти мучили и убивали невинных просто ради забавы. -И это, конечно, твоя заслуга. -Он говорил, что я подтолкнула его к этому, но я всё же склонна считать, что он сам всё понял. Я ведь не говорила ему ни слова о чистоте крови ровно до того момента, когда он сам мне не рассказал, кто он такой. Это было в день его исчезновения. Вальбурга закрыла глаза. И, к удивлению Джейн, из них потекли слезы. -17 июня 1979-го. Он не пришёл домой в тот день. Я сразу почувствовала, что что-то не так. -Да... Послушайте, мне правда до глубины души жаль... -Как он умер? Перебила она её. Джейн опешила, но через пару секунд ответила. -Сражаясь за добро. Как всегда и хотел. Он защищал Поттеров, вступив в опасную дуэль с самим Волан-Де-Мортом. -Выходит, Волан-Де-Морт убил его, в ходе сражения? -Да. -Что-ж... Это и вправду благородная смерть. Мой мальчик погиб героем... Она вновь устремила взгляд наверх. -И ещё кое-что... Джейн достала письмо. Вальбурга повернулась к ней. Девушка протянула ей конверт. Женщина взяла его. -Он написал предсмертное письмо? Джейн кивнула. -Еще задолго до его смерти. Может быть, он чувствовал..? -Всё возможно. У Регулуса всегда было некое шестое чувство. И в целом, он был очень умным мальчиком. Столько любви было в его сердце... Вот только в свое время её некому было дарить... Джейн поджала губы. Она подумала, что лучше будет оставить Вальбургу наедине. -Что-ж, мне наверное, пора... -Иди. -Спасибо что выслушали. Джейн развернулась и медленно вышла из комнаты. Уже около двери её окликнула Вальбурга. -Джейн... Девушка обернулась. Миссис Блэк впервые назвала её по имени.-Удачи тебе. Ты хорошая. Я не сомневаюсь, Регулус был счастлив с тобой. Слеза потекла по щеке Джейн. Она медленно кивнула и вышла из комнаты. Камень на её душе давил всё сильнее. Чувство горя не хотело уходить. Предчувствие чего-то плохого стало комом в горле. Выйдя на площадь Гриммо, она села на лавочку, что стояла не далеко. Следующие десять минут она сидела там, безудержно рыдая.