В итоге всё равно будет больно

1 сентября 1996. 19:40. Хогвартс. И снова я здесь... Подумала Джейн, сидя в большом зале. Положение дел в магическом мире было ужасным, но Министерство не переставало следить за Хогвартсом, так что Джейн снова отправили сюда. Хотя теперь Министерством и управлял Руфус Скримджер, что, вероятно, было плюсом для сторонников добра, он также был не идеален. Слава Мерлину, он всё же согласился отправить в Хогвартс именно Джейн. Вместе с Мэри Джейн в Хогвартс вернулся также и Гораций Слизнорт, а пост преподавателя ЗОТИ наконец перешёл Снейпу. Он мечтал об этом с самого начала работы в Хогвартсе, но Дамблдор никогда ему этого не позволял. Но теперь всё изменилось... В Хогвартсе было уже не так как прежде, и никто не был в силах это исправить. Многие родители забрали своих детей на домашнее обучение после признания Министерством возвращения Волан-Де-Морта. Гарри всё ещё не простил Джейн. Дамблдор вечно куда-то уезжал, оставляя школу на Макгонагалл. А о слизеринцах и говорить нечего: половина была до жути напугана, а вторая была до жути счастлива. Ничего не понимающие идиоты. Подумала Джейн. Я тоже такой была. 15 сентября 1996. 15:40. Хогвартс. -Поговори с ним. Я знаю, он не хочет слушать, но ему это нужно. Джейн пригласила Гермиону к себе на чай и речь зашла о Гарри. -Я понимаю, но ведь я уже так много раз пыталась... Что мне ему говорить? -Поговори о Сириусе. Гарри не показывает этого, но ему до сих пор очень больно. И ты можешь ему помочь. 25 сентября 1996. 16:40. Хогвартс. -Гарри... Джейн подловила Поттера в коридоре, когда тот возвращался с зельеварения. -Чего тебе? -Гарри, давай поговорим. -Мне не о чём с тобой говорить. -А мне есть о чём. -Ох, Мерлин, когда же ты от меня отстанешь?! -Гарри, пожалуйста... -Ладно... Но только не сейчас. Давай встретимся через 20 минут у теплиц. -Хорошо. 25 сентября 1996. 17:00. Хогвартс. -И о чём же ты хотела поговорить? Хотя, я догадываюсь... -Гарри, послушай... -Я весь во внимании. Они шли от теплиц в направлении черного озера. -Я понимаю, ты обижен на меня за Сириуса, за то что я наговорила ему, да и тебе тоже... И мне правда очень стыдно за это. Я была рассержена, и выразила свои мысли так... Я не пытаюсь оправдаться, просто говорю всё как есть. Клянусь, иногда у меня появляется желание взять маховик времени и вернутся туда чтобы всё исправить. -У меня тоже... -Но мы не можем сделать это. То, что случилось не изменить. Это прошлое, и цепляться за него – значит ставить крест на своём будущем. -Но ведь без прошлого не бывает и будущего. -Конечно. Но будущее, в большинстве своем – следствие настоящего. А настоящее, как, следовательно, и будущее, мы определяем сами. Я не знаю, имею ли я на это право, но я мечтаю чтобы в твоём будущем была и я тоже. И не как враг. Я твой друг, Гарри. Всегда и во всём. Веришь или нет, всю твою жизнь я делала всё для твоего блага. -Мэри Джейн, я верю, я знаю. И я тоже хочу чтобы было так, как сказала ты, но... Каждый раз, когда я смотрю на тебя, у меня перед глазами снова и снова возникает картина того утра. То, с какой ненавистью ты смотрела на Сириуса, похоже, навсегда отпечеталось в моей памяти. Как ты кричала на него, а он лишь стоял и не понимал, за что... Скупая слеза пробежала по её щеке. -Он понимал. Он думал об этом, но боялся услышать это. Знакомое ощущение, правда? Гарри кивнул. -Я поговорила с ним в тот же день. Он простил меня. Ну или, по крайней мере, понял. Я не знаю почему я вдруг решила вот так накричать на него, это случилось само собой. И я очень виновата за это. Мне стоило поговорить с тобой уже давно, а не держать всё в себе и в конечном итоге сорваться на него... Он не заслужил этого. Он вообще не заслужил всего того ужаса, что происходил с ним всю его жизнь... -Ты знала его дольше чем я. Я не знаю, может быть я ошибался на его счёт? Может быть я не знал настоящего Сириуса Блэка? -Ох, знаешь, иногда мне казалось, что настоящего Сириуса Блэка не знает никто. Сколько бы я не была знакома с ним, мне всегда открывались все новые и новые его черты. Он был поистине удивителен. Но то, что он любил тебя больше всего на свете – неопровержимый факт. Гарри улыбнулся. -Это, наверное, прозвучит странно, но знаешь, больше всего на свете я люблю тебя. Джейн обернулась к нему. В глазах застыло удивление. -Гарри... -Я не лгу. Ты себе и представить не можешь, насколько сильно ты мне дорога. И никто, слышишь, никто и никогда не заменит мне тебя. Даже Сириус. -Гарри... Она вдруг крепко-крепко его обняла. -Гарри, прости меня пожалуйста. Я такая идиотка... -Все совершают ошибки, в этом нет ничего необычного. Я тоже могу поругаться с Роном или Гермионой, но мы уже очень скоро миримся. Они понимают меня. Я тоже идиот. Я не должен был сторониться тебя так долго. -Ну, за то это был очень хороший урок. Она улыбнулась, отстранившись от него. 30 октября 1996. 19:40. Хогвартс. Джейн поднималась на башню астрономии чтобы отдохнуть от тяжёлого рабочего дня. Сегодня она вместе с учителями украшала Хогвартс к завтрашнему Хэллоуину. Хэллоуин... Для кого-то просто праздник, а для кого-то пятнадцатая годовщина смерти мужа. Пятнадцать лет... С ума сойти! Почти вечность без него... Без её закатного солнца, без мороси дождя, без глаз, цвета запретного леса в туман, без улыбки, запоминающейся навечно, без кудрявых волос, цвета крепкого утреннего кофе, без рук, с их шрамами и ужасающими знаками отличия, без того задумчивого взгляда, в котором отражалось сумеречное небо. Это всё она помнила так хорошо, будто видела мгновение назад. Но прошло уже без одного дня пятнадцать лет... Пятнадцать долгих, сложных лет... Пятнадцать лет, наполненных болью, страданиями, неудачными попытками, слезами и сигаретным дымом. После его смерти она снова начала курить, и теперь в два раза больше. В особо трудные периоды она могла выкуривать по три пачки в день, не вставая с кровати. Регулус никогда бы такого не допустил. Он бы обнял её крепко-крепко и нашептал на ухо что-то, что успокоило бы её. Но его не было с ней уже четырнадцать лет и 364 дня. И она всем сердцем верила, что он в лучшем из миров. Что сейчас он где-то там, далеко за облаками, в его любимых небесах говорит с Сириусом. А рядом Джеймс целует Лили, а Марлин лишь хихикает в сторонке, слушая шутки Доркас. Они все где-то там, куда не достигает её взор, сейчас счастливы. Джейн хотела попасть туда, к ним, но что-то всегда останавливало её. Сначала Римус, потом Гарри, а потом... Потом ей казалось что она слишком ужасный человек, чтобы быть рядом с ними. Ей место в аду, рядом с Барти. Она, увлеченная своими мыслями, наконец поднялась на высшую башню Хогвартса, и к своему несчастью, обнаружила что она тут не одна. Префект Слизерина с платиновой шевелюрой тоже решил навестить это место. Ну, спасибо хоть не очередная целующаяся парочка. Подумала Джейн. Она хотела уйти, но почему-то передумала. Она шла сюда слишком долго, чтобы развернуться и уйти. Она была так расстроена, что ей срочно нужно было деть куда-то свой негатив. Поругаюсь с чистокровкой в завершение дня. Мэри стала рядом с ним. Он немного вздрогнул, но остался стоять. Аккуратный чёрный костюм сидел на нём будто на него шитый. Хотя о чём это я? Он ведь и так на него, аристократа, шитый. Малфой всегда одевался изысканно, но незамысловато. Она такое любила. Элегантно, но не вычурно, строго, но не офисно. Так одевался Регулус. Аристократ-слизеринец. Они обы были таковы. Волшебник, кичащийся своей "благородной" чистокровностью. Регулусу это ничего хорошего точно не дало. А Драко? Как насчёт него? Что происходит в его жизни? В своё время она уже упустила самый сложный момент в жизни одного такого мальчика. Может ли она допустить эти ещё раз? -Драко. Парень вновь вздрогнул от неожиданности. Он, похоже, был чем-то сильно взволнован. -Почему ты считаешь свою чистокровность главным показателем себя самого? Разве это единственное, что тебя характеризует? -Что ты несёшь, мерзкая полукровка?! Прошипел он сквозь зубы, но на неё так и не взглянул. -Мне плевать как ты меня называешь. Мне говорили это всю жизнь. Я привыкла. А тебе всю жизнь говорили, что если ты из древнего чистокровного рода – значит ты особенный. Не такой как все мы. Но разве это так? -Конечно! Я всегда был и буду лучше вас всех! -Только лишь потому что чистокровный? -Конечно! -Видишь, ты совсем не говоришь о твоих реальных достижениях, способностях, интересах. Ты считаешь что того, что ты чистокровный достаточно. Достаточно чтобы быть кем-то в этом мире. И, знаешь, наверное в этом ты прав. В этом мире достаточно упомянуть свою фамилию, как перед тобой уже открывают двери всё дворовые крысы. Но достаточно ли этого, чтобы быть кем-то для себя самого? Что-то значить? Что-то представлять? -Ты поиздеваться пришла? -Над чем? Над твоей великой чистокровностью? Раз она так прекрасна, разве возможно над ней издеваться? -Ты издеваешься надо мной! -А кто ты? * * * Он ушел. Помолчав некоторое время, пристыженно ушёл. Этот вопрос застал его врасплох. К сожалению. * * * 31 октября 1996. 11:30. Годрикова Лощина. Джейн попросила у Дамблдора покинуть Хогвартс на день. Директор, конечно, разрешил. Сейчас она стояла у могилы Поттеров. Сначала она решила навестить их. Джеймс и Лили. Лили и Джеймс. Их имена всегда звучали вместе. Даже на надгробье. Возможно, где-то в глубине души она до конца так и не поверила в их кончину, но реальность заставляла это осознать. Гарри – воплощение их обоих, и он почти каждый раз заставлял воспоминания всплывать в голове, складываясь в образы. Рыжеволосая девушка, с такими же глазами, и милый парень с такими же очками. Он был сыном своих родителей. Не удивительно, но факт. (Visions of Gideon) 31 октября 1996. 12:40. Лондон. Оба брата Блэк были похоронены здесь. Их надгробья были рядом. Можно было бы сказать, что они совсем рядом, но гроб Сириуса пуст. Он канул в небытие, не оставив по себе даже бренного тела. А Регулус оставил всё. Много всего. Даже слишком много. Мэри Джейн не переставала узнавать одну его тайну за другой, хотя прошло уже пятнадцать лет с его смерти. Регулус Арктурус Блэк был поистине удивительным человеком. Он изменил её жизнь. Повернул на 270°. Заставил любить его до скончания времён. Не дал возможности забыть. Лишил желания забыть. Оставил по себе все проблемы и тайны, заставив её взвалить это на себя. Она должна быть бесконечно обижена на него, но вместо этого она лишь бесконечно влюблена в него. Какая глупость. Но это так. Она такова. При жизни он любил её сильнее, чём мог показать, а после его смерти она любила его сильнее, чем могла представить. Она не думала, не могла вообразить, что хоть что-то в этом мире можно любить так сильно. Она не могла представить, что возможно скучать настолько долго. Бесконечно. Она любит его бесконечно. Она скучает по нему бесконечно. Это чувство никогда её не покинет, никогда не даст спокойно вздохнуть. Оно с ней бесконечно. Чувство безумной тоски и безумной любви. Но разве любовь бывает не безумна? Разве существовало когда-то создание, любившее спокойно? Да? Значит оно не любило. Не познало настоящей любви. Не знало значения слова привязанность. Значит, кто бы это ни был, он был введен в заблуждение собственными мыслями и ложными чувствами. Разве могут быть истинные чувства не безумны? Разве может создание, обладающее ими, не обезуметь? Не помешаться хоть на каплю? Разве можно любить, но забыть? Разве можно чувствовать разумом? Есть ли тогда в этом смысл? В чём вообще заключается смысл чувств? Задумывался ли об этом кто-то до меня? Или, быть может, в целом мире, одна я чувствую? Нет, он тоже чувствовал. Но как? Почему? С точки зрения биологии, чувства, эмоции – не более чем просто гормоны, выбрасываемые в кровь. Но разве может крошечная доза вещества заставить меня чувствовать это уже пятнадцать лет? Разве возможно то, что вспоминая его, я никогда не теряю тех чувств, что были у меня к нему прежде? Разве я не должна была охладеть к нему уже вскоре после его смерти? Или это всё – просто один сон? Очень длинный сон. Непрекращающийся кошмар. Быть может, я проживаю ад на земле? Может быть, где-то там, в тех прекрасных небесах – мой истинный дом? Но прошла ли я весь путь? Видела ли я всё, что должна видеть? Помогла ли я всем, кому должна помочь? Помешала ли я всем, кому должна помешать? Ранила ли я всех, кого должна ранить? Выполнила ли я все обещания, что давала? Нет. Совсем нет. Ещё слишком рано. Она ещё не выстрадала всё. Она ещё не прошла все круги ада. 24 марта 1997. 16:40. Хогвартс. -Ты не знаешь, куда вечно пропадает Дамблдор? -Нет, мне и самому очень интересно. Отвечал Поттер. -У директора снова секреты. Иногда я думаю, что он на самом деле более глуп, нежели умён. -Почему это? Дамблдор умнейший из всех, кого я встречал. -Ну, я встречала побольше твоего. 29 июня 1997. 23:40. Хогвартс. Сегодня Джейн опоздала с патрулем замка, так что пришлось обойти его сейчас. В такое позднее время уже никого не было, так что Джейн шла довольно быстро, не заглядывая по углам. Кроме монотонного стука каблуков она слышала разве что ветер, воюющий за окнами. На восьмом этаже его было отчётливо слышно. В какой-то момент ей показалось что она услышала ещё что-то. Она не смогла разобрать что это, и списала звуки на скрип доспехов или призраков. 30 июня 1997. 0:35. Хогвартс. Мэри Джейн уже собиралась ложиться спать, но вновь услышала странные звуки. На этот раз она отчётливо различила шаги. И это точно был не один человек. Она вспомнила ту ночь, когда слышала тоже самое в гостиной собственного дома. Недолго думая, девушка вооружилась палочкой и направилась за источником звука. 30 июня 1997. 0:50. Хогвартс. Джейн поднялась на башню астрономии, пытаясь не попасться на глаза Пожирателям смерти. Теперь она знала, за кем гналась. Джейн четко увидела кучери Белатрикс и ещё пару знакомых спин. Когда она была в шаге от того, чтобы раскрыть себя и вступить в схватку с Пожирателями, обступившими Дамблдора, Мэри заметила что Гарри тоже тут. Он стоял уровнем ниже, притаившись, и наблюдал за происходящим. Рука крепко сжимала палочку. Ну, он хотя бы её не забыл. Джейн тихо подошла к нему и аккуратно похлопала по плечу, стараясь не напугать его. Показываться им пока что рано. Джейн выжидала. Дамблдор был спокоен. Слишком спокоен. Даже для своих 115 он был слишком спокоен, встречая старуху с косой. У него был план. У него непременно есть план. Драко Малфой стоял прямо над ней, направляя дрожащую руку с палочкой на Дамблдора. Он был в шаге от чего-то очень страшного. Это не простая истерика, он понимал, что либо ему прийдётся убить, что навеки оставит шрам в его душе, а может быть и вовсе уничтожит его, или же убьют его и всю его семью. Поистине ужасный выбор. Джейн пыталась придумать запасной план, на случай если она всё же ошиблась и никакого плана у Дамблдора нет. Голова как назло отказывалась работать. Ладно, пока он не сделал это у нас есть время. Если напасть одновременно и с разных сторон... Снейп. Эта черная тень прошлого появилась откуда ни возьмись. -Пожалуйста, Северус... -Авада Кедавра. Твою мать.