Минет вместо сигарет

Я в глаза твои, как в зеркало смотрюсь, Отраженье потерять свое боюсь. Не хочу, чтоб ты лишь гостем был, В сумраке ночей, и в судьбе моей. Я люблю тебя, как любят в жизни раз, Словно солнца в мире не было до нас. Раздавалось в полумраке и звуки музыки обволакивали так же, как дым сигареты — обычной, тонкой, с подрагивающим огоньком на конце. Антон курит, неспеша затягивается сигаретой, рассматривая силуэт мужчины, сидящего в кресле напротив. Обнаженный силуэт, несомненно, привлекает взгляд, а стоящий колом член манит, как красная тряпка быка. Сходил покурить на балкон, называется. Арсений-сукин-сын-Попов, вышедший из душа мгновение назад, манит, опьяняет и дурманит, а еще ухмыляется, скользит ладонью по своей груди, животу и ниже, смотрит прямо в глаза, шепчет: — Иди покури. Антон с грацией молодого лося в сосняке оказывается совсем рядом, так близко, насколько это возможно. Любовь, похожая на сон, Сердец хрустальный перезвон. Твое волшебное «люблю», Я тихим эхом повторю. Любовь, похожая на сон, Счастливым сделала мой дом, Но вопреки законам сна, Пускай не кончится она. — Под Пугачёву мы ещё не… — Арсений запинается, теряя остатки остроумной шутки в небытие, вздрагивает, когда сигаретный дым обволакивает влажную головку члена вместе с тёплыми шероховатыми губами. Антон скользит языком в уретру круговыми движениями, а затем по всей длине члена — снизу вверх и обратно. На миг отстраняется, чтобы затянуться сигаретой в правой руке, ведь в левой у него совсем другое. Длинные пальцы скользят по члену, надрачивают размеренно, не спеша. Антон выдыхает сизый дым, вновь наклоняется, обхватывая головку члена губами, посасывает, словно ашку. Раскуривает, втягивая щеки, наслаждается произведенным эффектом. Арсений со стоном выдыхает, выгибается навстречу, его руки запутываются в кудрявой голове партнёра. Шастун отстраняется лишь на мгновение, чтобы затянуться сигаретным дымом, а после вновь обхватить сочащийся член, выпуская носом дым, а ртом — вибрации. Антон курит и сосет до одури крышесносно, надрачивает, помогая себе рукой, постепенно меняя ритм движения пальцев на члене. Арсений скулит, запрокинув голову на спинку кресла, закатывает глаза от невероятных ощущений, эмоций, толкается бедрами вверх, навстречу горячему рту и дьявольскому языку, сжимает в кулаке кудрявые завитушки, не позволяя отстраниться, с хлюпающими звуками вбивается в открытый рот. Сигарета в длинных пальцах, упирающихся в бедра Попова, тлеет, подрагивает, слегка дымится и на несколько мгновений остаётся без внимания. — Хочу тебя, — сбивчиво шепчет в полумраке, наконец позволяя отстраниться. Антон тянется вверх, седлая бедра мужчины и накрывая чужие губы своими — влажными, солоноватыми, со вкусом сигаретного дыма и его, Арсения, члена. Затем скользит ниже губами по нежной коже на шее, слегка покусывает, посасывает. Попов со стоном выгибается от нежных стремительных ласк, сам тянется руками по обнажённому телу, по спине, бёдрам, сжимает ягодицы. Чего он хочет понять не трудно, и Антон выгибается за очередной сигаретой, лежащей на столике, выгибается настолько, чтобы позволить твердому члену любовника проникнуть в уже растянутый до этого вход. — Сука, — Антон выдыхает в шею партнеру, прикрывает глаза, непроизвольно насаживается глубже. — Арс, бля. — Что? — шепчет тот с явной долей иронии, опаляя дыханием колючую щеку, продолжая ласкать нежную плоть. — Прикурить дай. — Сейчас, — многообещающе шепчет Арсений, толкается бедрами вверх, проникает глубже. Антон со стоном выгибается, дрожит от нарастающего возбуждения, наклоняется, когда Арсений щелкает зажигалкой, позволяя прикурить новую сигарету, затем толкается резче, снова и снова. Антон затягивается сигаретой неспешно, подрагивая от ритмичных толчков, от пьянящего ощущения члена в собственной заднице. Свободной рукой зарывается в темные волосы, несильно их сжимает, затягивается, вновь подаётся вперёд, выдыхая дым в рот Арсению, вместе с мокрым порывистым поцелуем успевая ритмично подмахивать бедрами навстречу. Попов толкается вновь, со стоном выдыхая, не выдерживая больше накатывающего жаркими волнами возбуждения. До красных полос сжимает чужие ягодицы, а затем в несколько грубых стремительных толчков со стоном доводит их двоих до пика яркого, дурманящего сознания финала. Выцепляя после из подрагивающих длинных пальцев дымящуюся сигарету, затягивается ею сам, курит, рассматривая в полумраке приглушенных светильников обнаженного растрепанного парня, мгновение назад соскочившего с его члена. В душ идти нет никаких сил. Хихикая и толкаясь, двое мужчин наскоро приводят себя в порядок, растягиваясь на постели в ленивой сладкой неге, когда говорить совсем не хочется, а целоваться — очень даже. — Ты останешься сегодня? — Арсений смешно фыркает, когда длинный палец делает «буп» по кончику его носа. — Останусь, — шепчет, в ответ щелкает по носу напротив, от чего Антон недовольно ворчит, приподнимаясь с места. — Ты куда? — Арсений сладко потягивается, наблюдая за телодвижениями высокого парня. — Щас покурю, приду, — обещает Антон, замышляя явный побег из теплой постели, но Арсений решительно хватает его за руку, подминая под себя. — Хочешь, дам раскурить? — шепчет в темноте, скользит его рукой по своему телу все ниже. — Что там у тебя? Кальян? — Антон хмыкает, кусает губы, сжимая в руке стремительно твердеющий под его ласками член. — Ага, — Арсений кивает, приподнимаясь на руках, трётся пахом, намеренно задевая членом член партнёра, совершая размеренные, намеренные движения бедрами вперед, ощущая, как Антон дрожит под ним, распаляется с каждым движением. И глядя в глаза друг другу, в такие моменты хочется любить ещё больше. Я прощаю одиночество и грусть, Ты сказал, что я в них больше не вернусь. Так бывает только в сладком сне, Но любовь у нас наяву сейчас. Мне б в глазах твоих себя не потерять,