Туманный ельник

/Steady Now — nilu/

      Рики заходит в дом, замыкая дверь ключом и бросая связку на тумбочку, а рюкзак под полку, раздевается и плетётся к холодильнику, затем совершает свой привычный обряд. Около месяца назад у него появились эти самые ключи, так что парень теперь мог приходить в квартиру, когда ему захочется, или если заканчивает раньше старшего.       А Сонхун, наверное, его скоро прибьёт за количество вливаемой в организм газировки, но с этим Нишимура ничего поделать не может. Он задерживает жидкость во рту, немного надувая щеки, слушая, как лопаются крохотные пузырьки. Асмр для одного, так скажем. На языке ощущается сладость клубники, и несмотря на то, что любимый вкус Рики — классический, сегодня ароматизированный клубничный сахар помогает ему успокоиться. А розовая баночка сообщает о том, что в напитке содержится витамин С. Лучше бы так и было — хоть какие плюсы, которые парень может выдать в качестве аргументов.       В комнате уже довольно темно, но свет Рики не включает, чтобы не раздражать глаза, уже привыкшие к теплому подбирающемуся мраку. Он стягивает с себя одежду после продолжительной дороги, бросая её на кровать, достает из шкафа свои пижамные штаны, чистую футболку и черную толстовку Хуна, что сразу же мягкой тканью окутывает тело. Пальцами он поддевает капюшон, накидывая его на макушку, и так становится ещё теплее. Нишимура обнимает себя руками и улыбается.       Он думал, что сегодня будет играть в свеженькую версию с ребятами по сети, но вот он снова усаживается в темно-зелёное мягкое кресло и обхватывает себя за колени, вглядываясь в линию горизонта. Баночка милкиса холодит руки, но это не беспокоит, пока парень делает глоток за глотком и запрокидывает голову, закрывая глаза, выпивая последние капли. Может быть, сейчас он хотел даже чего-нибудь покрепче, но ещё не до конца сам понимал, какое влияние на его организм алкоголь окажет. Прямые пряди волос немного спадают на глаза, но Рики их не поправляет — нет сил. Когда вокруг всё утихает, а парень замирает в кресле, где-то на задворках сознания начинают скользить змеи-вопросы, словно душащие тебя удавы.       Что же тогда могло пойти не так?       Вчера они с Сонхуном отправились к тому в родительский дом на выходные, и Рики, как обычно, был улыбчивым и дружелюбным парнем, не забывая о вежливости. Но мать старшего весь вечер сверлила его своим взглядом, бросая едкие замечания. Ему казалось, что она хочет разорвать его на кусочки, но улыбка Нишимуры не дрогнула до тех пор, пока он случайно не услышал, как госпожа Пак отчитывает сына за это. Может, это просто её характер, ведь Хун рассказывал о том, что воспитывался в строгости. Может, сам Рики ещё слишком наивный и маленький для её сына, и в этом он мог её понять. Может, она вообще была против отношений Сонхуна до окончания учебы, а может, ей просто нужна была невеста, а не почти двухметровый тощий парень. Хотя она знала о том, что невеста ей не светит.       И всё же старший находит Рики в спальне с дрожащими руками и испуганными черными глазами. Обнимает и ничего не говорит. А утром Нишимура уезжает, не в силах больше находиться там. Отговаривается экзаменами, даже не попрощавшись с госпожой.       И ноги все равно привели его туда, где он находится сейчас. Сонхун должен приехать завтрашним утром, и Рики думает, что до этого момента ему не удастся уйти домой, поэтому ищет телефон, чтобы предупредить маму, что останется у старшего на ночь. Задерживается размытым взглядом на аватарке контакта Пака, что висит в закреплённых. В порыве тоски по нему пишет:       «Ты где?»       Просто, чтобы удостовериться. И откладывает телефон на стол, включая «Не беспокоить». Не хватало ему ещё звонков и внезапных будильников, которые он забыл выключить. Вновь он подгребает ноги под себя, хотя спина уже устает находиться в таком положении. Тем не менее, с каждой минутой Рики все больше согревается. Смотрит на лес и небо, где сквозь былой густой туман пробивается свет луны.       «But I see a moon shining over me»       В конце концов, всё ведь должно пройти? Мир продолжает вращаться, и время всё ещё идёт. Так что и это тоже пройдет. Рики укладывает свои мысли на дно, стараясь не поддаваться их влиянию. Хотя бы временно он способен это контролировать. Подбирающуюся всё ближе тоску он глушит в себе тоже, носом утыкаясь в мягкую ткань, что хранит запах и тепло своего владельца. Он снова сжимает свои руки и расслабляется, наблюдая за тем, как чернеют деревья. Ночь наступает неожиданно, но очевидно, как и усталость ложится на плечи Рики. Понимает, что засыпает, но воспротивиться этому не может — слишком вымотался.       «Уже еду, малыш» — остается непрочитанным.       Кажется, Нишимура просыпается от какого-то нечаянного шума. Сначала пугается, разминает затекшую шею и оборачивается, замирая в напряжении. Дверь приоткрывается, и в глаза попадает неяркий свет от ламп в коридоре, являя чей-то силуэт. И Рики его из тысячи других узнает. Он выбирается из кресла, а затекшие ноги его совсем не слушаются. Спустя мгновение видит лицо Сонхуна уже близко-близко и не может различить, наяву это или до сих пор во сне. Но легкие вновь заполняет знакомый аромат, и внутри всё так тщательно уложенное снова вырывается, младший пытается что-то сказать, но ничего не выходит, застревая сдерживающей силой, а Пак замечает его сонные глаза, невыносимо наполненные виной и грустью. Рики думает, что, если что-нибудь скажет, — расплачется, так что просто натягивает небольшую милую улыбку на губы, которая тут же трескается, стоит крепким рукам его укрыть и, сняв капюшон, пригладить растрепавшиеся волосы. Соленые капли тотчас утопают в ткани кофты старшего. Рики плачет совсем беззвучно, но Хун ухватывает его взгляд, намокшие глаза и проводит по ресницам пальцами.       — Рики… — только и говорит он. А у младшего крушится всё от простого лишь обращения.       — Она перебесится, поверь мне. Так всегда было. Ты ни в чем не виноват, мой маленький Рики. Ты лучший, и другого мне не нужно, — младший, кажется, сжался до невозможно крохотных размеров, но ему это нравится. Так он чувствует себя под защитой. Иначе же его большое, временами неудобное тело вынуждает самому защищать себя. Даже когда не готов.       Слова Сонхуна попадают прямо по больному, конечно, он знает, в чем дело.       — Вот увидишь, приедем мы через пару месяцев, и она задушит тебя в объятиях, — усмехается старший, — В хорошем смысле только, — добавляет, и от этого смешок вырывается изо рта Рики.       — Хорошо. Я верю… — произносит Нишимура уже гораздо спокойнее, словно буря в его сердце теперь успокоилась. — Что ты тут делаешь?       — Я поехал следующим после тебя рейсом. Не смог выдержать этого. Ты уезжал таким расстроенным, и этот образ преследовал меня всё это время, пока я добирался. Позволишь увидеть твою улыбку? — на эту просьбу младший отзывается, скромно показывая свои изогнутые губы.       — Ты невозможный, Пак Сонхун, — уже легко смеётся Рики.       — А ты очаровательный. И не очень уважаешь старших, я смотрю, — Пак чуть щипает его за талию, отчего Нишимура взвизгивает и вырывается из рук, смеясь.       — Ничего подобного! — встает он в нескольких метрах и улыбается с его милыми дёснами. Старший до безумия любит счастье на его лице. Даже такое — немного уставшее, но очень искреннее.       Сонхун укладывает Рики в кровать, где тот растягивается звездой, жалуясь на неудобное положение, пока он спал в кресле (а кто ж ему виноват?), а тот всё выслушивает, кивает и даже не возражает. Присоединяется спустя десять минут и сгребает младшего в свои руки, но Нишимура переворачивается и сам обнимает Хуна, теперь уже глядя ему в лицо, а не со спины. И это Пак ему, безусловно, позволяет, помогая ему устроиться на своей груди. И Рики ещё шире улыбается, отпуская своих бушующих бабочек в свободный полёт под успокаивающее теплое дыхание.

────── ✶ ──────

      С каждым днём потихоньку Нишимуре становится лучше. Он больше смеётся и шутит, как прежде. Его игривость полностью возвращается к концу недели, чему Сонхун неизменно рад. Вместе с ним бесится, кидаясь подушками, а потом друг другу губы кусая за проигрыш. Рики дразнится при каждом удобном случае, будь это что-то двусмысленное или наглое, как «Саечка за испуг».       Домой они возвращаются вместе или же младший приходит пораньше, так как и первый, и второй курс студентов стараются не слишком нагружать. А Пак отрывается по полной, часто задерживаясь или даже засиживаясь со студсоветом до ночи. И Рики всегда мысленно ликует, заходя в квартиру, как к себе домой, потому что она кажется чем-то их общим. Родная мать его, наверное, в лицо не узнает после того, как он заявится спустя неделю. Хотя, пока она домой не гонит, парень пользуется всеми возможностями сразу. И утренние поцелуи получает, и вечерние вкупе с обнимашками. Только всё этому непоседе чего-то не хватает.       После этого учебного дня, где у младшего отменили вторую пару, отпустив их домой до понедельника, тот заявляется домой рано, даже если решил прогуляться, а не ехать на автобусе, и в итоге приходит весь промерзший, ведь на улице-то не лето уж давно. Но настроение ему ничто не способно испортить, так что он хватает чистое полотенце, свое бельё из запаса и отправляется в горячий душ. Теперь уже с загадочной и немного смущенной улыбкой вспоминает, как однажды ворвался в душевую кабинку к старшему. Эта мысль внезапно его будоражит, пока на стекле пар оседает стекающими капельками. Что ж, он думал поиграть сегодня, но, кажется, развлечется чем-то другим.       Нижнее бельё ему не особо-то и оказывается нужным, потому что, выходя из душа, он несет его в руках, закутанный в одно полотенце, которое затем кидает на их кровать, оставаясь без лишней ткани на теле. По коже проходится прохлада, и Рики пробирает мурашками это ощущение. Раз уж у него ещё много времени в запасе, он займется тем, что позволял себе иногда, когда оставался один на один со своим возбуждением, что тяжестью внизу живота осело ещё в душе. Что-то внутри него в этот раз требует ощущений чуть ярче, чем обычная дрочка, так что он отрыскивает в тумбочке смазку, а боксеры откидывает к краю кровати. Мозг подкидывает ему всякое, и сам парень уже успел очень соскучиться по Сонхуну, но, не дождавшись звездного часа, решает, что пора все взять в свои руки. Он обнимает толстовку, что была закинута на любимый стул, вдыхая аромат, что с одной стороны успокаивал, а с другой провоцировал на большее количество фантазий. Нишимура встает на колени аккурат над полотенцем и хватает приготовленный лубрикант. Сначала немного размазывает по пальцам, проводя ими от шеи до груди, покрывая прозрачной жидкостью соски. Собственные прикосновения холодят, потому что руки замерзли от приятного волнения и самой температуры в комнате. Он бегло облизывает губы, желая ощутить на них чужие горячие, и не понимает, на чем нужно сосредоточиться — на ощущении прохладных пальцев, ведущих по коже, или же на самой коже, покрытой мурашками. Сам себя дразнит, поглаживая низ живота и не спускаясь ниже, хотя член уже отчаянно просит о ласке. Рики всего пару раз проводит по стволу, уделяя незначительное, но такое нужное внимание, что бедрами навстречу руке неосознанно подается и распадается на части от контраста температур. Затем останавливается, делая вдох-выдох и выдавливая ещё смазки из бутылька. Его взгляд падает на подушки, так что он, опираясь на один локоть, ложится лбом на одну из них, закрывая глаза. Ему везде чудится старший, будто бы он сейчас рядом. Второй рукой он тянется назад, когда внезапно в его голову приходит ещё одна картинка. Он звонко шлепает себя по ягодице, как сделал бы это Сонхун, и закусывает губу, сдерживая рваный вздох. Оглаживает жгучее место и пробирается к дырочке, кончиками пальцев слегка надавливая и наслаждаясь этим ощущением нехватки. Он невыносимо для себя самого медленно вводит один палец, оглаживая изнутри мягкие стеночки своим холодом. Пальцы у него длинные, и он надеется попасть по заветному месту, когда движется, чуть меняя угол. С его возбужденного органа срывается вязкая капля предэякулята прямо на полотенце, что он заранее постелил. Дышать становится будто бы нечем, а вдохи и выдохи выходят из горла шумными, желая обрести хоть какую-то форму. Но этого Рики не допускает. Продолжая растягивать себя, добавляет второй палец и изгибается им навстречу, слишком неожиданно зажмуриваясь от острых ощущений попадания по простате. Чуть быстрее двигается в этом направлении, безмолвно приоткрывая рот, пока губы просто неимоверно жаждут поцелуя. Когда щекочущее чувство явно накрывает его, Рики останавливается, просто грея пальцы внутри себя и чуть сжимаясь вокруг. Когда волна отступает, он вновь начинает толчки в медленном темпе, изнывая от того, как же это крышесносно ощущается. И в момент, когда его ноги охватывает дрожь, он снова останавливается, вынимая свои пальцы и лаская неторопливо головку члена, не надавливая слишком сильно. Вновь запуская фаланги внутрь, он ощущает, насколько поднялась температура его тела, или ему уже просто мерещится. Движения уже сопровождаются хлюпающими звуками, а пальцы вторгаются чуть быстрее, чем в прошлый раз, отчего дрожь и тепло с щекоткой приходят одновременно. Рики думает, что в таком напряжении, сдерживая себя, долго он не продержится. Его глаза резко открываются, стоит по квартире разнестись дверному звонку. И кому приспичило прийти сейчас?! Ведь парень точно знает, что Сонхун должен был вернуться часа через полтора точно. Пальцы сжимаются сокращающимися мышцами, пока он пытается их вытащить. Он вытирает руку о полотенце, смазку на всякий случай закидывая под подушку, где ещё остался след от влажных волос. Накидывает на себя свою огромно-широченную футболку, натягивает наконец пригодившееся белье. Захватывая полотенце, по пути заходит в ванную и кидает его в грязное, надеясь, что тому, кто за дверью, хватит лишь его высунувшегося лица, ибо штаны он отыскать даже не удосужился. Спасибо, что из-за свежести в комнате он, похоже, даже не покраснел. Футболка из-за широких плеч дальше по телу просто струилась, не очерчивая ни одну из его частей, так что Рики, можно сказать, был в безопасности. Только дрожащие пальцы могли выдать его пограничное состояние. Примчавшись к двери, он ещё раз вздохнул и провернул замок, заглядывая в образовавшуюся щель. И каково же было его удивление, когда он увидел за ней своего парня.       — О, я уже собирался ещё раз звонить, — только сообщает Пак, заходя в квартиру. — Ты так долго открывал… ещё и волосы все растрепались. Уснул, что ли? — а у Рики на это язык еле шевелится, и мозг не в силах собрать одного предложения, так что тот хрипит краткое:       — Ага, — его осеняет. — А ты чего так рано? — спрашивает младший, пока Сонхун раздевается.       — Я же тебе говорил в столовой, что четвертой пары у нас не будет сегодня, поэтому и совет на завтра перенесли, — глаза Рики увеличиваются, осознавая, что старший такое и правда говорил, а его дурацкая голова посчитала эту информацию ненужной. Он молился лишь о том, чтобы не покраснеть и чтобы Хун его по привычке не стал целовать. В душ сбежать снова не получится, так как видно, что волосы не до конца просохли, а лишних вопросов вызывать не хотелось. Он и так рисковал, а теперь вообще мысленно готовился сгореть в котле со стыда.       — У нас была тренировочная игра в баскетбол на паре, так что я потный и пойду в душ. Обниму тебя после. А ты пока ставь чайник, — произносит Сонхун, и младший выдыхает. За то время, пока Хун в ванной, он бы мог довести себя до разрядки рукой, но теперь и касаться себя как-то отбило желание от испуга, хотя тело всё ещё пульсировало в причинных местах. В итоге Рики решает просто переждать, ничего не делая. Он внезапно ощущает клокочущее сердце и его пытается усмирить, мирно разливая чай по кружкам.       Рики уже не кажется, что он хорошо держится, когда он видит сжирает глазами Сонхуна, вышедшего из душа даже без футболки. Мысленно падает на колени и отчаянно воет. Старший улыбается, принимая кружку из чужих снова холодных рук, обвивая их своими ладонями. Нишимура садится напротив, закидывая ногу на ногу и пытаясь вести себя непринужденно. Пак, кажется, забывает об обещании на время чаепития, потому что изначально не являлся таким тактильным человеком, как младший. Это ему только на руку. Нишимура даже забывает ненадолго о своей проблеме, не обращает внимания на выделяющиеся на руках мышцы, слушая рассказ старшего о парах, ссоре с Сону, потому что тот, как обычно, остро среагировал на его замечание, и даже смеётся иногда. Рики улыбается, пока не чувствует, как от его забывчивости сфинктер расслабляется и выделяет немного смазки. Вот же чёрт. Он жмурится, ощущая, как ткань белья неприятно намокает. Только ведь на мгновение отогнал это напряжение от себя. Старший, видимо, замечая метания Рики, беспокоится:       — Ты в порядке? — спрашивает он.       — Да, конечно, в полном, — немного торопливо отвечает, пока его нутро решает добавить вязкости в его промежности. Брови Нишимуры заламываются, но он быстро берет себя в руки. — Извини, всё правда в порядке, просто резко вспомнилось, что я забыл отдать сегодняшний реферат преподавателю, — морозит он первое и, благо, адекватное, что приходит в голову. За своими раздумьями не замечает ни одного взгляда, которые ведет Пак по его ногам.       Старший на оправдание соглашается.       Рики продолжает уплетать шоколад, пока его кружка не пустеет, и они вдвоем плавно не перебираются в спальню. Сонхун копается в полках стола, когда в комнату заходит младший, перед этим обыскав свой портфель хотя бы на намек того, что у него есть запасная одежда. Все попытки оказались тщетными.       — Иди сюда, — подзывает старший, пока Нишимура неловко и смущенно подходит, опустив глаза в пол. Хун поднимает его подбородок к себе и целует, скоро углубляя свою ласку и касаясь оголенных бедер младшего под футболкой. Он хватает его, приподнимая, и у Рики не остается выхода, кроме как поддаться и обвить ноги вокруг его талии. Фаланги Сонхуна подбираются к кромке боксеров, а затем крепко сжимают ягодицы, пока Хун не чувствует влагу на пальцах.       — Котенок, а это что? Не дождался своего парня у него же дома? — с ехидством спрашивает старший, будто бы уже давно догадываясь о его проделках. — Неужели ты так плохо себя вел? Или я тебе так мало даю? — на все вопросы Нишимура отвечает немым морганием, и лишь последний цепляет его связки, вытягивая из горла слова.       — Да, мало! Мне мало, — срывается тот, пока сонхуновы руки продолжают гладить его разнеженное место.       — Ох, ну что ж, тогда я должен дать тебе всё, чтобы ты успел прочувствовать сполна, — Пак впивается в губы младшего, укладывая его на кровать, становясь на колени меж приглашающе разведенных ног и быстро снимая чужую футболку. Пальцы тут же скользят по рёбрам и очерченным мышцам на животе, и чёрт, это чувствуется в миллионы раз ярче, чем его касания.       Сонхун бегло спускается ниже, немного задерживаясь на шее, оставляя следы тут и там, на что Рики звучно вздыхает, снова ощущая приливы жара. Невероятно аккуратные, длинные пальцы с отросшими ноготками царапают внутреннюю сторону бедер, на что младший тут же выгибается, своими ладонями зарываясь в густую копну волос старшего. Тот издевательски медленно и с улыбкой спускает бельё до щиколоток, рывком снимая далее, а губами прижимается к белеющим царапинкам. Рики уже потряхивает от всех действий старшего, как он специально тягучим мёдом проходится по всем чувствительным точкам. Сносит крышу от того, насколько он красивый сейчас, что младший просто не может отвести безумного взгляда.       Нишимура задыхается, когда Хун высовывает свой острый язык и собирает двумя пальцами с него блестящую слюну, а после немного посасывает, увлажняя их в полости и оборачиваясь вокруг губами. Горячей влагой старший дразнит колечко мышц, дует леденящим потоком, на что Рики хрипит, выгибает спину и неосознанно поджимает пальцы на ногах. Всё как будто в тумане, что накрыл деревья за окном.       Сонхун толкается во всё ещё разгоряченное нутро сразу двумя пальцами — совсем кончиками, прекрасно понимая, что происходит сейчас и происходило тут ранее. Тонкие фаланги младший принимает без сопротивления, а характерно покусанные губы Рики оставляет ненадолго в покое, являя свой низкий голос звучным стоном, когда Пак со второго же движения начинает активно, но невыносимо неспешно стимулировать простату, второй рукой отрываясь от бедра и несильно хлопая по нему, от чего младший вновь начинает крупно содрогаться. Но настолько плавных и размеренных движений ему всё ещё жутко не хватает.       — Поцелуй меня, хён, пожалуйста, — жалобно произносит тот, и старший послушно выполняет его просьбу, сминая губы в жарком поцелуе, языком лаская тот, что ненасытно движется навстречу. Нишимура цепляется за его плечи и шею, пытаясь впиться в кожу подушечками пальцев, чтобы та запечатлела в себе эти касания, притягивая ещё ближе и посылая в чужой рот негромкие вздохи.       Вскоре Сонхун перестает терзать его тело изнутри, просто задерживаясь в обволакивающей тесноте, опускается вниз и мокро целует набухшую головку, с которой тоненькими капельками стекает естественная смазка, доказывая, насколько хорошо всё ощущается, лижет её шероховатым языком, и Рики подается наверх, желая большего.       — Не торопись. Тебе нужно как следует запомнить всё, котенок, чтобы в следующий раз ты смог дождаться меня и разделить на двоих твое наваждение, — хмыкает старший, и Нишимура только мелко кивает, выдыхая. Хун возобновляет толчки пальцами, пронзая его тело теперь немного резче, прямо так, как нравится Рики, и тот начинает отчаянно скулить.       — Ах, хён… — несколько раз повторяет он. — Быстрее, пожалуйста, — хнычет, сжимая в руках постельное, пока Сонхун продолжает мучать его, невидимыми следами от губ покрывая всё его тело. Теперь Рики уверен — Хун везде.       — Потерпи ещё немного, Рики. Я знаю, как ты этого хочешь, потому что я тоже, но ты должен продержаться, — младший откидывает голову, посылая в свежесть комнаты глухие стоны на каждое вновь замедленное движение, и умудряется задуматься о том, насколько же терпелив Пак.       Его глаза чернее ночи, а губы жарче пламени, и он так искусно дарит Рики всё, что он попросит. Будто бы Рики его собственное полотно. Сонхун же на нём творит всё, что только пожелает, раскрывая покерные карты с самой высокой ставкой.       — Малыш, где смазка? — копается в тумбочке старший, пока Нишимура из последних сил, заставляя себя превозмочь напряжение, достает её из-под подушки. — Так вот где, — ухмыляется Пак одним уголком губ, что даже от этого Рики уже готов кончить.       — Давай же, пожалуйста, — порывисто говорит младший и сам притягивает того за бедра к себе.       У Рики демонически чёрные глаза, они зачарованно вглядываются в расширенные от удовольствия зрачки старшего, окаймлённые карамельной радужкой. Его крепкие мышцы хорошо выделяются, и Нишимуре на них хочется буквально пустить слюни, сминая пальцами, а Сонхуну же в свою очередь не терпится зарыться в волосы младшего прохладными ладонями, чуть оттягивая их и заставляя запрокинуть голову, чтобы подарить шее ещё немного ласковых укусов, пройтись шершавым языком по кадыку и получить незамедлительный отзыв на сие действие.       Сонхун не слишком церемонится. Скидывает с себя одежду, что ещё болталась ниже пояса, а затем под чутким контролем руки Нишимуры, предварительно нанеся смазку, приближается к нему, погружаясь глубоко вовнутрь. Но и этого Рики недостаточно. Он вжимает Пака в себя, требуя ещё глубже, и старший нависает над ним, входя максимально и замирая на минутку в таком положении. Кажется, это младшего устраивает.       В ответ он получает протяжный скулеж и хныканье, когда толкается резко и до конца, такой же амплитудой движений постепенно ускоряясь. Его ладони крепко сжимают чужие ноги, чуть приподнимая их для лучшего проникновения, а горло выдает низкие хрипы, потому что старший тоже сдерживался. Пускай это был промежуток меньше по времени, но по интенсивности не уступал.       Невыносимо хочется любить Рики так, чтобы тот сорвал голос в громких криках, чтобы умолял не останавливаться, когда он уже делает это, выражая слова языком тела, что Хун, несомненно, считывает. Вытянутое на темной постели тело горячит зябкий воздух комнаты, прикосновения пылают на сонхуновой коже, когда тот уже еле держит себя в руках.       С дрожащими на чужих бедрах пальцами он заставляет себя приостановиться, ощущая внутреннюю пульсацию и подступающий экстаз, пока нежные губы обхватывают горошинку соска младшего, чуть оттягивая и вынуждая Нишимуру метаться в его руках от гиперчувствительности.       — Не останавливайся, хён, я прошу, — вымаливает тот, и у Сонхуна даже темнеет на секунду перед глазами от сбывшейся фантазии.       Взгляд Рики выражал лишь желание и отчаяние, в то время как ритмичные шлепки и его гортанные стоны долетали до подкорки сознания. Младший выгибается и почти что плачет от наслаждения, когда ощущает щекотку и, не сдерживаясь больше, пачкает свой живот семенем. Он сжимается и тем самым помогает Сонхуну достичь собственной разрядки, телом перенимая тряску, идущую от Рики. Он тяжело и часто дышит, лбом утыкаясь в мягкое плечо, пока младший пальцами перебирает влажные волосы. Хун поднимает лицо и внимательно всматривается в соблазнительные глаза и маленькую родинку под одним из них. Рики вторит его действиям, задерживаясь на крапинках у переносицы, а затем, совсем чуточку приподнимаясь, оставляет сухой, но безумно ласковый поцелуй на лбу. Через мгновение его губы накрывают другие — более мягкие, и трепетно прижимаются, что в прикрытых глазах начинает щипать от чувствительности момента.       — Сонхуни-хён… — хрипло зовет его Нишимура, на что он незамедлительно откликается, но первый лишь качает головой, улыбаясь. — Спасибо, это было самое лучшее палево в моей жизни.       Он просто невозможный. Хун улыбается в ответ и, на самом деле, не знает, хочется ли ему совсем рассмеяться или же заплакать. Но Рики решает этот вопрос за него, ещё немного приподнимаясь на локте и другой ладонью приближая его за затылок к своим влажным, только что облизанным губам. Старший плавно выходит, стараясь не тревожить восприимчивое тело, а затем надевает на младшего футболку.       — Зачем? — интересуется тот, просовывая руки сквозь отверстия.       — Надо. Иначе заболеешь, — хотя Хуну всего лишь уютнее так смотреть на Рики.       — Признай, что ты просто не хочешь снова возбудиться, — заговорщически хмыкает он. Вот же мелкий-       — Нет. Ты и в футболке способен меня возбудить, дьявол, — честно отвечает Пак.       — Но тебе ведь понравилось? — уже как-то взволнованно звучит из уст Нишимуры.       — Безусловно, — Сонхун надевает свои прежние шорты и смотрит на туман за окном, что укрывает верхушки елей, укладываясь рядом с младшим. — И если ты вдруг ещё переживаешь из-за мамы, то не стоит. Она знает, насколько я счастлив рядом с тобой.       Хун целует плечи и заднюю часть шеи Рики подбираясь теплыми касаниями к ушку. Увлажняет языком колечки украшений и носом ластится за изгибом раковины.       — А ты правда счастлив? — Нишимура урчит от ненавязчивых нежностей и ласковых рук, обнимающих его за талию.       — Что за глупый вопрос, Рики? — иронизирует он, но после признается. — Безмерно, — и чуть крепче сжимает родное тело, пытаясь подобраться поближе к трепещущему сердцу.       Безмерно счастлив только рядом с тобой.