Хули-цзин

Ветра осени рано приходили в Облачные глубины. Если в Юньмэне ещё вовсю резвились стрекозы над водой, то здесь уже холодало, и ночью на листья и травы ложился узорчатый иней. Вэй Ин, улизнувший из-за стены, спустился в Цайи в поисках горячего вина и историй. Не Хуйасана заставили переписывать раздел об усмирении нечисти, Цзян Чэн упражнялся с мечом, а милая шицзе была занята на другой стороне горы, и ему ровным счётом нечего было делать. Вэй Ин побродил по рынку, прицениваясь тут и там, и уже почти решился снова купить «Улыбку императора», когда услышал: — Купите запечатанного божка. Приносит счастье и долголетие. Запечатанный божок, не проходите мимо. Приблизившись, Вэй Ин увидел мужчину, одетого в тёмное неприметное ханьфу. На лицо он был жулик жуликом, но носил с собой меч и метёлку, точно настоящий заклинатель. В руках он держал оранжевую тыкву-хулу, хорошенько запечатанную целой связкой заклинаний. — И чем же ты докажешь, что там — божок, а не озлобленный дух, который, стоит печатям повредиться, изведёт всю семью незадачливого покупателя? — спросил Вэй Ин громко. Заинтересовавшиеся прежде тут же хлынули прочь. Мужчина приметил Вэй Ина и побледнел. Белые одежды Гусу Лань многим были известны, и пусть у Вэй Ина не было налобной ленты, он всё равно сейчас обывателем казался представителем благородного великого клана, чью добродетельность и глубокие познания невозможно было сбрасывать со счетов. Однако бежать ему было поздно, пришлось отвечать. — Мне далеко до искусных заклинателей Гусу Лань, — начал он, низко поклонившись. — Эта тыква передавалась в моей семье по наследству. Божок неизменно помогал нам. Но теперь я остался один, скитаюсь… — и он замолчал, опустив голову в притворной печали. — Если божок так помогал вам, отчего же ты остался один без семьи и без дома? — тут же поймал его на слове Вэй Ин. — Не иначе, это всё же озлобленный дух, что навлёк на вас беду. — Ах, господин заклинатель, да и забирайте его целиком! — вспылил мужчина, но рисковать выяснять отношения не стал. — Я всего лишь хотел выручить хоть что-то, чтобы не отправляться на тракт с пустым желудком. Усмехнувшись, Вэй Ин всё же бросил ему кусочек серебра, а тыкву повесил к себе на пояс. Яркая, она сразу бросалась в глаза на фоне белизны ученических одежд, и в этом уже была своя радость. Наверняка Лань Чжань заметит несоответствие и будет вынужден сделать замечание. К сожалению, отданное серебро Вэй Ин прежде выделял на выпивку, так что теперь предстояло обойтись без неё. В Облачные глубины он вернулся уже после заката, привычно перескочил стену… и, как втайне ожидал, столкнулся нос к носу с Лань Чжанем. — Снова вино? — сощурился тот. — Ну что ты, — покачал головой Вэй Ин. — В Облачные глубины запрещено проносить алкоголь! Мне предложили в подарок целого божка, можно ли было отказаться от такой щедрости! — и благоразумно отступил, вынуждая Лань Чжаня насторожиться. — Дай сюда, — тут же послышалось в ответ. — Эй-эй, почему это я должен отдавать тебе собственное здоровье и долголетие? — заупрямился Вэй Ин. — Эта тыква украсит дом, где я буду жить с супругой… Ровно на этих словах лицо Лань Чжаня закаменело, он сделал быстрый выпад, и тыква, конечно, оказалась в его руках. Вэй Ин на то и рассчитывал, теперь он склонил голову к плечу, ожидая, что же будет дальше. Если из тыквы действительно вырвется злой дух, то они с Лань Чжанем управятся с ним, если же там правда божок, то, освобождённый из заключения, он, может, благословит Лань Чжаня. И в этом Вэй Ин тоже ничего плохого не видел. Лань Чжань сорвал печати, не озаботившись взглянуть на них. Со свистом из горлышка тыквы вырвался ветер… и на стене замерла изящная девушка в полупрозрачных одеждах, на которые и смотреть-то было стыдно. Прикрывая половину лица веером, она спросила: — Чего желает благородный господин в благодарность за освобождение? — Хули-цзин, — узнал Лань Чжань сразу. — О, неужели это Облачные глубины? — вдруг осознала и насторожилась девица-лиса. — Я задолжаю вам услугу, господин… — и уже было собралась спрыгнуть со стены и умчаться, но простенькое заклинание, что Вэй Ин составил сам, связало их одной верёвкой, не позволив хули-цзин убежать. — Так и знал, что никакой это не божок, — погрозил насупившейся девушке пальцем Вэй Ин. — Лань Чжань, что же теперь мы будем делать? Усмирять и увещевать? Лань Чжаня, казалось, вовсе не трогала лисья красота. Сердце его, должно быть, было из нефрита. Впрочем, и сам Вэй Ин с удивлением заметил, что нежные улыбки и взгляды хули-цзин ровно ничего в душе не пробуждают. — Если она не вредила людям, не отнимала чужих жизней, то её можно отпустить, — наконец проговорил Лань Чжань. — Нужно отвести её к учителю Лань, чтобы он рассудил, как поступить лучше. «Желчный старик тут же приговорит её к смерти», — опечалился Вэй Ин. — Сначала ты подарил ей свободу, а теперь хочешь отобрать подарок, — покачал он головой. — Нехорошо. Возьмём с неё клятву, что она пойдёт путём добродетели, и если уж она клятву не исполнит, мы призовём её к ответу. Хули-цзин выслушала его с вниманием. В одно мгновение одежды её стали светлыми и тяжёлыми, полностью скрыв соблазнительные изгибы юного тела. Она подступила к Вэй Ину совсем близко, оглянулась на Лань Чжаня и сказала тихо: — Настанет день, и я каждому из вас окажу услугу. С тем она и спрыгнула в осеннюю ночь.