Цветы и страсти

Карпов был разбужен шелестом ветра почему-то у ушей. Сначала он посопел, пытаясь отмахнуться от непонятного шелеста, но потом ему пришлось продрать глаза. Потому что его уши страдали от назойливости. Проснувшись, он обнаружил перед собой в темноте белую бесформенную массу, руки которой почему-то нагло блуждали по его небритой роже. Если бы Карпов верил в призраков, он заорал на весь дом, то по счастью, Стас еще не причислял себя к любителям неопознанного. - Чего лапаешь? – буркнул он сиплым от сна голосом. – Лучше бы побрила, раз все равно щупаешь. - Миш…Блин, Стас…. – услышал он едва различимый шепот. – Я картину закончила… - Молодец, возьми с полки бутерброд. А мне дай поспать, мне на работу завтра. - Опять ничего мне не рассказываешь… - тяжелый вздох, настолько тяжелый, что даже видавшему виду Стасу стало ее немножко жалко. – Все тайны какие-то у тебя… - Да, я весь такой таинственный… Короче, отвали, раз уж я тебе переночевать разрешил. - А можно к тебе? Я пеньюар выстирала… Подскочив до потолка, подполковник зашелся в остром, пронзительном кашле. - Нельзя!!! – рявкнул он. – Не подходи ко мне! Светлана грустно посмотрела на него, но смолчала. - Я сплю с нормальными бабами, которые меня привлекают. – подытожил подполковник. - К тебе это не относится! - Может тогда посмотришь картину? Мне все равно не спится, я с вдохновением спать не могу. Карпов обессилено опустился обратно на диван, поняв, что так просто от созерцания русского народного творчества не отделается. «Как же я хочу спать, мать твою…» Вместо он лишь устала кивнул головой. Окрыленная согласием, Светлана упорхнула куда-то в другую комнату, а Стас, воспользовавшись минуткой, повалился обратно на диван. Но не успел он захрапеть, как шелест пальцев у ушей снова дал о себе знать… - Стас… Ты спишь? - Нет, тебе показалось. Какой идиот спит в три часа ночи? – Пришлось вставать опять. - Смотри! – Девушка восторженно затрясла перед его мятым фейсом мольбертом, норовя задеть подполковника по тыковке. – Ну как тебе? Сквозь залипшие глаза-щелочки Стас силился понять, что же такой изображено на мольберте. Все, что он видел и понимал в силу сонного состояния – это то, что изображено хрен знает что. Просто набор лиловых пятен усыпали весь квадратный холст, иногда проблескивал оранжево-зеленый цвет. - Тебе нравится? – Улыбка Светы сделалась еще шире. – Это картина называется «Фиалки в осеннем окне». - А я думал, это карикатура на грязный снег. Теперь можно спать?! - Да-да-да…. – затараторила Светлана. – Сейчас я тебе быстренько объясню, что хотела сказать этой картиной! Но силы были неравны: Стас все-таки стойко отвалился спать, пока Светлана Малышева, дирижируя кистью, пыталась втолковать подполковнику суть цветочного развала, изображенного на картине. *** Стас проснулся в шесть. В опаске оглянулся по сторонам и, конечно же, заметил неудавшуюся Да Винчи, которая храпела прямо на мольберте, валявшемся на ковре рядом. «Черт, надо ее чем-нибудь опоить и выкинуть отсюда…» Перешагнув через тело в постиранном накануне пеньюаре, Стас выбрался на кухню. Достав телефон, он набрал Пономаренко. - Юра! Ноги в руки и ко мне, немедленно. Будем бабу оформлять. - Понял, – без всяких вопросов откозырял Юра, только что сменившийся с дежурства. Нажав на «отбой», Карпов принялся заваривать себе кофе.