Осознание и принятие

Спустя пару дней дела винокурни снова пошли в гору: сотрудничество явно казалось выгодным, а новые партнеры надёжными. Налаживалось и отношение с членами ордена: Люк наконец то смог найти в себе силы принять предложение Джинн о временном сотрудничестве, и заодно и просто дружески поговорить. В каком то плане, он чувствовал от нее поддержку, видя в ней старшую сестру- рассудительную и ответственную, и явно гораздо более эмоционально развитую личность. В один из визитов у него даже появилась мысль рассказать Джинн или даже Лизе, несмотря на ее нарочито хитрый деловой вид о своей проблеме, но так и не решился. Пока что, как он думал, не стоит им настолько доверять. Кто знает, что из этого выйдет.. Наверное, стоит упомянуть, что после инцидента Дилюк полностью оставил работу барменом, опасаясь лишний раз увидеть Кейю. Раньше это иногда приносило ему даже несколько положительные эмоции, но только если капитан был спокоен и не доставал его своими идиотскими фразами, но теперь он знал, что стоит ему прийти и увидеть там брата, он явно испытает нечто другое, возможно, захочет поговорить. Что плохого? Потом Дилюк, после какой нибудь невзначай произнесенной колкой фразы просто-напросто опустит руки и забьет на любые попытки взаимодействия с Кейей на ближайшее время и будет жалеть даже о попытке наладить отношения. ... Сидя на кровати в комнате ордена, Кейа задумался, почему, приходя в таверну на протяжении уже почти двух недель, он не видит брата. Он не знал и даже не мог предположить, но и спросить-то было не у кого- Джинн, может, что то и знала, но явно не горела желанием ему сообщать; в городе его видели редко, ходить по всему Мондштадту явно не вариант, а заявиться на винокурню и спросить, широко раскрыв двери и улыбнувшись, " Где Дилюк?", тоже не казалось ему хорошей идеей. Капитан уже явно привык к брату, хотя бы видеть его в городе или окрестностях. Их взаимоотношения в последнее время наконец-то стали переходить из открытых насмешек Кейи и упорного игнорирования Дилюка в нечто нейтральное и даже иногда положительное, когда при закрытии таверны они оставались один на один и синеволосый мог спокойно подоставать брата вопросами без показательных жестов, а тот иногда отвечал ему, а пару раз называл по имени, а не титулу. Теперь это все резко закончилось, и Кейа начинал волноваться. Никто не знал, что у хозяина винокурни на уме, но капитан знал, что он вполне мог попасть в плохую ситуацию и отказаться от помощи. Таков уж был Дилюк. Прогоняя некоторые радостные (?) эпизоды в сознании, Кейа мягко улыбался самому себе. Он знал, что заслуживает такого отношения и не просил сочувствия, но подобные моменты заставляли его на некоторое время забывать об этом и по-детски радоваться. ... Дилюк в это время уже сидел в кабинете, читая толстую книгу в искусном переплете. Он не был любителем художественной литературы, но несколько десятков книг из библиотеки Мондштадта, взятые его отцом, все ещё лежали на полках огромного шкафа в гостиной поместья. Многие другие из них были нацелены на изучение искусства виноделия, шахмат, фехтования и даже готовки, но именно отцовские книги были перечитаны им по нескольку раз. Дилюк, прочитав уже почти половину книги, медленно начинал терять смысл написанного. Уже решив ложиться спать, когда время было за полночь, он все таки начал сомневаться в принятом решении. Голова болела, его мысли боролись сами с собой. Казалось, что одна его часть, уже давно проявившаяся, желает отстраненности и не хочет прощать обид, а другая, словно споря с ней, доказывает, что стоит простить Кейю и попытаться наладить их отношения. Так и не разобравшись, Дилюк уснул.