Больше некому

      Инициированные регентом дела о превышении должностных полномочий и намеренном вредительстве, а также попытки агентов иностранного влияния разрушить новое государство заставили Евтуховича крепко задуматься.       «С одной стороны регент подставил под удар непримиримых белогвардейцев, которые бы скорее умерли чем присягнули ему. С другой стороны, он их же и обвинил в применении химического оружия при подавлении бунтов, конечно с документами пришлось повозится, но дело было сделано. Дальше регент начал раскручивать клубок, о том, что Владимир III – агент иностранных разведок и, хоть первые шаги в этом направлении и были весьма неуклюжи, но привели к неожиданному результату – контактам с Бургундией. Бургундия тайно поставляла Вятке вооружения, а дальше регент разыграл эту карту так, что заработал себе очень много политических очков у недолюдей. Несмотря на закрытость Бургундии, косвенно миру было известно о творящихся там зверствах. Беженцы, умыкнувшие под шум орудий бургундско- французской войны, сумели многое рассказать репортерам. Эти журналистские статьи перепечатывались в «Имперском вестнике», складывая между собой контакты администрации Вятки, зверства имперских штурмовиков и бургундскую систему управления государством Гиммлера. Тем временем, «независимая» газета – «Малдоросъ», освобожденного недавно нами Александра Львовича Казем-Бека[1], выдала несогласованную статью, описывающую следующую теорию заговора: Владимир III готовил концлагеря против русских людей, отрабатывая новую «бургундскую систему» на малых народах. Весь цинизм ситуации заключался в том, что новые концентрационные лагеря строились с выручки продажи вятской водки – царь травил свой народ, деньги пустил на химическое оружие для финальной зачистки, но благословенный Регент остановил безумца. Честно, я уже хотел эту самодеятельность прекратить, но Серега меня остановил, дав ненормальному Казем-Беку еще больше свободы. Статья произвела эффект разорвавшейся бомбы, массовое бегство людей из регентства удалось остановить, а «вятскую» водку пришлось переименовывать в «регентскую».       Сомнения улетучилось, когда агентура Гиммлера вышла с нами на связь, восхищаясь изящным политическим ходом, и в то же время напряженность с Рейхскомиссариатом Московия пошла на спад. Несмотря на положительные сдвиги на Западе, Регентство держало дистанцию в отношении Рейхскомиссариатов. Серега напомнил, как мы поверили немцам в прошлый раз, что они спасут нас от жидобольшивиков. И что получилось в итоге? Десять лет наши города бомбили бомбардировщики люфтваффе, и не важно, кто ты и кем был, – член Абвера, НСДАП или НКВД. Ты русский, и ты должен страдать. Не имеет значения, женщина ты или ребенок, ты можешь хоть чухонцем быть – для бомбы разницы нет. Для бомб люфтваффе мы все русские. И опять Сергей был прав. Снова зрил в самый корень, повесив всех идейных членов РОА[2]. Да, мы тоже сотрудничали с немцами, но я был членом Абвера и гражданином Германии, как и Сергей был членом НСДАП. Мы оба могли остаться в Московии, но вернулись домой в трудный для Родины час, а они... Немцы выгнали власовцев, так как они этого и заслуживали после всего того, что они сделали для победы Германии.       Казни... Они были разными, регент творчески подходил к этому вопросу, хоть и с Власовым было, простое повешенье, то с Тухачевским было иначе. Этого гнилого убийцу с полувековым стажем, мы накормили тем же, чем он полвека назад кормил тамбовских женщин и детей, – ипритом. Никаких камер или специальных машин, как у немцев, и каких-то признаков цивилизованности мы не проявили. Да, мы русские, мы такие. Серега просто воткнул этому красному генералишке шланг в глотку и дал напор. На этом и закончилась история того, кто только крестьян мог «банопартить». Хотя, если вспомнить наши методы химического террора, к которому мы пришли, понимая, что даже шизофреники из Пермхайма в чистом поле сильнее нас, то по-хорошему нас всех надо повесить.       Да, нехорошие мысли у меня были. С подписанием мирного договора Сергей сменил курс, причем резко, казалось, что он хочет провести чистку госаппарата и избавиться от старой гвардии. Но видя, как регент работает и то, что его гнев был направлен не на тех, кто был с нами с самого начала, а на тех, кто в будущем мог стать проблемой, я сомневался с каждым днем все меньше. После штурма Хельсинки Сергей немного изменил тактику, стал более рассудительным, но все же таким же бешенным. Чего стоит то, что он на протяжении полугода лишал себя сна, изучая дело каждого приговоренного к смерти, и одновременно реформируя судебную систему. Ни один нормальный человек так тщательно не будет этим заниматься. Лишь отмеченный Богом, святой человек, кем, несомненно, Сергей и являлся. Перемены вызывали ужас у некоторых из нас, например, у Виктора Ларионова. Тот и вовсе утверждал, что Сергей воскрес. Возможно, он перенёс клиническую смерть, не спорю, но в этом нет ничего необычного, такое на войне бывает, особенно в его возрасте и с его загруженностью. Особенно любопытной для меня стала новая доктрина Регентства о возвращении Алексея вместе со вторым пришествием Иисуса Христа. Это было логично, но в ней, я уверен, прослеживался след проклятого Казем-Бека. Гений Сергея Таборицкого раскрылся в моих глазах, когда он, после жуткой казни Дирлевангера, которого отказались выкупать в Московии, предложил мне поработать по профилю – тому самому, что дал небывалые возможности для контактов в Рейсхкомиссариате Москва. В сороковых годах мною готовились диверсионные группы из брошенных советских детей-сирот. Они должны были показать себя с максимальной эффективностью в случае провала наступления и затягивания блицкрига, но вместо этого, впоследствии, заняли нишу среднего звена руководителей Рейсхкомиссариата. Подобную работу нужно было возродить здесь в виде имперского культа, при непосредственной поддержки нашей церкви. Осложнялось это тем, что материал был слишком старый, а для более юных предполагалась более расширенная программа подготовки. Придется работать по ускоренной, но ведь трудности закаляют...» ***       Андрей закурил следующую сигарету, прикурив от скуренной, отхлебнул остывшего чаю и глубоко вздохнул. Дождь придавал сигарете особый привкус. В стране неофициально праздновали день рождения регента, Андрей же погружался в воспоминания и размышления. Почти полтора года он провел здесь, в теле безумного старика.       Он с брезгливостью вспомнил, как недавно прикончил Дирлевангера – ублюдка, от которого отреклись как нацисты, так и эсэсовцы. Столкнувшись с ним лично, Андрей старался сохранить самообладание. Сделка о продаже приговоренного немцами урода сорвалась, лишь Бургундия через представителя захотела убедиться в смерти безумца. В ожидании прибытия делегации из Ордштада, Андрей изучал дело приговоренного. Таборицкий бегло читал, спешно переворачивая страницы, его глаза наливались кровью, а в висках бешено стучала кровь. В подвал с ожидающим казни и улыбающимся гнилыми зубами Дирлевангером, Сергей зашел вместе с колоритным эсэсовцем. Ожидающий их Евтухович потянулся за маузером, но регент остановил его. Сергей Таборицкий схватил приговоренного, вспорол ему брюхо и, просунув руку в полость под грудную клетку, вырвал кусок лёгкого. Дирлевангер был еще жив, когда Таборицкий заталкивал кусок легочной ткани в его гнилой полубеззубый рот. Дотошный наблюдатель констатировал смерть от удушья.       «Вообще мне подобная жестокость не была свойственна...» – стоя на балконе своей резиденции, будучи по совместительству генштабом, размышлял о своем втором я Андрей, стискивая зубами сигарету, и глядя в дождливое небо.       «Как и гиперактивность, граничащая с безумием. Но, видимо, мое сознание прочно встало на рельсы мозгов сумасшедшего, а вспышки гнева, которыми я не то чтобы страдал в прошлой жизни, трансформировались в подобное. И самое поганое, что все это происходило при представителе СС» – рассказывал сам себе Андрей – «Он лишь хмыкнул, что некоторые люди не меняются. Что ж, не я вжился в роль, а она в меня. Но это не отменяет моей цели, спасти Россию. Если сейчас на горизонте Германского Гегемона снова появится призрак Западнорусской войны, то нас просто сожгут ядерным огнем». ***       Помилование, снижение налогов и введение нового порядка смертной казни – подтвержденной регентом лично – совместно с налаженной пропагандисткой компанией принесли свои плоды. Брака на производстве стало меньше, объем выше. Пусть до нормального восьми часового рабочего дня было и далеко, но выходных было два. А детские «уроки труда» стали занимать всего четыре часа после школы и давали ребенку дополнительную норму питания. Подобного добиться оказалось весьма просто, нужно было лишь задать необходимый вектор обновленной администрации и ввести для них гибкую систему штрафов и премирования. Андрей ухмылялся, сравнивая здешний труд администрации с рассказами своего младшего брата об офисном рабстве. Итогом нововведений стала возможность наладить мощный конвейер по производству нового вооружения.       Разумеется, позитивные моменты касались не всех, некоторые люди права на жизнь не имели, и к вопросу их казни регент подошел весьма прагматично, вынуждая приговоренных в начале отрабатывать издержки делопроизводства и прав на похороны с расстрелом. Отказавшихся ждала незавидная участь переработки в глицерин, ткань, клей и удобрения руками других осужденных.       За год Андрею удалось наладить производство РПД, АК и РПГ-2 и оснастить ими передовые части. В качестве танка было создано некое убогое подобие Т-64. С вертолетами дело обстояло чуть лучше, чем у противника, – некое подобие МИ-24 удалось реализовать. Всего получилось сделать сорок восемь машин. Согласно исправленной доктрине, старые самолеты должны были осуществлять наблюдение с высоты за передвижением сил противника, артиллерия должна была отсекать силы Кагановича и так же, как с Оскаром Дирлевангером, подводить под удар химии. Укрепленные районы должны были зачищаться огнеметными ротами. ***       Виктор Ларионов вышел из церкви и направился в сторону вокзала. Ему предстояла долгая поездка с инспекцией вверенных ему войск – штрафных частей, которыми ему предстояло командовать в назревающем конфликте с красными на востоке. С одной стороны, это был позор для него: из нормального командующего стать главарем банд недочеловеков, с другой стороны, его бывшая секретарша, не смотря на свое безумие, дала ему дельный совет. Старые доктрины, запрещенные в регулярных частях, можно было использовать в его вотчине по максимуму. Ларионов вздохнул. Умница, красавица и расово чистая великосветская львица, которую ему удалось заполучить в свою коллекцию, рехнулась на почве воскрешения Сергея и превратилась в безумную маньячку, лезущую в самые злачные места Регентства с маузером наперевес. Ходят слухи, что именно этим оружием была убита царская семья, и теперь оно же несет свое возмездие. Да, расстрелы и казни запрещены, но у юстициаров, одним из которых она стала, право на самооборону никто не забирал. Говорят, что после перевода из ювенальной юстиции в «поле» по собственному желанию, Елена распутала очень запутанный клубок банды сатанистов-педофилов и перебила их всех в собственном логове, лишая шансов на искупление. В одиночку. И заплатила за это совсем малой ценой в виде двух месяцев лечения в новом реабилитационном комплексе «Белый Дельфин». Казалось, еще вчера обычная девушка из Остланда радовала его своей красотой и приносила кофе по первому щелчку пальцев, а по второму готова была исполнить любую его прихоть, а сегодня... Сегодня она палач мертвого царя, несущая возмездие врагам рода людского.       Ларионов осенил себя крестным знаменем, поцеловал крестик и забрался в вагон поезда. Ему предстояло как-то сладить исламских радикальных фундаменталистов из Татарстана и эзотерических нацистов из Пермхайма, превратив их в кулак, который сокрушит жидобольшевиков. ***       Война за объединение Западной России с Центральной началась буднично. Со стороны сил Кагановича инициировались провокации, со стороны Таборицкого концентрировались войска на основных направлениях. После двух неудачных попыток переговоров, четвертый отдел министерства иностранных дел Западнорусского Регентства внимательно изучал и собирал данные по объектам, инфраструктуре и, самое главное, по составу вооружений Западносибирской Народной Республики. К моменту начала боевых действий регент знал, с кем он будет иметь дело. «Каганович и ЗНР – это СССР из моей реальности на минималках, уродливая карикатура на мою Родину» решил Андрей, а единственным способом победить подобное государство были идеология и маневр.       Изучив поверхностные данные о боях между ЗНР, Черной Лигой, Свердловском, Югрой, Златоустом и Воркутой, Андрей пришел к выводу, что предпочитаемая ЗНР тактика – это танковый кулак, и их версия Т-64 была лучше регентской, возможно даже лучше оригинала. Стрелковое оружие ЗНР также превосходило версии АК регентства, примерно так же, как АКМ превосходит по точности и безотказности АКСУ. Но у Андрея был козырь в рукаве, МИ-24, целых сорок восемь штук. Да, они были сделаны не серийно, а вручную и отличались друг от друга, по сути каждый из них был прототипом, но наличие систем ПТУР, вариантов НУРСов с кумулятивной, термобарической, кассетной, зажигательной и отравляющей начинками превращали эту эскадрилью в универсальное средство борьбы с танковым кулаком Железного Лазаря.       Все началось с провокаций. Наблюдатели заметили странную активность на границе. В нескольких направлениях красноармейцы в наглую выкатили старые орудия, развернули их и обстреляли сами себя. Через сутки провокация повторилась, на границе появилась полуторка с минометом и применила химическое оружие против пограничных частей Кагановича, но ветер шел совсем в другую сторону. Пострадавшие части Западнорусского Священного Регенства и специальная комиссия отметили низкую эффективность данного типа вооружений – красноармейцы применили обычный слезоточивый газ. Однако этого оказалось достаточным для того, чтобы через неделю получить ноту протеста и формальное объявление войны.       Вместо погранотрядов на границе с ЗНР регент держал штрафные части, которым было четко сказано, что их задача не искупать кровью свою вину, а обмануть противника, и если враг им поверит, то дальше они будут служить либо в штурмовых, либо регулярных частях, с учетом текущей выслуги. Приказ был донесен четко и ясно, каждому укомплектованному штрафниками взводу, но это не помогло. Человеческая психология, накрученная слухами о Помиловании, воскрешении и Хельсинской резне, сделала из зеков героев. Эти люди годами были либо партизанами, либо колоборационистами и давно привыкли к войне против превосходящих сил противника. Они использовали все, что угодно, чтобы заслужить шанс на искупление, а слухи разлетающиеся, как лесной пожар, по солдатскому радио вынуждали штрафников делать то, на что красноармейцы были просто неспособны – тем самым являя миру очередной пример русского массового героизма.       Танковый кулак Кагановича шел под прикрытием Свободных авиторов[3], женщин сражавшихся за чистое небо все эти годы. Их отвага не имела себе равных, к тому же они были убеждены в том, что сражаются с колоборационистами и внедренными частями СС. Горячие сердца затрепыхались в холодных нитях радаров, и ни убеждения, ни отвага не могли спасти их от слаженных залпов ЗУ-23, от одиноких самолетов-приманок, заманивающих небесных красавиц в расставленные сети ПВО. Взятые в плен летчицы и летчики отправлялись не в застенки подземелий, а в руки оживленной программы Евтуховича.       Не прошло и дня с начала войны, как ЗСР начало промывать мозг бойцам ЗНР с такой силой, что можно было с уверенностью сказать, что их вера в светлое будущее под мудрым руководством партии дала серьезную трещину. Методично заводя противника вглубь подготовленных ловушек и отвлекая внимание воздушного прикрытия, воздушная кавалерия из «Пегасов», как называли МИ-24 в регентстве, прошлась по танковой колонне, как серп по траве, выводя технику из боя кумулятивными НУРСами и ПТУРами. Контрольный заход вертолетного звена нес смерть выжившим, заливая окружающий пейзаж напалмом, а после – ядовитым газом.       Тюмень, Свердловск, Омск и Норильск забрасывались сообщениями пленных о том, что власть Кагановича опоздала на 45 лет, что в плену дадут возможность после окончания войны восстановится в звании, что преследований не будет, нужно будет лишь послужить государству и что почетная сдача в плен не будет считаться предательством Родины.       Каганович двигал свои танковые клинья по шоссе и вдоль железных дорог, но он не мог видеть, что большая их часть на территории ЗСР давно превратилась в один большой капкан. Войска регента, оснащенные вертолетами, обтекали стороной крупные города и укрепрайоны, беря их в кольцо. Этот нехитрый маневр удалось осуществить благодаря раздутому штату штрафных рот, укомплектованных старым вооружением. Тем временем передовые части обходили крупные соединения, вызывая поддержку с воздуха в случае необходимости, а где, просто сминали силы местного ополчения. Ловушка захлопнулась, Железный Лазарь с удивлением обнаружил, что его танковый кулак угодил в борцовский захват, и кости уже трещат.       Штурм Свердловска проходил тяжело. Никто из окруженных не собирался сдаваться в плен. Пропаганда Кагановича, подкрепленная фактами о предыдущих способах войны Сергея Таборицкого вперемешку с рассказами некогда бежавших от газового террора беженцев, добавляла решимости осажденным. Их подземные склады были полны оружия, патронами и еды. Однако обороняющиеся не учли одного немаловажного фактора.       На протяжении десятилетий в городе действовали агенты Черной Лиги. Пусть Омск и был повержен, а верный ученик Карбышева, Язов, брошен в темницу, но зачистить город от никак не проявляющих себя агентов было невозможно. Они были лучшими рабочими, они были прекрасными командирами и неподкупными чиновниками, и каждый из них использовал наиболее удобные инструменты для более глубокого внедрения. Кто-то завел семью, кто-то занимался самиздатом иностранной литературы, кто-то вел спекулятивную деятельность. В совокупности эти маленькие детали делали их биографии живыми, настолько, что мелкие грешки не вызывали пристального внимания НКВД, и в то же время абсолютно чистая биография не дала повода их заподозрить. Так же обстояло и с людьми Драгунова[4]. Бывшие руководители корпоративных отделов, продавцы высшего звена, а ныне спекулянты и маргиналы некуда не делись, они по-прежнему находились в ЗНР, удачно скрываясь от пристального взора сил НКВД, откупаясь либо взятками, либо просто уходя в тень, используя старые связи. Ну а с югорцами и воркутинцами, не взятыми до конца под контроль, нужно было быть еще более осторожными – смена власти для них была привычным делом. ЗНР была нестабильна, и ворота осажденных Свердловска и Златоуста открыл не танковый таран, а ишак, груженный золотом, с билетом до незамерзающего Мурманска.       Так произошло и с Омском, но двери города были открыты не подкупленными мздоимцами, а идеалистами из Черной Лиги, которых Каганович так и не смог выжечь до конца. Им не обещали амнистию, им не обещали ничего, что могло бы облегчить их будущую участь. Одному из подпольных членов этой организации угодил в руки текст присяги и книжка члена имперского культа. Схожесть с доктриной Черной Лиги и присягой была очень велика, практически идентична. Её текст разлетелся среди жителей города, как степной пожар. Кольцо вокруг города еще не успело замкнутся, как сам город вспыхнул. Женщины, рабочие, дети, проходившие подготовку в школах Черной Лиги, перерезали снабжение обороняющимся частям красноармейцев, в которых так же начиналось брожение, под влиянием верных учению Карбышева солдат. Упрямых командиров устраняли, комиссаров брали под стражу, либо также уничтожали.       Штурмовики Регента заходили в один из самых зловещих городов планеты, Омск. На своем пути к объединению страны они повидали достаточно вещей, которые могли бы свести с ума, либо заставить больше ничему не удивляться. Их ждали. Красное знамя сменилось черным полотном, а навстречу передовым частям шли переговорщики, люди, в чьих глазах вместе с мрачной решимостью и искрой безумия угадывалось то, что на просторах раздробленной России, а особенно в этом городе, давно обрело негативный оттенок, – надежда.       Разоружив защитников города и войдя в город, бывалые солдаты все же обомлели от увиденного. Вдаль простирались бетонные однотипные коробки домов-убежищ, около каждого из них стояли в шеренгу и в стойке на проверку оружия дети, женщины, старики. Каждый был вооружен и, отдернув затвор своего оружия, демонстрировал пустой патронник. Перед стариками на циновках и обрывках плащ-палаток аккуратно лежали СВУ с возможностью крепления на тело и детонаторы к ним, обычные УЗРГМ, но со спиленным замедлителем и скобою. Штурм города с разветвленной сетью убежищ, наполненного фанатиками и смертниками всех возрастов, мог обернуться катастрофой. Как удалось регенту выяснить позже, Кагановичу пять лет назад, просто повезло начать вторжение во время кадровых чисток в Черной Лиге и потери ею контроля над Исилькулем и Тарой. Язов[5] же в той ситуации принял хоть и тяжелое, но единственно верное решение, потерять землю, но спасти людей и свою организацию.       Взятие Тюмени было тяжелым. Горожане хоть и не были такими же фанатиками, как омичи, но все же зубами вгрызались в родную землю. Системы редутов и бетонных укреплений, идеологически верное население и обширная система бомбоубежищ – подобную оборону взломать без тактическое ядерного оружия было бы невозможно. Регент не собирался ввязываться в Сталинградскую битву и просто осадил город. За три месяца Тюмень истощила запасы провианта. Единственные бомбардировки, которые осуществляли силы Сергея Таборицкого, носили лишь агитационный характер, бомбы были начинены пропагандой, а не взрывчаткой. Город, который смог развиваться под бомбардировками люфтваффе мог выдержать любой артиллерийский или авиаудар, но радиоволна проходила сквозь укрепления. - Граждане Тюмени. Я бессменный регент Западнорусского Священного Регенства. Вы окружены. Но ваш город не подвергается массированному обстрелу. Вы испытываете проблемы с продовольствием и энергоснабжением, ваши ТЭЦ перестали получать уголь, скоро ваши прекрасные машины будут лишены топлива. Вы спросите, как вы оказались в такой ситуации? Да, ваше оружие точнее и надежнее, ваши стремления чисты, но в нашем мире недостаточно верить в светлое будущее. Вы уже пытались просто мирно развиваться и строить так называемый коммунизм, и в итоге государство, которое вы строили, проиграло в тотальной войне. Вы попытались отомстить и почти победили, но разброд и шатание в вашем объединении и отсутствие вертикали власти подвели вас в самый ответственный момент. Вы попытались устранить эти ошибки в новом государстве, но кто вам даст дойти до Москвы? Появление угрозы Второй Западнорусской войны вынудит Рейх нанести массированный удар по крупным городам объединённой России, и это уничтожит как надежды русского народа, так и все идеи, которым вы следовали. Вы скажете, что я предатель и коллаборационист и хочу ввергнуть русские народы в рабство и подмять под пяту нацистов, но как это может быть правдой, когда я сражался на стороне белогвардейского движения, а после осуждения за убийство либерала скрылся от каторги? Я был гражданином Германии, а не Советского Союза, и, когда он пал, я вернулся на Родину, чтобы объединить русские народы на пути к истинному свету. И, так же как и вы, я был подвержен риску быть убитым бомбами люфтваффе. Но, в отличие от власовцев, я не стремился стать частью Рейхскомиссариата Московия, я был его частью и отринул его ради нашей с вами Родины. И здесь я ради самого ценного богатства вашего города. Нет, это не промышленность, не ваше красивейшее метро и уж точно не чучело Ленина. Я здесь ради вас, русских людей и тех, кто сплел в горе и радости судьбу своего народа с нашим. Я читал ваши манифесты, я знаю, что вы заблуждаетесь, мы все это знаем, но судить вас будет Бог, не мы. Поэтому, раз уж вы такие космополиты, то вполне сможете начать строить свою революцию в Средней Азии, или Африке, я дам вам возможность уйти, дам гужевой транспорт и стрелковое оружие. Но, если вы все же русский, и Родина для вас важнее какой-либо идеи, то вас будут ждать горячая еда, сладкий чай и может не счастливое будущее, но хотя бы терпимое настоящее без рабства на заводах с фальшивым восьмичасовым рабочим днем, но с пятидневной рабочей неделей, где в субботу вы сможете хорошенько выспаться, а вместо обязательных демонстраций под обстрелами врагов – обычное покаяние в церкви, безопасной, чистой и красивой... – речи регента лились из громкоговорителей, перепечатывались в листовках, ими забивался эфир радиопереговоров войсковых соединений красной армии, они не прекращались до тех пор, пока в городе окончательно не погас свет пламени мировой революции.       Все было кончено. Железный Лазарь не готов был уйти вместе с остальным госаппаратом на юг и подписал капитуляцию. Он доверил исход своему приемнику, одному из видных партийных деятелей, Хрущеву Никите Сергеевичу. Сам же Каганович использовал последний аргумент проигравшего военачальника – старенький наган с одним патроном. Идея светлого будущего и Западносибирской Народной Республики была похоронена, а тело Ленина, обложенное сухим льдом, двигалось в повозке, запряженной лошадьми, на юг, в Таджикистан. Остаткам советской власти оставалось лишь надеяться на хорошие новости из Иркутска, от Генриха Ягоды. ***       Захид уходил вместе с женой Динарой и их новорожденным ребенком. Да, он получил помилование и даже звание за оборону воркутинского редута. Да, он мог остаться и встать вровень с русскими, даже мог ходить в мечеть, которую недавно открыли в Казани, но, глядя в черные глаза супруги, он понимал, что, может регент и хороший правитель, но он не вечный, его сменят безумцы, которые, не стесняясь, применяли химическое оружие против гражданского населения. Да, некоторые из них были повешены, но далеко не все. Жизнь в Западнорусском Священном Регентстве была терпимой, он мог себе позволить заколоть барана раз в месяц, справлять религиозные праздники и не бояться быть застреленным за это. Но после всего того ужаса, что он видел, после всех тех лагерей, через которые он прошел, оставаться здесь было выше его сил. Зеленый коридор, открытый через Нова-Польшу к Каспию, позволял добраться до Средней Азии, Персии либо Ирака, и их готовы были там принять. Но не все мусульмане уходили, некоторые верили, что Аллах милостив и дарует России покой после того, как прекратились гонение на истинно верующих. А Захид, лишь хотел покоя для своего дитя. Его ждало спокойное, стабильное Персидское царство со справедливым Шейхом, братья мусульмане и счастливое будущее. ***       После подавления восстания в Остланде и повторного включения освобожденной Польши в состав Рейха, многие поляки бежали в Новую Польшу. Государство в начале позиционировало себя как Автономная Советская Республика и не стремилось к угнетению местного казахского населения. Однако оно наполнялось людьми, прошедшими сквозь мрак рабства в Рейхе, очередную проигранную войну, и унижение в Рейхскомиссариате Московия, лишаясь последнего ради билета в новый дом. Новая Польша быстро радикализировалась. Поляков никто и ничто не сдерживал, а моральные оковы давно пали, они были уверены, что ни хельсинский мясник, ни нацисты не будут их судить ни за какие-либо преступления и уж тем более за желание заполучить свое место под солнцем. Закаленные в боях против совершенной машины тысячелетнего Рейха, они вливались в регулярные части Новой Польши и без особого труда начали перемалывать раздробленные казахские дивизии, объединяя всю казахскую степь под своей пятой.       Поляки научились от своих бывших хозяев методам национализации захваченных земель.       Западнорусское Священное Регентство заключило договор с Новой Польшей о гуманитарном коридоре в Среднюю Азию для непримиримых коммунистов, мусульман и евреев. Все, кто хотел покинуть Россию, могли это сделать через Каспий. Договор включал в себя невмешательство в дела новых государств. Но без эксцессов не обошлось. Остатки свободного Казахстана объединил радикал Софа Газизов. Он понимал, что поляки – это не русские, и в степи есть место только для одного народа. Это начали понимать и остальные казахи, постепенно передавая реальную власть в руки радикала. Изначально коммунистическое движение Казахстана, как и демократы, говорило о возможном сосуществовании двух народов, польского и казахского, и поляки даже вели переговоры, но с прибытием нескольких сотен тысяч беженцев из Польши, умеющих лишь воевать, и их голодных семей, переговоры завершились. Соблюдение каких-либо правил отвергалось, обмен пленными не производился, шла война на уничтожение, это был геноцид. Надежда казахского народа угасала с каждым селом, захваченным поляками. С каждый сожженным домом закипала бессильная злоба. Попытка переговоров о помощи с Новосибирском провалилась, их внутренние проблемы с восставшими рабочими деморализовали молодую республику, ведущую войну с Генрихом Ягодой, а недавно образованной Западной Аляске уж и подавно не было никакого дела до казахов. Оставался лишь один, немыслимый вариант. [1] Александр Львович Казем-Бек. Родился 15 февраля 1902 в Казани, умер 21 февраля 1977 в Москве. Лидер движения «младороссов», белоэмигрант, публицист, педагог, церковный журналист, богослов. Идеология его движения включала себя национализм, фашизм, элементы, социалистического строя СССР, монархизм, евразийство. Лозунг его движения – «Царь и Советы». В 40ых годах вел антифашисткую деятельность, работал с британской разведкой, в 60ых вернулся в Россию, СССР. Возглавил отдел занимающейся связью между правительством и церковью. В игре: возглавляет Березняки, сотрудничает с Владимиром III и Орденом Святого Георгия, должен был быть удален и не нравился разработчикам своей самобытностью, став в некотором роде мемом, пережив их на некоторое время. [2] РОА – «Русская Освободительная Армия». Практическое её создание началось после формирования комитета по освобождению народов России (КОНОР) в Праге, в 1944году. По документам была создана 1942 году, в 1943 году началось формирование частей. Состояла из коллаборационистов, предателей, проходимцев и идейных антибольшевиков. Основой идеологии была Смоленская Декларация Власова. После получения юридического статуса вооруженных сил союзной державы 28 января 1945 года объявила о своем нейтралитете с Великобританией и США, заявленные цели в войне – создание Русского национального государства. В игре: Самара или Комитет Освобождения Народов России – русское военное государство на Западе России со столицей в городе Самара. Страну возглавляет Андрей Власов, бывший советский генерал, коллаборационист, а ныне руководитель Комитета Освобождения Народов России, организации, стремящейся объединить Россию под антибольшевистским руководством. Во время западнорусской войны немцы были в отчаянии и прибегли к помощи полицейских колониальных сил, из которых и была создана РОА, а потом и КОНОР. Нацисты обещали власевцам помощь в создании антибольшевистской России хоть и использовали их как пушечное мясо. После заключения мира с Западнорусским революционным фронтом списали Власова и его войска, аргументируя это фактом их недочеловечности. Самара, захваченная Власовом, так же как и остальные города подвергалась на протяжении десяти лет террористическим бомбардировкам Люфтваффе. [3] Свободные авиаторы. 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый и ордена Суворова полк (46-й гвардейский, до 8 февраля 1943 года — 588-й ночной легкобомбардировочный авиационный полк) — женский авиационный полк в составе ВВС СССР во время Великой Отечественной войны. Руководила формированием Марина Раскова. Полк наводил ужас на немецкие боевые части, за что был прозван «ночными ведьмами». В игре: После распада СССР они присоединились к Западнорусскому революционному фронту и продолжали борьбу против нацистов на протяжении 1950-х годов. После Западнорусской войны, и краха ЗРРФ, Свободные авиаторы взяли под свой контроль город Сургут, чтобы продолжить свои усилия. Несмотря на их лояльность к Красной Армии, они весьма популярны среди российских военачальников, поддерживающей их борьбу против немцев, в том числе и ультранационалистического Омска. Их деятельностью объясняется авторами мода наличие цивилизации на западе от Урала. [4] Евгений Фёдорович Драгунов. Родился 20 февраля 1920, умер 4 августа 1991. Советский конструктор-оружейник, создатель многочисленных образцов стрелкового спортивного и боевого оружия. Лауреат Ленинской премии и Государственной премии Российской Федерации (посмертно). В игре: Евгений Драгунов – лидер Златоуста и один из лучших оружейников постсоветского пространства. Драгунов возглавил Златоуст поле падения ЗРРФ, превратив в основную статью экспорта различное вооружение, что позволило городу получать огромные прибыли. Город добился большего процветания с прибытием Михаила Калашникова, где он подружился с Драгуновым и успешно объединил свои технические навыки с ним для создания наилучшего коммерческого предложения для враждующих фракций на территории России. [5] Дмитрий Тимофеевич Язов. Родился 8 ноября 1924, умер 25 февраля 2020. Советский и российский военачальник. Министр обороны СССР (1987-1991). Маршал Советского Союза. Член ГКЧП (1991), был подвергнут пыткам в заключении. Участник Великой Отечественной войны, доброволец В игре: Дмитрий Язов – протеже Дмитрия Карбышева, основателя Всероссийской Черной Лиги. Он сменяет Карбышева на посту Главковерха Омска после его смерти. Прагматичный фанатик одержимый местью – «Великим судом». Сторонник применения широчайшего вида вооружений, от химического до термоядерного. Так же в игре вел программы по национальному выживанию, создавая противоядерные бункеры на территории всей России, делая Омск невосприимчивым к ядерному удару, активно привлекал штрафные роты к боевым действиям в виде искупительных бригад, не ограничивая их в вооружении.