Больше некому

– Сограждане! Дальний Восток находится под пятой американских наемников, это провоцирует восточную сферу сопроцветания на возможный конфликт с применением ядерного оружия. Наша соседняя республика стонет под пятой олигархии, прикрываемой так называемой интеллигенцией, и восстание рабочих лишь говорит о том, что мы обязаны вмешаться. Мы обязательно объединим Святую Русь воедино. Но сейчас мы наблюдаем то, что и должно было произойти, но не в таком наглом виде – очередное предательство поляков. Государство Новая Польша не только устроила геноцид безобидных кочевых племен Казахстана, но и нарушила слово. Мы гарантировали, что дадим отмеченным каиновой печатью коридор в их исконные земли, в объеденный Сион. Возможно, было правильнее судить их за организацию революции и убийство царской семьи, но не каждый отмеченный каиновой печатью – убийца и вор. Лишь Господь Бог в праве судить их за грехи их народа. И как бы ни был наш народ приближен к Господу Богу нашему и Иисусу Христу, мы не вправе решать за него. Нам лишь доступна попытка понять замысел Его и в покаянии и смирении принять Его Волю. Поляки поставили под сомнение гарантии безопасности Регента каиновым сынам, позволили усомниться в нашем милосердии и всепрощении. И сейчас мы видим, как безбожники Запада вновь уничтожают мирный народ Востока и ставят под сомнение волю русского народа. В связи с этим Западнорусское Регенство объявляет войну Новой Польше и присоединяет Казахстан по просьбе последнего оставшегося легитимного правителя этого государства, Софы Газизова. И да поможет нам Бог. ***       Поляки боялись регента. Человек, устроивший газовый террор и резню в Хельсинки, имел связи не только в Рейсхкомиссариате Московия, но и на Кавказе, а некоторые поговаривали, что и в Ордштаде Бургундия. Поляки неоднократно сталкивались с бригадой Дирлевангера, но то, что с ним сделал безумный регент, не поддавалось логичному объяснению. Согласно донесениям их разведсети, безумный русский правитель расчленил опального члена СС при представителе Бургундии, и еще живого заставил жрать собственные внутренности. Люди, бежавшие из регентства в концлагеря Московии, были изолированы от остальных заключенных и рабов, их отличала повышенная работоспособность и не смываемая ни какими рабским трудом – загадочная и глупая улыбка, причины которой были скрыты где-то там, в разоренных и выжженных химическим оружием селах ЗСР. И теперь это чудовище по просьбе террориста-радикала и полевого генерала Софы Газизова нарушило договор между Новой Польшей и регентской Россией. И формальный повод был самым унизительным из всех возможных – его не устроило то, что поляки отбирали из беженцев-евреев, двигающихся транзитом к Каспию, самых работоспособных для строительства Новой Варшавы.       Новая Польша была ликвидирована в течение месяца. И хоть Софа Газизов и был самым радикальным полевым командиром, но он понимал, что лучше быть частью России, чем вообще не быть в Новой Польше. На новых территориях регентства возникли сразу три вопроса: польский, еврейский и казахский – и если с казахами все было просто: регент зачитал по радио очередную историю о заблудших душах и воссоединении большой семьи, раздробленной большевиками, то тем евреям, которые решили остаться, даровались равные права в Бухарском Директорате, лидером которого стал Софа Газизов. Де-юре это была первая автономная область в России, с достаточно либеральными законами, занимавшая южные и центральные области бывшего Казахстана. В целом, гражданином Директората мог стать любой человек кроме поляка, даже немец. Подобная мера не была новой чертой оседлости, любой еврей мог вернуться Россию, но лишь с паспортом директората и пройдя экзамены, в принципе, как и любой другой иностранец. Но немногие из иудеев решили остаться в разрушенной стране с какой-то безумной эзотерической теократией в качестве идеологии, их ждал свободный объеденный Сион. С поляками было сложнее, и регент решил не заморачиваться ни с расследованиями, ни с установлением вины отдельно взятых людей. Он просто погрузил их в вагоны и вывез в Бухарский Директорат. Что с ними там будут делать радикализированные казахи не волновало никого, кроме самих поляков. Также прибавилось работы у ювенальной юстиции – польских детей-сирот нужно было куда пристроить, и у Евтуховича было несколько планов на этот счет. ***       Александр продолжал работать на заводе. Как одного из лучших работников и высококлассных специалистов его перевели в новый цех. Его труд был связан с производством транзисторов, изготовлением маленьких полупроводников и прочих электротехнических деталей. Рабочим показали образцы того, к чему они должны были стремиться. Это были персональные ЭВМ японского, германского и американского производств. С помощью программ, которые можно было создать на таких машинах, возможно было осуществлять контроль над сложным производством. Александр понимал это, как и все остальные специалисты, которых отбирали по критериям, написанным лично регентом. И это поражало до глубины души. Человек, заполучивший власть сначала над маленькой республикой, опрокинул гигантов в виде остатков Западнорусского Партизанского Фронта под предводительством красного Бонапарта, потом, практически одновременно, разбил царское войско и подавил власовцев. Не обладая ничем и будучи государством-изгоем без сложного производства и высокоточного оружия, ему удалось хоть и жестокими, но эффективными методами без серьезных людских потерь разбить Финляндию, поддерживаемую немецкой экономикой и военной машиной. Весь мир даже сейчас, спустя несколько лет говорит о варварстве и ужасах Хельсинской резни, но стыдливо умалчивает о потерях ЗСР, счет которых не превысил и пятнадцати тысяч убитыми, против двухсот тысяч убитых финнов и их союзников. Будучи, несомненно, тактическим гением, этот человек смог сломать танковый кулак Тюмени и чем? Экспериментальными вертолетами. Александр учувствовал в сборке деталей для Пегасов, и даже видел Регента в цеху, вышедшего из себя и оравшего на директора производства. Директору можно сказать повезло, он отделался переломом двух ребер и сломанной рукой. После того, как этот человек доказал всему миру, что в состоянии не только побеждать на фронте противника, превосходящего как численностью, так и технологичностью, он принес на руины страны надежду на справедливость. Будто сам Бог шептал ему, что нужно делать дальше, ведь никто не верил в то, что у их экспериментального отдела хоть что-то получится, даже сам Александр не был уверен в том, что проект по налаживанию производства микроэлектроники сможет куда-то привести, и вот сегодня он запускает машину размером со шкаф, способную считать также быстро и эффективно, как нечто подобное, использующее лампы вместо транзисторов, но занимающее целый производственный цех.       Труд Александра был не напрасен и отмечен начальством. Не в старом бараке, а в своем, хоть и небольшом доме, его ждала полная семья, и никто больше не испытывал голод, а супруга снова стала радовать его своей улыбкой, о которой он почти забыл.       Время кошмара и выживания кончилось, началась жизнь. ***       Как же достало это безумие. Андрей тер виски и бормотал себе под нос, изводя пачки тетрадей. Ему нужен был компьютер. Но работать на машине иностранного производства, хоть и примитивной, ему как главе правительства было запрещено. Хотя запретить ему что-либо кроме него самого было некому. Он об этом позаботился. Договор с Москвой, который он подписал, по сути был репатриацией. Бо́льшую часть москвичей насильно переправляли из концентрационных лагерей в Западнорусское Священное Регентство, идеологически не устойчивую часть из которых направляли в Бухарский Директорат. Эта автономная республика представляла собой уменьшенную версию Казахской ССР без северных провинций. Изначально надуманный предлог по притеснению евреев поляками оказался совсем ненадуманным, а факт того, что его попросил о помощи не кто-то, а сам Софа Газизов, человек ненавидящий русских всей своей черной душой, вообще спутал все карты. Наступление на восток пришлось переносить на целый год, а за этот год случилось то, что вообще никак не прогнозировалось.       Некий Уэрбел, американский наемник, нанятый фашистом Матковским и совершивший военный переворот против него, объединил все остатки Дальнего Востока и успешно продвигался вперед. Он практически подавил остатки сил Генриха Ягоды, оставившего Иркутск и начал давить Новосибирскую Республику, до конфликта боровшуюся с восстанием в ней, и уже вот-вот был готов выйти к границам ЗСР. Япония, видя подобную безумную креатуру США, уже выразила свой протест и, несмотря на внутренние проблемы, готовила флот. Конфликт между США и Империей Восходящего Солнца мог привести к возрождению триумвирата между Японией, Италией и Германией, а это означало Третью Мировую войну, бойню на тотальное уничтожение и гибель цивилизации на планете. Банальный термоядерный удар по Йелоустону мог привести к чудовищному цунами и вулканической зиме на десятки лет. Попытка запросить помощи в ликвидации угрозы у Японии ни к чему не привела, Империя была уверена, что Россия под властью регента – это креатура Ордштата Бургундия, контакты с которым могли помешать вести переговоры с великими державами. Запрашивать помощи у немцев Андрей не хотел, да и вряд ли это было возможно. Геринг увяз в Альпах, конфликт со Швейцарией мог перерасти в конфликт с Италией, а это также означало ядерную войну. Итальянцы недавно смогли заполучить атомное оружие и средства доставки. Оставалось лишь надеяться на свои силы, а силы все же возросли.       Вертолетный парк из Пегасов насчитывал свыше ста пятидесяти единиц. Качество стрелкового оружия возросло на порядок после принуждения к сотрудничеству златоустинского гения, Калашникова. Теперь у ЗСР было налажено производство ПК, РПГ-7 и ПЗРК «Стрела». Первые варианты танка Т-72 показывали хорошие результаты, в отличие от оригинала они обладали повышенной РХБЗ защитой, как и БМП-1. Наработки в авиастроении тоже приносили свои плоды, конечно, до СУ-24 было еще далеко, но Андрей чувствовал, что им недолго осталось до качественного технологического рывка. Кое в чем они все же шли в ногу со временем. Мины ОЗМ-72 и мины серий ПОМ, ПМН и МОН. Американские наемники знакомы с минами серии «Клеймор», но с ОЗМ и доработанной ПМН, они еще не сталкивались, как и с ПОМами. В прошлой жизни Андрею пришлось столкнуться с противодействием ОЗМкам на Донбассе. Принцип их действий достаточно прост: мина зарывается в землю и, когда срабатывает, вышибается на метр и осколками поражает живую силу противника. Серия этих мин неплохо интегрировалась в систему «Охота», применяемую в Афгане. Хитрость этой системы заключалась в геодатчике, настроенном на крадущегося взрослого мужчину с грузом и игнорирующего животных, женщин и детей. ЗСР было еще очень далеко до создания подобной системы, но прогресс в этом направлении был. Единственным недостатком «Охоты» были батарейки – гражданские слишком быстро разряжались, а советские военные были слишком редкими. Научные мощности регентства в данный момент не могли обеспечить страну подобными технологиями, ЗСР хищно смотрело на научный потенциал Новосибирской Республики, ведущей боевые действия с остатками НКВД Ягоды на севере и наемниками Уэрбела на юге.       В то же время, Западнорусское Священное Регентство, намного опережало великие державы и своих соседей в разработке своего главного козыря, химического оружия. Недавно опубликованный американский патент на газы серии VX, фосфорорганического происхождения, был перцовым спреем по сравнению с тем, что создали в подземных лабораториях Сыктывкара. Ученый хотел присвоить новому отравляющему веществу название «Таборит», но регент, принимавший новое вооружение, пожелал сменить его.       Комиссия из военных и ученых бросила по бумажке с придуманным наименованиями в фуражку, и новое боевое отравляющее вещество получило название «Лютик». ***       Изучая дела и материалы тех, кого подверг наказанию Каганович, регент наткнулся на первопричины Омского парадокса. Андрей понимал, что город и его окрестности населены фанатиками, фанатиками которые перешли на его сторону, но если бы они этого не сделали, его ста тысячам штурмовиков пришлось бы сражаться с миллионным ополчением, где самому молодому ополченцу было бы лет семь, а самому старому восемьдесят. Но хвала всем богам из всех возможных, ему удалось избежать этой бесчеловечной резни. Андрей наткнулся на экстремистскую литературу, манифест Карбышева, который посчитал бухаринцев предателями Родины. Озвученные им три тезиса органично вплетались в манифест Имперского Культа. После провала западнорусского наступления Карбышев со своими людьми откололся от раздробленного ЗНР, вышедшего из состава ЗРРФ. Он создал в Омске военизированную организацию фанатиков, некую «Черную Лигу», где главной идеологией стали ненависть, месть и выживание во что бы то ни стало, единственным просчетом фельдмаршала стало недостаточное проведение чисток среди госаппарата. После того, как он намеренно передал все рычаги власти в руки главковерха Язова и покинул свой пост, деструктивные элементы в виде бюрократов и пораженцев подняли восстание в Исилькуле и Таре, этим и воспользовался Каганович, рассчитав систему и время налетов люфтваффе, начав полномасштабное наступление на Омск. Язов встал перед выбором: устроить тотальную партизанскую войну и тем самым нарушить главный Карбышевский тезис, либо сдаться и сохранить организацию в виде подполья. И если судить по её успешному функционированию до сих пор, Дмитрий Тимофеевич не сломался в заключении и ничего никому не выдал.       Андрей понял, что ему здесь и сейчас нужен последний маршал Советского Союза его реальности. Указы безумного регента не заставили ждать хватающегося за сердце Ларионова. ***       Язов уже больше года содержался в одной из тюрем Югорска, в карцере, где никогда не гас свет. Он потерял счет времени. Ему не давали спать, не ради выбивания показаний, а что бы сломить волю, принудить к сотрудничеству. Его били, обливали холодной водой и снова возвращали в холодный карцер, где всегда горел свет. Он хотел закончить все это, но ему не дали. Осколком стекла лампочки он вскрыл вены, но его успели откачать. Перевели в карцер с мягкими стенами и вечногорящим светом за решеткой, оббитой тканью, дающей спасительную полоску тени, в которой он прятал глаза, чтобы уснуть. Он перестал считать дни, когда пытки прекратились, сбился со счета. Определенно что-то изменилось, но что, неведенье и ожидание неизведанного стали его новыми, более изощренными терзаниями.       Но все заканчивается, закончился и этот кошмар. Как и предрекал Карбышев, Каганович пал, тевтонцы снова одержали верх. Лишь Черная Лига могла дать отпор тевтонской агрессии, но она была сломлена партийной номенклатурой и карьеристами, прятавшими за своим фальшивым согласием свою истинную суть – предателей Родины. С такими мыслями он шел в кандалах, ведомый штурмовиками в черных шинелях. На тюремном плацу стояли особо опасные преступники. Язов стоял в одном ряду с каннибалами, сатанистами, педофилами, массовыми убийцами и военными преступниками. Женщина в серой униформе с темно-фиолетовым галстуком, такого же цвета знаками отличия и черной рубашкой осматривала их, как скот, сверяясь с планшетом и делая пометки. Как и полагается фашисту, она достала телескопическую дубинку, ткнула ею в грудь бывшему главковерху и пошла дальше. Штурмовики переставили его в новый строй, напротив старого, давая впервые посмотреть на тех, с кем он сидел раньше. Женщина остановилась и снова ткнула в грудь одному из строя ублюдков и убийц. Язов не верил своим глазам – в изуродованном шрамами и ожогами лице под неравномерно растущей клочками бородой он узнал своего товарища и соратника, Сахаровского. Он хотел закричать, но понял, что не в силах издать ни слова. Товарища поставили рядом с ним. Фашистка продолжала отмечать и других людей, он узнал лишь двоих, один из которых был командиром дивизии Черной Гвардии, а второй прошел через искупление и вступил в ряды гвардии перед поражением, обычный рядовой. Потом женщина то ли с финляндским, то ли с поморским акцентом скомандовала штурмовикам, и ряд напротив Язова был закован в колодки, после этого она начала зачитывать приговор каждому из них. Зачитав приговор первому, она убрала свою телескопическую дубинка, достала маузер, неестественно смотревшийся в ее хрупкой руке, и привела озвученный ею приговор регента к исполнению. Педофил и убийца, занимавший не самый низкий пост в Златоусте, отправился на тот свет. Так произошло со следующим и со следующим. Они стояли и смотрели на казнь конченых ублюдков, зачем-то нужных Кагановичу, который хотел использовать их или их связи, или контакты. Но этим фашистам они были не нужны. Первые пятеро умоляли, просили, торговались, остальные девятнадцать нервно ожидали своей судьбы. В конце концов, захлопнув папку, и убрав её в полевую офицерскую сумку, женщина открыла косметичку и платком смахнула капли крови и кусочки мозгов со своего фарфорового кукольного лица. Закончив будуар, она вышла в центр, перед строем тех, кого выбрала в начале, и улыбнулась белоснежной улыбкой, поразительной улыбкой. Не фальшивой. – Вы, отобраны мною, юстициаром Никольской Еленой Ярославовной. Непримиримые, вы боролись и выполняли свой долг во имя России, возможно, вы были ослеплены какими-то лживыми идеями, но в первую очередь вы верили в неё. В данную нам Богом Россию и её возрождение. В её выживание, её воскрешение и её воздаяние. Ваши режимы пали под пятой Лазаря Кагановича, но пал и он, опоздавший со своей доктриной на тридцать пять лет. В ваших действиях Регент Западнорусского Священного Регентства не видит ничего угрожающего целостности государства или его будущему процветанию. Также мною было установлено, что в действии каждого из вас не было ни корысти, ни попыток нанести вред русским народам, лишь искреннее желание возродить Россию. Я призываю вас к покаянию и молитве за скорейшее обретение нами цесаревича Алексея как истинного Императора и возрождение России как Империи. Ну, а пока каждый из вас будет возвращен в родные города. Селяне будут перемещены в городские условия тех городов, под флагами которых вы сражались. От вас будет требоваться еженедельная явка в надзорные органы, посещение реабилитационных мероприятий и трудоустройство для социализации. В реабилитационные мероприятия также входит удвоенное посещение санатория для воркутинцев. Возможно, некоторые из вас, пережив пытки агонизирующего режима, никогда не смогут социализироваться, но вы должны помнить, что даже в этом случае Родина вас не бросит и будет о вас заботиться, если конечно вы не отвернетесь от нее. Все в ваших руках, господа патриоты, каждому из вас будут выданы чистые вещи, и вы будете транспортированы в города до мест проживания, с предписаниями, где вам будет объяснено, что от вас будет требовать Родина дальше.       Язов стоял ошарашенный, будто та битва под Ленинградом повторилась, и его снова ранило в голову. Значит это не фашисты. Видимо один из западных полевых генералов сумел объединить земли и, самое главное, разбить наследников Бухаринской коррумпированной системы. Но кто? Определенно это были монархисты, но странные, не имеющие ничего общего с князем Владимиром. Форма штурмовиков была похожа на форму Черной Гвардии, форма этой женщины-юстициара была похожа на форму итальянских фашистов, в то же время, судя по цокоту каблуков по плацу, она носила дорогую обувь. Полномочия этой женщины были подавляющими.       Их освободили от цепей и кандалов, построили в колонну по двое и вывели за пределы тюрьмы, где стоял длинный стол, и коптила полевая кухня. Язов не понял, как в его руке очутилась миска с горячей гречневой кашей и здоровенным куском тушенки, все было полито мясной подливой, ему было выдано два куска черного хлеба, отрезанных щедрой рукой. Он сел за стол и отпил из стакана обжигающего крепкого сладкого чая. Рядом сидел Сахаровский, и по его изуродованному лицу текли слезы. Мужчины сидели за столом и неверящими глазами смотрели в пустоту. Из оцепенения их выдернул окрик. – У-у-важае-м-мые, е-е-сли вы г-г-голодовку объявите, ммменя ру-ру-гать будут, поешьте, пожалуйста, м-м-мы в-ведь с-старались, готовили для в-вас – промычал человек с цифрой три на безымянном пальце и несмываемым глупым выражением лица.       Мужчина, накладывающий им еду, сильно заикался, он был обескуражен и боялся, что эти новые люди объявят голодовку, ведь на кухне так старались, и каша с мясом получилась очень вкусной. Недавние пленники зашумели ложками, а на лице кухаря сияла дурацкая улыбка, он справился со своим первым заданием, он нужен.       Где-то вдалеке, в лесопосадке, дежуривший пулеметчик, выдыхая, снял палец со спускового крючка. – Кого мы вообще держим? – спросил второй номер, наблюдавший в бинокль за освобожденными. – Не знаю, это какие-то психопаты и фанатики. Они опаснее одержимых дьяволом серийных убийц и каннибалов, не понимаю, зачем с ними возятся, – ответил пулеметчик. – Регенту виднее. Видал, как Ленка приговор исполнила? – Ага, оптика позволяет, до сих пор троит с неё. С виду вроде как пай-девочка, такую да на сеновал, а работать с ней начнешь так и до седины недалеко... – Витя завязывай, я все проверки уже прошел. – Не бери в голову привычка, курить охота просто, у тебя огонька, кстати, не будет? – Виктор Павлович, я памятку засадных мероприятий наизусть помню, вам сейчас продекламировать или в виде рапорта? - Все, все, молчу, продолжай наблюдение. ***       Бывший главковерх уже целый месяц пытался понять, что происходит, но до сих пор не мог прийти в себя. То, что произошло, переворачивало голову сильнее самых ядовитых препаратов, которыми его накачивали в застенках казематов Железного Лазаря. Нацист, убийца и психопат, возглавляющий Россию, оказался вещью в себе. После того, как отгремела Западнорусская война, Таборицкий собрался с группой единомышленников и перешел фронт, лишаясь всех привилегий нацисткой партии Германии. Добровольно пошел под бомбардировки люфтваффе, вычисление графика которых было невозможным в виду безалаберности пилотов на данном направлении.       Можно было лишь понять привычки немецких летчиков, запомнить ту или иную машину по едва различимым отличиям и предугадать поведение пилота, действующего по привычке, вызванной ставшей рутиной работой. Над Уралом же летали более серьезные подразделения, менее приближенные к близкому кругу Геринга, асы, ставшие таковыми не благодаря связям. Эти люди действовали строго согласно графику, по часам, которые в дальнейшем удалось вычислить. Основной причиной для их неукоснительного следованию графику и маршруту была удаленность, требовавшая скрупулезного расчета маршрута с учетом погодных условий и Свободные Авиаторы, бесшумно действующие ночью – преимущественно женщины, единственные, кто не предал Россию и, несмотря ни на какие партийные дрязги, исполняли свой долг.       Глядя на путь регента, Язов подумал, что безумец на самом деле был гением, работающим в тени, темным рыцарем. Он действовал изнутри системы, уничтожающей русские народы, выступая сначала предохранителем, подрывая московский Рейхскомиссариат изнутри, не давая размахнуться маховику репрессий по-настоящему, а потом, когда потребовалось работать вручную, – спусковым крючком, даже при угрозе собственной жизни. Да, его методы были не такими четкими и гуманными, как у Карбышева, не такими идеалистическими, а иногда откровенно грязными, но, видимо, именно это позволило ему захватить власть сначала в Сыктывкаре, а потом и во всей Западной России, свободной от железного сапога тевтонцев. Это качество позволило отомстить вероломным финнам, да так, что это вызывало уважение любого из членов Черной Лиги, и своими действиями он доказал правоту и гений Карбышева. А доктрина Имперского Культа была настолько похожа на манифест Черной Лиги, что человек неискушенный мог и перепутать их. Основными отличиями были тесно вплетенная религия и более завуалированная доктрина мести, и это увидел не только бывший главковерх. Все члены Лиги поняли, что скрывается за вывеской монархии и религиозности – подготовка к Великому Суду. Что ж, ему оставалось лишь склониться перед гением и пожалеть, что он не справился, хотя он сделал все что смог. Сахаровский, с которым они продолжали общаться, как и с Николаем и Юрием, двумя гвардейцами, которых Каганович прировнял к особо опасным террористам, выдвинул интересную теорию – ЗСР лишь притворяется фашистами. Регент неоднократно говорил об угрозе возможного ядерного уничтожения в случае появления на московском горизонте очередного призрака Западнорусской войны, и сейчас, наблюдая за новостями из газет и радиопередач, все видели, как силы Японской Империи приходят в абсолютную боеготовность из-за деятельности Уэрбела, который уже подошел к нашим границам.       Самураям очень неудобно было осознавать тот факт, что США могут разместить тактическое ядерное оружие в Магадане или Благовещенске. И, как удалось выяснить Сахаровскому, японцы все же основали временное посольство в Вятке. Старый друг взял свою теорию за основу и сейчас анализировал, чем же на самом деле является Западнорусское Священное Регентство.       В размышлениях Язов продолжал работать в вагоноремонтном цеху, госзаказ на огромное количество экранированных пассажирских вагонов поступил из столицы. Стране нужны были мобильные средства доставки и защиты населения на случай ядерного холокоста. Закончив смену, бывший глава Омска прибыл ко времени обязательной проверки лояльности в отделение реабилитации министерства правды. Он прошел очередной составленный для него тест и побеседовал с сотрудником министерства и представителем Имперского Культа. Люди в знакомой серой униформе попросили Язова остаться. – Рада снова вас видеть в добром здравии, Дмитрий Тимофеевич! Вы показываете лучшие результаты по реабилитации и интеграции. – А вы, ваше лицо мне кажется знакомым... – Высший юстициар Никольская Елена Ярославовна, я амнистировала вас. – Как я мог забыть, спасибо вам, наверное... но все же, почему? – Доктрина вашей организации является упрощенным вариантом доктрины Имперского Культа. Как Регент может не амнистировать тех, кто следовал тем же путем, пусть и без слова Божьего в сердцах, но строивших такой же механизм? Вам лишь нужно впустить истинный свет в свои сердца и идти по тому же пути не с мрачной решимостью обреченных, а с улыбкой благословленных, ведь это путь к обретению Царства Господнего.       Дмитрий смотрел на белоснежные зубы девушки и вспоминал, как она платком смахивала кусочки мозгов приговоренных к смерти. Подобные слова из уст этой девушки звучали настолько противоречиво, что в совокупности с его воспоминаниями о дне амнистии отдавали гротеском. – Говоря языком, к которому вы привыкли больше, Дмитрий Тимофеевич, мы уделяем куда большее внимание стратегии национального выживания, нежели вы в своей организации и не только фасаду, но отделке внутри, не для врагов нашей Родины, а для тех, кому в ней жить и кому за неё умирать. – Я много думал, Елена Ярославовна, о стратегии Черной Лиги и том пути, по которому пошел Благословенный Регент. Если бы он не раскрыл заговор интегрированной администрации князя Владимира и не смог предотвратить развязанную прихвостнями Гиммлера политику газового террора и геноцида, то он бы стал чудовищем. В одиночку устранить подобные ошибки среднего звена практически невозможно, лишь гений способен на такое. – Благословенный Регент не один, с ним Бог, а мы с ним. И то, что творили марионетки Гиммлера по-настоящему ужасно, это было злонамеренным вредительством, а самого регента пытались накачивать успокоительными препаратами, чтобы он не замечал творящегося вокруг безумия. Но с Божьей помощью, он выстоял, Россия выстояла. И видя ваши успехи и незашоренность омичей, то, как Черная Лига воспитала горожан, мы хотели бы сделать вам предложение о возрождении Черной Лиги и Черной Гвардии в рядах Имперского Культа и Регентства в частности. – Я согласен с этим предложением регента, но все же хотелось как-то это обсудить, подготовить программу, обговорить детали. – Конечно Дмитрий Тимофеевич, у вас будет время. Если вы согласны, то встреча с регентом состоится завтра в полдень, дальше вас ждет совместный обед и выступление. Из соображений безопасности вы должны будете проследовать с нами, вы будете ожидать встречи с ним в безопасном месте. – Что ж, хорошо. Позвольте перед отъездом сходить в туалет? – Конечно, Дмитрий Тимофеевич, вы же не под арестом, – ухмыльнулась высший юстициар, своей красотой и жестокостью воплощающая мифическое божество, отождествляемое со смертью.       Язов зашел в кабинку и открыл крышку сливного бачка. Раньше подобный канал связи осуществлялся в менее чистом месте, использовалась не канализация, а простая выгребная яма, но в этом здании были установлены ватерклозеты, что не могло не радовать. Сделав отметку на механизме слива, понятную лишь члену Лиги, бывший главковерх вернул все на место, спустил воду и отправился навстречу своей судьбе, а возможно и судьбе всей Лиги. Верить в искренность предложения у него, почему-то, не получалось. ***       Глубоко под землей Ордштада Бургундия, Генрих Гиммлер пил кофе со сливками, рядом лежал свежий круассан с шоколадной начинкой на белом блюдечке с клеймом в виде черного солнца. Правителя не смущал факт того, что его перекус нарушает придуманную им же доктрину спартанизма, он был увлечен кратким отчетом от его агентов, действующих в Рейхскомиссариате Московия. Ставка на Владимира III провалилась, но тот, кто пришел ему на смену был даже лучше, определенно этот недочеловек, носящийся со своей идей трупа на троне, заслуживает более пристального внимания. Что ж, нужно дать команду своим псам предоставить более подробный отчет, пусть изучат это явление более подробно, а сейчас ему требовался телесный отдых для дальнейших дум о будущем величии истинных арийцев, какой должна быть Великая Германия после очищения планеты от унтермершей? Эти размышления требовали слишком много сил вместе с планированием предстоящих операций. Сейчас ему были нужны тонизирующие коктейли и танцовщицы.