Больше некому

      Каторга. Что вы знаете о каторге? Что вы знаете о шестнадцатичасовом рабочем дне? О шестидневной рабочей неделе? Что вы знаете о том, что значит не принадлежать себе даже в выходной? Что вы знаете о том, какого это родиться с гетерохромией и, пойдя на поводу у чертей, стать преступником? Знаете ли вы, что вообще творится в Самаре? Что вы вообще знаете? И не было этому кошмару конца... Сначала солевые шахты, потом байкало-амурская магистраль, очередная промывка мозгов в воскресенье после церкви и вот он – шанс. Шанс исправить проклятую ошибку.       Штрафным батальонам Имперского Культа требовались добровольцы. В этот раз их вербовщик пришел к каторжанам. Почему именно к ним? Потому что они – бинго. «Вторые» угодившие в жернова правосудия второй раз, а это означало, что их можно было загонять и в хвост и в гриву. «Б» четыреста десять тысяч сто восемнадцатый хорошо запомнил отцовские уроки. Он говорил только то, что хотели услышать при заполнении анкеты и только правду.       Долгожданная буква «Д» перед старым номером – врата к свободе открылись. Дальше товарняк, и на запад. Им обещали, что их будут готовить перед задачей, он учел это и решил тянуть время. Жизнь научила каторжанина с гетерохромией думать в детстве, в противном случае он бы не выжил под бомбардировками люфтваффе. Было два варианта: инженерно-саперное отделение либо подходящее его целям химическое. Штрафник предпочел дополнительному сахару с чаем в инженерно-саперном, молоко с кальцием в химическом. Кровавые мозоли, разбитые пальцы, обморожение, корки в виде браслетов вместо кожи на руках и ногах – все это оставалось позади. С ним остались лишь шрамы, а впереди засверкали надежда и непреодолимая жажда справедливости.       Мышцы горели, связки тянулись – он учился штурмовать насыпь. Стрельбы проводились только раз в две недели. В противогазе было тяжело дышать, но никто не снимал. Черная форма приманивала солнце. Штрафники обливались пóтом, сетчатое исподнее под костюмом РХБЗ пропитывалось испариной, рвалось, скручивалось и натирало. Добежав до точки, «ДБ» четыреста десять тысяч сто восемнадцатый обозначил, что открыл огонь по мишени из упрощенного пистолета-пулемета Зайцева. Затем он перехватил в руку РОКС-3 и обозначил уничтожение укрепления противника. Следующее упражнение выполнялось в паре.       Два месяца беготни, напутственных речей Благословенного Регента и утроенного каторжанского пайка с молоком и кальцием – и вот он в трюме старой баржи движется к перевалу Виктории. Была поставлена задача: выбить японских наемников с перевала. В чреве ржавого чудовища, бороздившего недавно волны Ада, разноглазый огнеметчик разглядывал вместе с остальными фотокарточки союзников и смотрел обучающий мультипликационный фильм. Вид союзников вызвал массу веселья среди штрафников, но никто и слова не сказал против воли Регента – комиссар был всегда рядом. ***       Андрей сидел в комнате для раздумий и курил. Если забрать перевал демонов себе и отстроить канал имени пятидесятилетия октября, или как его там назовут, то это позволит России контролировать самые эффективные торговые маршруты планеты.       Осталось лишь продемонстрировать японцам готовность России отстаивать свои интересы, не более. Он верил в своих солдат, парни и девчата справятся. Ошалелая мысль пронеслась молнией в голове Таборицкого и заставила дрогнувшую старую руку уронить сигарету. Бурная деятельность овладела Сергеем, нужно было срочно начать записывать идеи, а еще лучше воплощать их. К такому повороту событий наученный горьким опытом Андрей был уже подготовлен, теперь в туалете всегда лежали офицерский планшет, блокнот и несколько карандашей.       Западнорусское Священное Регентство должно быть переименовано. Он подбирал варианты, отбрасывал неподходящие. В этот раз никаких конкурсов и шляп, все должно быть четко. Какая-то его часть навязчиво склонялась к Империи. Андрей задумался. Да, империя – это хорошо, несомненно, особенно с уже существующим Имперским Культом, да только какая они, нахрен, империя? Волшебным образом отжали старые земли, а кого в императоры? Разумеется, Алексея, больше некому взять трон, да только где же его искать? Ничего найдем, попозже. Значит, оставляем Регентство в названии. Оно чье? Русское. Оно какое? Замечательное. Ну, это и так понятно из вопроса чье. Значит, как и Русь была Святой, так и регентство будет Священным. Так, надо определить дату, и заняться подготовкой торжеств. Дата, разумеется, священная – девятое мая. Так, ну за семь месяцев с захватом перевала справимся, а если нет, то праздник отвлечет от неудач. А слона-то он и не приметил – с местными что делать, у них же магия. Так, надо максимум всего, что в арсенале есть, и чтоб никто не заметил, что в армии с образованием беда, надо побольше огня, и лютиком их всех. Отправить надо какого-нибудь посла эльфам, какого-нибудь такого, с шершавым языком и молодого. «Опа, нашел», – ухмыльнулся Андрей – «Козырева отправим».       Записав карандашом все свои мысли и завершив дела в комнате для раздумий, Таборицкий помыл руки, умылся, зажег новомодную японскую палочку и отправился задавать вектор своим подчиненным. Выйдя из туалета и закрыв дверь, он почувствовал боль в груди. Странное ощущение глушилось его вспышками активности все это время, а сегодня, наконец, достучалось до разума, прислушавшись к неясному ощущению, сознание регента погрузилось во тьму. ***       Штрафник с гетерохромией смотрел, как комиссар ведет переговоры с союзником на прусском языке. Некоторые слова он помнил из детства и читал их по губам. Добровольцев ждала новая вводная. Рев лопастей «Коровы» не помешал никому услышать новый приказ: всех местных в расход, кроме краснокожих прусаков. Задача была простой: пробивать «Шилке» дорогу вперед, попутно ведя зачистку. С артиллерией должны были разобраться «Пегасы» и «Валькирии». Долгий путь к торжеству справедливости начался. Впереди на смертных зло смотрели пылающие горы. – Восемнадцатый! Десять часов! – Принял. Огнемет в работе!       Струи огня выжгли затаившихся японцев. С небес ударила молния, убивая четверых штрафников. Впереди, на возвышении, красовалась женская фигура. Во вскинутой в тевтонском приветствии руке накапливался очередной сияющий заряд. Звериный рев «Шилки», высунувшейся из-за угла, гулом разнося по ущелью, работа спарок разметала магичку на куски, и накопленная энергия нашла выход в виде взрыва. Штрафник с разными глазами взял в руку ППЗУ и побежал вверх так, как никогда не бежал. Лёгкие горели, а спину ломило от непомерного груза, стекла противогаза покрылись испариной изнутри, но штурмовик не сбавлял темп. Очередь срéзала татуированную собакоголовую чудь, и штрафник снова взял в руки огнемет. Раненные остроухие и песьи морды, затаившиеся в складке местности, выжигались потоками горючей, липкой жидкости. Попытка поставить воздушный щит лишь усугубила их положение. Огонь сжигал кислород, ставший вместе с загустевающим азотом щитом для волшебника, выпускающего воздух вместе со своей маной из рук. Как только огонь стал обтекать азотный щит и, прилипая к нему, слабо чадить, разноглазый штрафник прекратил поливать огнесмесью противника. Раздался громкий хлопок – атмосферное давление раздавило укрывшихся в расщелине, как перегревшуюся пустую цистерну, а штурмовика обдала волна прохладных паров азота. Огонь снова полился из старенького огнемета, исключая даже самую невероятную возможность удара в спину. Высота была взята. Подав знак своим, огнеметчик принялся ждать, встав на пост. «Шилка» карабкалась вверх, инженеры готовили для неё укрытие, «Корова» везла новых штрафников. ***       Посол Западнорусского Священного Регентства Андрей Владимирович Козырев въезжал в столицу Королевства Эльфов. Его предупредил и расстроил Сахаровский, что пребывание в Королевстве будет связанно с неудобствами, ввиду средневекового уровня развития. Но Андрей Владимирович был поражен. Сказочная архитектура, магия, приводящая в движение механизмы, чудеса инженерной мысли, римские виадуки, доставляющие воду вопреки законам физики, мощеные дороги и различные существа, источающие радость и счастье друг другу. Тут были и люди, и эльфы, и гноллы, и ящеры, он даже видел нескольких орков. А яства, продаваемые в местных кофейных домах, не были сравнимы ни с чем, что он пробовал до этого. Изобилие в Королевстве Эльфов поражало. И Благословенный Регент решил сотрудничать с их извечным противником, терпящим бедствие? С существами, выглядящими как черти, и рычавшими, и бормочущими что-то по-немецки? А их быт? Конечно, Бог миловал, Андрей Владимирович не был у них, но фотографий, сделанных Еленой Никольской, было достаточно – нищета, серость да убогость. Конечно, они спасли нашего космонавта, Светлану Савицкую, но в политике нет места сантиментам. Завтра его ждет встреча с местным королем, и Козырев был готов. Он выучил этикет, правила поведения за столом, названия всех вегетарианских блюд, время паузы между ними, и многое другое. Все же Королевство Эльфов – сказочно прекрасное место. И вот, он шел по залу. Походка гордая, но не вызывающая. Одежда чистая, не броская, в светлых тонах. Аккуратная стрижка. Все было идеально. Глашатай объявил о его прибытии. – Король Нимфельланмах, к вашему вниманию «посол» из Королевства Демонов. – Угу, хочу посмотреть, что у него внутри. Отрубит-те ему голову. Козырев не понимал, что происходит. Скучающий на троне юноша что-то сказал, взял ягоду в руку и раздавил. Посла схватили под руки, откуда ни возьмись появился пень, к которому его привязали специально прикрученными ремнями, что-то блеснуло, земля приблизилась и завращалась, пока ботинок не уперся ему в лицо. Перезвон серебряных колокольчиков – смех короля последнее, что он услышал, перед тем, как свет померк. ***       Король эльфов ни первое столетие имел дела с демонами и каждый раз радовался, как ребенок, когда эти рогатые придумывали новую уловку. В этот раз он долго наблюдал за очередной хитростью демонов, совративших наивных, предоставивших гарантии «дипломатической» миссии, японцев. Но на этом хитрость демонов была исчерпана, фальшивка проявила себя сразу. Шпион, маскировавшийся под посла, вел себя заискивающе, наигранно восхищался «чудесами» и в целом вел себя, как низший инкуб, пытающийся сыграть на чувствах превосходства. В этот раз Нимфельланмах ошибся. Хуман с аурой Ада оказался не шпионом Королевства Демонов, а послом призванного демонами королевства. Посылка с отрубленной головой была отправлена хуманам неделю назад, а сегодня в портовом городе Килетрейн услышали гул тех самых железных механических птиц, таких же, как в Ниппон, напугавших его поданных при первой встрече. В этот раз это были не те же самые птицы, и пришли они не с миром. Они слаженно ударили по одному из важнейших портов королевства своей механической магией. Основной удар пришелся на казармы, конюшни и ратушу. Конечно, маги воздуха сдержали повторный удар, и выстояли против эти чудовищных бомб, аналогичных взрывчатке дварфов, и были готовы оседлать виверн, чтобы догнать и покарать врага, но желтый туман, стелящийся с небес, вынудил магов вернутся в город. Трущобы с бедняками, как и дóлжно, приняли первый удар от этой напасти, предупреждая господ о надвигающейся беде. Яд плавил кожу и заставлял мясо гнить заживо. Вдыхавшую даже каплю этого тумана жертву начинало рвать кровью. Маги воздуха защитили горожан и рыбаков, согнав отраву в один большой шар, который был захоронен глубоко в недрах океана. К такой войне Нимфельланмах точно был не готов. Судя по тому, что ему рассказал его гранд-адмирал, собрав различные донесения, земля демонских хуманов давно была проклята самым ужасным проклятием магии Земли, а их города уже были подвергнуты заклинанию магии Огня, Армагеддону. Ладно. Ниппон открыли посольство у них? Хорошо, они тоже откроют и сделают все, чтобы загладить «вину» в их глазах. Хотят перевал? Пусть забирают! Ему нужно лишь немного времени, чтобы понять, с чем он столкнулся в этот раз.       Магия шептала ему, скоро случится предначертанное. Богиня Света, даровавшая его народу источник магии и могущества десять тысяч лет назад, до сих пор молчит, но Король Эльфов помнит, знает: Свет повергнет Тьму, и Смерть будет, наконец, побеждена, а вместе с ней сгинут все нечистые, грязные расы из его мира. Нимфельланмах был уверен, что вековое противостояние близкó к завершению. ***       Безымянный штурмовик с разными глазами, спрятанными под стеклами противогаза, с ранцевым огнеметом за спиной, брел в желтом тумане, взбираясь на очередную высоту. Он обернулся: группа растянулась и шла, едва различая друг друга. Там вдалеке позади, взмыла ввысь белая сигнальная ракета – очередная точка занята, точно, как часы. Командир отделения в ответ выпустил зеленую. Путь продолжался. Казалась, бесконечный подъем, наконец, закончился, группа заняла позиции, осмотрелась, установила связь и выставила дозорных. Обойдя свежевыставленные посты, командир отделения подозвал к себе огнеметчика, стрелка и гренадера.       Появилась новая вводная: в пяти километрах к юго-востоку должен был быть угодивший в засаду союзник, который не в состоянии выйти из укрытия из-за взвеси газа. Требовалось ударить с фланга и дать возможность выбраться ценному союзному кадру. В случае неудачи, точка будет подавлена огнем «Шилки». «ДБ» четыреста десять тысяч сто восемнадцатый понял, что это билет в один конец – неизвестное количество противников, двигающихся в сторону лесного массива предгорья, союзник, обладающий паранормальными способностями. Что ж, в любом случае он прожил дольше, чем мог бы протянуть в соленых шахтах, неплохо ел и больше спал. Жаль, он так и не выяснит правду, так и не задаст вопрос, да и было бы кому. Он стал лишь пылью на механизме, которую смахнули, а хотел он, наверное, просто... быть. И сегодня, взглянув с безымянной высоты назад, вспомнив лица тех, кого сжег, кого убил, сколько прошел и кого спас, он понял что он – был.       В отличие от огнеметчика, стрелок и гренадер были вооружены АКИ. Обычный автомат Калашникова, используемый регентством во время войны с ЗНР до включения Златоуста в свой состав, был основным оружием ЗСР. Отличие АКИ от златоустинского варианта заключалось в качестве стали и цене производства. Сталь была просто отвратительной, а цена, цена зависела от того, кто этот автомат производил. Сначала его делали дети, потом зеки. АКИ часто клинил из-за перегрева, терял в точности, однако его достаточно удачная конструкция позволяла устранять неисправность на поле боя и дала возможность наладить массовое полукустарное производство в разоренной вечной войной стране. После победы над ЗНР, регентство не остановило производство своих АК, добавив им маркировку «Имперский», а златоустинскому варианту, после небольшой доработки, добавили маркировку «модернизированный». АКИ было произведено огромное количество. Им вооружались штрафные части, и в некоторых регионах страны его можно было свободно купить, в отличие от златоустинского варианта, доработанного лично создателем и выполненного из рекомендованных им марок стали. Этот автомат шел только в армию и в корпуса юстиции.       ППЗУ, которым был вооружен огнеметчик, являлся пистолетом-пулеметом Зайцева упрощенным и позиционировался как альтернатива ППШ в годы Великой Отечественной войны. В серию он так и не вошел. Комиссией Черной Лиги данный инструмент был одобрен для оснащения им искупительных бригад в случае их чрезмерного увеличения. У ППЗУ не было предохранителя, и количество элементов было минимальным. Он был проще в производстве, чем автомат Калашникова, но дальность стрельбы была слишком низкой, поэтому это оружие, как и АКИ, стало оружием резерва для водителей, пулеметчиков, снайперов и огнеметчиков.       Появление термобарических боеприпасов и одноразовых гранатометов должно было избавить регентство от архаизма в виде старого советского огнемета открытого типа РОКС-3, но доктрина, использующая раздутые штрафные части, должна учитывать возможность выхода подобной части из-под контроля. В то же время, лишать ударную силу огневой мощи было нецелесообразно, поэтому производство и комплектация этим типом вооружений возобновилась.       Подкрутив трубочки для принятия еды в противогазе штрафники съели жидкий завтрак и отдыхали, попивая раствор кофе сделанного из одуванчиков и сладкой свеклы. – Эй, Восемнадцатый, тебя как звать-то? – Сашкой звали раньше. – Понятно, а я Витёк. Стрелок, а ты кем будешь? – Йозеф, можно просто Йося, не тевтонец. – Еврей что ль или поляк? – Не, с Перми просто. – Понятно. Ну что, мужики, предлагаю по-старинке гранатами распетушить да поджарить, а Йоська подстрахует. Я поближе подползу и закидаю их всем, чем есть. Главное Сашку беречь, в таком тумане дальность низкая, это преимущество для огнемета. А на крайняк, зацените, что у меня есть...       Гренадер достал потертый подствольный гранатомет, нацепил его на свой автомат и закинул внутрь ВОГ. – Ага, видал я, как он на гору стартанул да сжег там всех, да и потом давал огонька. А что это у тебя за вундерваффе? – пробубнил Йося, почесывая затылок. – «Костер» у него, подствольный гранатомет. Вить, ты не боишься, что я тебя огнем задену? – сказал разноглазый огнеметчик, подкручивая давление на своем орудии смерти. – Похер. Я курить хочу уже месяц, задолбало все, а заденешь, хоть дымом подышу. – Ясно. Пойдем что ль, время поджимает. – Пошли.       Группа из трех человек молча двигалась в сторону точки. Пройдя причудливый камень, обозначенный как ориентир, и сверив направление с компасом, они подошли к запланированному под привал месту. Переведя дух, они обсудили дальнейшие действия и готовились к броску в сторону противника. - Мужики, это… может ну его? Не сегодня, так завтра сдохнем, да и, сами знаете казематы регентства, они ведь никогда не отпустят... - Ты чего удумал, Йося? - Это… Может к японцам свалим? Те же люди, в конце концов. Сами гляньте, мы, считай, уже фронт перешли, тут до леса меньше километра, в конце к... Трёхгранный регентский штык-нож от «мосинки», воткнутый в глаз предателю, был достаточно убедительным аргументом за то, чтобы не сворачивать с пути искупления. – Лихо, – гренадер вперил свой взгляд в свежий труп и продолжил говорить, чуть подернув плечом. – Время-то у нас есть? А то я что-то с понталыги сбился с такими заявлениями. – Да, опережаем график на пятнадцать минут, – ответил Александр, выдернув свой штык-нож из трупа. – Тогда по инструкции. Матчасть в угол, тело газ сожрет, на обратном пути шмурдяк заберем. – Принял. Вить, ты в каком звании? – Не понял. С чего такие вопросы? Огнесмесью надышался? У нас нет званий. – У АКИ ствол деформируется от выстрела ГП. Это незаметно, но в наставлении четко сказано, что ни в коем случае нельзя на АКИ ставить ГП, а судя по твоему ГП, ты им часто пользовался. Да и штык-нож у тебя от СКС, а не от АК. Не каждый может себе позволить такой скрутить. И, самое важное, мозг у тебя есть, а раз курить любишь, то в саперку бы пошел, а не к нам, им ведь чай с сахаром дают. – Ты ведь понимаешь, что... – Я все понимаю и ждал этого момента. Вот письмо, возьми и передай, куда нужно. Я до сих пор понять не могу, почему претендент на гражданство лишается этого права и становится резидентом из-за того, что глаза разного цвета. Что до статьи и приговора – претензий не имею. – Неужели только из-за этого? – В остальном сам виноват. Ладно, пошли союзника спасать. – Ну, пойдем, проницательный ты наш. Если что, разговора этого не было, если дурить не начнешь, спрошу за тебя. Хорошо, кстати, воткнул – всего одно стекло заменить, и слоник как новенький. – Спасибо.       Двойка двигалась от укрытия к укрытию. Звук в тумане распространялся неравномерно, и бойцы услышали разговор противника. Чуть позже звук осыпавшихся камней поведал им о том, что противник начал движение. Подойдя ближе к условленному месту, двойка начала штурм с закидывания позиции врага гранатами. Это должно было заставить противника забиться глубже и дать маневр огнеметчику. Конечно, будь у них РПО, все было бы проще: один меткий выстрел – и все внутри таращили бы глаза, но тогда союзник, прячущийся где-то там, тоже бы пострадал. Зажав сгибом локтя левой руки неуставную ручку на стволе огнемета, удерживая левой же рукой пистолет-пулемет, уперев приклад огнемета в истерзанное правое плечо, Александр в клубах огня и дыма ворвался внутрь естественного укрытия, подавляя стрельбой противника и выжигая огнем богомерзкую скверну. Рикошеты обходили его стороной, а огонь стал его родной стихией. Грохот оружия, лязг затвора, визг горящих заживо эльфиек и скулеж собакоголовых стали его симфонией. Жалкие попытки врага выкрикнуть заклинание обрывались на полуслове. Через несколько мгновений все стихло.       От темной фигуры воина в противогазе шел дым и пар, с короткой шинели капал конденсат яда. В стеклах противогаза отражался огонь горящих тел. Тяжелое дыхание в маске искажалось фильтрами. В одной руке штрафник сжимал огнемет в другой дымящийся пистолет-пулемет. Костер дрогнул, по стене промелькнула тень, воин сделал доворот корпуса. Одновременно разворачиваясь и садясь на колено, он взял на прицел нового врага. – Гутен таг? – тихо сказала по-прусски безоружная рогатая незнакомка в лёгкой короткой тунике и высоко зашнурованных сандалиях, скромно и чуть застенчиво улыбаясь. ***       Елена Ярославовна Никольская была одним из самых непримиримых, жестоких и идейных юстициаров. Бравшая карающий меч правосудия лично в руки не единожды, ставшая для своих Мясником, она в тайне мечтала о скорейшем обретении регентством цесаревича Алексея. В минуты покоя в своем кабинете она брала в руки старенькую фотокарточку мальчика в форме, и на её глазах наворачивались слезы. Да, они все повинны в гибели безвинно убиенного дитя, и их путь – это искупление грехов. И если бы не Благословенный Регент, воскресший на её глазах, они бы блуждали в потемках еще полвека, пока не сгинули бы окончательно во тьме. И то, что со всеми случилось, говорило о том, что искупление близко. Алексей рядом, и Империя скоро обретет своего Императора.       Сейчас же ей нужно было сосредоточиться на важном деле. Один из её агентов Витька Курильщик, прислал интересную зацепку. Осужденный «второй» рецидивист, вступивший в штрафную роту, перечеркнул свое искупление, раскрыв её агента и передав ему провокационное письмо, что конечно же воспрещалось. Осужденный не имел права докучать юстициару при исполнении, тем более просьбами о помиловании. Однако в письме шла речь не о помиловании, а о пренебрежении должностными полномочиями. Ей стало интересно, с каких пор люди Евтуховича готовы ставить «второе» клеймо разноглазым? Может еще гражданства людей с родинками лишать? И где это безобразие творится? Совсем рядом со столицей. Хотя ничего удивительного. Самара, как и другие города России, впитала в себя часть прошлой администрации, и в результате получилось очередное разгильдяйство, ценою которого стали сотни загубленных жизней. На фоне буксующих администраций городов выгодно отличалась Зея, там даже готовить никого не пришлось. Что ж, с пересмотром дел по этому поводу только к Регенту. ***       Цокот каблуков в загородной резиденции регента раздавался эхом. Высший Юстициар шла на назначенный прием. – Сергей Владимирович? – Да, Лен, заходи. Что там у тебя? – Коррупция в Имперском Культе. – И что там? – Халатность, повлекшая неверную оценку потенциала гражданина. Была вызвана привлечением на службу связями, кумовством. – И часто такое у нас, ну-ка напомни... – Это первый подобный случай. – Нихуя себе, сказал я себе... и это за все это время? И даже там? А говорили, что в нашем мире магии не было. Ладно, я тебя понял, молодец. Чай, кофе? – Кофе, если можно. – Ща сварю. Так, надо Юрку сюда, втроем поговорим. Не делай такие глаза, ничего он тебе не сделает. А, ты же раньше секретаршей работала у Ларионова, а тут тебе Благословенный кофе варит. Ну, а ты как хотела, ударница труда ха-ха-ха… блять, достал этот кашель. Кстати, смотри, что достал вчера – еще пара копий для своих. Некромикон «Введение». Бери, тебе полезно, я уже прочитал. Сливки, сахар? – Нет, спасибо. – Ладно, давай материалы, поизучаю, а ты книжку почитай. Давай-давай, не бойся, рога не отрастут, и древнее зло не пробудится.       В ожидании главы Имперского Культа эффектная блондинка нордической внешности и седой старик пили кофе и изучали то, что каждого из них повергало в шок. Андрей до сих пор не верил, что порочная практика, привычная в его мире, оказалась вытравлена им простейшим, но горьким лекарством – жестоким, порою бесчеловечным и неотвратимым наказанием для каждого переступившего закон. И когда механизм начинал скрипеть, регент щедро поливал его чужой кровью, а если это было нужно, то и собственными руками. Елена же познавала тайны изнанки мира. Ей становилось понятно, почему здесь все так относятся к краснокожим, не хотят с ними даже разговаривать и считают чертями. Как с помощью энергии, позволившей им избежать ядерного уничтожения, творить чудеса, описанные в Священном Писании. Возможно, думала она, именно в этой книге найдется способ, как разыскать Алексея, не дожидаясь второго пришествия Христа.       Регент и высший юстициар несколько часов к ряду читали свои книги, практически не обмениваясь словами, лишь изредка делая друг другу крепкий кофе, запасы которого были весьма и весьма ограниченными после переноса. Лишь поставка из Японии и обещание вольного торговца спасали ситуацию и вселяли надежду. – Ну, наконец-то, а мы тебя уже искать вздумали. Не удивляйся так, у меня чуткий слух, твой мягкий шаг на мне не работает, – слукавил Таборицкий, обративший внимание на загоревшуюся лампочку приборной панели своего пульта связи. – Здравствуй, кстати. – Рад тебя видеть. Елена, здравствуй, – поздоровался Евтухович, будучи прекрасно в курсе проблем со слухом у регента. Его взгляд задержался на высшем юстициаре. – Что случилось? – Вот, почитай выдержку, я записал на подкорке дела. Евтухович читал, а брови его ползли вверх. – Октан значит. Поставил своего человека в отдел евгеники паспортного стола Самары и крутил законом, как хотел. Слов нет, как он умудрился-то? Я думал он всё. Лен, это по твоей части, почему он еще не сел? – Так я думала, его Дмитрий сгноил... – Так, Димку не трожьте, он старается. По-любому думал, что эта скользкая тварь раз повешенной не была вместе с остальными, значит нужна была. По тому же принципу, как и люди Родзаевского, Матковского, Ягоды и Лысенко. – И священника, – изобразил многозначительный взгляд Юрий Евтухович. – Не напоминай, по-другому нельзя. Он скоро в Японию отчалит, будет с местным патриархатом договариваться. – Это меня и беспокоит, Серег. Что наши интеллигентишки из Томска с Новосибирском говорят? Когда будут новые ракеты? – Скоро. Думаешь, будет эскалация? – Сергей Владимирович, ты же сам приказал портовый город эльфов за нашего посла причесать погрубее. Эскалация уже есть. – Ну да. Ну да, эскалация... Козырев, знакомая фамилия, жаль его, вроде нормальный был, хотя я о нем толком и не слышал никогда, хотя знаешь, тоже скользковатый был. Так что с Октаном делать будем? – Я его на солеварню отправлю. Пусть месячишко поработает, потом понятно будет, что с ним делать, если доживет. Там пожестче, чем в шахтах, в которых наш герой пробыл четыре месяца. – Четыре? В каторжанах на солевых шахтах? Как он выжил-то? – Чудо, Сергей, чудо. – Пора бы уже привыкнуть. Ладно, что там с ним, где служил, как себя проявил. – Вот моя выдержка, она отдельным делом идет, – протянула дело регенту Елена Ярославовна. – Угу... угу. Понятно, награждать нельзя, остальные не поймут. Свободу ему – это понятно, гражданство сразу, социальный рейтинг ему в плюс, и есть работенка у меня для него, согласится – хорошо, откажется – его право. – И что мы ему можем предложить? – проявил любопытство глава Имперского Культа. – Он поладил с аборигенами, нет этой чернолиговской неприязни прусского языка. Психически устойчив, ну и, судя по всему, выглядит под стать тому, кто явился из Ада. Глаза еще разные. В общем, вы же ещё не в курсе – звонил Сахаровский. Эльфы приносят извинения за посла. Нужен новый. – Понятно, жаль пацана. Сколько ему? – Двадцать четыре, не переживай Юр, я там все продумал. Нужен был нормальный кандидат, и у нас появился идеальный, если что, выйдет оттуда, все ему для этого дам. Кстати, забегался, забыл сказать, я умираю. *** Сахаровский с помощью представителей от Японии и Викийской Империи вел беседу с эльфийским послом. Он не скрывал своих эмоций и был уверен, что регент прав – эти так называемые эльфы могли считывать эмоциональный фон, как и краснокожие. Пусть видят и понимают, что мы готовы. Хоть один неверный шаг – и они сгинут. При благоприятных погодных условиях запасов «Лютика» хватит, чтобы накрыть половину их континента, а скоро запасов будет достаточно для того, чтобы площадь покрытия стала стопроцентной. Проект «Камера» был совмещен с возможностями Черной Горы и Сыктывкара. Стороны подписали бумаги, и делегация эльфов задала вопрос: будет ли посол удостоен чести встречи с Императором Западнорусского Священного Регентства, на что Сахаровский лишь нехорошо ухмыльнулся и многозначительно пробормотал: «Все там будем». Посмотрев на переданную эльфами верительную грамоту для русского посла, Александр Михайлович сфотографировал её с двух сторон шпионской камерой и передал юноше с разными глазами . Посольство эльфов размещалось в дипломатическом квартале, подготовленном для американцев, так и не пожелавших устанавливать дипломатические отношения. Что ж, Сахаровский был во все оружии и готовился оценить уровень контршпионажа остроухих. ***       Генерал-губернатор Пятого Старомосковского района Якубовский Иван Игнатьевич обустраивался в столице региона, Риге. Основная военная база и главный укрепленный район создавались в Минске, а вся торговля должна была быть сосредоточена именно здесь. Ни о какой промышленности, разумеется, речи не шло. Основная специализация, помимо торговли, заключалась в рыболовном и сельскохозяйственном промыслах. Единственное, что смущало генерал-губернатора в его владениях – это Кенигсберг. Почему вторая столица Пруссии, место, где короновались монархи Германской Империи, главная крепость Рейха, оказалась перенесена вместе его вотчиной? Почему тогда не перенесся и Данциг? Археологические раскопки не могли дать нужного результата, город был стерт с лица земли термоядерным оружием, и лишь чудо переноса помогло избавиться от радиации.       Иван Игнатьевич не спрашивал, за какие такие заслуги Благословенный Регент выделил его среди прочих, и почему сейчас, когда он, можно сказать, готовился отправиться на покой, ему дали отличную должность. Контроль строительства новых городов, благоустройство и контроль за беженцами из Викийской Империи были задачами первостепенной важности. Якубовский так и не понял, но они вроде как были то ли заболевшими, то ли ранеными. Обеспечить им карантин, лечение и работу, и все. Ну и своих не затирать. Хотя земли полно – живи, работай. Сегодня был знаменательный день. Прибывали первые поселенцы-аборигены. Рогатая баба, представитель из Викийской Империи, заметно нервничала. Определенно с этими беженцами было что-то не так. Баркас заходил в новенький рижский порт. Беженцы сходили вниз по трапу. Они отличались от своих собратьев: кожа, из-под которой выглядывали ребра, была более блеклой, рога и ногти выглядели болезненно. Взгляд потухший, направлен в пол. Они кутались в шкуры, доносился кашель. Кто-то сжимал крест и что-то бормотал, кто-то спотыкался и падал. Того поднимали, и все продолжали брести. В общем и целом картина была безрадостной. Генерал-губернатор подозвал адъютанта и передал ему требование привести местного попа, заведующего всеми церквями Пятого района. К счастью для того, он оказался рядом. – Иван Игнатьевич, что вы хотите от нас в этот раз? – Как что, что там у вас в вашем уставе написано насчет помощи ближнему? Я вот, как раз, по этому вопросу. – Но, Иван Игнатьевич, мы до конца не понимаем, к какой именно конфессии отнести местных. Может, они еретики, раскольники или вообще, как говорят... – Слушай, поп. Мне плевать на ваши заморочки – не нравятся их крестики, дай свои, покрести по-своему, в конце концов. Гражданка поверенный посла Викийской Империи, вы как к этому относитесь? – Если это необходимо для оказания помощи нашим людям, мы пойдем на это. В конце концов, Создатель един, а его отражения в различных религиях лишь дополняют его бесконечный образ. – Вот, слышал? Живут в Средневековье, а мозгов побольше, чем у некоторых. Бери народ в работу. – Есть, тащ генерал-губернатор, разрешите исполнять? – Разрешаю. Сразу бы так.       Беженцы потихоньку обзаводились серебряными крестиками, получали койко-место при монастырях и приходили в норму, становясь законопослушными, старательными и исполнительными резидентами Пятого Старомосковского района. ***       Регент долго готовился к предстоящему торжеству. Усиливающийся кашель с кровью и обмороки перед компанией за перевал вынудили его обратиться к врачам, которые диагностировали терминальную стадию рака лёгких. Жить ему оставалось две недели. К удивлению лечащего врача, Сергей воспринял эту новость спокойно, с улыбкой и, по обыкновению взятому с финской компании, затянулся завалявшейся в портсигаре сигаретой, выпущенной в Рейхскомиссариате Кавказ. Вопреки всему регент держался дольше, чем предрекли врачи, и смог закончить все предстоящие дела. Девятого мая первого года новой эры по всей стране проходил праздник. Западнорусское Священное Регентство, наконец, сменило старое название на Священное Русское Регентство, либо просто Россия. Дата была выбрана лично регентом. На главной площади столицы страны, Вятки проходил парад. Он выстоял, Россия выдержала, и регент был на коне. Убойные дозы морфия и «Первитина» позволили ему гордо проехать на белом жеребце и командовать парадом. Кошмара, ожидаемого его подчиненными, не случилось, регент был спокоен. Лишь озвучил странную просьбу не хоронить его, а сжечь, и прах закинуть в какой-нибудь водоем.       Лекарственные препараты класса «А», используемые Таборицким по назначению врача, отняли и без того короткий срок, сократив его до нескольких часов после парада. Леди Одем, посол Викийской Империи, в связи с произошедшим, получила экстренные распоряжения Королевы Демонов: во что бы то ни стало Таборицкий должен жить. ***       В столицу эльфов въезжала колонна «Уралов», посол Священного Русского Регентства прибыл. В посольском квартале, рядом с рыночной площадью, делегации был предоставлен громадный особняк с прилегающей территорией. Через двое суток в сторону дворцового комплекса выдвинулся грузовик. Машина остановилась рядом со входом так же, как и кареты знати. Железный кунг раскрыл свои двери, из которых вышел молодой человек с разными глазами, одетый в черную шерстяную мантию. Хищно оглядевшись, он подал руку своей сопровождающей, той, кого здесь не ждали. Миниатюрная рогатая девушка с черными волосами в лёгком белоснежном платье грациозно выбралась из механического чуда. Пара заходила в зал, переполненной знатью, а шепот волнами расходился по округе.       Король эльфов сидел смурнее тучи. Он видел ауру посла, как и многие другие обладающие даром. Этот смертный убил с полсотни высокородных и свыше сотни смертных. На его руках красовались следы от кандалов, а на лице – маленькие следы от ожогов. Ему было не место здесь, и эта выходка в виде суккубы в качестве сопровождающей-переводчицы, выводила из равновесия всех присутствующих. Проклятые нашли его слабое место, и ударили по больному. Тысячелетний принцип «увидел демона – поработи, не можешь или не хочешь – убей» был попран. Он не мог стерпеть подобного оскорбления как эльф, но обязан был это делать как правитель.       Каторжанин не опускал взгляда, он был готов к битве прямо сейчас. Какие козыри были у него в рукавах или у его хозяев, король не стал проверять, продолжая наблюдать за изощренным врагом.