Больше некому

      Больше всего Таборицкий не хотел устраивать из праздничного солнечного дня траур. Парад закончился, ему надо было поспешить домой. Полюбоваться на распускающийся сад, попить чаю, покурить, и забить, наконец, новенький отечественный гвоздик в крышку его уже изрядно пообносившегося гроба.       Андрей все успел. Оставалось лишь поразмыслить над всем тем, что с ним произошло, что было сделано, и как он подготовился к этому дню, пускай не ко дню Победы в Великой Отечественной войне, а ко дню имени Родины и дню Памяти. Андрей, каким бы неверующим он не был, был убежден, что эта дата – священна, теперь её будут чтить и здесь. Разумеется, после его скорой смерти, проблем у России быть не должно. «Мир в новом мире», гарантированный неограниченной доктриной применения химического оружия и пополняющимся ядерным арсеналом. Спокойные, отзывчивые соседи, спасшие их космонавта, которым, по-хорошему, нет дела до его страны. Старая добрая Япония в виде спокойной демократии, не решающаяся даже здесь начать колониальную политику. Подготовленный им совет будет мудро править после его смерти, и все те ужасы, которые он повидал в том мире, сотрутся в этом, новом. Наконец-то его новая Россия обретет покой.       Все-таки он справился. Осколки России как-то склеены, нет больше резни народов, а религиозный фундаментализм сбавил обороты. Да, если сравнивать, то его Россия — это антиутопический кошмар, по жестокости и «человеколюбию» она даст фору нацисткой Германии его мира, но все же она лучше чем то, что строил его предшественник.       Регент уходил красиво. Он провел парад в честь Объединения, встречал лучших из лучших на белом коне. Да, держался не очень и все норовил свалиться с лошади, да и лучшие из лучших не в ногу маршировали, но, в конце концов, его парни и девчонки — это не парадные части, а он не свадебный генерал. Что ж, тело уже не ломает от обезболов и энергетиков, веет холодом, а это значит, что ему пора...       «Да чтоб вас всех, сдохнуть спокойно нельзя!» — поморщился Таборицкий, с трудом бросая взгляд на выламываемую дверь. «Зачем этот шум?». Андрей отрешенно наблюдал, будто сквозь мягкую пелену, как дверь его кабинета слетела с одной петли и, раздражающе скрипя, повисла на второй. Нелегкая принесла его людей в компании аборигенки. «Кажись, прознали, что подыхать собрался. Какие-то склянки светящиеся. О, да тут, кажись, драка намечается, эх, покурить бы. Дурак, сигареты в шинели на балконе оставил. Жарко. Ладно, посмотрю на этот ваш цирк. О, Ленка, подключилась, что-то говорит Димке, очень эмоционально, а Юрка, как всегда, на меня смотрит, преданный до невозможности, впервые вижу у него такие глаза. Подошел ко мне, протянул уже подкуренную сигарету, я затянулся и выпустил облачко дыма. Посол аборигенов переливала свои склянки в системы, которые вытащила откуда-то Ленка-Мясник, забавное прозвище для бывшей секретарши, особенно если хорошенько пораскинуть мозгами над тем, что у каждого здесь в шкафу целая Нарния скелетов. В комнату ввалились штурмовики, волоча какого-то жирного ублюдка в язвах, закованного в кандалы. Нахрена? Димка достал нож и быстро перерезал заключенному горло, подставляя ведро для крови, Юрка достал откуда-то швабру и начал макать в ведро, крича что-то штурмовикам. Я слышал крики, но уже не понимал, что кричат, диван со мной подхватили и вынесли на центр комнаты, сознание плыло. Юра снова взял швабру и начал вокруг меня рисовать свежей кровью пентаграмму. Я затянулся, стряхивая пепел на пол, но он не достиг паркета, рассыпаясь и улетучиваясь вверх.       Предсмертные галлюцинации, или это от передозировки лекарств, или все же это местная магия? Да и ебать их в рот через три пизды коленом, просто похуй...       Засланка Одем в белом платье читала вслух какую-то книгу напротив меня, Димон и Юрец держали свечки, а Ленка суетилась рядом со мной, ставя капельницу, что-то шептала, говорила и всхлипывала. Хочешь артерию найти? Да нет их уже, схлопнулись давно, в кулак коли, если в шею не можешь. Смогла. Молодец. Ладно, вы мне как родные, ребята, да только дурью маетесь. Посплю немного...»       Как только игла шприца, подключенного к трубке светящейся капельницы, вошла в артерию регента, читающая заклинание демоница захлопнула и отшвырнула книгу, вскидывая руки и направляя потоки энергии на пентаграмму. Высший Юстициар закрепила систему бинтом и вышла из круга, а посол начала сводить свои руки, светящиеся синим пламенем. Энергия ударила в тело лежащего на диване живого мертвеца.       Сложность магического ритуала «Обратный отсчет», очень популярного у правителей людского племени в этом мире, заключалась в том, что Таборицкий уже умер несколько лет назад, и темный обряд, дающий столько же времени жизни, сколько человек уже прожил, не мог привязаться к дате смерти, произошедшей в другом мире.       Поэтому, для начала, требовалось воскресить Таборицкого. Для того, чтобы воскресить по сути ходячего мертвеца, требовалось влить в него экстракт вечной жизни — вытяжку из очищенной от Хаоса крови бессмертного существа, таковыми в этом мире являлись единороги, эльфы, пегасы, королевы фей, светлые драконы и иные светлые разумные полумагические твари. Леди Одем использовала «сыворотку» из пленных эльфов, томившихся в казематах Королевства Демонов, чтобы воскресить готового в ту же секунду умереть повелителя призванного государства, а затем дать ему вторую жизнь. Медицинские технологии внутривенного капельного вливания Королевства Проклятых дали Одем столь необходимое время, чтобы провести темный ритуал, сильно отличавшийся от того, к которому привыкли люди ее мира. ***       Двое стояли в сером мраке напротив друг друга. В одинаковых шинелях. Посреди бесконечности. Единственным их различием был цвет волос: медная шевелюра одного из стариков сильно контрастировала с окружением. — Правила... Всем нужны правила. Здесь их не будет, вернется лишь один из нас, — прохрипел пожилой эзотерический нацист. В его руке сверкнула сталь перочинного ножа, и он побежал на призванного Королевой Демонов героя. Исход был не ясен, и даже боги не взялись бы предсказать итог этого поединка.       Сходящий с ума ополченец против безумного старика. В монохромном пространстве схлестнулись в смертельной битве не одинаковые тела, а искалеченные души.       Андрей с удивлением отмечал энергичные колющие выпады противника. Сознание каждый раз пронзала боль, а из порезанных ударами вскользь рук текла самая настоящая кровь, неприятно налипающая на подошвы сапог. Он не мог видеть, как его рыжие волосы начинали седеть после каждого удачного удара старика.       Мысли жгли разум, распаляя ярость. Что бы там не произошло, это тот, другой. Это он хотел превратить Его Россию в огромный концентрационный лагерь, это он хотел убить всех татар и применял химическое оружие по русским деревням, это он и есть тот самый ублюдок, который отдавал те безумные приказы. Всё это он, и даже в сто крат хуже, он и есть та же самая мразь, что и те ублюдки, продававшие его Родину.       Нож Сергея воткнулся в ладонь Андрея. Таборицкий хотел вытащить его для нового удара, но не смог, ладонь сжалась в кулак.       В глазах рыжего пришельца, определенно несущего в себе семя проклятых отпрысков Каина, вспыхнула ярость — он узнал его? Откуда? Может, он из тех недолюдей, которых он приказал похоронить заживо? Или из тех мужиков, чьих баб использовали на потеху его штурмовики? Или один из непризнающих его власть повстанцев с раздробленного востока? Он рыжий, а их, как и завещал Первый Император Священной России, всех должны были истребить в Западнорусском Священном Регентстве. Нет, нет, всё не то, он определенно что-то упускал. Сергей пытался сообразить, кто его враг, пока тот, вцепившись своей проткнутой ладонью в его руку, свободной рукой наносил прямые удары в голову, выбивая гнилые зубы. Кто же занял его место, пока он пробывал вечность в пучине Ада, обреченный на бесконечные страдания за то, что на мгновение дрогнул в сомнениях, за то, что усомнился в непреложной истине: «Алексей жив!». Его ведь не было среди грешников, не было вообще в загробном мире. Таборицкий прошел все круги Ада, пытаясь достучатся до Небес, решив извечный вопрос раз и навсегда, а сейчас у него появился шанс на искупление — с каждым ударом по врагу он получал крупицы знаний, крупицы жизни того, другого. Нет, он не другой, он просто Враг, изначальный и самый главный. Сергей понял, что был слеп. Это этот рыжий каким-то образом посеял сомнения в его разуме, это он не давал наполниться его казне, из-за него он был недостаточно внимателен к расточительству в Западнорусском Священном Регентстве, из-за него не блистал драгоценный металл Величия Престола Короны Российской Империи, это из-за него он не мог найти Алексея. Это он — та самая тень его матери, от которой он так и не смог избавится, даже крещением. Он и есть тот самый Вечный Жид.       Четвертый удар в голову пролетел мимо — Сергей пригнулся и врезал левой рукой наотмашь по уху Андрею, ломая хрящи. Седина разошлась трещинами по рыжей шевелюре. Оступившись от полученного удара, Андрей ослабил хватку. Нож вылетел из руки Таборицкого, падая в клубящийся мрак на полу.       Сергея пронзила судорога накрывшей его череды воспоминаний о том, как он ходил в школу, как изучал основы Марксизма и Ленинизма, как пошел в армию, как учился на офицера, как переживал из-за распада Советского Союза. Он не просто видел картинки, он проживал все эти события. Он пытался отогнать от себя эти мысли, но они давили на него, проникая в саму сущность и были в сто крат хуже всех мук Ада, через которые он прошел. Нет. Этого не может быть — культ личности местечкового бюрократа, грузина, взявшего русскую фамилию? Это же бред! Фантазия унтерменшей, отраженная в безумии скорбных духом!       Андрей воспользовался замешательством врага, находящего в полубессознательном состоянии, и нанес сокрушительный удар ногой в грудную клетку, ломая ребра. Он хотел добить упавшего противника, прыгнув всем весом ему на голову, но болезненные видения захлестнули его. Во Имя Великой России он ворвался со своим лучшим другом на творческой писательский вечер какого-то шизолиберала-педофила и выпустил ему в грудь целый барабан пуль. Потом он очутился на каторге, а после бежал. Ему предоставили шанс спасти Россию от вечной кабалы большевиков, которую те называли колхозом, шанс отомстить за тамбовских мужиков, вернуть былое, очистить Россию от ига интернационалистической жидовской падали, вытравливающей всё русское из народа...       Падение от подлого удара в грудь привело в чувство Сергея. Враг куражился от осознания своей победы. Правила. Он так хотел, чтобы тут их не было. Что ж, он сыграет в эту игру. Прыгая на врага, Таборицкий вдавил большой палец правой руки тому в глаз, а левой вошел в его грязный рот, по инерции он продолжил движение, разорвал щеку и вырвал глаз противнику, награждая себя болью вывиха плечевого сустава. Он надеялся, что боль позволит ему избежать видений, сделать то же самое, что он сделал с теми недолюдьми в нулевых, пытающихся отнять его бизнес в Москве. Воспоминания нахлынули на Сергея...       Он вернулся из очередной командировки в Чечню. Вторая кампания была не такой, как Первая. В этот раз никакого Хасавюрта, однако все то же блядство вынудило его уйти из армии на гражданку. Офицерская честь, вера в добро, справедливость, поступки по совести и надежда на то, что прекрасное далеко все-таки наступит вопреки всему — всему этому не было места в коммерческой России. Все эти его заморочки мешали его конкурентам, и в один прекрасный день за ним пришли. Превышение самообороны, суд и позорное заключение, бизнес пришлось отдать, иначе бы его закрыли как националиста по двести восемьдесят второй статье. Не велика потеря, «всего-то» все деньги, которые он заработал пόтом и кровью ушли тем, кто пришел на смену этническим бандам в столице. Четыре года он не мог найти себе места, перебиваясь от одного случайного заработка к другому, и вроде бы, наконец, все устаканилось — он стал промышленным альпинистом с хорошим резюме, но в очередной прекрасный день набат новой гражданской войны эхом разразился в его голове. Он так и не понял, как оказался в автобусе, идущем от Москвы до Каменск-Шахтинского, с рейдовым рюкзаком за плечами.       Седой старик в шинели, тяжело дыша, сплюнул кровью и посмотрел на своего врага, потерявшего глаз. Тот больше не мог сомкнуть рот, его шевелюра была на половину седой. Он стоял, давая оклематься своему врагу, и, как только он понял, что противник пришел в себя после видений, принял боевую стойку. Старик тоже все понял и встал в боксерскую стойку конца девятнадцатого века.       Жестокие удары сменялись видениями, прерывающими схватку, они длились до тех пор, пока перед непримиримыми врагами не прошли все их жизни. Два истекающих кровью старца в одинаковой одежде, давно сбросившие свои шинели, с одинаковыми чертами лиц, с трудом угадывающимися за гематомами, рваными ранами, сломанными ушами и следами укусов, стояли друг напротив друга. Очередной раунд должен был стать последним, оба предчувствовали это.       Таборицкий бросился на врага. Да, у него остался всего один глаз, а пропущенные удары в челюсть были чересчур болезненными после того, как ему порвали рот, но он знал, его победа неизбежна, ему было неважно, сколько он заплатит за неё, ибо Россия, какой бы она ни была: советской, монархической, фашисткой или пусть даже коммерческой — превыше всего. ***       Королева Демонов прошла мимо подноса с сырым мясом, украшенным веточкой пряного цветка. Что-то определенно шло не так. Казалось, сами стены её дворца кричали, пытаясь подать знак. Да, она влюбилась в старика, того самого, которого придумала и которого ей подарила Тьма. Она не хотела даже признавать этого вначале, но факты — упрямая вещь. От кончиков рогов до кончика хвоста она чувствовала противоестественное состояние для адской твари – любовь. Она не вожделела его и не хотела от него детей, не хотела заполучить его в свою коллекцию, как некоторые её подруги из прошлой жизни, придерживающихся свободных отношений, и ей было абсолютно все равно, какими взглядами на жизнь он обладал. Она просто хотела, чтобы он был счастлив, а быть счастливой рядом с ним было бы высшей наградой для неё. Быть вместе. Все остальное ей сейчас казалось не таким уж и важным по сравнению с этим глупым желанием. И в этот момент ее чувства в синергии со всем ее мироощущением и зачаточным магическим предвиденьем, которое она так и не развила, кричали о том, что весь её мир летит в пропасть. — Госпожа, леди Одем передает, что у них все получилось. Прόклятый Регент будет жить во славу своего мертвого царя. — Мне кажется, ты лжешь, тварь, – холодно ответила Виктория. — Я не могу солгать вам, Госпожа. — Я знаю, и именно поэтому ты сейчас не в куске льда. Что ты так смотришь на меня? Думаешь, я не думала, как избавиться от всех вас, после всего того, что я пережила? Мне не охота дальше скрывать — пару лет назад ты расстраивался, что я не делаю никаких успехов в магии Огня. Что ж, я изучала магию Льда, создав целую школу. Изекиль насторожился. Он был готов отправить в небытие очередного ренегата, но медлил, чутье говорило ему, что время еще не настало. — Что же изменилось, Госпожа? — Всё изменилось, идиот. — Вы сказали, что создали целую школу, я не совсем понимаю, где вы смогли её спрятать... — У себя в голове, дурачок. Так, неси мне какое-нибудь подходящее моему величеству платье и позови какого-нибудь опрятного гвардейца. Пора навестить наших союзников. — Но, Госпожа, подобные визиты необходимо согласовывать, вы сами говорили об этом. — Вот и согласуем. Давай работай, лентяй, мы должны выиграть эту войну. Обычно брезгующая портальной магией и избегающая путешествий Королева Демонов лихо начертила портальный круг, сама, затем переоделась в простенькое платье в противовес пышному наряду, который подготовил её верный слуга и скомандовала первому попавшемуся солдату, среди находившихся в стороне от строя гвардейцев – сопровождать её.       Гортаг аккуратно забил заплечный мешок мясом, предназначенным для госпожи, наполнил бурдюк свежей кровью, а затем, вслед за своей Королевой, шагнул в портал. ***       На той стороне перед Её Высочеством предстала совсем не та картина, которую она надеялась увидеть. Маньяк-идеолог, вымазанный кровью, держал перепачканную в крови швабру, железный маршал собирал черные огарки свечей, выставленных вокруг пентаграммы, девушка-палач вынимала иглу капельницы из шеи её Героя, а её спецпредставительница леди Одем... курила? – Ты что делаешь, дура? Эта хрень убивает! – Королева Демонов грязно выругалась по-немецки, привлекая взгляды людей. – Госпожа, я всего лишь хотела понять, почему призванный Герой на протяжении всего этого времени отказывался от Дара Смерти, убивая себя. Согласно собранным мною данным по другим героям из других реальностей, они никогда не хотели убить себя. Сбежать или вернуться домой – да, но никогда не хотели закончить свою жизнь, одобренную Смертью. Ведь они были там, и знают, что их ждет... – В моем мире это просто наркотическая зависимость, ну как у эльфов от пыльцы фей, или как у гноллов от собачьего сорняка, только не такая выраженная. – Госпожа, но герои, они ведь идеальны, они... они не могут заниматься подобными вещами! – Ага, тебе значит подавай другого ефрейтора-лидера нации, вегетарианца, чтоб не курил, любил животных и занимался на досуге рисованием, да? – Эм... а разве был такой вариант? – Нет. Меня устраивает этот. Достаточное объяснение для тебя? – Да, Госпожа. – Так, а теперь объясни, что здесь делает эссенция жизни? – Ну, я подумала, что она поможет ему выжить... Непереводимый поток немецко-норвежской ругани вылился на голову демоницы, и если бы та могла покраснеть, то бы так и сделала. Железный маршал хмыкнул ухмыляясь, маньяк-идеолог выражал искреннее удивление, лишь девушка-палач продолжала ухаживать за своим Благословенным Регентом, казалось, не обращая внимания на происходящее. – Ваше Высочество, ваше прибытие весьма неожиданно, а ваша реакция неоднозначна. Можете объяснить, что происходит? – начал задавать вопросы бывший член Абвера. – Скажем так, я прибыла помочь. Чтобы воскрешение прошло успешно, мне необходима помощь тех, с кем долго взаимодействовал Благословенный Регент, тех, кто вызвал отклик в его душе, то есть вас. – Ваше Высочество, говорите прямо, как есть. Мы не политики и не дипломаты, к словесным кружевам не привыкли, – наследник Карбышева в своей манере попросил уточнения происходящего. – У нас есть проблема. Сергей Владимирович был уже вычеркнут из Книги Жизни, но для нас он был живее всех живых. Он был возвращен к жизни высшими силами в обход всех правил. Использованная Одем эссенция жизни его воскресила, опять, что породило нарушение догмата. Поэтому, когда он придет в себя существует возможность... что он не узнает нас, может быть он будет совсем не в себе, а может ... может будет обладать сознанием ребенка... – Ваше Высочество, если произойдет что-то из перечисленного, то вы наживете в нашем лице врагов, – процедил Дмитрий Язов. – Одно дело оплакивать погибшего Великомученика, другое – убирать испорожнения за скорбного духом! – Зло сверкнула глазами Елена Никольская. – Мы думали, что вы знаете, что делаете. Мы не можем находиться в союзнических отношениях с государством, которое готово ставить эксперименты на наших людях. Сергея просто некем заменить, и, если то, что вы описываете, случится, и наш Благословенный Регент сойдет с ума по вашей вине, это приведет страну к расколу, лишь общий враг поможет нам по-настоящему сплотиться... – вынес свой вердикт Евтухович.       Королева Демонов склонила голову на бок. В её глазах был холод, а кончики пальцев становились фиолетовыми. – Мне это не интересно. Единственное, что меня сейчас волнует – это жизнь главы вашего государства. И, чтобы вы понимали всю бессмысленность ваших угроз, – пройдя сквозь Адские Врата, ваши души стали привязаны к ноосфере Инферно. Но даже среди инферналов, имеющих лишь опосредованную связь с Адской Сферой, я имею не малый вес. А это означает, что у нас достаточно штыков, чтобы противостоять вашему ядерному арсеналу и танковой армаде. Но мы не будем сейчас об этом. Я верю, что Регент вернется и рекомендую вам сейчас делать все от себя зависящее, чтобы так оно и было. – И что же? – Молитесь. Кому хотите, но чтобы там поверили. В моем присутствии это будет иметь максимальный эффект, – отрезала Королева Виктория, указывая пальцем наверх. Она обернулась к телу Сергея, встала на колени и сложила руки в религиозном жесте. Остальные последовали её примеру, лишь железный маршал незаметно убрал руку в карман, нажимая несколько раз на кнопку передатчика, передавая зашифрованный сигнал... ***       Седой старик стоял над поверженным врагом. Он был весь в крови, а его лицо превратилось в месиво. Победа досталась тяжким трудом. В голове было непривычно тихо, не было вороха мыслей и чужих видений. Что ж, как бы там ни было, нужно добить врага. Таборицкий не спеша подошел к противнику, такому же седому старику, истерзанному в битве не на жизнь, а на смерть. Он резко воткнул в шею врага свой черный кирзовый сапог. Сила удара была такова, что готова была проломить не только дыхательные пути, но и шейные позвонки. Это был закономерный финал, казнь врага народа. Но что-то пошло не так. Старик убрал ногу с горла врага – она не повредила его, остановившись на монохромном щите, том самом, что спас его Священную Родину от термоядерного огня.       Таборицкий ощутил чей-то взгляд позади себя. Обернувшись, он увидел Её, самую красивую девушку на свете, с клубящейся тьмой заместо глаз. – Объяснись. – Конкретнее, пожалуйста. – Почему ты так долго отвергал мой подарок? – Вы... про жизнь? – Да, ты умер и должен был переродиться, чтобы прожить новую жизнь в других условиях, чтобы мироздание могло решить, для какой реальности ты больше всего подходишь, но я решила, что ты уже был готов. По-твоему я ошиблась? – Нет, что вы, я вроде справлялся, почему вы так решили? – Ты травил себя ядом сорок раз в день, каждый день. В конце концов, даже подконтрольная мне, рафинированная часть реальности приняла тот факт, что ты не хочешь жить и перестала сдерживать то, что убивало тебя. Почему? – Виноват, дурак, исправлюсь. – Не исправишься. Ладно, ты и твои друзья своим безрассудством смогли привлечь мое внимание и явить мое воплощение к твоим глазам. Было бы правильным отправить тебя на перерождение, чтобы сделать лучше, чтобы ты стал достойным образом героя, которого Создатель видел как спасителя своих творений, но это не наш путь, поэтому я верну тебя обратно. Можешь задать парочку вопросов, пока у меня есть время. – Почему вы остановили меня? – Так ты отправишь его обратно в то, что вы называете Адом, ожидать своей очереди в качестве источника питания для создания новых душ, мне это не нужно. Процессы этой ментальной схватки, воскрешенной и подселенной сущностей в одном теле таковы, что кто бы ни победил, она приведет к слиянию разумов. Меня не устраивает такой итог. Тот чье, тело ты занял, мне не подходит, даже в таком виде. Он неполноценный, четвертый духовный столп разбит от рождения. Ты обладаешь своей прежней душой и духом, но твоя сущность смешалась с ним из-за вмешательства в естественный процесс. В результате твое сознание сейчас с трудом осознает происходящее. Я запущу обратный процесс, но я не хочу идти против своих же правил, поэтому ты будешь помнить. – Спасибо. Значит дух, душа, сущность... и совесть, какую роль она во всем этом играет? – Правильный вопрос, чувствуешь её? Хорошо. Самую прямую. Он – неполноценный и мне не подходит просто потому, что её у него условно нет. Ты все помнишь, видел ли ты, чтобы его мучили муки совести? – Нет. То есть, эти, гхм, отщепенцы из Пермхайма, сторонники Гипербореи, в чем-то были правы? – В чем-то были правы, в чем-то глубоко заблуждались. Совесть может быть раздроблена, расщеплена, некоторые живые могут жить без неё целыми племенами, но в твоем мире таковых племен нет. Есть те, в которых она присутствует лишь отчасти, осколками мозаики, которая все расставит на свои места, со временем. – Но зачем? То есть, почему тогда так? Почему в мире нет справедливости, нет этой гребанной кармы? Ты высшее существо, максимально близкое к тому, кого верующие называют Богом, ответь мне, дураку, почему вот так? Почему политики жиреют, а бедные голодают? Почему солдаты живут, как бомжи, а шлюхи, как королевы? Почему живут те, кому родина там, где задница в тепле, а те, кто готовы сражаться и живут по совести, мрут пачками? Я не могу спросить нормально, одной фразой, я не знаю как, но, пожалуйста, хоть в голову мне залезь, ответь – почему? – Было бы невежливо уйти сейчас, наверное. Хорошо, я отвечу на твой вопрос, но только тебе. ***       Андрей очнулся на том же диване. В голове была звенящая пустота, а на душе умиротворение, впервые за долгое время. Его кабинет был перепачкан кровью и черным воском. Он сел и огляделся, перед ним на коленях стояла Вика, рядом Ленка, посол Одем, Димка и Юрка, они молились. Позади стоял краснокожий и украдкой жевал мясо. Андрей потянулся в карман по привычке, и обнаружил там портсигар, который, как он думал, забыл на балконе перед тем, как умереть. Вынув новую вятскую сигарету со вкусом шоколада, он чиркнул зажигалкой и задымил. – Ждете очередного пришествия? Или хотите, чтоб я, наконец, бросил?       Нежданные гости в его особняке открыли глаза и устремили взгляды на объект своих молитв. – Уж от кого я не ожидал, так это от тебя, Дим, ты же законченный материалист? А ты Юр, ты же знаешь, что нас ждет там – нет никаких шансов на искупление, можем попытаться и только. Девушки, не обращайте внимания на ворчание старика, в этот раз умирать было неприятно, на той стороне ждали. – Алексей? – Нет, Лен, я или не совсем я, казалось вечность скитался по всем кругам Ада, и мы искали его. Стыдно признаться, но мы верили, что он там, хотя как он может быть в Аду, если он безгрешный ребенок? В общем мы сбились со счета дней, часов, лет и веков, проведенных в поиске, мне даже казалось, что я схожу с ума. Но в итоге мы смогли достучаться до Небес и они дали свой ответ. Алексея нет в загробном мире. – Значит он Жив! – Среди живых его тоже нет, может он среди Хранителей Порядка, но это означает, что он не захотел с нами говорить, может, ушел на перерождение, его след теряется в... не знаю, как описать, в условном Стиксе, скажем так. Но я скажу вот что. Мы обязательно обретем Императора, и не какого-нибудь проходимца, а того самого, нам для этого нужно всего лишь...       Андрей замолчал, уставившись в пустоту. Он повторял про себя Её слова. Скрепя сердце, он все же принял эти факты, адаптируя их под сложившийся порядок. Он вновь поддавался нахлынувшей на его бурной жаждой действий, той самой, что сопровождала его все это время, ненадолго отступившей, пока мозг наполнялся кровью. Он понимал, что надо делать. – ... нам всего лишь нужна магия. Много этой чертовой магии. Я лично создам учебные пособия, «Введение», не смотри на меня так, Вик, я знаю, что делать. Не будет никаких сумасбродов, открывающих порталы в бездну, и как с Империей Инков не будет, в этот раз будет нормально, а не как всегда. Школа будет сложной, не такой как у местных, но надежной. Потом распишу все, а сейчас рассказывайте, что вы с моей тушей делали. –Признавайтесь, в зиккурат запихнуть хотели? Я же просил сжечь и выкинуть в лужу какую-нибудь.       Андрей слушал, что ему рассказывали его подчиненные. Многое ему не нравилось, особенно факт наличия раскола в государстве, где главным скрепляющим элементом становился он сам. Ненависть, которую он, казалось, поборол, никуда не делась, и стоило ему на пару минут оторваться от управления государством, как она вылезла наружу, плотно скрепляя фанатиков-юстициаров, штурмовиков Имперского Культа и спецотряды Черной Лиги в желании отомстить за утрату «благословенного», даже тем, кто спас Россию от термоядерного уничтожения. Да, местные похожи на стильных чертей из комиксов, и их послал сюда самый настоящий Ад. А если так подумать, они тут сами-то кто? Все поголовно десятилетиями самозабвенно резали друг друга под любым возможным предлогом. Задача у чертей какая? Мучить грешников, тех, кто против Бога пошел, то есть и они, и адский сатана выполняют божью волю, тогда почему они плохие? Потому что у них работа нищих духом совращать на всякий блуд? А может проблема не в чертях, а в них самих тогда, что это не черти их попутали, а люди сами слабы оказались? А местным вообще на все до лампочки, им бы волю высших сил выполнить и обратно на перегруппировку, попутно нас от термоядерного испепеления спасли, а то, что выглядят так... ну, так все Высоцкого помнят – «страшные снаружи, добрые внутри», а нет, не все, его вообще походу тут не было, потерялся где-то по дороге.       Убеждать в своих мыслях он никого не хотел и популярного певца своей молодости перепевать не собирался, тут своих талантов хватает, а если «благословенный» запоет – не оценят. В общем, надо что-то со всем этим делать, но сейчас необходимо поговорить с Викой. – ... вот так мы и спасли Вас, Сергей Владимирович. – Спасибо Елена, я все понял. Мне необходимо переговорить с Королевой Викторией с глазу на глаз. Поэтому побудьте пока здесь, а мы пройдемся на террасу, сейчас весна, она даже раньше наступила, да и снега толком-то и не было, цветочки распускаются, птички гнездышки вьют, кошки поют, пройдемте, Ваше Высочество. – Как скажете, герр Регент. Сергей Владимирович Таборицкий начал разговор издалека, рассуждая о погоде и о изменившемся климате, невольно заглядываясь на формы королевы. Определенно, это воскрешение пошло ему на пользу, возвращая утраченные силы. Они говорили обо всем и не о чем, казалось наступившая весна, заставила заледеневшие сердца биться вновь. Андрей взял девушку за руку и посмотрел ей в глаза. – Виктория, я знаю, вам под силу создавать видения, с помощью которых вы можете наблюдать за иными мирами, отдельными личностями. Вы можете подглядывать, подслушивать и никакая тайна исповеди для вас не тайна. А это значит, вы знаете, кто я такой на самом деле. Мне все равно, почему я оказался на этом месте, мне интересно другое, кем были вы? Вы ведь оказались в похожей ситуации... – Я?... Да собственно никем, обычным страховым клерком, ничего особенного... обычная ничем не примечательная жизнь... – Нет. Если вы оказались здесь, значит было что-то. Вы ведь не выбирали того, кого вам пошлют, я прав? – Да, но какое это имеет отношение... – Самое прямое, Виктория, самое прямое. От вас многое зависит. Поставим вопрос ребром. Я в курсе, вы можете записывать информацию в виде голограмм на кристаллические носители. Запишите мне вкратце, как вы жили. Пусть этот ваш жест станет укреплением нашего взаимного доверия. – Я попробую сделать это, хоть у меня и есть небольшой пробел в бытовой магии. – Отлично и еще кое-что. Вы, вроде как, магическое государство, у вас, случаем, нет никакого артефакта или я не знаю талисмана, вытягивающего яд из организма? Я не смогу бросить курить. Тот, другой, что был до меня в этом теле, не курил и эта пагубная привычка связывает, скажем так, меня с самим собой. – С этим не возникнет проблем, жаль, мне раньше не пришла эта мысль в голову. – Замечательно. А теперь перейдем к оплате долгов. Для спасения меня любимого вы затратили множество редких ресурсов, мне нужен список ваших расходников, начиная от этой светящейся бурды в капельницах, заканчивая информационным кристаллом. Нам нужно будет установить нормальные торгово-экономические взаимоотношения. – Согласна, я отдам повеление о создании торговой компании и выделю одного Лорда-Демона со свитой под эту задачу. Эндрю, у меня к вам личный вопрос... – Задавайте. – Вы не держите на меня зла? – Нет, Вика, не держу. И вообще, почему я должен быть в обиде на тех, кто спас мою страну от сначала от геноцида, а потом от ядерного уничтожения? Да, это другая Россия, но все-таки Россия. И ещё, когда-нибудь это все закончится, нас сменят, а мы сможем сходить к тому озеру. Как вы смотрите на это? – Если это свидание, то исключительно положительно! – Тогда договорились. Встречаемся через сутки после Армагеддона. Благословенный регент галантно поцеловал руку Королеве Демонов, на чем они и разошлись, довольные друг другом. Каждого из них ждали свои авгиевы конюшни. ***       Немногословный бывший спецназовец аккуратно нарезал овощное ассорти из настоящих продуктов. Он собирался отметить свое новое назначение в компании своей лучшей подруги. С армией было покончено, он устроился работать охранником в один из научных комплексов. Он пока не знал, куда его направят, но конкурс и отбор были очень строгими, пришлось даже задействовать старые связи, чтобы пройти. Единственное, что он знал о месте назначения это то, что комплекс был изолирован, возможно, что-то вроде острова.       Червячок сомнений терзал его изнутри, отвлекая от размышлений о предстоящей работе. Что-то не давало ему насладиться долгожданным увольнением и устройством на хорошую полугражданскую должность. Он смотрел на кипу документов, и ему почему-то хотелось отказаться и остаться дома со своей подругой. Да и она тоже почему-то нервничала, светло-коричневое ушко подрагивало. Что ж, он будет готов ко всему. ***       Сахаровский Александр Михайлович изучал отчеты. «Священник», наконец, отчалил от родных берегов сторону Японии и должен был быть в водах страны Восходящего Солнца уже через неделю. Министр иностранных дел до сих пор не мог понять, для чего этот Вселенский Собор был так необходим Александру Меню. Что ж, и Черная Лига, и Имперский Культ только поприветствуют новую агентуру. Несмотря на скрытое внутреннее противостояние между двумя организациями, точки соприкосновения все же имелись, например тот же «священник». Язов и Евтухович одинаково не понимали смысла и не видели толка в миссионерской деятельности. Зачем вести проповеди о любви к ближнему, когда Великий Суд неизбежен? Зачем собирать агентуру среди людей, которые при любом раскладе будут осуждены и приданы справедливому, ну или священному – огню, кому как больше нравится.       С южной части света из Королевства Эльфов приходили исключительно положительные новости. Местечковый гегемон осознал свое место в изменившемся мире и теперь всячески пытался загладить свое варварское поведение. Александр Михайлович знал, и до них дойдут руки, остроухие будут осуждены. Недавно озвученный железным маршалом четвертый тезис как раз идеально ложился на собранные данные об этих эльфах. Кадр «ДБ-410118» несмотря на то, что был предоставлен сторонней организацией, демонстрировал серьезные успехи в создании шпионской сети в столице вражеского государства. Да, официально у них были дипломатические отношения, но все в Черной Лиге, да и в Имперском Культе понимали – это временное решение.       От Сергея Владимировича пришла разнарядка о том, что России необходимо ударными темпами изучить новые физические законы этого мира, так называемую «магию» и ни в коем случае не пользоваться энергией, предоставляемой планетой, лишь той, которой использовали краснокожие аборигены. Сейчас регент составлял «Введение в магический конструкт» – первый учебник о том, как пользоваться этой энергией, и что она может дать тому, кто решил себя посвятить этому ремеслу. Сахаровский ждал выхода этой книги в предвкушении и, вспоминая добрым словом главу государства, до сих пор корёжился от его дурацкого титула, «Благословенный Регент». Да, этот титул неоспорим, но все же сильно отдавал мракобесием. Александру Михайловичу подобное было не по душе. ***       Бывший штурмовик штрафного батальона, а ныне спецпредставитель дипмиссии в Королевстве Эльфов налаживал взаимодействие со всеми дипломатическими представителями, присутствующими при дворе Короля Нимфельланмаха. Во всяком случае, пытался это делать, несмотря на зашкаливающий градус недоверия. Его группе удалось установить связь с Оркским Каганатом западного континента – независимым матриархальным государством кланового типа. Именно в те края готовил экспедицию его непосредственный начальник – Сахаровский вместе с секретным отделом Имперского Культа.       При подробном изучении выделенного им особняка и поиска выхода в городской коллектор для возможной экстренной эвакуации, спецгруппой были обнаружены посторонние – гнездо самки с молодняком не самых приятных существ, скавенов, как их называли эльфы и краснокожие, ну а по-простому крысолюдов. Скавены были основным товаром, поставляемым оркскими племенами с западного континента в Герцегство Гноллов. Столица эльфов выполняла роль транспортного сухопутного узла, торгового пути, ведущего к не имеющим выхода в мировой океан, гноллам. В неразберихе долгой дороги некоторые из представителей живого товара умудрялись бежать, но из центра метрополии им было некуда податься, а потому они оседали в подземном лабиринте канализаций столицы эльфов, по которым сейчас пробирался необычный дипломат. У скавенов была особенность, имеющая стратегическое значение, – чем хуже к тебе относятся эльфы, тем более ты почитаем у крысолюдов. Переводчица из Викийской Империи, сказала, что это как-то связанно с пораженной скверной души планеты и исковерканной на генетическом уровне оболочкой ауры крысолюдов.       К Александру эльфы относились крайне негативно, они магическим образом чувствовали, сколько он убил этих остроухих надменных тварей. Возможно, за всю историю существования этого мира и эльфов как цивилизации, он был первым в своем роде персонифицированным экзистенциальным злом. Это давало ему неоспоримое преимущество в переговорах с разрозненными стаями скавенов.       Крысолюды знали все, что происходит на поверхности, они были невидимками для брезгливых эльфов. Будучи по своей природе низкорослыми и покрытыми густой серой или черной шерстью, скавены сами по себе старались не привлекать чужого внимания, и в довесок были весьма отталкивающими личностями, как на бытовом, так на любом другом уровне ведения дел. Торговая сделка, в которой крысолюд не попытался обмануть, квалифицировалась специалистами по этике как засада крупной стаи. Чистое помещение скавенов, скорее всего, не является жилым, либо имеет скрытый механизм ловушки, или волчьей ямы. Скавен, который не лжет через слово, с большой долей вероятности собирается убить того, с кем имеет дело, а после – употребить в пищу.       Любой возможный дискомфорт в общении, который возможно вообразить в теории, крысолюд предоставит на практике. В то же время, ксенос не мог их запугать, потому что сами скавены постоянно испытывают иррациональный страх и в любой ситуации готовы убежать и спрятаться, за исключением моментов передачи им вознаграждения.       В большинстве стай распространен матриархат. Если стаю возглавляет самец, это означает, что он уникум с выдающимися данными и кардинальными отличиями от своих сородичей, и от него можно ожидать, чего угодно. В то же время, с точки зрения заботы о молодняке и создании «уюта» в местах постоянного обитания, крысолюды показывают определенного рода стойкость, выдержку и постоянство. Ни в коем случае нельзя угрожать скавенам расправой над их выводком, ни самцам, ни самкам, и уж тем более нельзя переходить от угроз к действиям. Подобные действия могут послужить объединяющим фактором группы стай и появлением Крысиного Короля – существа, абсолютно противоположного своему виду по деловым, торговым и войсковым качествам.       Дипломат с разными глазами не только смог наладить контакт и осуществить несколько торговых сделок, но также собрать некоторые знания об этом странном народе. Подробных сведений о крысолюдах Александр не смог получить ни от переводчицы, ни от местных жителей. Небольшой рекламный проспект на рынке рабов смог дополнить имеющееся у дипломата представление об этом народе описанием анатомии, способами приготовления и дрессировки. Свободные крысолюды не были интересны никому в этом мире и вызывали чувство брезгливости практически у всех, кроме Демонов и некоторых Проклятых.       Очередной спуск в коллектор принес Александру, помимо непередаваемого аромата и взвинченных нервов, еще один план подземных коммуникаций города. Конечно, он мог отправить на переговоры со скавенами кого-нибудь другого, но лишь он мог похвастаться подавляющей, столь ненавистной эльфам, аурой, от которой крысолюды в обожании делали свои глазки бусинки больше в два раза. Всю полученную информацию с возможными планами эвакуации, в том числе с вариантами диверсий, он передал в первую очередь в Вятку двойной шифрограммой, ну и своему непосредственному начальству, обычным шифром, в Норильск.       Александр был доволен проделанной работой и хотел бы хорошенько отдохнуть после парной, но ему нужно было снова идти на очередной эльфийский бал. Единственными, с кем мрачный дипломат мог там переброситься хотя бы парой слов были орки и японцы, но и они вели себя насторожено по отношению к его делегации. В этот раз Нимфельланмах принимал бал по случаю вывода в свет завидной невесты одного из своих вассалов – людей. Не самых любимых им, как говорили при дворе. Такие похожие и в то же время такие чужие, мало живущие люди воспринимались эльфами как насмешка, карикатура мироздания, напоминание демиурга о том, что смерть не властна над их возрастом, но все же ближе чем им хотелось бы. Дипломат ухмыльнулся. Кого он только не видел в этом королевстве: свиноподобных тварей-рабовладельцев, крысолюдов, собакоголовых татуированных уродов, рептилий с закосом под ближневосточную культуру, бородатых карликов, которые, казалось, с этими бородами рождаются вне зависимости от пола, кошкоподобных людей-кочевников. В общем, единственных, кого он здесь не видел, это обычных людей, за исключением японцев. И сегодня ему, наконец, предстал шанс познакомиться с местными представителями своей расы.       Как и положено, Александр и его сопровождение подготовились к возможным сценариям эвакуации из замка. Недавно добытый обновленный план подземных коммуникаций позволял с помощью небольшого количества взрывчатки и короткого, условно подводного, плаванья выбраться в подземный лабиринт. Также, разумеется, делегация соблюла правила дипломатического стиля, продуманного самим Александром, опиравшимся на рекомендации МИДа. Местные считают краснокожих союзников демонами, а Россию каким-то не понятным злом, сами предпочитают белое и зеленое – цвета незадачливых сибирских сепаратистов, значит наставления о цветах парадной формы Чёрной Лиги и Имперского Культа будут соблюдены. С небольшими дополнениями ради большего, дипломатического эффекта. ***       Андрей в теле Таборицкого, приводил в порядок мысли в вычищенном кабинете от проводимой в нем его подчиненными и союзниками черной мессы, целью которой было его прошедшее не по плану воскрешение. Они воскресили не только его, но и оригинал, перестарались в общем, а ему пришлось все это расхлебывать, и помогала черпать половником ему это варево сама Смерть. Будь на её месте любое другое божество, он бы, наверное, совсем другие вопросы задал. Видимо поэтому к нему пришла именно Она и ответила на самый главный вопрос, который он до сих пор даже нормально выразить не может. Но знает на него ответ, и знает, что делать в конце. Но что делать сейчас, как к этому прийти? Его совесть громко и с укоризной молчала. Его план – говно, но другого у нет, и вряд ли появится альтернатива. А значит никаких сделок с совестью, он просто в очередной раз наступит себе на горло, по-другому нельзя.       Первые кирпичики плана – детально переработанные и улучшенные им лично доктрины Карбышева и Евтуховича, окончательно расчеловечивали его государство, превращая его в механизм, целью которого было создание другого механизма, и шестеренками в этой гротескной машине становились граждане государства. С другой стороны, он оставил лазейку для своей совести, глоток свежего воздуха – им должен был стать Софа Газизов. Именно этому ультрарадикальному казахскому националисту предстояло стать отцом демократии. Любой, кто не захочет принимать участие в грядущих планах был волен стать простым жителем и попытать счастья в Бухарском Директорате среди равных, ну либо остаться в квартале непричастных на своей малой родине.       Основным пунктом в плане решительного действия, становился вопрос резко сократившегося населения. Недавняя перепись, отчет о которой был предоставлен Благословенному Регенту семь дней назад, в день его очередной смерти, говорила, что у него в распоряжении всего восемьдесят три миллиона подданных, включая жителей, лиц без прав, население Бухарского Директората и Ново-Московской автономной области. Перепись не коснулась беженцев из Викийской Империи, их рассматривали не как подданных, а как трудовой ресурс.       Регент утвердил оба проекта детских домов, как Имперского Культа с церковным попечительством, так и Черной Лиги с кадетским корпусом, и зарубил на корню исходившую из Томского Конгломерата Училищ инициативу – проект совместного обучения обоих полов в школах. Система салонов, которые выстроил Томск в рамках прямой демократии в короткий период своей независимости, трансформировалась в этот хорошо замаскированный профсоюз томских научных сотрудников. В отличие от других осколков Союза, Томск даже успел принять закон о брачном возрасте и содержал до самого своего конца комиссию по делам несовершеннолетних, в отличие от остальных квазигосударств, руководствующихся в данном вопросе Главой 18 Стоглавого Собора в редакции от XVI века. Андрей же просто взял постановления Томска на этот счет и утвердил их как всеобщие законы и нормы Регентства. Одной рукой он отбивал распоряжение в Томск, в местное отделение Имперского Культа – разыскать и призвать к выполнению рабочих обязанностей всех, кто состоял в Томской комиссии по делам несовершеннолетних, а также разыскать и призвать на службу тех, кто принимал участие в её создании вне зависимости от места нахождения, в случае отбывания наказания в трудовом лагере, предписывалось заменить обязательные работы госслужбой. Таборицкого вполне устраивал научный подход Томска в этом вопросе, а то, что мальчишкам запрещалось до двадцати лет создавать семью, аккуратно ложилось на обязательный четырехлетний срок службы в армии, с шестнадцати до двадцати лет.       Регент оставил размытой формулировку в ответе на тот же вопрос о женской половине населения: «полгода после окончания пубертатного периода», что подразумевало обязательный медицинский осмотр для получения удостоверения личности жителя государства. В «угнетении» слабого пола, продемонстрировавшего героизм Свободных Авиаторов и подарившего России первого космонавта, регент пошел дальше, законодательно закрепляя устоявшиеся традиции. Гражданство получали те мужчины и женщины, кто добросовестно отслужил хотя бы на один год свыше обязательных четырех лет призыва, а право на участие в трудовом объединении, товариществе или на ведение своего небольшого дела, получали лишь, те, кто подтвердил свою военно-учетную специальность и предоставил аттестат за восемь классов школьного образования. Тем же, кто хотел большего, нужно было получать лицензию вольного торговца.       Далеко не в каждой части требовалось такое количество женщин, а с поставленным ребром вопросом о возрасте заключении брака и запрете абортов для неграждан без поручителя, женщин как простых военнослужащих старались избегать. Претендентка на гражданство, готовая побороться за свои права, должна была учитывать не только тяготы и невзгоды службы в армии, но и шанс того, что может быть переведена за несоответсвие во вспомогательную не боевую часть – гражданскую обслугу армейских соединений, в том числе и в маркитантское отделение. Гражданская служба в обслуживающих армию частях не давала почетного звания гражданина, и туда, в принципе, мог быть переведен любой некомпетентный военнослужащий.       Регент с особым презрением относился к деньгам и рыночной экономике до финской компании, после нее к презрению добавился цинизм, который отчетливо начал прослеживаться во время контакта с иной Японией. Легализуя проституцию и вводя акциз на оказание услуг сексуального характера, Таборицкий вернул в армию понятие маркитанток. С учетом внедрения советского военторга в части Имперских Вооруженных Сил, маркитантки были не нужны в своем старом понимании, но после закона о дополнительном налоговом обложении проституции, армейские проститутки получили звание маркитанток, и их деятельность перестала облагаться дополнительным налогообложением, «ДНО вместо НДС» – веселился Андрей; а также регентским акцизом. Для проституток и маркитанток период беременности и послеродовой отпуск оплачивался по стандартным расценкам. Ребенка было положено сдать либо в Имперский Культ, либо в Черную Лигу, на выбор. Рождение здорового экземпляра, достигшего трехлетнего возраста, премировалось. Выросший ребенок отчислял две десятины государству и знал, что десять процентов от общего налога идет его неизвестной матери, при условии соблюдения ею закона. Для простых женщин эта государственная услуга была также доступна, без необходимости прозябания в борделе. В полноценных же семьях еще десять процентов шли отцу. Таким нехитрым способом регент решил вопрос пенсионной реформы и мотивировал своих людей играть по правилам государства.       Тем временем, целый юридический отдел, наскоро сколоченный из недавних выпускников офицерского корпуса, дописывал за регента положения о разделе имущества, правах на наследство, родительских правах и правах ребенка, семейный устав, дополнительные положения и пояснения к статье о супружестве – так зарождалось новое министерство контроля исполнения гражданского кодекса, прозванное народом Министерством Любви. ***       Высший Юстициар Елена Никольская отрывалась от изучения томов Некромикона только в случае экстренных происшествий, таковых сегодня было два. Первым происшествием стал новый пакет законов, составленных лично Благословенным Регентом и дополненных новым отделом его личного секретариата, приближающегося по степени раздутости к размерам полноценного министерства.       Ленка-Мясник внимательно читала новые законы. Сергей Владимирович объяснял ей насчет интригана Ларионова и насчет многих других, которых регент с умыслом оставил на службе. В правилах есть исключения, но в законах регентства – нет. Она наблюдала за карьерами многих, тех, кто шел за Регентом с самого начала. Для тех, кто нарушал определенные правила, делались исключения, поблажки, для тех же, кто нарушал Закон, наказание было самым суровым. И сейчас она, читая новый закон, закон о женщинах, пересчитывала сроки своей службы в корпусе юстиции, а так же заслуги и выслугу в военном комиссариате Усть-Сысольска. Даже Высшего Юстициара могли по новому закону отправить за несоответствие во вспомогательные части, а по решению специально созванной комиссии переквалифицировать в маркитантки. Состав этой комиссии Елена себе примерно представляла. Ее общая выслуга лет без достижений на поприще Юстициара превышала необходимый порог в несколько крат, а сданные экстерном экзамены для получения возможности работать телеграфисткой, а после машинисткой, еще тогда, до того, как она стала сама собой, давали ей зачеты по всем необходимым предметам за восемь классов школьного образования. Аттестат она получила, когда сдавала экзамены для работы в Ювенальной юстиции. Тогда они, по сути, руководствовались лишь правилами, написанными в шестнадцатом веке и простеньким наставлением, написанным Благословенным Регентом в минуты раздумий на смятой газете желтого цвета, перепечатанным позже на достойный редкий благородный белый лист бумаги. Сама же записка Благословенного Регента – первое детское правило, сейчас висит за бронированным стеклом в главном штабе юстициаров, напоминая им о том, что благословенный человек о нуждах и чаяниях граждан думает всегда и везде, и готов к выполнению своих обязанностей при любых обстоятельствах, не задумываясь о том, как он будет выглядеть в чьих-либо глазах, если это, бесспорно, принесет благо тем, кто доверил ему не просто жизнь, а свою бессмертную душу. Ведь всем вятичам знакомо истинное предназначение той самой желтой газетенки.       Елена грустно улыбнулась, вспоминая былое. Она прихлебнула новомодный японский эспрессо, обжигая губы, и продолжила изучать документы.       Значит, Сергей Владимирович решил пройтись паровым катком по генеральшам, шаболдам и тупорылым богатеньким идиоткам, разбившим «Пегасов» больше, чем за время схватки с Западной Аляской. Она так боялась с этим вопросом к нему подойти, а он сам все сделал, включив её крик души в целую стратегию развития! Очень хорошо, пусть бабы рожают, а её девоньки, идущие ей на смену, отправятся служить в её корпус помощницами, в Имперские же Вооруженные Силы смогут поступить лишь немногие достойные летчицы. Да, был еще один вариант, сильно смахивающий на бухаринский колхоз – восьмилетняя служба в трудовой резервной армии. У Елены этот вариант вызывал идеологическое отторжение. Ну, а для тех, у кого в груди горит пожар нестерпимой жажды справедливости, у неё припасен достойный вариант, о котором необходимо было продолжать исправно вещать для всех слоев населения, претендующего на гражданские права, используя подходящие методы подачи информации.       Один корпотократ, выросший из штрафника до вольного торговца, а после вошедший в совет корпораций, ухаживал за Еленой, и она не оставила его без внимания ничем не обременяющим романом. Они расстались. Не друзьями, чем-то большим – соратниками. Он решил обеспечить её идеям достойную информационную поддержку, и уже скоро выйдет новая серия комиксов для девочек «Она Судья» – приключения женщины-юстицара в мире мрачного будущего – очень темная и реалистичная фантазия, разумеется, согласованная с Министерством Правды.       Елена смаковала планы мести всем тем тварям, из-за которых ей приходилось постоянно доказывать скептикам, что она сама выбрала свой путь, и её намерения были и остаются чисты. Свои рекомендации по делам перевода в маркитантки женщин военнослужащих из её личного списка она предоставит специальной комиссии уже завтра. Будут теперь ноги раздвигать не за звания, а за паек и удовлетворять не свое чувство собственной важности, а рядовых. «Так стоп», не поняла она, «это ж сколько у них выходит со всеми выплатами? Хотя они даже штрафника родить не смогут, просто замена ваты с клеёнкой и растительным маслом в жестяной банке для солдатиков, и не известно еще, что будет для военных лучше, онанизм или билетик в завалящее блудилище».       Ленка-Мясник задумалась: «А если все-таки родят? Нарожают уродов, и кто после нас жить будет? Нет, такие мысли нельзя питать». Она верила в людей, отмеченных Благословенным Регентом, тот же Язов, которому она лично проводила процедуру помилования, не допустит комплектацию частей недееспособными бойцами. Он будет вынужден внедрить принципы евгеники Имперского Культа в свою Чёрную Лигу, а Имперский Культ не даст проштрафившимся возможности посещать маркитанток, с помощью внедренной в Черной Лиге системы оценок, называемой Сергеем Владимировичем «социальным рейтингом».       Да, Евтухович отставал по количеству инициатив в своей организации, но она, почему-то, переживала за него больше, чем за железного маршала, хоть это было и нелогично. Что до самой Елены – после ранения на той пресловутой операции по ликвидации первого на её счету деструктивного культа, радость материнства ей могло подарить лишь чудо, лимит которых, как ей казалось, был исчерпан. Новые законы, бесспорно, понравились бывшей секретарше с обостренным чувством справедливости, несгибаемой волей и фанатичной верой в Благословенного Регента. Гений Таборицкого учел все ошибки претендентов на объединение России, обещавших так называемое равноправие, которого нет и никогда не было. Мужчина может то, что не может женщина, и наоборот. Утверждать обратное осмелится лишь умалишенный враг, идущий против природы Человека и замысла Господнего. И теперь здравый смысл был, наконец, почтен хотя бы частью человечества, определенно лучшей его частью на её скромный взгляд. Сергей Владимирович к её бесспорному удовольствию, оставил лазейку для тех, кто не собирался просто раздвигать ноги, чтобы заработать себе на хлеб с маслом и на кое-что еще, для тех, кто был готов подарить стране искорку новых идей во вспышке своего незамутненного разума. Открытая дверь для женщин, готовых стать новым поколением летчиц, и не просто восторженных идиоток, пытающихся набить цену своей дырке, а лучших из лучших, закаленных в жестоких небесах, достойных дочерей своих великих матерей из пятьсот восемьдесят восьмого ночного легкобомбардировочного авиационного полка, отстоявших честь своего оружия даже после краха преступного режима Бухарина и той химеры, которую он пытался создать из тела нашей Родины, разрезая её на части выдуманными в горячечном бреду государствами. Благословенный Регент отделил зерна от плевел, перешагнув через выдуманные для них всех врагами, красные линии.       Хорошее расположение духа Высшему Юстициару Елене Никольской испортило второе происшествие. В её кабинет влетел запыхавшийся курьер с очередным пакетом документов из Самары. ***       Широко улыбающийся мужчина в аккуратной черной летней форме рядового штурмовика штрафного батальона, определенно сшитой на заказ ради этого дня, украшенной лычками имперского штурмового корпуса, выходил из военного комиссариата города Самары. Его грудь украшал простенький знак отличия, сделанный из обычного металла. Этим знаком не гордились, бывшие штрафники старались скрыть свое прошлое после искупления, но он был не таким, демонстрируя себя городу, на личном параде. Он чувствовал затылком, покрытым коркой омертвевшей кожи, что все здание комиссариата злобно смотрело на него своими буркалами открытых настежь окон, и это заставляло улыбаться его еще шире. Мужчина даже умудрился получить жалование и собирался отметить свое возращение, реабилитацию и вступление в гражданские права. Пока он был на южных курортах новых владений России, в стране произошли любопытные ему изменения. Логично, что ему, после целого полутора месяца воздержания, был особенно интересен новый квартал, подсвеченный красными фонарями, и незнакомое ему новое здание гостиницы, колонны которой были выполнены в виде полуобнаженных, застенчивых женщин. – Здравствуйте, добро пожаловать в Государственный Публичный Дом. Пожалуйста, предоставьте справки об отсутствии заболеваний и документы, – проговорил отчужденным голосом молодой кучерявый консьерж. – Разумеется, всё при мне, – протянул совершенно новые, но уже каким-то образом помятые бумаги широко улыбающийся военный. – Какие странные документы... – Что-то не так? – Здесь нет ни фамилии, ни отчества, даже на оригиналах Корпуса Юстиции об освобождении и в листке о награждении вас Имперским Корпусом Штурмовиков. Мне вас так и записать, по имени? – Да. Просто Октан.