Больше некому

      Андрей сидел на балконе и курил, вертя в руках подаренный Викторией амулет — круглый шарик из вулканической породы, насаженный на кожаный шнурок. В отличие от других артефактов демонов, он не был вычурным — примитивизм и надежность были его ключевой особенностью, вероятно Королева сделала его сама. Амулет нужно было промывать раз в неделю под проточной водой, если быть точным, то в ключевом роднике или в бурной реке, не реже чем раз в девять дней. Андрей не заморачивался и каждое воскресенье тщательно натирал шарик водой из-под крана, попутно радуясь за своих граждан, что вода и электричество для них бесплатны. Разумеется только для граждан — жители платят по двойному драконовскому тарифу, за себя и за регента.       Если в семье из трех человек, проживающих на одной жилплощади, есть один житель, то он обязан платить за каждого из граждан-сожителей, за себя и за «терпящего» его Таборицкого, будто тот живет рядом — Сергей Владимирович имел вполне реальную возможность прийти к любому жителю в гости и заночевать у того, о чем неграждан неоднократно уведомляли в желтом квитке. За наличием у жителей койко-места для Благословенного Регента пристально следили коммунальные службы в лице дворника, регулярно проверяющего наличие и чистоту постели. Разумеется, у инспектирующего были ключи, и не было графика проверок. Те, кто не ждал пришествия Цесаревича, ждали в гости регента, следя за тем, чтобы мягкая и удобная кровать, на которую они никогда не лягут, оставалась чистой, опрятной и заправленной.       Пепельно-серый шарик в мокрых руках Таборицкого начал приобретать янтарный оттенок. Каждый раз, когда Андрей мыл его, тот источал смолу, будто пепельница холостяка вместо мусорной корзины очутилась в посудомоечной раковине.       Затушив сигарету и допив кофе, Андрей пошел изучать отчет тридцать четвертого смежного вспомогательного отдела — ударной группы контрразведчиков-диверсантов.       Лучших из лучших подчиненных лично ему людей, собранных из различных ведомств, преданных лично Регенту и России. Отдел был пестрым, но крайне эффективным, специализирующимся на точечном устранении любых угроз. Один из губернаторов посчитал себя местным царьком и начал путать берега? Для людей он просто исчезал вместе с семьей. Юстициар не оправдал возложенного на него доверия? Что ж, ему предстоит стать героем. В перспективе, на отдел должна была лечь дополнительная нагрузка по заокеанской деятельности. Отдел Андрей формировал лично, изучая дела каждого из претендентов, не прибегая ни к чьей помощи, и получалось ровно так, как он и задумывал, только вот на новой, идеальной службе состояло всего восемь с половиной человек — девятый был на больничном.       Объектом регентского интереса, а, следовательно, и его отряда, был власовский пережиток Самары — Октан. Он не сбежал с каторги, а с помощью подлога, шантажа и компромата перевелся в штрафной батальон, разумеется сохранив кристальную чистоту документов. В качестве штрафника он проявил себя, уничтожив диверсионную группу гноллов на перевале демонов, и, судя по заметке на полях, возможно, сделал это не единожды. Учитывая факт и обстоятельства награждения командира штрафной дивизии за исключительную эффективность, старый коррупционер уничтожил либо непонятно откуда взявшуюся ударно-штурмовую группу эльфов либо целых восемь групп гноллов, каждой из которой командовал высокородный. Именно столько пар ушей эльфов было обнаружено у задержанного комдива. С точки зрения боевой эффективности, Октан проявил себя лучше, чем в подданном на награждение рапорте с описанием подвига, оказавшимся с ног до головы фальшивым.       Из неофициального отчета оперативной группы, высланной по следам коррупционера, выяснилось, что Октан подкупал дефицитом командира отделения ради внеочередной психологической реабилитации и армейскую маркитантку ради записи в журнале, но вместо борделя шел на охоту.       Андрей взял в руки отчет, заварил свежего кофейку и отправился на балкон в очередной раз обдумать план. Когда Октан угодил в лапы Никольской, Андрей начал размышлять, можно ли использовать такого человека, разумеется следующего, сам Октан был им списан — на солеварнях долго не живут. Но и здесь старый хрыч смог его удивить, заполучив помилование. Коррумпированный чиновник освободился, и первое, что он сделал — промотал все свои отпускные, а когда затем понял, что ему просто некуда идти, подал стандартные прошения на восстановление в службе в администрации регентства либо в армии.       Законопослушный, обычный человек никогда не сможет придумать рабочую мошенническую схему, способную обдурить жертву, а также само государство так, чтобы остаться для закона неприкасаемым. И лишь безумец может бросить вызов именно государству. Гений же, в конце концов, останется чистым. В России Таборицкого не было законов кроме регентских, и, бросая вызов безликой бюрократической машине, хитровыебанный сукин сын ставил под сомнение авторитет хельсинского мясника. В край обнаглевший чиновник в погонах и его «подвиги» выводили регента из себя, да так, что безмолвие и приятный покой в голове Андрея снова начали сменяться привычными рассуждениями с самим собой и неутолимой жаждой действий. Очередной изподвыверт Октана вынудил правителя задуматься, вспомнить того, другого. Он был удобен. Каждый раз, когда Андрей был вынужден принимать трудное решение, на помощь приходила темная сторона его личности — все то, от чего он хотел откреститься еще в прошлой жизни. В этой же жизни она обрела форму и имя. Когда Андрей умер второй раз и угодил в персональный ад, встретив того, чье тело он занял, тот, другой, открыл ему то, кем он был, что видел и где побывал. Как шел сквозь бесконечную мглу Ада в поисках Цесаревича, как тысячи обезумевших демонов пали от его перочинного ножа, как он бился с Веельзевулом за право задать вопрос во имя божьего наследника престола, как победил в конце и понял, что его поиск бессмысленен, и что все было зря. Осознавая свое безумие, вечность пребывая в раскаянии и постепенно исчезая, в самый последний момент он вернулся в Чистилище, где Андрей должен был стать его последней надеждой, но пришелец оказался сильнее. Хитрое колдовство должно было нивелировать победу Андрея, что не устроило тех, кто его выбрал, битва за этот мир должна была идти по правилам мироздания, в котором человек даже в цепях остается свободным. Победив и очистившись, Андрей получил в награду знания и силу того, кто прошел бесконечные просторы Ада в поисках царского наследника. Вертя в руках перочинный нож со свастикой и разбираясь в воспоминаниях Сергея, Андрей начинал осознавать, что Сергея Владимировича Таборицкого, еврея, бывшего члена НСДАП, никогда не было в его голове, он никогда не помогал ему в трудных решениях, никогда не брал вину на себя ради компромисса с совестью — все это время Андрей сам играл со своей совестью в русскую рулетку.       Андрей за размышлениями не заметил, как снова оказался у себя в кабинете, и закурил прямо там, ему предстояло принять очередное непростое решение, и таких будет еще очень и очень много, решений, под которыми должна была стоять его подпись. Психологический портрет кричал о конечной мотивации Октана, и она устраивала Сергея Владимировича Таборицкого.       Деньги и возможность их потратить. Шиковать и наслаждаться жизнью. Жить лучше, чем подавляющее большинство и демонстрировать свою исключительность серой массе, ради удовлетворения своего завышенного чувства собственной важности — возможно ли все это было в Священном Русском Регентстве? Октан неоднократно доказывал, что да. ***       Александр Владимирович Мень закончил совместную службу в японском православном храме, но вместо ощущения правильно сделанного дела и благодати, он чувствовал лишь необъяснимое напряжение. Паства была подавлена. За годы сопротивления он научился выявлять шпиков, и здесь их было не так много – что-то было не так. Души прихожан будто закрывались от Света Господнего. Совместная аскетичная трапеза с настоятелями храма не пролила свет на возможные причины гнетущего чувства напряжения. Пребывание в Японии и созыв нового Вселенского Собора вызывал у священника вопросы, на которые ответ ему мог дать лишь Бог. Однако провидение намекнуло ему, где следует искать дверь, которая озарит Светом Божьим этот дивный новый мир, даруя Патриарху вектор по милости Господа. Александр во время осмотра Токийского монастыря заметил, как иеромонах отчитывал послушника за деревянный крест, что вызвало у Мéня неподдельное удивление. Оказывается, японский Патриархат запретил ношение деревянных крестов после крайнего бунта одержимых демонов в эльфийских владениях, перед операцией Регентства по замирению непримиримых на перевале Виктории. У каждого из убитых или пленных слуг нечистого были обнаружены нательные деревянные кресты. Обстоятельства этого бунта вынудили Патриарха задуматься.       Демоны, лишенные колдовства, связывающего их друг с другом, вместо того, чтобы принять эльфийскую магию, поголовно начали отказываться от эльфийского обряда весьма радикальным методом. Они молились, и ключом их молитв был деревянный самодельный крест. Если бы рогатые не обладали колдовством и не имели бы атрибутов адских отродий, то Александр бы разбивал бы сейчас лоб в челобитных Регенту о спасении невинных, что непременно вылилось бы в первую мировую религиозную войну. А если учесть, с какой легкостью блаженный духом правитель России организовал акцию возмездия за погибшего дипломата, а также решимость русского солдата на перевале демонов, то эльфийское королевство рано или поздно было бы раздавлено праведным гневом. Однако Александр, будучи в прошлом генерал-губернатором Забайкальской Новомосковской автономной области, имел доступ к информации для служебного пользования Имперского культа и Черной Лиги и знал, что по большей части все эти монастыри, обряды и прочее на бесплодных землях имели совсем иное назначение, нежели несение Света Господнего душам заблудшим. И, по его скромному мнению, эти невинные мученики были самыми настоящими демонами. Однако факты, демонстрирующие прошлый и нынешний уклад жителей этого мира, – упрямая вещь. В прошлом, захваченные демоны, в надежде обмануть своих хозяев, соглашались на принятие эльфийской магии, а ныне предпочитали смерть от истощения в молитвах. Попрание церковных постулатов не с целью богоборчества, но с целью самопожертвования во имя Господне, – подобное не мог игнорировать ни один священнослужитель, тем более Александр Владимирович Мень. ***       Королева демонов улеглась на кровати, сочное порезанное мясо аккуратной горочкой лежало на золотом подносе. Отпив из бокала крови, Виктория указала пальцем на стену, выпуская энергию адского пламени и открывая демоническое око, демонстрирующее ей вид на побережье, к которому, рассекая водную гладь, неслись её галеры, забитые хорошо вооруженной пехотой. Вид осуществляемого плана по вторжению на земли эльфов заставил её задуматься.       Первая за десять лет непрекращающейся войны на уничтожение передышка, столь необходимая Виктории, была использована ею на полную. Перевал, соединяющий Королевство Эльфов и её вотчину был под контролем русских. Они создали пятидесятикилометровую демилитаризованную зону отчуждения и начали строительство судоходного канала, готового соединить две акватории Мирового океана, разделенных льдами и узким перешейком. Эльфы изо всех сил делали вид, что смирились со сложившимся положением вещей, а японцы, при всем своем желании, были не в состоянии контролировать западное побережье – текущая расстановка сил позволяла Королеве Демонов прервать вынужденное перемирие рейдерскими атаками на эльфов. Черные колдуны по повелению Виктории освоили новую, не свойственную им магию, Аспект Жизни, уходящую корнями в ритуал рождения прόклятых драконов. Аспект Жизни первостепенно использовался для ускорения роста деревьев. Бόльшая часть её земель была непригодна для выращивания чего-либо, поэтому Черной Башне пришлось очень сильно напрячься, чтобы вывести черную корабельную демоническую сосну. Тысяча десантных галер была спущена на воду за три месяца. Конечно, был вариант переместить войска на побережье порталом, но кристаллы маны не бесконечны, и дешевле выходило экспедировать войска традиционным способом. Небольшой десантно-штурмовой корпус должен был создать очаг напряжения на западе Эльфийского Королевства и, по возможности, сократить источник его дохода – работорговлю. Виктория давно оставила попытки добраться до Магического Источника на драконах, порталом или как-либо еще. Виной тому были мощный антимагический барьер и сама аура Источника. Гипотетически, демоны вполне могли преодолеть три тысячи километров марша и сразу же вступить в бой, инициативы им было не занимать, но превосходящая огневая мощь японцев в эльфийских лесах перечеркнула изначальный план Королевы, а призванное ею на помощь государство оказалось не тем, чем она ожидала. Истощенная десятилетиями войн Россия не желала ввязываться в очередную кровавую мясорубку, а её лидер, хоть и был весьма галантным, учтивым и харизматичным, не стремился исполнять все ее прихоти, в том числе и так как обладал мощным иммунитетом к магии разума. Обычный Темный Властелин стал бы её марионеткой и неким буфером, способным организовать и воплотить её коварные планы в действие, но чрезмерное вливание жизненных сил в Артефакт Баланса в виде гекатомбы низших демонов привело к переносу почти ста миллионов потенциальных магов, со своей волей, своими желаниями и стремлениями, и потолок их способностей еще не был определен. Но здесь ей все же повезло, что это оказалась Россия – тоталитарное государство, чей тоталитаризм был возведен в куб, что было как нельзя кстати в сложившейся ситуации – народ, имеющий возможность открыть в себе магический дар, не будет подчиняться своему демократическому правительству, каким бы справедливым и правильным оно ни было. Тоталитарная диктатура же быстро обеспечит порядок и сможет использовать любой, даже самый глупый повод для нейтрализации вышедших из-под контроля граждан. В этой же России гражданства лишали направо и налево согласно правилам, выдумываемым их лидером со скоростью бешенного печатного станка, а права неграждан лишь немногим отличались от прав рабов.       Продвигаться к Источнику надо медленно, не спеша, отгрызая территории по куску. Виктория понимала, что её легионы не справятся с задачей, и прямой удар даже спровоцированной России не разобьет её врага на части – даже сто миллионов потенциальных магов не смогут справиться с сотней архимагов, которые были у Королевства Эльфов. До прихода японцев Виктория успешно блокировала архимагов нежитью: им постоянно приходилось бороться со вспышками зомби-вируса или подавлять орды мертвецов. Даже низшие демоны после своей бесславной гибели на поле брани пополняли обойму некроманта, и размен в виде тысячи демонов-пехотинцев против одного эльфийского лучника её вполне устраивал. Но когда на смену лучниками пришли японские пулеметчики, у Виктории начались проблемы. С появлением России у Королевы Демонов созрел новый план, само существование этой страны на мировой карте даровало в её руки чудо-оружие, способное раздробить эльфов на куски. Плоды переноса прόклятых Королева Демонов начала пожинать практически сразу. Русские организовали столь необходимый ей буфер, позволивший использовать излюбленную тактику морских держав. Слона надо есть по частям, как и государство эльфов, бить там, где рвется, истощить врага экономически и, когда подвернется возможность, просто разбить гегемона на враждующие с метрополией государства. Это была игра вдолгую, но в конечном итоге она должна была принести Виктории долгожданную победу.       Самоопределение – заряженный пистолет в её руках у виска Нимфельланмаха. Империя рухнет, разбившись в дребезги, и её части не соберутся воедино, уж она-то об этом позаботится. Каждый осколочек получит свой флажок, своего, избранного народом, дурачка-президента и, разумеется, целый вагон выдуманного местечкового национализма. Местные финансовые элиты: купцы-монополисты, рабовладельцы и ростовщики – пойдут на всё ради уравнения своего статуса со статусом мага и последующим вырубанием кастовой системы под корень. Они уже стайками вьются вокруг скромной переводчицы русского спецпредставителя и пробуют на зубок незнакомые для себя слова такие, как «республика», «демократия» и «налог на добавочную стоимость».       Разумеется, через такой глобальный механизм как ООН, это было бы намного проще провернуть, но призванная ею страна никогда не состояла в данной или хотя бы похожей организации. В то же время Регентская Россия открывала для Виктории более привычные методы ведения дипломатии, более решительные. Королеве Демонов оставалось лишь набраться терпения и выжидать, когда её врагами будет совершена непоправимая дипломатическая ошибка. И тогда, в сложившейся неразберихе, она выжжет дотла зараженный Хаосом Источник Магии этого мира. Чутье подсказывало ей, что оставалось подождать совсем немного.       Виктория в размышлениях не заметила, как началась высадка десанта. Первая фаза вторжения началась. Механизм дьявольского плана запустился. ***       Король людей внимательно наблюдал за прόклятым и его спутницей. Клавдий Октавий Двенадцатый во время соблюдения короткого дипломатического приветственного протокола с послом Священного Русского Регентства испытал жутчайшую неприязнь, но, будучи в первую очередь Королем, хоть и вассального государства, никак не подал виду, о чем же и проинструктировал свою дочь. Будучи слабым магом, а если быть откровенным, то просто дилетантом, способным лишь на пределе своих сил зажечь свечу, Клавдий был прекрасно осведомлен о различных практиках, заклинаниях и проклятиях. Он предполагал, что его отношение к послу – скорее всего навязанное непостижимым ему колдовством. Вполне возможно, что на новой Империи людей лежало очередное эльфийское проклятье, вынуждающее всех остальных испытывать негативное отношение к ним. Легенды гласили, что до прихода демонов в этот мир эльфы уже использовали массовые заклятия, уничтожив страну черных людей на юге, наложив на них проклятье бесплодия. Король, как Защитник Человечества, просто обязан был помочь сородичам, спасти от проклятья новых людей, доказавших своим чудо-оружием, что они в первую очередь люди, в отличие от островитян – новых союзников эльфийской погани. Когда четыре года назад Клавдий узнал, что в их мире появилась новая развитая людская гегемония, он благодарил всех Богов, которых почитали в его маленьком королевстве. Когда же он впервые увидел их на балу, то понял, что это – насмешка высших сил над страданием его народа. Конечно имперцы вполне могли не послушать его, могли пренебречь невзрачным вассалом эльфов, а это означало, что он просто обязан показать им всю мерзость эльфийской натуры: их садизм и бесчеловечность, их подлость, надменность и высокомерие. Возможно ему потребуется заплатить слишком высокую цену, но, как Защитник Человечества, он не может поступить иначе. Новые люди не должны угодить в расставленные эльфами сети.       И вот сейчас Клавдий смотрел на типичного по виду жителя окраин своего Королевства, говорящего на незнакомом языке с демоном. Его племянник, несмотря на обязательное отречение от Рода, смог донести до своего дяди, что мрачный пришелец обладает мощной демонической аурой, имеющей сильный отпечаток смерти высокородных, убитых им собственноручно. Этот факт, несомненно, радовал Короля, но неизвестное ему волшебство психологически отталкивало его от посла. Клавдий умел подавлять воздействие на разум, иначе бы не стал королем. Он умел это делать лучше всех остальных претендентов на трон, не прошедших Царское испытание.       Все претенденты, по завещанию Клавдия Августа Первого, должны были пройти Лабиринт Иллюзий, прежде чем перейти к основному испытанию. Будучи шестым в очереди, он единственный смог выдержать тот кошмар, в возрасте девяти лет. А вот его старший брат, крепкий маг-ремесленник, отказался от испытания и прожил достойную жизнь, воспитав целого высшего мага, втайне вытащившего не одну людскую семью из рабства гноллов. И сейчас похожее волшебство заставило Клавдия вспомнить весь тот кошмар, что он пережил в детстве, заставило его заикаться во время первой встречи. Это был вызов. Король людей собрался с силами и вновь подошел к посланнику, сжимая руку своей дочери до белоты. Он не обращал внимания на её боль, погруженный в свои мысли.       Аурелия была умной девушкой и продолжала искренне улыбаться даже тогда, когда они вновь подошли в опасную близость к демону. У отца появился новый план, как насолить врагам Человечества, а его небольшое помешательство можно было и потерпеть, не ради высшего блага, но ради мести. – Демон. Ты готова переводить мои слова свободному благородному господину слово в слово в обмен на это? – Клавдий продемонстрировал простенький золотой браслет суккубу. – Да, король рабов, твои слова будут переведены слово в слово. Истина не будет искажена. – Достопочтенный посол. Я Король и Защитник всего оставшегося Человечества, Клавдий Октавий Двенадцатый. С удовольствием приглашаю вас лично, в составе делегации, к нам, разделить мясо и вино в более дружественной обстановке дабы отпраздновать День рождения моей дочери. – Внемли гласу Посланника, король рабов! «Я, Смирнов Александр Маркович, готов с удовольствием принять ваше приглашение, но, к сожалению, должен спросить у Благословенного Регента разрешения об отлучении от своей главной задачи. Но спешу вас обнадежить, безусловно, радетель о благе всего человечества не останется без внимания Имперского Культа и лично Благословенного Регента. Мадемуазель, примите мои поздравления и этот скромный дар в честь вашего совершеннолетия». Посол с допустимым дефектом глаз, говорившим принцессе о том, что он, вероятно, родился в одной из деревень рядом с неусмиренным источником магии на окраине своего королевства, вернее, Империи, протянул ей небольшую пурпурную коробку с фиолетовой лентой, украшенную сверху аккуратным бантом.       Отец будто очнулся и отпустил руку дочери, дозволяя ей взять подарок от посла. – Демон, передай мою сердечную благодарность послу, – сказала девушка. – Как пожелаешь, дочь короля рабов, – ответила ей переводчица.       Выслушав спецпредставителя, суккуба вновь обратилась к Клавдию. – Король рабов, Посланник обратился к тебе, внемли же гласу свободнейшего из благородных вашего племени здесь! «Священному Русскому Регентству было бы очень интересно узнать о ваших обычаях, традициях и истории. К сожалению, в местных библиотеках о королевстве людей собрано незначительное количество информации. К нашему неудовольствию, я обнаружил лишь несколько упоминаний об эльфийских вассалах в поварской книге и в самоучителе начинающего дрессировщика. Поэтому, если вы нас немного просветите в этой области, то мы бы сократили количество неловких ситуаций, которые могут привести к скандалу». – Демон, переводи. «Я, Клавдий Октавий Двенадцатый, с удовольствием просвещу вас лично и гарантирую, что никаких претензий с нашей стороны вы не получите, и, уж тем более, ни до каких скандалов дело не дойдет. Просто будьте нашим гостем и человеком среди таких же людей. До недавнего времени, до вашего прихода, я по заслугам носил свой титул «Защитника». Ныне же я просто король рабов, четверть населения моего королевства состоит из освобожденных тем или иным способом порабощенных в прошлом людей. Разумеется, я подозреваю, что визит такого высокопоставленного гостя должен быть обеспечен, а вы как раз упомянули заинтересованность Благословенного Регента в нашей истории, поэтому я отправлю своего наследника-фаворита к вам. Мой сын готовится к правлению, и ему будет полезно посетить даже не королевство, а целую Империю людей. Вам же лично, если у вас возникнет желание, я готов предоставить услуги одного из наших послов, временно отсутствующих здесь из-за пограничного конфликта с гноллами». – Твое послание переведено, король рабов. Посланник готов воспользоваться услугами твоего халдея, согласование о визите высокопоставленного лица в Священное Русское Регентство будет передано через него. – Переводи, демон, и получи свое вознаграждение. «Я, Клавдий Октавий Двенадцатый, Король вассально-зависимого королевства, по милости Нимфельланмаха, благодарю посланника Империи Людей, Священного Русского Регентства, в оказанной мне чести о переговорах и данной надежде на будущую встречу. Я и моя дочь с нетерпением будем ожидать вас ко Дню её рождения в любое удобное для вас время дня, ночи, недели, месяца или года».       Сказанное её отцом слово зажгло надежду в сердце девушки. Теперь ей не придется становиться игрушкой эльфийской знати, ведь только после официального празднества она станет совершеннолетней, а оно может переноситься лишь по желанию свободного дворянина, коим посол и являлся. Лишь свободным дворянам дозволялось сражаться с эльфами и избегать гнева монарха в случае своей победы – таким был один из постулатов эльфийской догматики, исключавшей равенство между расами. И посол Великой Империи согласился прибыть в их царство разрухи, лишенное даже свободы в выборе смерти. Пусть это очередная дипломатическая игра затянется на десятилетия, главное, что она останется дома. Что до милого брата, то ей было его очень жаль, и сердце девушки сжималось от мыслей о предстоящей утрате. Путь ему предстоял неблизкий, и это был билет в один конец – пройти через земли гноллов он никак не мог. Но его смерть вобьет клин между мерзкими шавками и Империей Людей.       Аурелии было тяжело смотреть на посланника, его общество было неприятно ей ровно столько же, сколько и общество демона, но она никак не подавала виду ради надежды на хоть какое-то будущее для её подданных. Принцесса глубоко вздохнула и отогнала от себя мысли-миражи, сосредоточившись на том, что, в первую очередь, ей нужно было найти в этом царстве любителей вин и амброзий хоть что-нибудь способное гореть, для её отца, потерявшего во время перехода пятнадцать лучших гвардейцев, и лично, своей секирой, сберегшего её честь от грязных собак.       После третьей церемонии бала принцесса направилась на застенный рынок в поисках «лекарства» для своего отца. С каждой секцией рынка она мрачнела все больше, Защитнику Человечества придется давиться змеиным вином, а не очищенным людским огненным виноградом. На окраине рынка, ближе к трущобам, её внимание привлекла потасовка между одиноким пьяным скавеном и змеелюдом. Зрелище, столь удивительное для местных, вполне было объяснимо для Аурелии. Переглянувшись с двумя своими сопровождающими, принцесса достала гладиус из-под полы своего плаща и с безумной улыбкой направилась вместе со своими воинами сквозь толпу. ***       Сергей Владимирович Таборицкий изучал отчеты статистического бюро по показателям рождаемости. Конечно было рано на что-то рассчитывать, но первые детдома уже были построены, а в приписанные к ним родильные отделения, сопровождающие беременность, уже начали поступать обращения маркитанток и простых жительниц. За три месяца работы было зарегистрировано триста тысяч обращений. Прогноз гарантировал, что к концу года будет зафиксирован прирост в полмиллиона населения, и это помимо обычного предполагаемого нестимулируемого роста в двести тысяч. Проблемы выкидышей, внематочных беременностей и дегенеративного поколения никуда не делись, технологии, необходимые для сопровождения беременности, у японцев добыть пока не получалось, к тому же, помимо получения самих технологий, нужно было подумать, как их внедрить, а потому все проблемы пока решались по-спартански.       Де-юре его Россия – держава второй половины двадцатого века, де-факто – она находилась в начале двадцатого века, исключая развитие тяжелой промышленности и, разумеется, военно-промышленного комплекса. Лишь на конец этого года Министерство развития гарантировало подключение восьмидесяти процентов населения к электросетям, благодаря завершению ремонта Иркутской ГРЭС и введению в эксплуатацию Дальневосточной Новомосковской АЭС. На деле же, опять все пойдет не так, и как было сорок процентов населения со светом, а остальные – с лучинами, так и останется. Лишь бы только новая атомная станция не рванула. Конечно, томские ученые утверждали, что все пройдет штатно, но Андрей, помня трагедии чернобыльской и фукусимской АЭС, заметно нервничал. Конечно, для его подчиненных его излишняя активность и дотошность в этом вопросе не были чем-то из ряда вон выходящим – Таборицкий был таким всегда.       Очередной скучный отчет из МИДа вынуждал Благословенного Регента клевать носом. Воспоминания переключили его внимание на внешнюю политику. Сосредоточившись, он постарался в очередной раз понять самую суть проблемы взаимоотношений России и Японии. Две страны, пережившие схожие трагедии, оказались в другом мире. Казалось, две угасшие империи имели разные культуры, разные народы, разный подход к жизни, к работе, к традициям, но, если заглянуть в неприглядные темные уголки истории и нащупать тот самый каркас, связывающий страну воедино не как государство, а как что-то более первобытное, то можно было обнаружить много общего. Например в культуре смерти воина, в его обычаях самопожертвования и верности своей стране, не как государству, а как безупречному, непорочному символу. В Японии это был Император, в России Андрея это была Родина-Мать, а в России Сергея этим символом становился он сам, неуклонно замещая цесаревича Алексея, с чем он категорически был не согласен.       Роящиеся мысли Андрея в голове Таборицкого о двух нациях родили сплав идей, гарантирующий избавление его от бремени культа личности, и очередное прошение от быстро взлетевшего главы корпорации, без пяти минут дворянина Владимира Николаевича, о создании «Дикой дивизии» было как нельзя кстати. Право на «Дикую дивизию» было уже обещано Софе Газизову, а Владимир Николаевич, раз уж ему так неймется внедрить свои златоустинские штучки в Регентство, получит кое-что другое. Андрей прекрасно помнил, кто и как зачищал «Дебаль», а перед этим – его отцов-командиров, по чьей указке и почему. К исполнителям, убежденным в том, что они делают исключительно правильное дело, у Андрея злобы как таковой не было. Пообщавшись с теми, кто имел отношение к тем, кто нажимал на спуск, Андрей понял, что «наемники» не знали ничего, и что им лишь указали на «беспредельщиков», якобы грабящих гражданское население. Глядя издалека на развернувшуюся ситуацию в его прошлой жизни, Андрей понимал, что манипуляторам из его родного мира, сумевшим убедить людей, поставивших Честь в качестве заглавной буквы своего девиза, очень далеко до изворотливой твари, лишившейся по регентскому закону имени и отчества, и находившейся сейчас в его руках, – гадюки, притворившейся ручным ужом. Что ж, если Октан решил подать прошение о восстановлении на службу, то так тому и быть. Регент восстановит его и даст работу в антикоррупционном вспомогательном отделе, и Регент гарантирует, что этот концентрат всего того, что он ненавидел в коммерческой России, будет с ностальгией вспоминать спокойные деньки на солеварне и безмятежные будни в штурмовом штрафном батальоне. Что до борьбы с культом личности и просьбой златоустинского авантюриста о создании самого настоящего ЧВК под личиной какой-то там дивизии, то Володькин Орден Крестоносцев официально будет выполнять всего одну задачу – искать Алексея, попутно же решая различные неудобные вопросы Священного Русского Регентства. *** – Пойми, я не хочу потерять тебя так же, как твоего брата! – Отец, мы обязаны им всем. Ты постоянно твердишь «моя честь зовется верность», и теперь, когда тебе дали шанс доказать это на деле, ты хочешь снова дать заднюю? – Ты ни черта не понимаешь. Я стар, я доживаю свои последние дни в золотой клетке бок о бок с моими заклятыми врагами, у меня кроме тебя и твоих сестер, долбящихся в небо, никого больше не осталось! – Я понимаю тебя, отец, но принять не могу. Всё то, чему учили тебя и меня наши учителя, но отринули сами, воплотил наш покровитель, с молчаливого одобрения Благословенного Реген... – Не смей называть его так! Дьявол не может быть благословенным! До Судного Дня он творил поистине кошмарные вещи, всё то, что испытали евреи в Остланде – ничто по сравнению с тем, что испытал русский народ в Западнорусском Регентстве. Он взял идеологию Гиммлера в насмешку над ним, и применил её как примитивный инструмент, а не точную науку. Имея в своем распоряжении всего триста штурмовиков, он начал свое возвышение к власти, не считаясь ни с чем и не с кем. Он воспользовался политической нестабильностью Сыктывкара, обещая народу самую безумную химеру из возможных, и обезумевшие от налетов Гёринга русские поверили ему, устав сверять свои часы в ожидании бомбежек. А потом, вместо того, чтобы, как и было договорено, вернуть корону Царю, он просто пристрелил его, пόходя, без суда и следствия. А народ принял это, не моргнув и глазом. Будучи членом НСДАП, безумец вздернул Власова, а когда гражданская война в Германии вышла на новый виток, он выжег финский лес самым бесчеловечным оружием ради клочка промерзшей земли, населенной теми, кого он потом отправил в искупительные бригады. Имперская разведка Японии доложила, не здешней блядской пародии на Империю, а настоящей Японии, что он создавал ядерное оружие одновременно с космической программой, кулаками остановив пререкания инженеров Златоуста, Томска и Иркутска, и чуть ли не лично принимал участие в монтаже ядерной бомбы. А чего стоит его тактика применения террористического удара по столицам ведущих держав? Ты можешь себе представить, что творилось в голове у члена НСДАП, чтобы он додумался ударить по Германии грязной бомбой? Ты помнишь, что ведущий физик-ядерщик коммунист Сахаров публично отказался участвовать в этом – что регент с ним сделал? Знаешь, куда он делся? Думаешь, регент его кулаками забил насмерть, как он обычно это делает? Или, может, заживо расчленил, как нашего старого друга браконьера? Нет, сынок, он сначала унизил взбалмошного коммуниста, собрав чертову бомбу при нем, своими руками, а потом запер ученого вместе с ней и подорвал. Бедолага бился в агонии целых два дня. И, мальчик мой, ты должен знать, как закончил жизнь этот ученый-ядерщик, но ты не должен никому об этом рассказывать, кроме тех, в ком можешь быть уверен. Все это безумие лежит на поверхности, но о нем не говорят и даже не думают, все молча принимают это как должное. И сейчас я вижу, как мой сын хочет принять участие в массовом кровавом помешательстве, что равносильно изощренному самоубийству – мы виновны, но своей смертью ты не искупишь наших грехов. – Пап, ты зануден и стар. Я слышу эти истории в тысячный раз, и я не собираюсь самоубиваться, я в тысячный раз говорю тебе: я хочу доказать, что это место – наше, это наша страна, ну а если я неправ, и меня спишут, то это увидят все. В любом случае наш народ будет в выигрыше, ведь я твой сын. – Ты молодой и вспыльчивый... но терпеливый, и я завидую твоей выдержке. В твоем возрасте я был более импульсивен. Что ж, я понимаю, что уже начал повторяться, но если дело обстоит именно так, как ты сказал, то тогда иди, поспеши на поезд, не опаздывай и береги себя. – Хорошо, отец, до встречи.       Молодой человек в черной форме с серебряными петлицами встал, пожал руку худощавому старику с усталым колючим взглядом, приобнял его и поспешил к выходу из прилегающего к санаторию парка. Как только юноша скрылся в густой сени деревьев, за скамейкой раздался треск кустов. К ошарашенному старику подсел пожилой тучный мужчина, не скрывающий своей довольной ухмылки. Удостоверившись в качестве произведенного эффекта, он заговорил на прусском. – Давно не виделись, Рейнхард! Как насчет партии в шахматы? Гейдрих, вмиг отойдя от оторопи, и понимая, что «нежданный гость», несомненно, слышал если не всё, то многое, сдавленно ответил ему на ломанном русском. – Столько бы еще вас не видел, Георгий. Донесете? – Я вас умоляю. За то что вы, в очередной раз, рассказали сыну секрет Полишинеля про диссидента с высоким самомнением, за убийство которого раскаивается сам Благословенный? Вся страна с Бухарским Директоратом в придачу смеется с того, что Регент хотел напугать идиота-ученого, а вместо муляжа случайно собрал оружие массового поражения. И, поверьте, в народе ходит очень много анекдотов на этот счет. Вот! Я даже записал парочку для вас... – О Боже... ***       Хорошие новости от маршала о приобретении актива в стане Евтуховича не радовали Язова – златоустинский выскочка все же получил наследуемый статус дворянина, в двадцать восемь лет. Да, его наследник должен был подтвердить свои права подвигом, но подтверждать статус ему предстоит службой в Ордене, а этот коммерсант обязательно сделает своему сыночку зеленый коридор. Ничего, пакет предложений о создании «Благочестивой» комиссии для «знати» уже готов и даже будет в этот раз триединым с Имперским культом, Юстициарами и, разумеется, Черной Лигой. Дмитрий Тимофеевич на дух не переносил тевтонцев, но был вынужден мириться с пруссаками и до сих пор не понимал, как проклятому Гейдриху удалось выкрутиться из мясорубки гражданской войны в Германии. Гаденыш прикрывался пермхаймцем все это время, по протекции Имперского культа, и даже регулярно ходил на их первобытные праздники, как это выяснил маршал, держащий на контроле «Белый Дельфин», взяв, наконец, в оборот скрытного перебежчика. Жуков даже смог раздобыть фотографии Гейдриха в хороводе.       Язов давно понял стратегию Сергея относительно сертифицированных кадров. Таборицкий стремился, в первую очередь, раскрыть потенциал служебной единицы, сделать так, чтобы тот работал на максимуме своей эффективности без дополнительной стимуляции, и регенту было абсолютно плевать, чем или кем он был в прошлом. Важно было лишь, чтобы для актива в приоритете была, в первую очередь, Россия. Единственным, кто выбивался из этого уравнения, был Октан. Везучий, наглый, хитроумный сукин сын. Да, кадров не хватало, обученных – катастрофически. Язов вспоминал, как вели шпионскую игру, когда он только вернулся в Омск, и, сравнивая с нынешним уровнем возможностей в создании шпионской сети, хватался за голову. Это беззубая Япония просто издевалась над их агентами, а единственный, кто смог хоть чего-то добиться, это Александр Мень – пренебреженная Лигой единица, сертифицированная лично регентом.       Такой же принцип «сертификации» Таборицкий применил в текущем положении дел, дав возможность Октану принести пользу на службе у государства. Причин этому было много, но самая обидная заключалась в том, что какого-либо агентства, дотягивающего до времен Карбышева, у России попросту не было. И именно поэтому Таборицкий создал свой трижды неладный Орден. Если отбросить все перипетии, то это – самые настоящие крестоносцы, которые уже кишат гребанными тевтонцами, и это только на этапе создания. Конечно надо было бы начать создавать агентуру внутри, чтобы взять новую организацию под контроль, но из кого? Если исключить ненавистных немцев, то останутся только златоустинские проходимцы всех мастей, которым по каким-то причинам не работается на заводе и которые раз за разом угождают в штрафбат. Говорят, в новом Ордене даже затесались вечные штрафники Дирлевангера. Хотя бы эта мразь была казнена Регентом подобающим способом. Ладно, надо учиться у лучших. Сергей Владимирович презирал деньги и ненавидел всех поклонников золотого тельца лютой ненавистью, однако нашел в себе силы взять на службу человека, насквозь пропитанного капиталистической гнилью. Значит, и ему нужно найти в себе силы, которых просто не осталось, чтобы начать хотя бы поиск нужного человека. ***       Улыбающийся человек пролистывал очередное дело мелкого чиновника и одновременно левой рукой писал в блокнот коррупционные схемы, которые можно было бы создать из-за очередной лазейки в законе. Такие данные, записывающиеся пόходя, он в конце дня передавал своему начальству. Клерк, среди тысячи таких же безликих бюрократов, ютился в закутке кирпичного ангара, когда-то бывшего показательным бухаринским коровником в пригороде Иркутска, пришедшим в запустенье при Ягоде. Несмотря на видимое удобство использования в виде стоянки для техники, при раскольнике Саблине ангар таковым не являлся. Молодой лидер предвидел появление вертолетов и заблаговременно отдал приказ о том, чтобы подобные складские помещения ни в коем случае не использовались его восставшими войсками.       Герр Таборицкий был так же прозорлив, только, в отличие от Саблина, он не отправлял командиров на гауптвахту за нарушения приказов, а избивал их перед строем с последующим запретом на посещение лазарета. Улыбающийся клерк представил, как бы он развернулся при молодом сибирском диктаторе, и прищурился от удовольствия. При регенте у него было гораздо меньше возможностей. Рачительный лидер был настолько продуман, по мнению старого коррупционера, что извлекал деньги даже из воздуха. Одним из его наиболее экстравагантных способов достижения выгоды был отказ проводить отопление в их бюрократическое рабочее пространство. Люди регента пошаманили с системой вентиляции, и теперь теплый воздух приводил в движение стоящий снаружи двигатель Стирлинга, подпитывающий местную энергосеть, превратив тем самым бюрократов в батарейки, дающие в зимний период электроэнергию для освещения целого общежития. Октан ценил то «доверие», которое ему оказал бывший член НСДАП, и «шикарные» условия работы, хотя его вполне могли бы просто пристрелить.       Октан быстро заслужил расположение большей части коллектива, трудящегося на благо Регентства. Каждый работал за бюрократическим столом в отгороженном фанерой рабочем полукабинете, выкрашенном в серый цвет с грязно-зеленой полосой, и лишь у него полоса была пурпурной. Конечно, многих это насторожило, но откуда-то появившийся настоящий кофе, сахар-рафинад и несмываемая вежливая улыбка сделали свое дело – Октан стал душой этого серого общества. Основными задачами бюрократов этого отдела были обработка данных и расчет социального рейтинга жителей, оценка исключала предвзятость и пристрастность посредством шифровки персональных данных: вместо имен и фамилий были номера, вместо названий населенных пунктов – их типы. Недавно у отдела появился компьютер. Гигантский шкаф, рассчитывающий по формуле сложные случаи. К нему была вечная очередь, почти такая же, как к улыбающемуся кофеману, который всегда был готов помочь. И вот в очередной раз кто-то стоял над душой. Октан надел фирменную улыбку и ловко повернулся на кривой табуретке. – Здравствуйте, Елена Ярославна, давно не виделись. Какими судьбами? Вы с инспекцией или по делам? ***       Сергей Владимирович сидел с сигаретой в месте для раздумий. Таборицкий щелкал пальцами, пытаясь зажечь ее, и, разумеется, у него ничего не получалось. Подустав и вспомнив, зачем он собственно сюда пришел, он зажал сигарету зубами, взял зажигалку и чиркнул кремнием. Сигарета не раскурилась, а начала гореть. Сбив огонек, Таборицкий раскрошил половину сигареты. Рассматривая табак и проминая чересчур хрупкую бумагу, Сергей продолжал размягчать оставшуюся половину бычка, и, добившись нужной консистенции, подкурил ее вновь. Затянувшись, Андрей разразился сухим кашлем – сигарета отдалено напоминала вкус забытой в деревне пачки, когда он ездил к бабушке перекрывать крышу, только забытой уж точно не на пару лет. Курево напомнило ему что-то среднее между самосадом соседа и чаем, завернутым в размятую газетку – магия из демонского первоисточника, которую он пытался применить, не подожгла сигарету, а состарила её.       Ему нужен был углеродный анализ, но такие технологии были только у жадных японцев, не готовых делиться чем-то подобным. Как писал МИД в той дурацкой заметке, из-за ауры они всегда предвзяты и не переваривают русских так же, как эльфы демонов, хотя и стараются быть объективными. Прикомандированный к Сахаровскому демон подробно объяснил, с чем это связанно: японцы были не перенесены, а скопированы магией этого мира, в то время как Россия физически прошла сквозь Адские Врата, и из-за этого возникает разница в энергетическом отпечатке ауры, и, как следствие, – серьезные трудности с налаживанием дипломатических отношений с кем бы то ни было в этом мире. Будто когда-то было иначе... Хотя вот местные люди прямо запихнули поглубже свои чувства и все эти ауры, и местный король готов своего сына отправить за океан. Ну, пусть приезжает: посмотрим на местного принца. Только вот его обязательно надо тепло принять, накормить и обогреть. Вот пусть новый Орден и озаботится этим вопросом. В конце концов, Евтухович последнее время сдает, стареет что ль? Имперский культ может потерять доверие населения, последствий этого нельзя допускать. Новая организация, формально закрепленная за Евтуховичем, уравновесит заслуги перед Отечеством двух конкурентов, которым обоим далеко до Ленки Мясника, ставшей чуть ли не живой святой у народа. Говорят, где-то в отдаленных тобольских монастырях уже написаны иконы с её образом, как в принципе и на него. Конечно Андрей был против этого и всячески боролся с культом личности. Ну как боролся, говорил, что это плохо, цитировал по радио какие-то цитаты из Священного писания о несотворении кумира. Однако его изображения были на каждом втором плакате, его портреты висели в каждой избе. Лица, облеченные властью и деньгами, соревновались в качестве маленьких бюстов и способах их маскировки от бдительного Регента. Тот же Ларионов, в тайне, сделал из мрамора его статую, поставил ее где-то, и никто не говорит ему где – всё будто сговорились, то тему меняют, то плечами пожимают.       Ладно, хрен с этой личностью и её культом, местными царёнышами и их неодолимыми походами, ему нужно заняться более важными делами, и решить, наконец, очередную недавно всплывшую проблему. Чертов священник собрался на южный континент, и Таборицкому надо было взвесить все за и против, продумать как ответственному правителю стратегию, взвесить дипломатические риски и повторить про себя много других умных слов, которые ему сказал по телефону Сахаровский. Пусть катится, а если Сахаровский так хочет держать это на контроле, то пусть малыша возьмет, он там у этих остроухих уже вешается, наверное, а там хоть развеется. Только пусть огнемет с собой прихватит, мало ли что. ***       Владимир Николаевич смотрел на войско, которое ему вверили и которое он собрал. Да, продавить идею частной военной компании, как в ставшем ему родным Златоусте, не получилось, однако у него появилось благословение Регента и целая армия. Назвали их Орденом Святого Цесаревича Алексея и наказали искать – быть может, он где-то совсем рядом, в этом мире. Ну, это официально. По факту будут задачи, которые не под силу Черной Лиге или Имперскому культу, не из-за их статуса и внутриполитической борьбы, а потому что фанатики и разведчики не сделают того, что сделает наемник, который является по сути кристаллизированным синтезом несовместимых друг с другом соперничающих служб, сплавом того, чего просто не могло быть в них.       Володя знал, как устроена армейская система лучше многих, будучи солдатом пяти государств. Вначале он был призывником в Архангельске, потом наемником в Златоусте, после – мобилизованным в Западно-Сибирской Народной Республике, потом – штрафником в Западнорусском Регентстве, и, наконец, кадровым военным в Священном Русском Регентстве. Как солдату ему больше всего понравилось в штрафных батальонах ЗНР и в штурмовиках Регентства – никакой головной боли: за тебя все подпишут, тебе все объяснят и всё дадут улыбчивые секретарши, только у штрафников это были старые злые жабы, которых Регент заставил улыбаться, а у штурмовиков – милые, добрые доярки. У Владимира было стойкое ощущение, что Благословенный Регент не понаслышке знал об осатаневшем документообороте, творившемся в армии, и всячески старался облегчить жизнь поступившим на службу бедолагам.       Володя внимательно с постамента оглядел своих солдат, готовясь произнести речь. Истощенные, грязные и расслабленные вечные штрафники Дирлевангера соседствовали с прятавшимися в Перми вышколенными немцами, стоявшими в одном строю с убежденными советскими солдатами Мурманска, для которых красная звезда тлела огнем надежды все это время. То тут, то там встречались сыны Западной Аляски и златоустинская братва; тут же мрачными столпами, конкурирующие по опрятности и вышколенности с пермяками, стояли убежденные фанатики Имперского культа, отталкивающие всех остальных одним своим видом, они на полном серьезе были готовы искать Цесаревича в этом мире и ушли из регулярных войск именно ради этого.       Как только Регент дал добро и указал пункт постоянной дисклокации в Выборге, ставшим Володиной родовой землей, новоиспеченный дворянин сразу же поспешил туда, потому что знал, что если хоть чуть-чуть промедлит, то прибудет к абсолютно дезорганизованному, разбитому у руин палаточному лагерю, превосходящему старый город по размерам. – Солдаты! Вчера вы были простыми воинами Великой России, сегодня же вы стали рыцарями целого Ордена. Ордена нашего нетленного Императора!... Послышались вялые хлопки и пара жиденьких выкриков. – Вы – цвет нации, лучшие из лучших, и именно на таких как вы держится наша Родина!...       Кто-то громко высморкался, кто-то чересчур громко хохотнул, некоторые закурили. – Вы пришли сюда по зову сердца, не за звонкой монетой, конечно же....       Фантом заулыбался, и почти весь Орден в голос заржал. – Короче, пацаны, организовывайтесь сами, выдавать подъемные буду здесь, командирам отрядов: триста рублей на бойца; бордель – там, аптека рядом с таверной, ништяки подвезут на следующей неделе, можно и со своим. Задачи интересные – едем к гноллам, и не тяните с выбором взводников, командиров отрядов назначу сам. На этом все. Буду ждать командиров отрядов со списками личного состава и утвержденными командирами взводов; взводникам: ваши командиры будут вон в той палатке. Для одиночек: вербовочный пункт вон там, рядом с борделем, запишем вас потом в отдельные взвода. Продолжайте заниматься той же фигней, что и до этого, а, чуть не забыл, – с кулачными «дуэлями» завязывайте, вон там уже «колизей» сделан, железо подвезено, ставки делать можно. Выезжаем через две недели, на этом теперь точно все.