Всё для тебя, сладкий

Праздничный пир прошел на славу: выступление Жабьего Хора, танцующие скелеты, маленькие пугающие сюрпризы в летающих по залу тыквах, застывшие в воздухе свечи. Даже домовикам удалось превзойти себя: Джеймс ещё ни разу в жизни не видел столько разнообразных угощений одновременно. Хэллоуин всегда был главным праздником в Хогвартсе, не уступал даже Рождеству, потому что отражал самую суть волшебства — не удивительно, что отмечали его всегда с размахом. Дразнящие ароматы сезонных овощей и выпечки витали в воздухе, соблазняя голодных студентов, тут и там слышался стук вилок и звон бокалов. Изрядно проголодавшийся за день Джеймс не слишком налегал на еду — берег место для десерта. Его ожидало кое-что более серьезное, чем тыквенный пирог и яблоки в карамели, поэтому он не тратил время на ерунду. Однокурсники оживленно болтали — Джеймс слушал их вполуха и кивал периодически, лишь бы не задавали ненужных вопросов. – Интересно, где Сев? – спросила Лили, когда они выходили из Большого Зала. – Мы попрощались на Зельях, и больше я его не видела. Странно ведь, что он не пришел на пир? – Да в библиотеке сидит или ещё где-то, – отмахнулся было Джеймс, но, заметив, что Лили немного обеспокоена, ободряюще обнял её за плечи. – Зелье какое-нибудь наверняка варит, пока Слагхорна нет в классе. Не переживай, найдется твой Сопливчик. С неё сталось бы пойти искать приятеля прямо сейчас, да ещё и Джеймса снарядить на поиски. Только этого не хватало! Надо было уделить ей больше времени во время ужина, но голова у Поттера была забита совершенно другим. Правда, не успел Джеймс всерьёз встревожиться — Лили заметно повеселела. Взгляд прояснился — как солнце вышло из-за туч. Значит, объяснение, выдуманное на ходу, её устроило. Миновало! – А куда пропали Сириус, Ремус и Питер? – поинтересовалась Лили. Когда она была в настроении, то становилась общительной и открытой, и если обычно её мало интересовали друзья Джеймса, то сейчас, кажется, она решила, что можно обратить внимание и на них. – Их на пиру тоже не было. – Вляпались в отработку сегодня утром, – уклончиво сказал Джеймс, закладывая руки в карманы. – Кажется, им запретили покидать Зал Славы, пока они не отчистят все кубки, – во взгляде Лили появилось что-то похожее сочувствие, что было Джеймсу совсем не на руку. – Пожалуй, пойду и заберу их, пока снова не угодили во что-то. – Давай, – беззаботно кивнула Лили, клюнула Джеймса в щеку и легко помчалась по лестнице, нагоняя подруг. Ей хотелось обсудить детали прошедшего застолья, и она довольно легко поняла, что Джеймс ей в этом не товарищ. Замечательно. Удостоверившись, что Лили направилась в сторону Гриффиндорской башни, Джеймс остался в холле, у окна, пока поток учеников не уменьшился. Хорошо наевшиеся дети не спешили возвращаться в свои гостиные, оживленно болтали, обменивались впечатлениями. Джеймс терпеливо ждал — ему пришлось провести больше часа на ужине, а тут каких-то десять-пятнадцать минут. Они лишь разжигали аппетит. Наконец, последняя группа ребят скрылась в подземелье, и Джеймс смог отклеиться от своего места. Путь был совсем близок — в кладовую, где его уже ждали. Сердце подпрыгивало от предвкушения. Потянув тяжелую дверь за ручку, Джеймс тут же оказался в приятном сумраке. В следующую секунду он столкнулся нос к носу со своими друзьями, и его взгляд немедленно скользнул за их спины. Северус лежал прямо на полу, с руками, завязанными за спиной, и хорошо разведенными ногами. На его животе были выложены бисквиты, брауни и пудинг, нарисованы узоры из сиропа. На член оказался надет эклер, рот Снейпа друзья заклеили пластырем. Заслышав шум, Северус повернул голову — прядь волос налипла на лицо — и злобно посмотрел в его сторону. Член налился приятной тяжестью. – Как просил, Сохатый, – хмыкнул Сириус, многозначительно хлопнул Джеймса по плечу и прошел к двери. – Наслаждайся своим десертом. – И не забудь здесь прибрать, – добавил Ремус, постучав по своему значку старосты, однако на его лице была такая же шалая улыбка. – Счастливого Хэллоуина. За Сириусом и Ремусом семенил Питер. Тихо, но плотно он затворил за собой дверь, бросив последний взгляд в сторону кладовой. Джеймс задвинул щеколду и медленно подошел к лежащему на полу Северусу, чувствуя, что голод, сдерживаемый им во время ужина, вновь вернулся. Внизу живота приятно пекло. Глаза Снейпа смотрели сухо и зло, разжигая под кожей пожар. Джеймс опустился между его разведенными ногами и с удовольствием осмотрел бледное тело. – Вот таким ты мне нравишься, Снейп. Твой болтливый рот закрыт, руки связаны... ты весь мой, – проговорил Джеймс, пробегаясь руками по прохладной коже Северуса. Его тело еле заметно двигалось — бисквиты и брауни медленно поднимались и опускались на животе. Тяжело лежал аппетитный эклер. Поттер ухмыльнулся, наклонился ближе, чуть поглаживая себя через штаны. Невозможно было смотреть на Северуса сейчас без желания себя потрогать. – О! Мой любимый десерт, в моей любимой тарелке, – восторженно добавил Джеймс, замечая, что Снейп хорошо начинен кремом. Подтянув его за ноги для удобства, Джеймс наклонился поближе к наполненной кремом дырочке и хорошо зачерпнул лакомство языком. По рецепторам ударила пьянящая сладость. Северус замычал, шевельнулся волной — вкусности опасно накренились, однако уже очень хорошо склеились с телом, поэтому так и не упали. Джеймс заскользил языком в анусе, урча от удовольствия. Крем был теплым, нагретым телом Северуса, от того более вкусным. – Знаешь, – сказал Джеймс, собирая пальцами сироп с живота Северуса, чтобы размазать сладость между его ягодицами. – Будь это мороженое, оно бы уже вытекло. Я думал, в тебе так жарко, только когда я внутри, но ты довел мой любимый крем до совершенства. Если Снейп и хотел что-то ответить, у него явно не было такой возможности. Джеймс и не собирался её давать — наслаждался вкусом сиропа, пока вылизывал расселину. Собрав губами каждую каплю, Джеймс от души впечатался языком в сладкую глубину, повел им по кругу, собирая всё, что было. Вкус кожи слизеринца, проникающий через сладкую пелену, искушал. Ладони Джеймса оставляли на бедрах Снейпа липкие следы, крепко сцеплялись с его телом — кожа к коже. Если бы не желание пометить его сладким, Поттер уже трогал бы себя, но он лишь сосредоточился на том, чтобы трахнуть Северуса языком. Слизеринец выгнулся, пропуская Джеймса глубоко в себя — Поттер чуть помотал головой, буквально заныривая в отверстие ртом. Через пластырь прорвались скомканные звуки. Какой пылкий сучонок! Вдоволь насладившись кремом, Джеймс выпрямился, медленно, со вкусом облизал липкие пальцы, скользнул в хорошо разработанное языком отверстие. Бисквиты снова подпрыгнули на животе Северуса. – Не припомню, чтобы позволял тебе двигаться, – заметил Джеймс, надавливая на дырочку большим пальцем. Северус мучительно взвыл, и его голос вибрацией отдался во всем теле Джеймса. Особенно хорошо он ощутил свой член, и Поттер немедленно расстегнул брюки. – Это было безумно вкусно. Но я думаю, тарелка маловата, надо расширить углубление, чтобы в следующий раз поместилось больше. Северус дернулся, забрыкался, однако Джеймс снова подтянул его за ноги, а потом решительно надавил на нижнюю часть живота, не давая возможности не подчиниться. Сейчас у Поттера не было никакого желания усмирять слизеринца, когда всё было готово для его удовольствия. Снейп бросил в его сторону недовольный взгляд, брови непокорно сомкнулись над переносицей. Вот ведь несносный змееныш! Всегда противится. Джеймс восхищенно облизал губы, рассматривая худосочное бледное тело, соблазнительно раскинувшееся перед ним. В следующий раз стоило привязать его к одному из квиддичных колец, чтобы взять стоя. Ухмыльнувшись, Джеймс приставил член к хорошо увлаженному проходу. Северус был раскрыт для него, но сразу же начал приятно сдавливать, замедляя движение. Сразу стало хорошо, за приятными ощущениями появился жар, охвативший конечности. Волны восхищения и желания плескались в легких. «Восхитительно узкая дырка, – подумал Джеймс, резко вгоняя член до конца, и зажмурился от удовольствия, когда Северус обхватил его полностью своим жадным отверстием. – Даже глотка у него не такая потрясающая». Теперь не двигаться быстро стоило больших усилий, но Джеймс не стал себя сдерживать. Он задрал ноги Северуса повыше, чтобы не мешали, и сорвался, ныряя в одуряющую жаркую глубину. Тело Северуса моталось по полу, волосы беспорядочно растрепались. То, что должно было звучать как шлепки, по звукам больше напоминало избиение, но возбуждало, искушало сильнее. Джеймс вколачивался со всей силы, натягивал на себя тело Снейпа одновременно, тая в наслаждении. Во рту всё ещё было сладко. – Ммм... ммм... ммм... – скулил под ним Северус, глядя на Джеймса окосевшими глазами. Мокрое от пота лицо мерцало в отблеске редкого освещения. – Трахать тебя одно удовольствие, Снейп, – сказал Джеймс, с удовольствием двигаясь навстречу. Он не следил за темпом, просто неистово терся внутри, раздвигая Северуса собой. – Дыра у тебя и правда, что надо. Может, дать на пользование Бродяге или Лунатику? Северус взглянул на Джеймса с бешенством, но его глаза сразу же закатились, когда Поттер вколотился в него с ещё большей силой, практически вбивая спиной в пол. От каждого движения по телу пробегались волнующие вибрации, совершающие полный круг, чтобы вновь собраться в одном месте, где сосредоточилось его удовольствие. Снейп беспомощно-сладко завыл, со всей силы дернулся — Поттер вошел в него особо глубоко, от души наполняя спермой. Тело затрепыхалось, выгнулось так, словно готово было вот-вот сломаться. Его плечи свело до хруста, но руки по-прежнему крепко держали веревки. Пирожные посыпались — Северус задергался, задрожал, тяжело растекся по полу, хрипя через пластырь. Джеймс продолжал двигаться внутри, постепенно замедляясь и тяжело дыша. Обмякший член выскользнул из Снейпа свободно, не встречая никаких препятствий, за ним потянулось семя, сейчас не интересующее Джеймса. Будь у Северуса открыт рот, Поттер нашел бы ему применение. Несколько секунд Поттер с удовольствием смотрел, как Северус выпускает из себя его сперму. Всякий раз, как он видел это, хотелось затолкать семенную жидкость обратно и добавить ещё. Отправив в рот кусочек бисквита, Джеймс с любопытством снял эклер с перемазанного кремом члена Северуса. От предвкушения рот наполнился слюной. – Похоже, ты наполнил эклер моим любимым соусом, – проговорил Джеймс, откусив небольшую часть, и с наслаждением облизал губы. Он хорошо чувствовал вкус Северуса, хотя эклер был слишком сладким. Ничто не могло бы перебить естество Снейпа на его языке. От него тело Джеймса перетряхивало до мурашек. – Проклятье, Снейп. Это чертовски хорошо, чтобы так просто оставить. Но сперва... Взгляд Джеймса стал лукаво-многообещающим. Он снова наклонился к Снейпу, мимолетно поцеловав в колено, но на этот раз занялся его членом, который сейчас больше напоминал небольшую снежную горку. К сладкому вкусу крема примешивались легкие нотки мускуса, сводившие Джеймса с ума. Северус кончил, не касаясь себя, и от этого Поттер вычищал его с большим усердием. Не отказал себе в удовольствии вобрать в рот мошонку, на которой осталось немного сиропа, и снова ощутил приятное возбуждение. Когда член Снейпа окреп у него во рту, Джеймс чуть не кончил. Ему нравилось чувствовать, как Северус возбуждается от его прикосновений, при этом недовольно поскрипывая и отворачивая свое лицо. Он ничего не мог поделать со своей природой, точно так же, как Джеймс — со своей. – Думаю, – вкрадчиво сказал Джеймс, сжимая Северуса рукой рядом с концом, на котором уже поблескивали капли смазки. – Ты согласишься дать мне ещё немного, раз уж сегодня праздник? Снейп мучительно зажмурился, двигая бедрами навстречу ладони Поттера. На него накатывало удовольствие, хотелось усилить трение, скорее получить желанную разрядку. Тело уже не слушалось, само напрашивалось на прикосновения. Джеймс выдаивал его до капли, выжимал всё, что было внутри Северуса, наполняя эклер семенем. Не терпелось затолкать его в рот и полностью распробовать. Съесть всё, насладиться каждой каплей терпкого вкуса Северуса на языке. Волнение и желание подстегивали. Джеймс взял себя в руку, растер влагу по члену, толкнулся в кулак. Взгляд Северуса был красноречив. – Тебе я тоже сделаю подарок, – ухмыльнулся Джеймс, направляя свой член на лицо Снейпа. Теперь семя было практически везде: на темных волосах Северуса, на его лбу, щеках, носу. Джеймс с удовольствием отправил в рот очередной кусочек пирожного, рассматривая лицо Снейпа. Во взгляде черных глаз отражалась досада. Под пластырем кривились недовольные губы. Хотелось сделать колдографию такого вытраханного, разнузданного Снейпа, чтобы ночью рассматривать её и трогать себя за пологом. – Стоило ради этого сидеть на пиру, – поделился Джеймс, смакуя остатки эклера. Вкус Снейпа нравился ему настолько, что начало развозить. – Если бы все угощения на празднике были такие, я бы задержался там охотно. Сняв с Северуса оставшиеся пирожные, — совсем не хотелось перебивать его восхитительный вкус сладостями — Джеймс потянулся к палочке, чтобы освободить Снейпа от веревок. Слизеринец немедленно сел и, кривясь от боли, сорвал с лица пластырь, на ходу стирая с кожи вязкие капли, пока они не успели присохнуть. Руки еле его слушались, каждое движение причиняло неудобство, но он слишком горел желанием поскорее освободить свой рот. – Хорошо было, правда? – ухмыльнулся Джеймс, облизывая губы. Настроение было хорошим, приятно-сытым, улыбка никак не хотела сходить с лица. – Отвянь от меня, Джеймс, – прошипел Северус, недовольно растирая покрасневшие от веревок запястья. Сейчас бы он не принял помощь ни под каким видом, поэтому Поттер дальновидно держался подальше. – Прекрати всё время за мной таскаться. Мои однокурсники на меня уже косо смотрят. Между прочим, и твоей репутации придет конец. Я могу рассказать Лили об... этом. Снейп красноречиво обвел взглядом кладовую. – Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, Сопливчик. Бросив на него мрачный взгляд, Северус растер руку и вдруг со всего маху двинул Джеймса по лицу. Поттер чуть не отлетел в стену, голова тяжело мотнулась. С восхищением посмотрев на красного от негодования Снейпа, он невольно присвистнул. Приятно зачастило сердце. – С последним перегнул, согласен, – сказал Джеймс, с удовольствием ощупывая лицо. Снейп покосился на его скулу, наливающуюся красным, с плохо скрытой тревогой. Назревал хороший синяк. – Но ты хорошо сегодня потрудился. Думаю, даже заслужил награду, – добавил Поттер и лукаво улыбнулся, взъерошивая свои волосы. – Что-то хочешь? Несколько секунд Снейп молча растирал запястья и совсем не глядел в сторону гриффиндорца. – Может, уже расстанешься с Лили? – Как только я буду уверен, что ты не прискачешь к ней в тот же миг, как она будет свободна, сразу с ней расстанусь, – серьезно заявил Поттер. Северус закатил глаза, однако на его лице было хорошо заметно смущение. Джеймс мог улыбнуться и открыто, но лишь закусил губу, рассматривая хмурый лоб слизеринца и подрагивающие брови. – Тогда хочу врезать Блэку по морде, – категорично произнес Снейп. Вид у него был возмущенный. Джеймс, конечно, догадывался, кто наполнял Снейпа кремом, но теперь был полностью уверен в своей мысли. – Он не будет просто стоять и ждать, даже если я попрошу, – хмыкнул Джеймс, придвинувшись совсем близко. От волос Снейпа пахло ингредиентами для зелий, и запах должен был казаться неаппетитным, но Джеймс незаметно втянул его носом. Хорошо. Даже лучше, чем хорошо, потому что сразу стало как-то спокойно и весело. – Без разницы, – проговорил Снейп, даже не пытаясь отстраниться. – Главное, чтобы ты потом не возмущался, что я без причины напал на твоего дружка, Поттер. – Ну, хорошо, – Джеймс притянул Северуса к себе за подбородок, отвел в сторону длинные волосы и поцеловал чуть ниже уха, задерживаясь там губами. – Всё для тебя, сладкий.