Эксперименты

Сегодня Антон идëт домой с работы в приподнятом настроении. И даже не столько потому, что рабочий день закончился, сколько потому, что сегодня они с Арсом договорились поэкспериментировать. Поэкспериментировать в сексуальном плане. Обычно их секс представлял собой что-то милое, нежное, приторно-сладкое, когда стараешься доставить максимальное удовольствие партнëру, шепчешь на ухо, как любишь, и чтобы без шлепков и укусов, без грязных высказываний, унижений или чего-то ещё. Но в какой-то момент им обоим это надоело. Нет, они всë ещё любили друг друга, дорожили и пытались каждый день делать свои отношения лучше, и нет, страсть между ними тоже не пропала. Просто внезапно захотелось чего-то новенького. Чего-то такого, чего ни у одного из них ещё не было. Чего-то пожëстче. Арсений пообещал, что когда Шастун вернëтся домой, его ждëт какой-то сюрприз, и что это за сюрприз, парень понятия не имел. Он купил секс игрушки? Страпоны? Анальные шарики? Кляп? Наручники? А может, он хочет попробовать что-то экстремальное, типа фистинга? В любом случае, Антон не знал, поэтому шëл по тëмной улице, практически не освещëнной фонарями, в предвкушении и лëгком волнении. Ключ в замке медленно поворачивается, дверь открывается, и Шастун заходит внутрь, сначала не понимая, в чëм дело. Свет в коридоре, как и во всей квартире, выключен, и только тоненькая полоска света льëтся из-под двери спальни. Он быстро стягивает с себя обувь, на ощупь вешает куртку на крючок и тихо, ощущая себя шпионом, подкрадывается к двери спальни, осторожно открывая еë. Там, конечно же, находится Арсений. Брюнет сидит на кровати, первые две пуговицы его парадной белой рубашки растëгнуты, оголяя светлую кожу шеи, пиджак смотрится на нëм элегантно, придаëт величия, а брюки сидят как влитые, обтягивают бëдра, их вообще как будто шили на заказ, исключительно для графской персоны. Волосы, какого-то хуя, растрëпаны - видимо, специально - а в глазах огонёк, задорный такой и опасный одновременно, ничего хорошего не предвещает. На светлой простыни рядом покоятся наручники и, кажется, маска - издалека плохо видно, Антон подходит ближе. Арс ухмыляется, похабно так, пошло, руки на груди складывает, смотрит надменно. А когда встаëт и делает пару шагов навстречу, Антон нервно сглатывает. Блядский Боже, как он сейчас выглядит! Уму не постижимо! Шастун, конечно, не сомневался в сексуальности своего парня, но сегодня тот просто, нахер, побил все рекорды. Пока шатен стоит и просто тупо пялится, хватая ртом воздух, Арсений говорит: - Ну что, малыш, готов сегодня поиграть? - Склоняет голову набок, усмехается. - А-ага... Да. - Заторможенно отвечает. - Отлично. Знаешь, это не сложно. - Между ними и так уже почти расстояния нет, но мужчина сокращает его ещё сильнее, наклоняется, шепчет на ухо. - Правило всего одно. Полное подчинение. - Горячий выдох опаляет мочку, Шастун облизывает губы. - Хотел пожëстче? Будет тебе пожëстче. Отстраняется рывком, внимательным взглядом по немного сжавшимуся под напором телу проходит. - Раздевайся. Давай, быстрее. Или мне сорвать с тебя одежду? - Опять эта ухмылка. - Боюсь, она не выдержит, а оставить от твоей рубашки одни лишь лоскуты мне бы не хотелось. Антон, всë ещё находящийся в лëгком оцепенении от непривычной атмосферы и непривычного образа Попова, подрагивающими пальцами растëгивает рубашку, снимает джинсы, оставаясь в трусах. - Полностью, милый, полностью. - Шастун кивает, быстро стягивает трусы, кидая их на пол, распрямляется и смотрит в ожидании. - Умница. - Неожиданно пальцы смыкаются на горле, не в удушающей хватке, но ощутимо. Арсений, второй рукой подталкивая за лопатки к кровати, заставляет парня спиной откинуться на матрас, но с шеи руку не убирает, забирается сверху, нависает, смотрит. - Вытяни руки вверх. - Командует. Шастун выполняет беспрекословно. В тишине комнаты, разрываемой только шумным дыханием Антона, раздаëтся шелчëк наручников, металл холодит запястья. Дëргает руками на пробу, цепочка крепкая, не порвëтся. Теперь он частично обездвижен, прикован руками к изголовью кровати, и не может понять, возбуждает его это или пугает. Не успевает Шастун привыкнуть к своему новому положению, как вдруг ещё и лишается возможности видеть, что именно Арс будет с ним делать. Перед глазами полная темнота, маска, видимо, качественная, не просвечивает совершенно. Вот сейчас ему действительно становится немного страшно. Он снова нервно сглатывает, на шее и щеках румянцем покрывается, губу закусывает. Чувствует себя крайне беззащитно. Нет, не то чтобы он не доверял Попову и не готов был отдаться в его руки, но всë это происходит так внезапно, что немного сбивает с толку. Арс почему-то ничего больше не говорит, и это только сильнее напрягает. Антон слышит, как тот, видимо, что-то открывает, судя по звуку, и от представления, что именно это может быть, у него мурашки по телу идут. Догадки подтверждает резкий запах, кажется, клубничный, хотя раньше смазка у них всегда была "со вкусом" банана. Прохладные пальцы медленно касаются нежной кожи живота, размазывая по ней ягодный лубрикант. Антон вздрагивает от неожиданности, спину выгибает. - Не дëргайся, малыш, иначе папочка будет недоволен. - Шепчет строгий, но такой, блять, сексуальный голос где-то совсем близко, но не настолько, чтобы парень мог ощутить на коже горячее дыхание. - Арс.. Ах... - Пальцы продолжают двигаться вниз, и Антон шумно и быстро дышит, холод от них заставляет вновь покрыться мурашками. - Холодно...Чëрт. - Я сказал, не дëргайся. - Осаждает его мужчина пока ещё лëгким шлепком по бедру. Подушечки наконец достигают лобка. Антон выдыхает через нос рвано, но не двигается. Старается. И вот он уже жмурится от предвкушения, надеясь ощутить руку Попова у себя на члене, ожидает, пока тот проведëт по всей длине ствола, растирая смазку и по нему, потрëт уздечку, а потом, может, даже коснëтся губами головки, но тот почему-то ничего из этого не делает. Начинает только снова вести рукой вверх. Шастун аж всхлипывает от несправедливости. Ноги сводит обиженно, но их тут же разводят обратно, больно сжав внутреннюю кожу бедра. - По хорошему ты, видимо, не понимаешь. - Выдыхает шумно мужчина сквозь зубы, наклоняется близко, так близко, что Антон уже надеялся, сейчас поцелует, голову даже склонил вбок немного, шею вперëд вытянул, но в ответ только усмешку получил. И новый шлепок, сильнее предыдущего, опять по бедру. Парень вздрагивает снова так, что стояк бъëтся о живот, скулит тихо, руки в кулаки сжимая. Дезориентация в пространстве и непонимание, что будет дальше, начинает его раздражать. - Арс... Ну ты и мр... - Чувствует, как длинные пальцы продолжают своë увлекательное путешествие по чужому подрагивающему телу, растирая клубничный гель по плечам, а потом переходят на шею, задевают кадык, надавливают немного, и Шастун не договаривает чуть не сорвавшееся с губ ругательство. - Вот это ты зря, Антош. - Усмехается Арсений как-то недобро. Горло вновь обхватывает, большим пальцем по вене ведëт. - Папочку лучше не злить. - А я...А-ах...Буду. - Скулит Антон, сжимая челюсти, когда чувствует на плече укус, не поверхностный, причëм, а глубокий такой, чувствительный. След от зубов наверняка останется. Вот значит как, метки теперь ставит. Арс продолжает, прикусывает кожу ещё раз почти в том же месте, потом смещается чуть ниже, на ключицы. Сжалившись, проводит один раз языком своим горячим, зализывая немного, а у Антона от переизбытка чувств фейерверки в голове взрываются. Член стоит крепко, парень только и мечтает, чтобы ему наконец уделили внимание, потому что головка уже истекает естественной смазкой. Потом этот самый горячий язык начинает медленно вести дорожку вниз, собирая сладкие капли лубриканта по всему телу, продолжая периодически оставлять мелкие укусы, и Шастуна снова выгибает дугой от этих ощущений. Соски мужчина старательно обходит, не касается, вылизывает грудь вокруг них, неторопливо на живот переходит, пальцами паралельно острые кости рëбер пересчитывает, дыханием своим жгучим с ума сводит. Всë это так по-новому и так возбуждает, что Антону кажется, будто ему вновь шестнадцать, и его может возбудить обычный поцелуй, или, упаси Господи, поглаживания по коленке, за что один раз ему было очень и очень стыдно. В момент, когда Арс вновь находится в опасной близости от члена, Шастун уже чуть ли не выть готов. Дëргается, мычит, прося наконец прикоснуться, потрогать, сжать. Но его безмолвная просьба вновь оказывается невыполненной. Попов лишь фыркает снова, надменно так, прядями волос кожу щекочит, тазовую косточку прикусывает. - Да блять! - Хнычет недовольно Антон, руками дëргает резко, но получает только острую боль в запястьях и чувствует, как под маской намокают ресницы, и по щеке скатывается первая слеза. - Сука, да за что?! Арсений, кажется, этого даже не заметил или просто притворился, но, в любом случае, сладкую пытку свою продолжил. - Антош, это ты меня сукой назвал? - Притворно невинным голосом спросил он, снова кусая выступающую косточку, оставляя на коже алый след от зубов. На парне их, вообще-то, было уже много, но мужчина обратил на это внимание только сейчас, ухмыльнулся, довольный проделанной работой, а потом резко схватил Антона за талию, заставляя перевернуться на живот и ноющим от желания пахом проехаться по простыни. - Думаешь, я спущу тебе это с рук, котëнок? Тот застонал измученно, губу до боли закусил, утыкаясь лицом в матрас и нервно пыхтя от возбуждения, страсти, желания, страха, напряжения и всех этих чувств, которые в один момент смешались и огромным камнем предавали грудную клетку, не разрешая вдыхать кислород в должном количестве. Сердцебиение увеличилось в разы, когда Антон услышал звон пряжки ремня, который Арсений, видимо, выпускал из шлëвок своих потрясающих брюк. - Если попросишь прощения, я, может быть, и передумаю. - Наклоняется и шепчет прямо в ухо, а парень сжимается весь, глаза жмурит снова, из-под закрытых век выкатывается очередная слеза. - Иди нахер. - Упрямо выдыхает сквозь зубы всё ещё обиженно. На пятую точку приходится первый хлëсткий удар, вызывающий резкую волну боли и...Наслаждения? Антон, похоже, открыл в себе новый фетиш. - Как хочешь, котëнок, значит, тебе придëтся потерпеть. - Продолжает мужчина нарочито хриплым, ахуенно сексуальным голосом. Второй удар обрушивается на мягкую кожу так же резко, а потом и третий, и ещё, ещё. Арсений упивается видом этих длинных красных полос на заднице своего парня, которых становится постепенно всë больше, сам уже дышит прерывисто, капелька пота по лбу стекает. Но ему легче, он может спокойно стянуть с себя мешающие брюки и напрямую коснуться ствола, сжать, провести рукой до основания, а у Антона такой возможности пока, к сожалению, нет, и ему Шастуна даже немного жалко. Тот продолжает стонать, уже заметно громче, выгибаться, пытается потереться стояком о простынь, но его припечатывает к кровати новый удар, не разрешая облегчить свою мучительно долгую, но, Арс надеется, приятную пытку. - А-а-арс, пожалуйста...Пожалуйста...Я...Я хочу кончить... - Мычит парень, и Арсений даже замирает в замешательстве, слыша прерывистый всхлип, тонущий в складках постельного белья. Он плачет? Арсений довëл его до слëз? Мужчина выдыхает нервно, думает, останавливаться или нет, но решает всë же продолжить, ещё немного, совсем чуть-чуть заставить его потерпеть, а потом окутать любовью, лаской, заботой, выйти, наконец, из образа, который, кстати, ему неожиданно очень понравился. - Терпи, малыш. - Выдыхает он, паралельно проводя рукой по всей длине члена, выпуская из губ рваный стон. - Ещё рано. - Арс...Блять... - Скулит Антон, продолжая истерично дëргать руками, выгибаясь от новых ударов ремнëм, закусывая губу до остервенения и жгучей боли. Наконец, доведя себя до предела, Попов останавливается, откидывает орудие пыток в сторону и вновь переворачивает парня на спину, стараясь сделать это аккуратно, но тот всë равно стонет от боли, обрушивающейся на чувствительную кожу ягодиц. Наручники пока не снимает, но маску стягивает рывком, и тут же у него будто сердце замирает, когда видит перед собой заплаканное красное лицо со слипшимися ресницами, окаймляющими замутнëнные от влаги зелëные глаза. Ему понравилось? Или Попов всë-таки перегнул палку? Сделал слишком больно? Он решает обязательно спросить об этом, когда дело наконец будет доведено до конца. Припадает к чужим истерзанным губам в ласковом, будто извиняющимся, поцелуе, рукой накрывает пульсирующий член, отчего Антона словно током прошивает, он дëргается резко, навстречу бëдрами подаëтся. Арсений ему в удовольствии не отказывает теперь, сжимает ствол, проводит от головки до основания пару раз и этого уже достаточно для того, чтобы Шастун всхлипнул ещё раз громко, заскулил протяжно и кончил в ладонь мужчины с томным выдохом на губах. От этого полуписка-полустона у Попова у самого воздух из лëгких выбивает, и ему даже не приходится прикасаться к себе, чтобы излиться следом, проговаривая шëпотом, как будто в бреду, имя Антона. Парень в крепких руках обмякает, расслабляется, голову на изголовье кровати откидывает, ударяясь несильно, глаза блаженно прикрывает, из-за чего последняя прозрачная слезинка из самого уголка вытекает. Арс, такой же обессиленный и удовлетворëнный, валится на спину рядом, в мягком матрасе телом утопая, выдыхает. Рукой тянется к животу Антона, пальцами, едва касаясь, неведомые узоры рисует, линии проводит, поглаживает. - Тош...Ты как? - Задаëт он в тишине первый волнующий его вопрос. - Честно, в начале перетрухал немного. - Усмехается тот. - Ты был такой, знаешь, строгий, сексуальный, прям смотрю на тебя, и органы в узел скручиваются от твоего взгляда, ухмылки этой, блять! Да и вообще, от всего вида в целом. - Поворачивает голову, смотрит так открыто и нежно, что мужчина просто не может сдержать мягкой улыбки. Перекатывается набок, своим горячим телом к испачканному в смазке и собственной слюне боку прижимается, слëзы с щëк сцеловывает трепетно, отчего Шастун краснеет мило, улыбается тоже, нос морщит. - Да я как бы и сам в шоке был. - Хмыкает Арсений. - Не привык к такому образу...Но мне понравилось, на самом деле. - Отстраняется немного, смотрит серьëзно. - А тебе? Я не сделал сильно больно? - Нет, Арс, всë в порядке. - Заверяет тот. - Это всë, конечно, пиздец как неожиданно было, но мне понравилось. - Взгляд отводит. - Заплакал, правда, как девчонка, но... - Антон, это нормально, вполне естественная реакция. - Попов касается скулы, большим пальцем линию челюсти очерчивает. - Я только испугался сначала. - Парень усмехается неловко, тут же тему переводя: - А теперь отстегни меня уже! Руки затекли. - Антон показательно дëргает руками ещё раз и снова шипит, когда металл врезается в кожу. Дурак. Попов уже, если честно, и забыл, что его парень лежит тут в наручниках, пристëгнутый к изголовью, поэтому встаëт с кровати быстро, на тумбочке, что ближе к Шастуну, маленький ключ находит и быстро замки раскрывает. Шастун кивает благодарно, руки наконец опуская, запястьями с еле заметными красными полосами на них крутит, улыбается довольно. Арсений, посмотрев на него и словив очередной приступ нежности, снова ложится рядом, в охапку сгребая, обнимает крепко-крепко, не желая отпускать. Оставляет на лице крошки-поцелуи, собирая губами все оставшиеся капельки размазанных слëз на светлой коже. Прижимается горящей щекой к влажному плечу и просто лежит так, чувствуя, как волны чего-то мягкого и до одури приятного разливаются по телу. - Надо будет повторить. - Бездумно пялясь в потолок и покусывая многострадальную нижнюю губу, говорит Антон. - Определëнно. - Ухмыляется Арс, полностью с ним согласный. Оказалось, эксперименты - это не так уж и плохо.