под снегом

Он знал это место всю свою жизнь. Дом был большой, с балкона открывался вид на море. Летом его родители сдавали его в аренду парам и семьям, которые хотели насладиться свежим воздухом на неделю или две. Сейчас была зима и дом был пуст, кроме него и его чемодана, который лежал открытым на полу, пока он убирал одежду в шкаф. Город зимой был пуст — если его можно назвать городом. Здесь было несколько сувенирных магазинов, пекарня, которая работала только в сезон, а также крошечный магазинчик. Единственный магазин, который был открыт круглый год. Во время поездки из своего города он слушал романтические композиции, «Sufjan Stevens» и «Troye Sivan». Хёнджин любил романтизировать жизнь. Именно это делало её интересной. Поэтому писательский отдых на берегу моря, в середине зимы, когда побережье впадает в спячку, был для него идеальным. Когда он приехал, в доме было холодно. Он включил обогреватель, открыл жалюзи, чтобы впустить солнечный свет, и надел вязаный свитер. Это был семейный дом, приобретенный бабушкой его бабушки и перешедший к его собственным родителям. Когда его бабушка умерла, вокруг наследства произошла небольшая драма, но в итоге дом достался его матери. И он был рад. Здесь у него было много воспоминаний: лето, проведённое с двоюродными братьями и сестрами на солнце, возвращение с пляжа, когда на него кричали за то, что он разбросал повсюду песок. Сейчас в доме было тихо. Ни дети не смеялись, ни взрослые не играли в карточные игры. Это было странно, но он знал, что так и будет. Когда ему нужно было убрать свои вещи, он не мог заставить себя пойти в большую комнату. Это была комната его бабушки, и так будет всегда. Он занял одну из маленьких спален. Устроившись, он взял большую сумку, надел пальто и ботинки и отправился на улицу. Ему нужны были продукты, холодильник был совершенно пуст, кроме бутылки с водой, которую он туда положил. Он мог бы отправиться за продуктами в ближайший город, в торговый центр, где цены были бы гораздо ниже, чем в маленьком магазинчике здесь, но он хотел знать, остался ли хозяин прежним. Он не был здесь уже очень давно. Но он всё ещё легко находил дорогу, ноги сами несли его к магазину, и ему не нужно было думать о пути. Он вошёл, звякнув колокольчиком, и когда поднял глаза на прилавок, там был всё тот же маленький человек. — Мистер Пак, здравствуйте, — тепло улыбнувшись, сказал он. — Хёнджинни! — воскликнул старик, обойдя прилавок, чтобы подойти ближе. — Ты так вырос! Хёнджин не мог не улыбнуться, хотя его сердце немного болело при виде того, как сильно постарел господин Пак. На его лице появилось гораздо больше морщин, а глаза выглядели усталыми. Хёнджин подумал, что ему, наверное, не стоит продолжать работать. Но он также знал, что господин Пак из тех людей, которые будут работать до конца. Прежде чем они успели что-то сказать, снова зазвонил колокольчик на входе. Вошёл молодой человек. Двое других повернулись, чтобы поприветствовать его. Так Хёнджин познакомился с Феликсом. Первое, что он подумал, это то, что никогда не видел такой яркой улыбки. Веснушки и светлые русые волосы. Его сразу же поразила энергия этого человека, то, как он излучал её, наполняя теплом весь магазин. Он был ошеломлён и забыл поздороваться. Но потом другой поздоровался — его голос был низким и глубоким, но всё же красивым и приветливым — что вернуло Хёнджина к самому себе. Он прочистил горло. — Здравствуй, — сказал он, но его слабый голос был перекрыт голосом господина Пака. — Феликс! Я рад, что ты здесь, ты можешь познакомиться с Хёнджином, — сказал старик с широкой улыбкой. Он был явно рад, что эти двое встретились здесь. — Феликс здесь на зимних каникулах. Ты сможешь видеться с ним, — продолжал мужчина, обращаясь к Хёнджину. Глаза Хёнджина не отрывались от Феликса. Он не мог отвести их. Феликс непринуждённо улыбался ему, казалось, не замечая его волнения. Он вежливо протянул руку. Хёнджин пожал её. Она была тёплой, в то время как его собственные пальцы были холодными. — Приятно познакомиться, — пробормотал он, отводя взгляд. — Мне тоже, — ответил блондин, и Хёнджин был рад снова услышать его голос. Его взгляд вернулся к карим глазам другого, окружёнными веснушками, многочисленными, как звёзды. Боже правый, Хёнджин серьёзно влюбился. — Я просто зашёл за кошачьим кормом. Тут кошки голодны, — объяснил Феликс остальным мужчинам, направляясь к проходу. Хёнджин сначала не двинулся с места. Он был крайне удивлён, что здесь, в этой приморской деревне, посреди зимы, находится ещё один человек его возраста. Тем более такой красивый. Но потом он взял себя в руки, когда господин Пак повернулся к нему. — Итак, что привело тебя сюда, сынок? Давно тебя не видел, — сказал старик. — Да, с годами я вроде как перестал приезжать каждое лето, наверное... — в голосе Хёнджина прозвучала ностальгия. — Но я хотел приехать сюда на зимние каникулы. Чтобы насладиться тишиной и поработать над некоторыми вещами, — объясняет он с вежливой, но искренней улыбкой. Феликс вернулся с большим пакетом кошачьего корма под мышкой, и Хёнджин задумался, каких кошек он может кормить. Но как бы то ни было, он вернулся к своим делам и начал бродить между проходами, ища идеи, что бы такое съесть. При этом он продолжал прислушиваться к разговору между двумя другими людьми. Но это была лишь светская беседа, и Хёнджин ничего особенного не узнал. Феликс вышел из магазина, но не раньше, чем повернул голову в сторону Хёнджина и, улыбнувшись, сказал: — До встречи, Хёнджин. Что-то было в том, как он произнёс его имя. То, как звучали слоги, когда он их произносил. Как глубокий голос пропел буквы. Он хотел услышать это снова. И он услышал.

***

В тот вечер Хёнджин впервые за долгое время написал стихи. В шесть часов уже стемнело, дни были короткими в разгар зимы. Но Хёнджин не обращал внимания на освещение за окном, сосредоточившись на словах, которые он записывал в тетрадь. Слова о любви с первого взгляда, о молнии, поражающей сердце. Он был безнадёжным романтиком. В его любимых книгах джентльмены влюблялись в своих дам с первого взгляда. В его любимых книгах любовь была такой большой и чистой, что её можно было почти потрогать. Влюблённости были частью его повседневной жизни. Он влюблялся часто, но никогда навсегда. Это длилось день, или два, или даже пару часов. Но каждый раз всё было как в первый. Он писал об этом стихи. Когда он писал о Феликсе, ему на ум приходило солнце. А Хёнджин — подсолнух. Когда он положил ручку, он услышал голос снаружи. Он нахмурился и посмотрел в сторону шума, но ничего не увидел за окном. — Ты тоже хочешь немного, да? — услышал он снова. И сразу же узнал этот голос. Он встал со стула и через секунду был уже у двери. Когда он открыл её и посмотрел в сторону, Феликс стоял на крыльце соседнего дома, присев на корточки, и кормил кошек. Четырёх. Они мяукали вокруг него, тёрлись головами о мальчика. Когда Феликс услышал, что дверь другого дома открылась, он поднял голову. — О, привет! — всё его лицо улыбалось. Вечерний воздух на улице был холодным, но Хёнджин всё равно вышел на улицу в носках. — Привет, — ответил он. — Иди сюда! — сказал Феликс полушёпотом. — Поздоровайся. Они милые. Хёнджин ничего не сказал и сделал то, что ему сказали. Он поднялся по трём ступенькам на крыльцо и неловко встал там. — Этого я назвал Джеральд, потому что он заставляет меня думать о моём дедушке, — указал Феликс и захихикал. Лёгкость, с которой Феликс разговаривал с ним, была поразительной. Будучи интровертом, Хёнджин не мог представить, что можно так непринуждённо общаться с незнакомцем. Но когда Феликс захихикал, он не мог не сделать то же самое. — Не думаю, что твой дедушка оценит такое сравнение, — ответил Хёнджин, тоже присев на корточки. Даже не понимая, насколько его расслабило отношение Феликса. — Да... давай тогда оставим это между нами, — ответил он, глядя прямо на него с заговорщической улыбкой, которая заставила Хёнджина тут же отвернуться, боясь покраснеть слишком сильно. — Итак, откуда взялись все эти кошки? — спросил Хёнджин, стараясь не слишком сильно покраснеть. Феликс отставил тарелку с едой и сел, скрестив ноги, поглаживая одного из животных. — Понятия не имею! Я увидел пару кошек, бродящих по улицам, и купил для них корм, а потом они стали приходить, с каждым разом их становилось всё больше, и теперь я дипломированный кошачий папа, — сказал Феликс. — То есть, я не жалуюсь, но бедняжки, что с ними будет, когда закончатся каникулы? Они не должны привыкнуть к тому, что я их кормлю... Но я не могу их не кормить, понимаешь? Хёнджин кивнул. Потому что на самом деле он не мог ничего сказать. Он был поражён добротой Феликса. То, как он говорил, так непринуждённо и дружелюбно. Он разговаривал с ним так, будто они уже знали друг друга. Всё в нем вызывало желание стать его другом. — Так ты... останешься здесь? — спросил Хёнджин, кивнув в сторону дома. — Да! Похоже, мы соседи, — засиял Феликс. Почему он выглядел таким счастливым? Хёнджин не знал. Он, вероятно, выглядел счастливым по любому поводу. Он просто казался таким. — Мило, — тихо сказал Хёнджин, глядя на кота, которого он гладил, пряча небольшую улыбку. Хёнджин очень хотел пригласить Феликса к себе домой, просто на чай или кофе. Он хотел узнать его получше, услышать его медовый голос, восхитительную манеру говорить. Но он не был готов сделать первый такой шаг. — Боже, как здесь холодно, — сказал Хёнджин, потирая руки. — Хочешь зайти? — сразу же спросил Феликс, глядя на него сверху. Это действительно не входило в его планы, но Хёнджин был рад, что всё получилось именно так. — Да, да, конечно, — ответил он, не слишком быстро, чтобы не показаться слишком нетерпеливым. Но он улыбнулся, встретившись с глазами Феликса. Дом Феликса оказался совсем не таким, как он ожидал. Но было видно, что он привнёс в интерьер некоторые штрихи от себя. Мебель была старомодной и грустной, а освещение — тёмным. Но над окном висели сказочные огоньки, а на диване лежало ярко-жёлтое одеяло. — Я приготовлю горячий шоколад. Ты любишь горячий шоколад? — спросил Феликс. Он с лёгкостью передвигался по дому, словно жил здесь целую вечность. Хёнджин догадался, что это дом его семьи. Но, возможно, это был просто его способ передвижения по миру. С естественной лёгкостью, которой Хёнджин мог только восхищаться. Если бы Феликс жил или останавливался здесь раньше, Хёнджин увидел бы его и узнал — такое лицо не забывается. — Да, — ответил Хёнджин. — Спасибо. Он остался в гостиной один и мог свободно осмотреться. Но он не хотел слишком много разглядывать, хотя ему было любопытно. Поэтому он просто быстро огляделся, обращая внимание на мелкие детали, такие как книга по самосовершенствованию, лежащая на журнальном столике, большой балахон, наброшенный на стул, или банановая кожура, оставленная на обеденном столе. Он сел на диван и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть обложку книги. Феликс вернулся с двумя кружками, и Хёнджин взял одну, быстро поблагодарив и оторвав взгляд от книги. — Моя сестра дала мне её, — объяснил Феликс. — Она сейчас увлекается самосовершенствованием. Она сказала, что это изменит мою жизнь. — И как? — Моя жизнь практически не изменилась. Хёнджин усмехнулся на это, усмешкой, которая, по его мнению, была слишком близка к хихиканью. Он сделал глоток горячего шоколада, чтобы забыть о ней. — Так что привело тебя сюда? — спросил Феликс, и Хёнджин почувствовал на себе его взгляд. — Вообще-то, я... — почему он чувствовал себя таким застенчивым? Ну, возможно, потому что он разговаривал с одним из самых красивых человеком, которого он когда-либо видел — если не с самым красивым. А ещё, возможно, потому, что он был в него сильно влюблён. — Я писатель... ну, наверное? В любом случае, я пишу. Я приехал сюда из-за тишины. — Писатель, да? — Феликс приподнял бровь. — Я много писал, когда был ребёнком. О драконах и тому подобном. О рыцарях и принцах. Ну, ты понимаешь. О чём ты пишешь, Хёнджин? — он выглядел искренне любопытным, его глаза были большими, когда он задавал вопрос. — О жизни? Мне нравится писать... созерцательные вещи. Можно сказать, скучные, — сказал он, позволив себе небольшой смешок. Но Феликс не засмеялся, он нахмурился. — Я бы, наверное, так не сказал. Не дашь ли ты мне почитать что-нибудь из твоих работ? — работ. Работ. Это слово прозвучало для Хёнджина одобрительно. Как будто его воспринимали всерьёз. Возможно, именно поэтому он ответил: — Да, то есть... если ты хочешь, то да. Но они не... Я имею в виду, не жди, что они будут хорошими или что-то в этом роде... Я просто студент. В ответ Феликс лишь тепло улыбнулся. Обнадеживающе. К счастью, он не сказал «я уверен, что они потрясающие» или что-то в этом роде. Потому что, во-первых, никогда нельзя быть уверенным, а во-вторых, это ещё больше давит на плечи. Поэтому Хёнджин был благодарен. — А как насчёт тебя? — Хёнджин набрался смелости и спросил. — Что привело тебя на берег моря посреди зимы? Феликс, казалось, стал меньше ростом. Его руки крепче сжали кружку. На его лице появилось выражение, которого Хёнджин ещё не видел. — Просто... мне тоже нужна была тишина. Хёнджин не настаивал. Очевидно, было что-то, чем Феликс не был готов поделиться. В конце концов, Хёнджин был всего лишь незнакомцем. Даже если казалось, что они друзья. — Чтобы работать над... — сказал Хёнджин и прочитал название книги: — 10 привычек для лучшей жизни? Феликс усмехнулся. — Именно. Ты знал, что просыпаться рано — это хорошо? — Ни в коем случае. Только не говори мне, что здоровое питание тоже полезно, ты просто снесёшь мне крышу. Снова хихиканье. Звук, который очень нравился Хёнджину. Особенно потому, что он был тем, кто его вызвал. — Мне нравится твой смех, — сказал Хёнджин. Иногда он бывал застенчив, но иногда он говорил и такие вещи. Он не пытался флиртовать — просто сказал это совершенно искренне. Феликс выглядел удивлённым. — О, спасибо? — сказал он как вопрос, сдерживая хихиканье. Хёнджин улыбнулся в ответ. В душе он был довольно невинным. Он пытался остановить мысли, но когда что-то приходило ему в голову, ему было трудно удержать это там и не высказать. Но потом он это делал, и паниковал. Прямо как сейчас. — Ну, в любом случае... Я больше не буду тебя беспокоить. Спасибо за горячий шоколад! — сказал он, вставая, как будто торопился. — Ты меня не беспокоишь, — ответил Феликс с лёгким смешком, изображая милейший улыбающийся эмодзи. Он тоже встал. — Вообще-то, ты хочешь остаться на ужин? Я не хочу показаться отчаянно одиноким, но немного компании было бы неплохо, — Феликс, казалось, почти стеснялся просить об этом, что также было совершенно новым в его облике. Это было мило. — Я... да, конечно! — Хёнджин улыбнулся в ответ. Ведь как он мог отказаться? И он остался. Они готовили вместе, шутили, как будто были друзьями всегда. Хёнджин чувствовал себя странно комфортно, что было для него редкостью. И Феликс тоже чувствовал себя комфортно, как всегда, как с самого их первого рукопожатия. Хёнджин резал лук, Феликс стоял над плитой — как-то естественно. Когда Хёнджин пришёл высыпать лук в печь, он обжёг палец, и Феликс держал его под струей холодной воды. Когда Феликс уронил деревянную ложку три раза подряд, Хёнджин откровенно смеялся. — Эй, не смейся надо мной! — сказал Феликс, тоже смеясь. А когда Феликс поставил тарелку с едой, Хёнджин улыбнулся про себя, радуясь, что нашёл здесь неожиданного друга. Особенно такого милого. Но кроме того, что Феликс был неотразимо красив, Хёнджин обнаружил в себе желание узнать его как личность. Хотелось стать для него кем-то. Хотелось иметь такого тёплого человека в своей жизни и дать ему что-то взамен. Они ели, разговаривая о своей жизни за пределами этого места. О том, как Хёнджин был студентом-литературоведом, работающим над диссертацией, которую он писал с трудом, потому что предпочитал работать над художественной литературой. О том, как Феликс хотел открыть свою пекарню в городе. — В каком городе? — спросил Хёнджин. Так они узнали, что живут в одном и том же месте. Это было самое счастливое совпадение для Хёнджина. — Да ну? Я буду посещать твою пекарню каждый день. Что ты будешь печь? — Больше всего я люблю печь брауни, — сказал Феликс. — Я люблю брауни! — сказал Хёнджин, тут же почувствовав себя немного глупо из-за своего внезапного возбуждения. Очевидно, что он любил брауни, все любили брауни. — Тогда я приготовлю тебе, — улыбнулся Феликс, и это заставило Хёнджина почувствовать себя особенным. Они поговорили о своих семьях. Феликс приехал из Австралии, но некоторые члены его семьи тоже переехали сюда. О том, как Хёнджин жил в доме своей старой бабушки. Феликс остановился в доме своей тёти. Он сказал, что ему нужен перерыв. Некоторое время, чтобы сосредоточиться на себе. — По крайней мере, так говорит моя сестра, — добавил он. — Твоя сестра, похоже, заинтересована в твоём благополучии. Это хорошо, — заметил Хёнджин. — Так и есть. С тех пор, как... ну. С недавних пор, — кивнул Феликс. Затем он заметил, что обе их тарелки пусты. — Ты доел? Хочешь... Можешь идти домой, я больше не буду тебя здесь держать, — сказал он со смехом. — Но мы можем посмотреть фильм, если хочешь? У меня есть несколько, скачанных на Netflix. Хёнджину показалось немного странным, что Феликс хочет провести с ним время таким образом. Он не знал, был ли он таким со всеми — вероятно, да — но всё равно было приятно. — Да, конечно! Не то чтобы мне нужно было куда-то идти, — ответил он. Сначала они помыли посуду — Хёнджин помыл, а Феликс вытер. Затем они устроились на диване, под жёлтым одеялом, которое Феликс положил им обоим на колени. Он принёс свой iPad и открыл приложение. Феликс просмотрел подборку фильмов. Много классики. Сериалов тоже. — Мои друзья посоветовали несколько фильмов и сериалов. Видимо, у меня "нет никакой кинематографической культуры", — процитировал он в воздухе пальцами. — Мы могли бы начать смотреть сериал? Хёнджину очень понравилось, как это звучит. Ведь начало сериала означало перспективу проводить больше времени вместе. — Я согласен, — сказал Хёнджин, радостно улыбаясь. Они решили посмотреть «Отель дель Луна». Хёнджин много слышал о нём, но на самом деле он никогда не смотрел ни сериалы, ни фильмы. Они включили первую серию. Однако всё это время они не обращали внимания на экран. Они начали болтать через несколько минут после начала и не прекращали в течение следующего часа. В какой-то момент Феликс даже убавил громкость. Они больше говорили о пекарне Феликса, он выглядел восхищённым и говорил с увлечением, которое Хёнджин нашёл восхитительным. Хёнджин признался в своём беспокойстве о будущем — он сказал, что не уверен в том, куда пойдёт, потому что быть писателем нелегко, и ему будет трудно зарабатывать на жизнь. Хотя, с деньгами его родителей, это не было проблемой. Феликс спросил, не интересовался ли он когда-нибудь преподаванием, но Хёнджин и в этом не был уверен. Он подумал, что, наверное, хорошо иметь план, как у Феликса. — Ты всегда можешь работать в моей пекарне, если не сможешь найти ничего другого, — сказал блондин, только наполовину шутя, что заставило Хёнджина тихонько рассмеяться. Разговаривать с Феликсом было легко. Ему приходилось сдерживать себя от излишней откровенности, потому что он чувствовал себя так комфортно, что ему хотелось рассказать ему всю историю своей жизни. Чувствовал ли Феликс то же самое? Он надеялся, что да. Они оба были удивлены, когда серия закончилась, и на заднем плане заиграла финальная песня. — Ну... — сказал Феликс, а Хёнджин усмехнулся. — Мы не очень хорошо постарались, когда смотрели его, — сказал он. — Думаю, нет... Теперь Хёнджину пора было уходить. Он, конечно, не хотел. Но он не собирался оставаться на ночь. Он посмотрел на Феликса, у которого, казалось, что-то вертелось на языке, но он ничего не сказал. — Я, наверное, пойду домой, — сказал Хёнджин. Феликс оглянулся на него, и его взгляд был напряжённым. Хёнджин понял, что они сидят близко друг к другу, так как оба уже сели. Прилично ли целовать кого-то в день знакомства? Некоторые люди целуются на первом свидании, верно? Это было похоже на свидание. Подождите... что, если у Феликса уже есть партнёр? Что если ему вообще не нравятся парни? Они не говорили об этом, о парнях или девушках. Разве он не говорил бы об этом? Они много говорили, о многом. Это бы всплыло, верно? Но было слишком много неизвестных вещей, а они только что познакомились. — Хорошо, тогда до встречи? — сказал Хёнджин, положив конец молчанию, которое длилось несколько долгих секунд. — Конечно, — улыбнулся Феликс. Они оба встали, и Феликс проводил Хёнджина до двери. Открыл её для него. Холодный воздух ворвался в комнату. Они стояли неловко, лицом друг к другу. — Ну, тогда спокойной ночи, — тихо сказал Хёнджин. — Спи спокойно, — ответил Феликс, и Хёнджин выскользнул в холодную ночь. В ту ночь он с трудом заснул, с улыбкой на лице и взволнованным сердцем. На следующий день Хёнджин проснулся от мяуканья кошек, и он был уверен, что Феликс кормит их. Как бы ему ни хотелось подойти к двери и пожелать доброго утра, он воздержался и пошёл на кухню, чтобы сварить себе кофе. Но тут он услышал голос Феликса, доносившийся снаружи, и не смог удержаться. Накинув на плечи одеяло, он открыл дверь и вышел на крыльцо. Голова Феликса повернулась в его сторону, и он сразу же улыбнулся. — Приветик, — сказал он. Было очевидно, что он только что проснулся. Его волосы были в беспорядке, голос звучал ещё глубже, чем обычно. И Хёнджин не остался равнодушным к этому. То, что, едва проснувшись, парень сразу же отправился кормить кошек, тоже растопило сердце Хёнджина. — Привет, Феликс, — ответил Хёнджин, потому что ему нравилось, как звучит его имя. — У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? — спросил Феликс. — Я просто буду писать, наверное. — Ты можешь прийти писать ко мне сегодня днём. Я приготовлю тебе что-нибудь перекусить, — предложил Феликс. — Я имею в виду... только если ты хочешь. Я не хочу прерывать твой творческий поток, — добавил он, тепло улыбаясь. Как, будучи в здравом уме, он мог отказать? Он действительно не знал, сможет ли он писать. Обычно для этого ему нужно было побыть одному. Писать в присутствии людей казалось неправильным, словно они врывались в его безопасное пространство. Но он хотел провести время с Феликсом, и, возможно, писание там могло бы стать хорошим оправданием. — Звучит очень хорошо, — ответил Хёнджин с той же улыбкой. Утро прошло быстро: Хёнджин немного прибрался в доме, вытер пыль с мебели, которая уже несколько месяцев простояла в темноте. После обеда он наполнил свою сумку блокнотом и ручками, словарём синонимов. Обычно он писал на компьютере, но ему хотелось попробовать писать в блокноте, и это неплохо ему помогало. Закинув сумку на плечо, он отправился в путь. Путь был недолгим, и не прошло и тридцати секунд, как он уже стучал в дверь Феликса. — Можешь войти! — услышал он с другой стороны двери и нерешительно открыл её. — Привет! Извини, я мою посуду, — сказал Феликс, усмехаясь. — О, давай помогу, — сказал Хёнджин, ставя сумку и снимая обувь. Он прошёл на кухню и взял полотонце, чтобы протирать посуду. — Спасибо, — улыбнулся Феликс. — Не благодари меня, я почти уверен, что ты всё спланировал и ждал, когда я приду, чтобы начать мыть, чтобы я сделал всю работу за тебя, — сказал Хёнджин. Это вызвало яркий смех Феликса. — Ну да, ведь я такой злой, — ответил он и плеснул водой на Хёнджина. — Эй! Как ты смеешь? — запротестовал Хёнджин и подставил руку под воду, чтобы сделать то же самое. Феликс быстро схватил его за запястье, продолжая смеяться. — Подожди, не нужно обострять ситуацию, — хихикнул он. Хёнджин прищурил на него глаза. — Тебе повезло, — сказал он, убирая руку. — Повезло? Как? — спросил Феликс. — Повезло, что ты симпатичный. Иначе я бы уже забрызгал твоё лицо. Феликс на секунду оглянулся на Хёнджина, затем посмотрел на посуду, которую он мыл, и улыбнулся про себя. — О... Да, похоже, мне повезло, — тихо сказал он, всё ещё улыбаясь. Хёнджин тоже. В тот день Хёнджин много писал, слова выходили сами собой, что было для него удивительно. Присутствие Феликса его нисколько не беспокоило. Он не чувствовал беспокойства, как обычно. Феликс не обращал на него внимания, он занимался своим. На самом деле, Хёнджин был так увлечён своим письмом, что не замечал, чем занимается другой. Через некоторое время он понял, что от него хорошо пахнет. Даже невероятно. Он поднял голову, но Феликса нигде не было видно. Кухня была пуста, но из неё доносился восхитительный запах. Хёнджин огляделся, и его взгляд нашёл Феликса, сидящего на диване под желтым пледом, погруженного в чтение. Было бы странно, если бы Хёнджин пялился на него? Возможно. Но он вроде как пялился. Феликс был одет в пушистый серый пиджак поверх белой рубашки. Его каштановые волосы были того же цвета, что и его веснушки. В этот момент Феликс поднял голову. Глаза Хёнджина стали немного шире, он открыл рот, словно хотел что-то сказать и только поэтому смотрел на него, но не издал ни звука. Феликс просто улыбнулся. Улыбка была такой же тёплой, как и всё остальное, и от неё на сердце у Хёнджина стало так же тепло. Зазвенела духовка, и Феликс тут же закрыл книгу, вставая, чтобы проверить, что внутри. Он ненадолго исчез за кухонной стойкой, присев на корточки перед духовкой. — Они готовы! — воскликнул он и снова появился с решеткой духовки в руке. — Ты что-то приготовил? — спросил Хёнджин. — Брауни для тебя, — улыбаясь, ответил Феликс. — Я же говорил тебе, что приготовлю. Пятнадцать минут спустя Хёнджин отодвинул свой блокнот, чтобы освободить место для брауни и стакана молока, потому что, по словам Феликса, «нельзя есть брауни без стакана молока». Теперь тот смотрел на Хёнджина расширенными, ожидающими глазами, когда старший взял кусочек и поднёс его ко рту. Молчание было тяжелым, Феликс ждал, что Хёнджин выскажет свое не слишком экспертное мнение о его выпечке. — Не смотри на меня так, — рассмеялся Хёнджин, не в силах есть под пристальным взглядом другого. — Извини, извини, я отвернусь, — сказал Феликс — и он отвернулся, на секунду, но почти сразу же повернулся назад. — Эй! — Хёнджин снова рассмеялся и спрятал глаза Феликса свободной рукой. Феликс хихикнул под ним, но больше не протестовал. Наконец, Хёнджин положил брануни в рот. По какой-то причине его не удивило, что брауни было вкусным — просто райским. Он счастливо хмыкнул, когда Феликс схватил его за руку и убрал её от лица. — Ну что? — спросил он с надеждой. — Я не очень разбираюсь в брауни, но знаю, что эти идеальны, — ответил Хёнджин, кивнув. Это заставило Феликса широко улыбнуться. Взгляд Хёнджина упал на его руку, которую Феликс все еще держал. — О! Прости, — извинился Феликс, заметив взгляд, и быстро отдернул руки. — Нет-нет, я не... то есть, всё в порядке, — быстро ответил Хёнджин. — А... — Да... Так началась рутина. Многие люди не любили рутину. Всегда говорили, что нужно разнообразить свою жизнь, сделать её более насыщенной и не позволять себе попасть в ловушку однообразных будней. Но иногда рутина может быть полезной. Рутина означает безопасность. Хёнджину нравилось, когда у него была рутина. Особенно если это касалось Феликса. В тот вечер, после того как они поужинали вместе за большим столом, Феликс сказал: — Если хочешь, можешь прийти завтра, — на что Хёнджин, улыбаясь, ответил: — Тогда я, пожалуй, приду. Так он и сделал. И на следующий день, и каждый день в течение следующей недели. Когда ему было трудно писать, Феликс как-то чувствовал это и садился с ним за стол, болтая с ним, пока не приходило вдохновение. Иногда они вместе совершали прогулки вдоль побережья, молча смотрели на море или говорили обо всём, что приходило им в голову. О домашних животных, о любимых художниках, о подарках на Рождество, о цветах волос, которые они хотели бы однажды попробовать. Хёнджин со временем захотел завести собаку. Феликсу в эти дни нравилась Оливия Родриго. Хёнджину дарили в основном книги. Феликс хотел попробовать светло-коричневый цвет волос. О более глубоких вещах тоже. О страхе разочаровать родителей, о беспокойстве о будущем, о безответной любви, о потере любимого человека. Он чувствовал, что последняя тема особенно затронула Феликса. Но он не хотел ни на чём настаивать. — Я не знаю, является ли смерть худшим способом потерять кого-то. Иногда нужно отпустить их, пока они еще живы, — сказал Хёнджин. — Зависит от того, как они ушли. Ты... терял кого-то близкого? — спросил Феликс. Хёнджин покачал головой. — Нет. Я никого не терял, — ответил он. Феликс кивнул. Хёнджин чувствовал, что между ними что-то есть. Однако он не был уверен, что Феликс готов поделиться этим. — А ты? — спросил он нерешительно. Феликс снова кивнул. Он смотрел вниз на свои ноги. Некоторое время он молчал. Они оба молчали. — Маму, — сказал Феликс. Он слегка нахмурился. — Это было... год назад. Я до сих пор не пережил этого, — сказал он, как признание, но он не стыдился этого. Хёнджин не знал, что на это ответить. Ему еще никогда не приходилось утешать кого-то подобным образом. — Мне жаль, — просто сказал он, потому что именно так он себя чувствовал. — Всё в порядке, — тихо ответил Феликс. Он выглядел таким одиноким и грустным. Хёнджин хотел что-то сделать, но не знал, что именно. Он действовал на ощупь. Он провёл пальцами по пальцам Феликса, пока они шли. И он мог поклясться, что видел, как Феликс улыбнулся. Он понял, что был прав, когда тот взял его руку в свою и переплел их пальцы. Хёнджин посмотрел вниз на их руки, затем взглянул на Феликса. И Феликс сделал то же самое. Он улыбнулся Хёнджину, когда их глаза встретились. И Хёнджин не смог сделать ничего другого, кроме как улыбнуться ему в ответ. После этого дня они гуляли каждый день после обеда. И каждый раз они держались за руки. Никто из них не признался бы в этом — особенно Хёнджин, — но прогулки, вероятно, были поводом для такой близости. Тогда держаться за руки казалось естественным. Так было всегда, и так будет всегда. Теперь вечером, после ужина, когда они смотрели «Отель дель Луна», Феликс положил голову на плечо Хёнджина, и Хёнджину было трудно сосредоточиться на сериале. Прошла уже неделя. Неделя, когда они проводили каждый день вместе. Общались, разговаривали, смеялись. Они смотрели тот сериал, оба под одеялом. Рука Феликса лежала поверх него, на его бедре. Его голова, как обычно, лежала на плече Хёнджина. И как обычно, Хёнджину было сложно сосредоточиться на экране и на том, что происходит в сериале. Вместо этого он смотрел на руку Феликса. Он не знал, откуда взялась внезапная уверенность, но он медленно приблизился к своей собственной руке. Только мизинцем он провел по руке Феликса, а затем взглянул на него. На губах младшего появилась легкая улыбка, хотя его глаза не отрывались от экрана. Хёнджин снова приблизил свою руку, пока она полностью не накрыла руку Феликса. Он улыбнулся, переплетая их пальцы. В ответ Феликс не посмотрел на него, ничего не сказал, но прижался ближе. Для Хёнджина это было похоже на победу. Он не был спортивным человеком и никогда не участвовал в соревнованиях. Но он был уверен, что именно это чувство — занять первое место. Серия подошла к концу, но никто из них так и не сдвинулся с места. Снаружи дождь лил так сильно, что его было хорошо слышно. Только когда прошло несколько минут, Хёнджин понял, что Феликс спит. Это заставило его улыбнуться. Он подумал, не разбудить ли его, но не хотел прерывать крепкий сон. Он также не хотел, чтобы Феликс покинул его плечо. Поэтому он положил голову на плечо Феликса, закрыл глаза и вскоре тоже заснул. — Хённи, — услышал он голос Феликса, доносившийся издалека. Когда он открыл глаза и отодвинулся, Феликс смотрел на него. — Кажется, мы заснули, — прошептал он ему, тихо хихикая. — Который час? — спросил Хёнджин, зевая. — Уже два, — тихо ответил Феликс, возможно, потому что была середина ночи, и Хёнджин только проснулся. — Вот дерьмо, — сказал он. На улице по-прежнему шёл сильный дождь, и Хёнджин не хотел идти под него. Но он должен был пойти. Он встал, и Феликс сделал то же самое. — Ты мог бы... — Феликс сказал тихо, нерешительно, но потом остановился, как будто он вообще ничего не говорил. — А? — спросил Хёнджин, гадая, действительно ли Феликс собирается попросить его остаться. Он посмотрел на него ожидающими глазами. — Нет, ничего, тебе нужно более тёплое пальто, чтобы вернуться домой? — ответил Феликс. Хёнджин хихикнул. — Феликс, я живу в пятнадцати секундах от твоего дома, — сказал он. — Эти пятнадцать слишком далеко, — быстро ответил Феликс, слишком быстро, чтобы он успел подумать о том, что он на самом деле собирается сказать. И, казалось, он сам удивился своим словам. Его щёки стали розовыми. Хёнджин тоже был удивлён и сам был близок к тому, чтобы покраснеть. — Я... увидимся завтра? — сказал он, чтобы побыстрее сменить тему и не смущать их обоих. — Да, да, конечно, — улыбнулся Феликс. Как всегда, перед уходом Хёнджина прошло несколько секунд, в течение которых они смотрели друг на друга, ожидая чего-то, что не наступало. Затем Хёнджин двинулся к двери, Феликс открыл её и помахал рукой, а Хёнджин побежал к своему крыльцу. Оттуда он помахал рукой. Феликс помахал в ответ и хихикнул. — Спокойной ночи, — сказал младший, достаточно громко, чтобы перекрыть шум дождя, и Хёнджин ответил тем же с улыбкой. И снова прошло несколько секунд, прежде чем они вошли в дом и закрыли двери. Но в конце концов они это сделали. В темноте дома Хёнджин вздохнул, вздохом, близким к счастливому смеху. На следующее утро он проснулся, дрожа от холода. Схватив телефон, он увидел, что ещё нет и шести. Холод разбудил его, и он не понимал, почему. Он встал, чтобы проверить обогреватель в комнате. Он должен был быть включён, но был холодным. Пол словно замёрз под его босыми ногами. Если бы обогреватель больше не работал, это было бы большой проблемой. Во всём доме работали только два обогревателя — поскольку они приезжали только летом, то не утруждали себя починкой остальных. Тот, что в этой комнате, и тот, что в гостиной. Но Хёнджин не хотел спать на диване. Но пока что он смирился с этим и провёл остаток ночи на диване. Позже утром он вызвал техника. Тот был не слишком любезен и выглядел очень раздражённым тем, что ему пришлось приехать в деревню, на что Хёнджин несколько раз извинился, поскольку не знал, что ещё можно сделать. Мужчина пробормотал, что зайдёт на следующий день или через день. Когда Хёнджин встретился с Феликсом во второй половине дня, он всё ещё был немного обеспокоен звонком. Феликс сразу заметил это и спросил, в чём дело, на что Хёнджин объяснил ситуацию. — Значит, сегодня я буду спать на диване, — сказал он, опускаясь на стул. Диван был крошечным и далеко не удобным. Но, по крайней мере, в комнате было тепло. — Нет, не будешь, — ответил Феликс. — Ты можешь остаться у меня, — Хёнджин поднял на него глаза и посмотрел, как Феликс придвигает стул, чтобы сесть рядом с ним. Он улыбался. — Я... Ты уверен? — спросил он. Конечно, ситуация складывалась для него удачно, но он старался этого не показывать. — Да! Я могу спать на диване. Моя кровать очень удобная, вот увидишь, — сказал Феликс и улыбнулся ещё шире. — Я не выгоняю тебя из твоей кровати, — тут же запротестовал Хёнджин, тихонько смеясь. — Никто никого не выгоняет, я вежливо приглашаю тебя, — заметил Феликс. — А я вежливо отказываюсь. Феликс усмехнулся. — Ну, обсудим это позже. Главное, что ты можешь остаться здесь, — сказал он. — А теперь, не хочешь пойти со мной в магазин? Мне нужен шоколад, чтобы испечь печенье. Хёнджин радостно улыбнулся ему. — Ты печешь печенье? — спросил он восхищённо. — Конечно, я иду. После полудня, проведённого в болтовне, письмах, чтении и поедании печенья, Хёнджин отправился к себе домой, чтобы взять кое-какие вещи на ночь. Пижаму и зубную щетку, а также закуски. Когда он вернулся, Феликс уже работал над ужином. — Эй, я же просил тебя подождать меня. Не делай всё один, — пожаловался Хёнджин. — А я и не делаю всё сам! Я оставил морковь, чтобы ты порезал, — ответил Феликс, одарив его милой, широкой улыбкой. Конечно, Хёнджин мог только улыбнуться в ответ. Он вымыл руки и принялся за овощи. Они ужинали вместе, как и каждый вечер. Вместе мыли посуду. Вместе садились на диван. — Тебе нравятся фильмы ужасов? — спросил Хёнджин у Феликса. Ему самому не нравились. Ну, он не мог сказать, что нравились, так как за всю свою жизнь посмотрел всего пару фильмов. Он вообще мало смотрел фильмов, особенно ужасов. Но он не был глупым и знал, что происходит, когда двое людей напуганы. Они прижимаются друг к другу. — Ты спрашиваешь это только для того, чтобы мы могли обнять друг друга? — спросил Феликс, и глаза Хёнджина слегка расширились. Феликс время от времени говорил очень неожиданные вещи. Никогда нельзя было предугадать, будет ли он стесняться или дерзить. — Н-нет! Не говори так, — ответил Хёнджин, неловко смеясь. — Всё в порядке, мне нравится эта идея. Но для этого нам не нужен фильм ужасов, — сказал Феликс, и он стал ещё более застенчивым, глядя на свои руки, несмотря на то, что слова были такими предприимчивыми. — Тогда давай не будем его смотреть. Я вообще-то не люблю фильмы ужасов, — признался Хёнджин, и это заставило Феликса захихикать. Он по-прежнему не поднимал глаз. Наступила неловкая тишина. Оба не двигались и не смотрели друг на друга. — Хм... как насчёт фильмов Гибли? — спросил наконец Феликс. — Да, звучит неплохо, — ответил Хёнджин, почувствовав облегчение от того, что тишина наконец-то прервалась. Они остановились на фильме «Мой сосед Тоторо», потому что Феликс смотрел его в детстве и хотел посмотреть снова. Сначала они не двигались, сидя прямо рядом друг с другом. Через пару минут, в течение которых оба, казалось, набирались храбрости, они одновременно придвинулись ближе. Впервые рука Хёнджина обвилась вокруг талии Феликса, а Феликс положил голову — да что там, всё тело — на Хёнджина. Сердце Хёнджина сильно колотилось в груди, и он подумал, чувствует ли Феликс то же самое. Может быть, это было для него обычным делом, может быть, он вообще был тактильным человеком, обнимаясь со своими друзьями. Боже, Хёнджин надеялся, что это не так, надеялся, что для него это тоже что-то особенное. Возможно, так оно и было. Потому что когда Хёнджин взглянул на него, Феликс улыбался сам себе. Его рука лежала на бедре Хёнджина, что не способствовало успокоению его сердца. Но, видимо, он искал сердечный приступ, потому что он поднёс к нему свою руку и прижал её. Его мозг тоже был в панике — но в хорошем смысле. Мысли проносились так быстро, и все они были о том, что он сходит с ума. О боже, это была главная мысль, которая повторялась в его голове снова и снова. — Ликс, — позвал он. В фильме играла милая музыка. — М? — младший не отрывал глаз от экрана. — Кажется, ты мне нравишься. Его собственное сердце остановилось. Почему он это сказал? Потому что он хотел этого. Потому что теперь он точно это чувствовал. И он хотел, чтобы Феликс тоже это знал. — Что ты имеешь в виду? — спросил Феликс, отчего Хёнджину стало ещё труднее. — В смысле, не по-дружески, — уточнил он. — Оу... Фильм всё ещё шёл. В последующие секунды, которые показались ему минутами, Хёнджин подумал, что, возможно, он всё испортил. Что, возможно, ему следует отпустить руку Феликса и убрать свою руку с его талии. Он начал убирать руку, но Феликс схватил её. Он повернул голову и посмотрел на Хёнджина. Хёнджин поклялся, что его сердце сейчас выскочит из груди. Феликс слабо улыбнулся. — Думаю, ты мне тоже нравишься, но не по-дружески, — тихо сказал Феликс. Хёнджин не планировал так далеко, и он не знал, как ответить на это. Он понятия не имел, что делать. Он прочитал тонны книг, так много романтических историй, но сейчас они не помогали, он не мог ничего вспомнить. А может... Это была та часть, где они поцеловались? Но Хёнджин был не только в действии. Он мечтал, фантазировал и романтизировал. И опять же, он не знал, как к этому относиться. Обычно его влюблённости никогда не заходили так далеко. Феликс, очевидно, это видел. Он улыбнулся Хёнджину, немного забавляясь. Он наклонился, хотя это было не так уж и сложно — их лица были так близко. Хёнджин следил за его губами. Феликс улыбнулся и поцеловал его в щеку, отчего Хёнджин густо покраснел. — Ты не можешь просто смотреть фильм в тишине, да? — спросил Феликс, и его голос был сладким, полным улыбки и тёплым, как солнце. — Ты не упрощаешь задачу, — ответил Хёнджин, застенчиво улыбаясь. Феликс снова повернул голову к экрану. — Я ничего не делаю, — заметил Феликс. — Я знаю. Когда фильм закончился, они всё ещё оставались в той же позе: Феликс прижимался к Хёнджину, а Хёнджин держал его рядом, его и свою руку. Он не хотел двигаться, и, очевидно, Феликс тоже не хотел. Хёнджин хотел, чтобы они могли остаться здесь навсегда. — Я устал, — тихо сказал Феликс. — Давай спать. Но я должен напомнить тебе, что ты спишь в своей кровати, а я на диване. — Только через мой труп, — ответил Феликс, чем вызвал смех Хёнджина. — Не слишком ли это драматично? — спросил он. — Тебе бы показалось странным спать в одной кровати? — вместо ответа спросил Феликс, который, казалось, немного нервничал. Хёнджин расширил глаза, так как Феликс не смотрел на него. Через секунду или две, которые могли бы сойти за размышления, но на самом деле были связаны с тем, что он пытался не сойти с ума, он ответил: — Нет, совсем нет. — Хорошо, тогда будем так, — решил Феликс. Они надели пижамы, потом вместе почистили зубы. Хёнджин должен был признать — и ему нравилось это признавать — они выглядели как пара. Феликс постоянно улыбался ему, казалось, даже больше, чем обычно. — На какой стороне ты спишь? — спросил Хёнджин, когда они вошли в комнату. Простыни были ярко-синего цвета. — На правой, но я не возражаю, — ответил Феликс, и Хёнджин забрался под покрывало с левой стороны. Феликс присоединился, и они легли на бок, лицом друг к другу. Было тихо, но не неловко. Они оба слегка улыбались и старались, чтобы улыбка не была слишком широкой. Феликс хихикнул. — Не смейся так, — сказал Хёнджин. — Я не смеюсь над тобой, — ответил Феликс. — Я знаю. — Тогда почему я не должен смеяться? — спросил Феликс. Потому что мне отчаянно хочется тебя поцеловать. Хёнджин просто пожал плечами. А Феликс снова хихикнул. — Я рад, что мы живём недалеко друг от друга. Я имею в виду, не здесь. Ну, я рад, что мы живём рядом друг с другом и здесь. Но я про город, — сказал Хёнджин, немного побагровев. — Я тоже рад, — ответил Феликс. — Я бы скучал по тебе. Как сумасшедший, — признался Хёнджин. — Да? — Да. Теперь они снова улыбались. Руки Феликса были под его головой, что было немного неприятно для Хёнджина, который очень хотел их обнять. Феликс перевёл взгляд с него на что-то позади. — Боже мой, идёт снег! Как давно идёт снег? — Феликс встал и подбежал к окну. Хёнджин посмотрел за ним, и действительно, шёл снег, снежинки были довольно крупными. — Хённи! Пойдём со мной, — попросил он, выбегая из комнаты. Хёнджин последовал за ним. — Что? Но ведь так холодно, — ответил Хёнджин. — Хорошо, что люди изобрели пальто, — улыбнулся Феликс. Хёнджин усмехнулся и тоже пошёл надевать ботинки, конечно же, он это сделал, как он мог устоять перед улыбкой Феликса? Они оба надели пальто поверх пижамы. Феликс бросился на улицу под снег, хихикая. Он протянул руку, чтобы на неё упали снежинки. Хёнджин подошел ближе, дрожа под пальто и потирая руки. Феликс был как ребёнок. Он откинул голову назад и открыл рот. — Ты действительно хочешь съесть снежинки прямо сейчас? — Хёнджин рассмеялся. — Мама сказала, что это приносит удачу, — сказал Феликс. Хёнджин ещё немного посмеялся. — А знаешь, что ещё приносит удачу? — спросил Феликс. Хёнджин выжидающе посмотрел на него. — Поцелуи под снегом. Сердце Хёнджина остановилось. Он попытался скрыть, что это его взволновало. — Это правда? — спросил он. — Нет, я просто придумал это. Я думаю, ты должен меня поцеловать, — сказал Феликс, оглядываясь на него, и он слегка улыбался, как будто пытался скрыть это. Хёнджин ничего не ответил. Сейчас определённо не время для разговоров. Да, они встретились не так давно, но всё же ему казалось, что он ждал этого месяцами. Через пару секунд после сказанных слов Хёнджин сделал шаг, разделявший их. Ему почему-то было немного страшно. Теперь он забыл о том, что ему холодно, единственное, о чём он думал, это губы Феликса, на которые он постоянно смотрел. Феликс хихикнул. — Не смейся! — ныл Хёнджин. — Просто сделай это, придурок, — засмеялся Феликс. — Это не так просто, — ответил Хёнджин. Тогда Феликс схватил его за пальто. Притянул его ближе. И сблизил их губы. Феликс, наверное, был прав, хотя он и придумал это — поцелуй под снегом должен принести удачу. Что-то, что ощущалось так чудесно, могло принести только удачу. Хёнджин не знал, что делать со своими руками, поэтому он поднес их к щекам Феликса. Они были немного холодными. Но его губы были тёплыми. Феликс отстранился. — Видишь? Это так просто, — сказал он, улыбаясь. Оба тихо засмеялись и снова поцеловались, снег падал на их волосы. Они улыбались, касаясь губ друг друга. И снова, подумал Хёнджин, поцелуи под снегом могут принести только удачу.