Cats and witches

Ведьма — это профессия сложная и уважаемая. Обучаешься лет десять-двенадцать, а после выпускаешься из-под крыла опекунши и наставницы, отправляясь в свободный полёт, имея на руках только метлу — заказную и магическую, обычный бытовой веник в полёте не помощник — и котомку знаний. А дальше живи как хочешь, но всегда есть одно условие, которое никак нельзя нарушить. Точнее, условий два, но в век атеизма и полного отрицания необъяснимого второе условие, подразумевающее отсутствие веры в каких-либо богов, кроме Чёрных, медленно вытекало из древнейших заветов. Первым же неизменимо оставался факт обязательного творения магии. Иначе ведьма сожжёт сама себя или покалечит тех или то, что ей дорого. Мелкое колдовство всё равно никто не заметит, а даже если и заметит, то не поверит. Не поверит никто, даже если колдовство будет заснято на камеру. Предметы летают? Или, может, люди превращаются в зверей и обратно? Никакая это не магия, а так, монтаж. Всё же, быть ведьмой двадцать первого века очень удобно. Единственное неудобство в том, чтобы по ремеслу работать. Школа, подработка, работа и всё это вместе с обучением ведьмовскому делу. А работать негде. Нельзя уже просто найти себе хороший участок в тёмном лесу и отстроить хижину, куда постоянно будет заглядывать то крестьянка, то лыцарь, а может и сам король или герцог, если повезёт. А сейчас что? Сидишь в квартирке, онлайн услуги оказываешь по низкому прайсу и думаешь о том, что раньше было лучше. Ну, хоть фамильяры не изменились. Им хоть двадцать первый век, хоть пятнадцатый — один хвост и то лысый. Кормить корми, любить люби и уважать не забывай, иначе устроят тебе не карьеру, а водопад пакостей. И не только тебе, но и твоей наставнице, так плохо обучившей дитятко старших уважать. — Оль, когда есть будем? — интересуется большой чёрный кот, удобно разложившийся на клавиатуре ноутбука и подёргивающий двумя длинными хвостами. — Я есть хочу, Оль. — Сейчас допишу и пойдём есть, — отвечает Ольга, ставя точку в письме с приложением в виде нескольких фото. Очередной заказ на порчу. Ничего такого от чего бы она отказалась. Это ведь, в конце концов, её основной заработок. А не будет заработка и вот это пушистое зло кормить нечем будет. И в таком случае он сам начнёт таскать то, что можно обменять на деньги или вовсе съесть. И если дохлых мышей, птичек и крыс Оля могла, зажав нос, выкинуть в мусорное ведро, то от чьей-то крупной собаки избавиться было не так просто. А коту-то что? Мясо есть мясо, чужое оно или чьё-то. Ольга проходит на кухню, ступая осторожно, чтобы не наступить на Родериха, и первым же делом ставит чайник, чтобы тот вскипел, пока она готовит. Пушистое чудовище в этот момент прыгает на стул, встав на задние лапы и уперев передние в стол, ожидая заслуженного его существованием обеда. Да и не только существованием. Какой бы работой Оля не занималась, а какой-то процент от её «зарплаты» притаскивал в дом кот. Ловкость и хитрость позволяли ему проникать в чужие дома и таскать ценности. И это если не упоминать украденные у трупов ценности. Ничего личного, жить хочется всем, а всяких наркоторговцев, маньяков и воров не жалко от слова совсем, зато у них обычно по карманам водится наличка. — Лапы со стола, я попрошу, — Родерих на это куксится, что выглядит крайне несуразно на кошачьей мордочке, а затем вытягивается на стуле, меняя форму на более удобную для обеда. — Локти со стола тоже. — Ладно, убираю, — отвечает кот — на деле достаточно старый по своим меркам нэкомата — и всё же следует правилам этикета. Кофе с двумя ложками цианида — проверять на вкус его Оля не решается — отправляется к фамильяру на стол, на что кот кивает, принимаясь за любимый напиток и продолжая следить за тем, как на плите нагревается борщ. Хороший такой, наваристый. И обязательно в тарелке он окажется с щедрой ложкой сметаны сверху, как любит сама Ольга. — Родь, сходишь вечерком к соседке? А то в последнее время в квартире у них стало тихо, — соседи напротив всегда были шумными не в самом хорошем плане. Муж любил выпить, а после пары бутылок распускал руки в сторону жены, но до этого доходило достаточно редко, по крайней мере ссоры были по причине пьянок, и быстро замолкали, потому что поспорить с сильной женщиной, умело владеющей тяжёлой, ещё советской, чугунной сковородкой было опасно для здоровья. Вот и появилась у Оли мысль, как бы не прибила женушка своего любимого в пылу очередной перепалки. — Загляну. В полицию звонить, если обнаружу труп? — Сначала мне скажешь, я всё краденное спрячу в тайнике, — некоторые вещи Ольга не могла просто взять и продать. Какие-то блестяшки задевали что-то в её тёмно-серой душе и не желали покидать квартиру, а потому их приходилось прятать в маленьком неприметном мешочке на случай, если полиция явится на порог. Откроешь и ничего внутри нет, но вот после заклинания туда можно было хоть холодильник засунуть — мешочек останется всё тем же по весу в пару грамм и пустым внутри. — А потом пусть полиция разбирается. — Хорошо. Всё же, с Родерихом — Родионом по ветеринарному паспорту — ей очень повезло. Он её сам нашёл, когда она только приехала в столицу в надежде на удачную судьбу. Удачной судьба может и была, но на пути встретилась пара чёрных полос: то документы украли, то чуть в переулке не зажали — тому мужику очень сильно не повезло, остался слепым и импотентом после встречи с пусть и пуганной, но всё же сильной ведьмой, — то ночевать было негде. А потом к ней пришёл огромный, как пантера, кот с двумя хвостами и предложил помощь и взаимовыгодное сотрудничество. Он помогает ей, а она ему. В самом начале это звучало очень подозрительно и по ощущениям имело какой-то крупный подвох, но по итогу оказалось, что ему не нужны ни её тело, ни душа. Ему нужна была вкусная еда и любовь как к обычному коту. Даже жильё своё он предоставил ради этой цели, а Оля, будучи женщиной не глупой, согласилась. Тем более готовить ей нравилось, и готовить много. Ну а вечерком было приятно посмотреть телевизор под довольное урчание наглаженного по ровному — и куда вся еда девалась? — пузу фамильяра. От мыслей Ольгу отвлекает стук в дверь, который отвлекает даже ожидающего борщ Родериха, дёргающего двумя хвостами в нервном нетерпении. — Спрячь, — просит Оля, выйдя из кухни и направившись к входной двери. В глазке тут же появляется человек в форме, показывающий удостоверение. Некоторое напряжение пропадает, когда она слышит шаги из кухни в спальню — кот пошёл прятать вещи в тайник на подобный случай. Одна из десятков договорённостей: если Ольга не может сделать что-то, то по возможности это должен сделать Родерих. Как бы он не проявлял кошачью натуру, но положиться на него можно. Глупым назвать его было нельзя даже в шутку — не за что прицепиться. — Здравствуйте, — произносит мужчина за дверью. — младший лейтенант Рыжков... Вы слышали что-нибудь странное в воскресенье на прошлой неделе? — Извините, но нет. Хотя, я заметила, что в последнее время у соседей напротив стало как-то тихо. Раньше по вечерам часто звучали ссоры. А что-то случилось? — М... Нет, не беспокойтесь. До свидания, — полицейский уходит, а Оля цепляет на него маленькое заклятие, позволяющее узнать ей самую последнюю узнанную им информацию. Ничего интересного, на ужин макароны, сын получил тройку по контрольной, вчера был найден мужской труп с черепномозговой травмой. Значится, соседка всё же не выдержала. Её немного даже жалко, но не так сильно, чтобы горевать. Сама растяпа ударила так, чтобы разбить мужу голову. Аффект это или нет уже пусть полиция разбирается сама, Ольга помогать им не будет. Может, конечно, но не за бесплатно. Ведьмовской кодекс не позволяет помогать людям по воле сердца, только за цену, даже если эта цена чисто условная или вообще камень, подобранный на улице. Её привлекает запах сильной гари, идущий с кухни, на который она бежит, наблюдая за тем, как борщ нагло умудрился выкипеть и сгореть одновременно, оставив от себя розоватую лужу на плите и чёрное нечто в самой кастрюльке. Мысленное «твою ж ехидну» перебивает достаточно громкое «мяу» под ногами вместе с: — Оль, я есть хочу.