Белая звезда короля

В гостиной воцарилось молчание. Леан рассматривал Сартиса, Сартис рассматривал фрукты в подаренной шкатулке. Потом с любопытством попробовал привлекший его цветом лимон, сунул в рот и не сдержал гримасу недовольства. — Выплюньте, — сжалился Леан, протягивая руку к салфетке. Сартис покачал головой и с усилием лимонную дольку доел. — Нельзя выплевывать еду, — серьезно сказал он. — Даже кислая или горькая, это — еда. Она ведь не испортилась, просто такой вкус. Зато теперь я буду знать, что я не люблю подобное. А что из этого сладкое, Леан? Имя согрело, словно пушистым теплым перышком провели по сердцу. Леан принялся рассматривать шкатулку, пытаясь узнать все фрукты, затем решительно убрал из подарка лимоны. Остальное Сартис снова принялся пробовать, счастливо улыбаясь после каждого укуса. — Любите сладкое, Сартис? — Очень. О, а вы решили съесть это? Леан отправил в рот все кусочки лимона один за одним, прожевал и улыбнулся. — Как сказал мой фаворит: даже кислая или горькая — это еда. Фрукты в подаренной шкатулке вкусно пахли, на вкус представлялись Сартису удивительными, но вскоре закончились. Сладкими оказались не все, но от этого новоиспеченный фаворит не утратил своего приятного настроения. Он и сам не ожидал, что атмосфера вокруг них будет такой тихой и по-своему правильной. В себе он был уверен. И, казалось, что и король проникается этим состоянием умиротворённости. Сартис аккуратно вытер пальцы от фруктового сока, промокнул губы и несмело улыбнулся королю. — Леан… Если вы не заняты… Может быть… Леан совсем хотел было предложить прогуляться по картинной галерее, как в окно деликатно постучали клювом. Ворон-посыльный. Судя по тому, что в такое время — нечто действительно срочное. — Минутку, Сартис, это важно. Те самые дела королевства, которые пока что препоручить некому. Леан послал извиняющуюся улыбку фавориту, забрал у ворона послание и принялся изучать, на глазах мрачнея. — Что-то произошло? — Сартис отметил изменения его лица. Леан еще раз пробежал глазами послание. Наместник Кирен лежит в лихорадке, должно быть отравлен. Провинция Саргот вот-вот поднимет бунт, тамошние бароны всецело поддерживают претендующего на трон бастарда бывшего короля. Но это еще полбеды, в конце концов, Кирен человек лишь наполовину, оклемается и приструнит баронов. А вот приписка в конце послания была более тревожной. «Я слышал, к вам в постель бароны сговорились подослать некоего очаровательного юношу» — Мой дорогой фаворит, вы, кажется, хотели взглянуть на черные розы? Это не может быть Сартис, он бы просто не смог. Леан устал жить в страхе, он отчаянно хотел удостовериться, что есть при дворе хоть кто-то, на кого можно положиться всецело. И про себя поклялся, что если Сартис пройдет испытание розами, его власть над королем и королевством станет безгранична. Леан подавил лёгкий вздох и улыбнулся. Дела в кои веки могли подождать. А вот поход в оранжерею — нет. Он поднялся и, медленно свернув письмо, спрятал его за обшлаг рукава. Ну… розы, так розы. — Дорогой? Лёгкая рука предполагаемого владельца королевского сердца легла на предложенную руку, и мужчины двинулись к выходу. Оранжерея располагалась позади дворца огромным стеклянным павильоном, соединённым с основным зданием длинным переходом, увитым диким плющом и обставленным колоннами с арочными потолками. Со стороны он казался продолжением зелёной стены замка, но солнце предательски выдавало его ажурные стекла, бесстыже играя бликами на его стеклах и рассылая вокруг солнечных зайчиков. Крепкий горный хрусталь прекрасно маскировался под хрупкое стекло и легко выдерживал удары гномского молота, при этом никогда не мутнел и был необычайно прозрачен, что позволяло оранжерею с правом назвать произведением искусства. Леан медленным шагом вел Сартиса и рассказывал ему историю строительства оранжереи, соблюдая все условия прогулки с фаворитом. — Собирать необычные растения я начал ещё будучи наследным принцем, — он ностальгически улыбнулся. — А как вообще их собирают? — заинтересовался Сартис. Леан добросовестно принялся перечислять: что-то подарили приехавшие с делегацией гости, что-то он выменял, с чем-то помогли родственники. Вот к последнему как раз и относились те самые знаменитые на все королевство черные розы. Их было не так уж и много, кустов с десяток. Посажены они были в тихой и самой дальней части оранжереи треугольником, оставляя немного места внутри для ажурной железной скамейки. Которая располагалась лицом ко входу и была выкована лучшими оружейниками дворца. Леан описывал все, старательно пряча ухмылку. Эту скамейку, на первый взгляд — чистое произведение искусства — пришлось ковать из присланной гномами мифриловой руды, сплавленной с темным железом, выторгованным у дроу. Только так получился сплав нужного качества и необходимой твердости, что были цветочкам не по зубам. Леан мысленно поправил сам себя: не по листикам и не по лепесткам. Сартис даже не крутил головой, когда они вошли в стеклянное великолепие. А ведь там было на что посмотреть. Однако взгляд юноши был прикован к приближающимся зелёным кустам. Передние уже не могли похвастаться цветами, зато были усыпаны пока ещё плотно закрытыми бутонами. А вот задние, совершенно роскошные, налившиеся чудной изумрудной зеленью, были усыпаны распустившимися черными соцветиями. Где по одному, где по нескольку, цветы раскрыли свои лепестки и радовали взгляд сочными, огромными, размером с хороший кулак, цветами. На фоне задней стены оранжереи они смотрелись полностью безобидно. Разве что привлекали внимание своим необычным цветом. — Могу я до них дотронуться? — благоговейно пробормотал Сартис. — Можете сорвать любой цветок, какой вам вздумается, — Леан старательно удерживал улыбку. Великолепный черный цвет, отливавший при солнечном свете багровым, тяжелые бархатные лепестки — королевские розы были прекрасны. И смертельны. Не для всех, разумеется, исключительно для тех, кто таил злые помыслы в отношении Леана, из чьей крови они и были выращены. Немало заговорщиков погибло от приказа сорвать цветок для его величества. Стоило им протянуть руку, как розы мгновенно читали его душу, а найдя в ней ростки недоброжелательства, немедленно виновным перекусывали, опутывали стеблями, ранили шипами и увлекали прочь, в кусты, где понемногу гас крик заживо пожираемого бедолаги. Но, к чести роз, они не трогали советников, которые были порой недовольны королевскими решениями, своего садовника и даже не сожрали того несчастного вора, которому его возлюбленная согласилась ответить согласием на замужество только после получения черной розы из королевского сада. Погоняли вора знатно, изранили ему и руки и ноги, расцарапали лицо, но больше забавляясь, после чего одну из роз тот все-таки утащил. И вот теперь цветок собирался сорвать Сартис… Тот как раз несмело протянул руку, но тут же ее отдернул. Леан вопросительно приподнял брови: неужели этот юноша что-то такое сумел почувствовать, ведь даже не коснулся лепестков. Сартис решительно поднялся и обошел скамейку. — Это должен быть честный обмен, — своим мелодичным голосом проговорил он, аккуратно опуская ладони на плечи королю. — Свой шаг вы уже сделали, Леан, и я не могу оставить его без внимания. В конце концов, Я тоже должен исполнять свои обязанности. Леан хмыкнул и, запрокинув голову, посмотрел на фаворита. Розы замерли. — И как вы собираетесь выполнять эти самые свои обязанности? Сарис молча кивнул сам себе и, словно на что-то решившись, попросил: — Ослабьте ворот вашего одеяния, Леан. Я собираюсь размять вам плечи и шею. Король пожал плечами и расстегнул ворот: розы молчали, словно затаившись, и нападать не спешили. Краем глаза Леан заметил, как один из бутонов на нижней ветке старательно запихивает внутрь кусок руки с большим перстнем. «Зараза, — пронеслось в уме у короля, — если ты сейчас мне все испортишь…» Розовый куст замер, затем слегка пошевелил ветками, извиняясь, и розовый бутон поспешно затолкал остатки подальше, к стене оранжереи. Леан слегка кивнул и послал цветку мысленную похвалу, «Вот и умница, потом доешь...». Куст слегка затрепетал от счастья: похвалили. Тем временем по коже его величества порхали аккуратные пальцы. Граф старался размять напряжённые мышцы плеч и осторожно проминал загривок. Розовый куст за его спиной безмятежно шевелил листьями, словно ластясь. Сартис, казалось, целиком погрузился в занятие — массаж выходил чем-то средним между массажем и поглаживанием королевского затылка. Постепенно пальцы перешли на кожу головы, мягко массируя, разминая и расслабляя. — У вас получается, — промурлыкал король. Прекрасная теплая ночь, чарующий фаворит рядом — жизнь была прекрасна. А еще розы все еще не накинулись и не зашелестели, предупреждая. Может, потому что Сартис их так и не коснулся? А может, просто опасность не чуяли? Конечно, массаж тот предложил как нельзя вовремя, отличный предлог для того, чтобы не трогать цветы и потянуть время, ища новую причину к цветам не приближаться. «Нет», — одернул сам себя Леан. Он обещал, что станет доверять и не усомнится даже в мыслях. И Сартис не прошел испытание розами, но ведь и не провалил его, он просто еще не дотронулся ни до одного цветка. — Правда получается? — Идите сюда, — Леан решительно потянул его за руку. Сартис вернулся, вопросительно взглянул, однако не успел спросить, что такое от него хотят, как оказался на коленях короля, боком к тому. — А что вы… Леан прервал его поцелуем. В конце концов, что должен молодой и полный сил двадцатитрехлетний король делать с молодым и полным сил фаворитом в ночной тишине под свет звезд и запах роз? После того, как они разделили ту шкатулку с десертом, поцелуй был сладким во всех смыслах. Леан увлекался все больше, лаская рот Сартиса языком, сминая горячие губы. И уже был недалек от того, чтобы на практике показать то, что Мирис должна была рассказать Сартису только в теории. Сартис в его объятиях как-то странно ерзал, заставляя Леана жалеть о том, что они не в спальне, часто дышал и почти что постанывал королю в рот, еще больше сводя того с ума. Целоваться он не умел, так что отдался на полную королевскую волю, оставив себе право сжимать в пальцах ткань королевской рубашки. Наконец, Леан смог остановиться и разорвать поцелуй. Сартис виновато посмотрел на него. Затем, словно извиняясь, осторожно убрал со своих плеч тяжёлые ветки, усыпанные соцветиями. — Леан… Ваши розы чудесны… Но они какие-то… Тяжёлые. Лицо фаворита выражало недоумение и благоговение одновременно. Леан затаил дыхание: пальцы Сартиса порхали по лепесткам и ласкали сочные изумрудные листья. Розы подрагивали. Отстраненно Леан отметил, что запах цветов слегка изменился — из приторно сладкого он стал более лёгким, свежим, утратил удушливые нотки. Кусты зашелестели листьями, и графу на плечо опять легла непослушная ветка. Тонкие длинные шипы на ней встопорщились во все стороны, но не причинили Сартису ни малейшего вреда, даже не прокололи его камзол. Юноша потянулся погладить огромный черный цветок. А затем по кустам прошла крупная дрожь, и вниз свалился тяжёлый цветочный ком. — Ой! — Сартис рассматривал сложенные ковшиком ладони, внутри которых покоилась роза. «Вот мне и ответ», — подумал Леан. Такое происходило впервые. За то время, что кусты росли, он насмотрелся всякого: и безжалостно израненные пальцы, и утащенное внутрь кустов тело целиком, и выстрелы шипами. Но чтобы вот так... Леан сам не заметил, как снова задышал свободно. На лице поселилась нежная улыбка. — Изумительный цвет. Сартис поднял на него полные восхищения глаза. — Изумительны вы, — Леан взял розу, расправил лепестки и аккуратно пристроил цветок в волосы фаворита. — Что ж, я исполнил ваше желание? — Да, Леан. Теперь мы пойдем спать? Леан кивнул. Почему бы и не поспать? Тем более, что вспыхнувшее было желание успело угаснуть — слишком переволновался из-за того, как Сартис трогает розы. — Вас проводят в покои рядом с моими, — он едва вспомнил, что у них тут только период ухаживаний и нескромных поцелуев, так что фаворита предполагается поселить поближе к королевской спальне, но ни в коем случае не в ней. — Благодарю вас, что исполнили мое желание, — проговорил Сартис, поднимаясь с опорой на предложенную руку. — Сегодня я провел изумительный вечер. Его пальцы вновь коснулись цветка. — Черный цвет… Я так мечтал… А теперь у меня в волосах целый цветок! Король сдержал смех: фаворит, теперь уже бесспорно фаворит, радовался розе, как ребенок. — Цвет действительно редкий, как и сами цветы, — согласился Леан. — Подарок младшего брата… Король решил ограничиться этим, ведь не скажешь же, что эти безобидные с виду цветочки приволок ему младший братишка, увлечения которого были далеки от обычных. Да и сам он никак не ожидал, что воткнет в землю ветку, а она, зараза, не только прорастет, но и даст побеги. А уж когда братишка просветил его, чем кормить эту зверюгу в растительном обличье… Но польза была, да… И экономить на услугах палача наследному принцу тоже понравилось. Да и внезапное исчезновение врагов тоже… хм… пришлось по вкусу. И, самое главное, они сами себя приговаривали к смерти. Но теперь у него официально был фаворит, и о нем следовало позаботиться. Мужчины вернулись во дворец, и король отдал распоряжения. Пока покои готовили, они оба стояли у окна и держались за руки. Сартис отчаянно краснел и смущался, но было очевидно, что смена статуса ему нравится. Любопытно, как скоро его начнут осаждать просьбами «помочь»? Леан наблюдал за юношей, но тот просто стоял рядом в некоторой растерянности. Наконец, покои были готовы и настала пора прощаться до утра. — Сладких вам снов, Сартис. Цветок слуги поставят в вазу, чтобы он мог и дальше радовать вас своим видом. «И ни в коем случае не вздумал увядать!» — добавил Леан. — А мы с вами увидимся утром? — уточнил Сартис. — Я завтракаю около восьми часов утра. Можем позавтракать в ваших покоях вместе, если для вас это не рано. А еще завтра весь двор будет жужжать, гудеть и возьмет графа в планомерную осаду с вопросами. Ничего, Сартис отобьется, а красавица Мирис поможет ему в этом. А еще будет интересно взглянуть на то, как сменится расстановка сил при дворе. Граф Лотиг лишь недавно из провинции, он еще не примкнул к какой-либо группировке дворян. Может быть, это будет тем самым камнем, который упадет в пруд, и как следует заставит всех взволноваться. А когда люди волнуются, они делают ошибки...