Белая звезда короля

Мирис тяжело вздохнула, изящным движением опустила подбородок на выставленную локтем на столик ладонь и уставилась в окно библиотеки. Сестра, леди Клеманс, успешно вышедшая замуж за Ретара Номура, герцога провинции Элетис, герцога провинции, преданной Леану Третьему вплоть до центра печени, приехала как нельзя вовремя. Разумеется, они приехала не просто так, как снег на голову. Она приехала по секретному заданию старшей сестры: привезла старинную книгу. Ее название мало что сказало бы человеку непросвещенному, тяжёлый фолиант из нежнейшего пергамента гордо носил название «Горы, пейзажи и разнообразные гады земель Витеры». В отличие от своего патрона, незабвенного младшего брата нынешнего короля Леана Третьего, некроманта Амелура, леди Мирис предпочитала не реагировать на предположительную угрозу, а подготовиться к ней основательно. Отсюда и письмо сестре с просьбой отыскать в семейной библиотеке и доставить. Книга хранилась в роду долго, по семейной легенде была подарена кому-то из предков Великим Повелителем Драконьего Края Как-То-Там-Его, но ни времени совершения акта дарения, ни имени самого дарителя не сохранилось. Тогда времена в королевстве были смутные, королевский род чуть не угас, но каким-то чудом династия сумела сохраниться. Мирис снова издала тяжёлый вздох, убрала локоть со столика и снова принялась читать. Спрятать редкое издание она решила в королевской библиотеке. Да и разве можно было бы придумать место надёжнее? Причем во многих смыслах. И теперь то, что она сидела и читала — кто бы в чем мог ее заподозрить? А она занималась важным делом: устраняла угрозу для королевства… Внутри нее плескалось раздражение. «Ну что за недоумок писал? Кто пишет книгу без оглавления? И почерк ни приведи Тьма… Словно пьяная курица скакала по страницам…» — подумала она про себя, рассеянно улыбаясь. Со стороны могло показаться, что прекрасная дама зачитывается дамским романом. И если бы Мирис спросили, о чем книга — ну а вдруг? — то она, недоуменно похлопав ресницами, уверенно ответила: «Конечно о любви!» Женщина с усилием сосредоточилась, то, что оглавление отсутствовало, реально мешало — приходилось внимательно читать все страницы подряд и рассматривать картинки с дотошностью, с какой леди Мирис привыкла подбирать себе в волосы украшения. Как только граф Сартис Лотиг, недавно прибывший из провинции Некто-Никому-Не-Известный, заикнулся ей о том, что мечтает стать фаворитом короля, то Мирис мгновенно вспомнила про семейную реликвию, бабушкины сказки на ночь и Королевский Пруд Аленти. На память она никогда не жаловалась, но увиденное у воды застало ее врасплох. Драконьи рыбки на ее памяти ещё никогда не танцевали. И эту нелепость стоило прояснить. Разумеется, Мирис с облегчением выдохнула, когда рыбки начали свой незамысловатый танец: это означало, что Лотиг не замышляет зла и не таит злобу внутри. Однако от ее зоркого взгляда не укрылся тот факт, что серьга Сартиса сподобилась упасть в Пруд Аленти и успокоиться на дне этого самого пруда. И вот теперь леди Мирис предстояло разобраться, кто или что явилось причиной поведения рыбок. Ещё пара десятков страниц ничего путного не принесли. Мирис уже устала читать околофилософские разглагольствования автора книги на тему того, как горы должны быть высоки, пейзажи должны сочетать наличие плоских равнин и лугов всенепременно с реками, и у нее появилась надежда, что описав природу, бестолковый автор, наконец-то, перейдет к животному миру. Действительно, после ещё пятнадцати страниц, трепетно посвященных вивернам и особенностям их приручения (что вызвало у Мирис недоумение и повысило градус раздражения ещё на толику, поскольку виверн королевство Витера отродясь не имело), автор перешёл к описанию… Кроликов! Мирис с трудом подавила с себе страстное желание зарычать и растерзать пару страниц. Но недаром она была из древнего рода Защитников Короны, и с самообладанием у нее было все замечательно. Иначе она не заслужила бы все те вполне лестные негласные прозвища. «Королевская гадюка» ей особенно импонировало. Во-первых, намекало на принадлежность ее к деяниям короны, а во-вторых, любые змеи с названием «королевская» были самыми ядовитыми. И красивыми. Женщина изящным движением накинула на книгу батистовый платок и поднялась. Дошла до дверей и попросила принести ей графин сока мулини и парочку пирожков с мясом индейки: ее терпению требовалась подпитка. Затем она вернулась, присела и стала ждать. Вскоре притащились слуги со столом, подносом и соком. Установили все это неподалеку от дверей и накрыли перекус. Мирис с милой улыбкой кивнула и принялась наращивать толщину своего самообладания. Она часто прочитывала в библиотеке, Так что это было обычным делом. Насытившись, женщина лёгким взмахом ручки приказала все убрать и с довольным видом вернулась к чтению. Ровно через абзац Мирис мысленно себя похвалила: после кроликов недоумок-автор принялся петь дифирамбы… УТКАМ! «Вот уж действительно, книга о любви…» — прорычала про себя дама. Мирис с трудом заставила себя не скрежетать зубами. Вместо этого она сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Помогло. И погрузилась в изысканные живоописания того, как утки вкусны, полезны, прямо-таки восхитительны… Когда летают косяком или фаршированные яблоками. Описания были красочными, обильными, как гусиный жир, и так искусно написаны, как хрустящая корочка на запеченной утке королевского повара, что рот Мирис заполнился слюной. «Отлично описывает еду, старый засранец», — подумала она про себя, сглатывая. Но с описания уток автор внезапно перешёл на описание драгоценностей. Через всю страницу в разрезе и в профиле была нарисована довольно знакомая серьга. И Мирис сразу же припомнила ее название — «Драконья кровь». Картинка была не просто большой — огромной, на весь лист, цветной, даже примечания к ней были вынесены на другую страницу разворота. Переливы цветов от синего к черному и крохотные искры невозможно было не узнать: такие камни добывались только в одном месте королевства, провинции их рода, и рудниками всегда командовал старший сын и наследник. Мирис тяжело вздохнула, в настоящее время наследником рода был ее младший брат, Альтор. Он родился вторым, опоздав ровно на пару минут, они с Мирис были двойней. Но она успела пролезть вперёд, чем и поплатилась: с детства ее стали готовить к службе в замке. Традиция рода, отправлять первенца на защиту королевской линии соблюдалась незыблемо. Мирис поймала себя на мысли, что вот уже некоторое время опять смотрит в окно. Она тяжело вздохнула, отогнала воспоминания и вернулась к рассматриванию картинки. Это несомненно был сапфир, который мог бы стоить немалых денег, если бы существовал в реальности. И похожий, только гораздо меньшего размера, носил на пальце ее брат-двойняшка. И ещё один такой, похожий по размеру, разве что чуток побольше, был у Сартиса. Если не считать королевских коронационных одеяний… Драконья кровь… Разумеется, отколупывать от королевской мантии сапфиры она ни за что на свете не собиралась. Пояснительный текст на другой странице гласил о том, что камень сапфир, особая его разновидность, «Драконья кровь» благотворно влияет на «драконосис сакана-рыбис симплиусто», на рыбок. Они же и были нарисованы чуть ниже пояснения. Теперь Мирис не просто читала, она буквально проглатывала страницы. Кто-то из слуг появился на периферии ее зрения, что-то промямлил, но женщина только отмахнулась от него нетерпеливым жестом. Про себя она отметила удаляющиеся шаги, но вскоре о них забыла. Мирис с удивлением нашла там и про влияние «Драконьей крови» на поведение рыбок, и про его благотворное влияние на их размеры, и про провоцируемые камнем изменения… *** Утро Сартис встретил в горизонтальном положении, в своей фаворитской постели и с задернутыми шторами. На королевском месте сидел Амелур, и положение солнечных лучей на полу спальни показывало время далеко за полдень. Он с трудом поднял голову и огляделся. Амелур молча ответил ему кивком и указал на накрытый стол, что невзрачно примостился рядом с королевским креслом. На столе стояли розовые пирожные с позолотой, чайник с чаем и ещё одно блюдо было накрыто большой серебряной крышкой. — Миииааааоооу! — известила Шырстинка, благовоспитанно сидя у блюдца с молоком. Сартис проморгался, сбрасывая головокружение и с тихим стоном сел. Кошка ещё раз громко взмуркнула. Роза, что так и осталась стоять в своем глиняном горшке у кровати, призывно зашелестела листьями. Сартис посмотрел на молоко и стремглав понёсся в уборную. Его стошнило желчью, и он мысленно проклял того подлеца, что испортил ему утро. Вымыв лицо и прополоскав рот, он, перебирая ладонями по стеночке, медленно добрался до спальни. Амелур с кошкой вопросительно склонили головы на бок. Сартис отрицательно покачал головой и выдавил: — Можешь не пить. — Шырстинка заинтересованно повела хвостом, Амелур, все так же молча, приподнял бровь. Сартис тяжело вздохнул и продолжил: — Раз уж ты не совсем живая, и высохшее молоко противно пахнет, то никто не станет заставлять тебя. — Кошка благодарно муркнула и сделала хвостом вопросительный знак. Сартис закатил глаза и недовольно продолжил, — Ну не выливать же. Отдай его… вон… Он опять оглядел обстановку. Предложить лакать молоко из блюдца королевскому брату было совершеннейшим недопустимым нарушением этикета и благовоспитанности. Он бы даже в мыслях не позволил себе подобного. Шырстинка тоже не особенно горела желанием. Так что… Роза у постели призывно зашелестела листиками, один нижний бутон заинтересованно дернулся. — Вон розе и отдай… Амелур удивлённо замер на середине укуса, он как раз намеревался употребить пирожное. — Так Вы в курсе, Сартис? — выдавил он. Граф доплелся до постели, завернулся в простынь и потащился к диванчику, который слуги предусмотрительно придвинули к столу с другой стороны. — В курсе чего? Амелур отставил пирожное и сложил руки на груди в требовательном молчании. Затем пожал плечами и кашлянул в кулак. Пока живые играли в «Кто кого переглядит», Шырстинка ловким взмахом хвоста двинула блюдце в сторону розы. Оное скользнуло по полу к постели, стукнулось о столик и срикошетило обратно, задержавшись ровно на мгновение. Нижний бутон нырнул вниз и с хлюпающим звуком втянул в себя белую жидкость. Звук и кашель чудесным образом совпали по времени, слившись в единый звук. И тут Сартис обернулся. Молока в блюдце уже не было. Зато роза вовсю шелестела листьями, и у Сартиса сложилось странное впечатление, что она тужится. «Как такое может быть» — пронеслось у него в голове. Он с любопытством посмотрел на розу, потом на Амелура и снова на розу. Та перестала издавать звуки, замерла и тут с громким чмоком на средней ветке появился второй бутон. Сартис вопросительно посмотрел на Амелура. Тот пожал плечами, опять принявшись за пирожное. Прожевав ответил: — Она не может это контролировать. Как объестся, так всегда выпускает бутоны. Сартис пожал плечами и уселся. Снял крышку и обнаружил под ней куриный бульон. Бульон пах завлекательно, и голодный желудок королевского фаворита жалобно заурчал. Пиала с бульоном была основательной. В ней плавал одинокий ломтик вареной моркови. Амелур, снова бывший в своей маскировке, обсыпал белый бант золотой посыпкой, прожевал, причмокнул и пояснил: — Леан позаботился. Пейте смело, Сартис. — Он кинул недовольный взгляд на розу, но ничего в ее сторону не последовало. Некромант продолжил, — Вам надо поправляться. Сартис обхватил пиалу двумя руками и аккуратно пил горячую нежную жидкость. Желудок радовался. Некромант отдавался на волю пирожных вовсю. Роза блаженно подрагивала листиками и новым бутоном. Шырстинка с наслаждением вытянулась вдоль дивана, у ног Сартиса. В дверь покоев аккуратно постучали, граф вздохнул и глянул на некроманта. Тот промычал нечто позволительное. По этикету он был выше по статусу, а следовательно и в большем праве, и поэтому ему предоставлялось давать позволение на вход, пусть и не в свои покои. Слуга протиснулся в дверь и, поклонившись Сартису, что-то тихо прошептал на ухо Амелуру. Тот нахмурился, но жевать пирожное не перестал. Затем отхлебнул чаю и тихо поинтересовался: — И что, так все утро там? Слуга утвердительно кивнул. — И что, даже не обратила внимания? Слуга побледнел и снова утвердительно кивнул. Амелур нахмурился, затем пожал плечами и вернулся в поеданию пирожных. — Значит, что-то нарыла… — пробурчал себе под нос Амелур и уже вслух для слуги добавил, — Леди-Защитница Мирис занята важным делом… — он прожевал очередной кусок и запил его чаем. — Когда закончит, сама ко мне придет. Не беспокоить. Слуга бесшумно удалился. Сартис допил бульон и, блаженно вздохнув, откинулся на спинку дивана. Шырстинка мгновенно материализовалась у него на коленях, прямо под животом, и начала басовито мурчать. Вибрация приятно массировала желудок, и Сартис прикрыл глаза от удовольствия. Амелур допил чай и наполнил себе еще одну чашку, краем глаза наблюдая выражение умиротворения на лице королевского фаворита. Пирожных на блюде осталось еще четыре штуки, но он и так съел пять. Поэтому Гроза Королевства сидел и напряженно думал, влезет ли в него еще одна штука или его хватит только на «крем слизать». Спокойствие и ленивая нега разлились в воздухе… *** День для короля Леана Третьего прошел безрадостно: мало того, что какой-то второй сын какого-то негодяя испортил ему утро, на которое у Леана, между прочим, были грандиозные планы, так ещё и расстройство желудка у новоиспечённого фаворита заставило беспокоиться. И все это на фоне того, что его собственного (а Леан уже успел в мыслях Сартиса присвоить себе целиком и полностью) фаворита вынудили сражаться на дуэли! Аргх! Его королевское величество ещё никогда не был в таком раздражении. Хотелось рвать и метать. И желательно что-нибудь тяжёлое, чтобы отскакивало от стен кабинета, и грохотало по полу. А ещё этот проклятый мятеж, чтоб драгоценного кузена через прадедушкино колено и фамильным скипетром по заднице, ну или не только «по». Вон, у Леана есть фаворит, он сразу стал милостив, ласков и правит умиротворенно. Леан тяжело вздохнул и про себя признал правоту младшего брата: заговорщиков пора было проредить. Вот только каким образом это сделать? Королевскую гвардию навстречу не отправишь, маловато их числом против провинциальных сытых откормленных наемничьих морд. Да и в столице сразу же поднимутся союзники кузена. Регулярная армия еще после отцовского царствования приходит в себя, наращивает мощь и заново вспоминает, каким концом меч держат, отправлять их навстречу войскам — все равно что овец на убой тащить. Хотя Леан представления не имел, как этих овец куда тащат. Сидеть в кабинете и разбираться с бумагами категорически не хотелось. Он бы отправился к Сартису, но королевский лекарь доложил, что утомленный недомоганием, граф Лотиг соизволил заснуть. Леан побарабанил пальцами по столу, поднялся и вышел. Обед пришлось есть в одиночку. Амелур снова где-то пропадал и не составил ему компанию. Короче, настроение короля было хуже некуда. Пребывать в отвратном настроении Леан не любил, поэтому решил попить чаю на верхней террасе замка. Как назло, погода стояла отличная. Солнце ласково пригревало, дул слабый ветерок, колыша полотнище тента, что был растянут над королевским столом и креслом. Радостные вопли птичек доносились от северного леса, а на небе не наблюдалось ни облачка. Леан пригубил чай. Тот был до отвратительного вкусным. Засахаренные фрукты, что слуги поставили к чаю на стол, вызвали глухое рычание, напомнив о том, чего он был лишён — приятной компании фаворита! Поэтому Леан из внутреннего протеста выбрал из них самый кислый и сунул в рот. Кислый вкус на языке заставил его поморщиться и был на редкость противным. «Вот, наконец, то, что надо!» — подумал Леан. Внутри разлилось какое-то отвратительное ощущение правильности. Вид с террасы тоже не радовал взгляд: далеко внизу расстилалась роскошная зелёная равнина, справа маячил лиственный северный лес, влево уходила золотой лентой дорога от замка. Пейзаж был красивым. Это подбешивало. «Вот бы ещё дождь пошел, стало бы совсем отлично», — продолжил свои мрачные мысли король. Слева деликатно кашлянули. — Мг, слушаю, — Леан потянулся за ещё одним куском этого мерзко-кислого. — Ваше величество, — пролепетал слуга, склоняясь в поклоне, — у нас гости. — Рука короля застыла над фруктами. Слуга сглотнул комок в горле и чуть писклявым голосом продолжил. — В буквальном смысле упали с неба. Слуга как-то неловко замолчал, и у Леана сложилось какое-то нехорошее впечатление, что ему явно рассказывают не все. Поэтому он закинул в рот еще один кусок противного кислого фрукта и кивнул головой в знак того, что можно продолжать. Слуга откашлялся и сдавленным голосом сообщил: — Гости упали прямо на крышу вашей оранжереи, на самый угол, — Леан нахмурился: крышу-то как раз не укрепляли, сверху нападения никто не ожидал. Как оказалось — напрасно. Голос слуги задрожал, и мужчина зачастил, опасаясь королевского гнева, — Совсем немного помяли, только угол и пострадал… Совсем немного. Леан с наслаждением закрыл глаза и начал тщательно прожевывать это противно-кислое. «Хуже уже быть не может», — пронеслось у него в голове. Он с отрешенным видом кивнул и приказал: — Продолжайте меня радовать новостями. Слуга снова закашлялся, затем недоуменно пробормотал: — А больше ничего нет, ваше королевское величество. — Сосем ничего? — решил на всякий случай уточнить король. — Совсем ничего, — подтвердил слуга. Леан прожевал, проглотил и, развернувшись в кресле, внимательным взглядом окинул дрожащего мужчину. — В самом деле больше ничего? — решил уточнить он еще раз, видя замешательство слуги-горевестника. Тот подавил тяжелый вздох и запинаясь ответил: — Ну разве что немного зелень у пруда Аленти примяли. Но это все! Точно все! Больше никаких плохих новостей! Леан тяжело вздохнул. — Ну, нежданные гости — это к свадьбе. Определенно. Приказываю провести их в замок, устроить, накормить… — Король еще раз тяжело вздохнул и продолжил, — Навещу своего фаворита и потом поговорю с ними. Слуга понятливо кивнул и умчался выполнять приказание. Леан придирчиво осмотрел коробку с захаренными фруктами. Как назло, ничего кислого там больше не было, только сладкое. Сладкого Леану не хотелось, хотя настроение несколько улучшилось, и он решил его совсем себе поднять. Поэтому быстро допил чай, встал и оправился к фавориту. «Если Сартис еще спит, то полюбуюсь на спящего. А если бодрствует, то еще лучше», — Леан предвкушал наличие хорошей компании. А потом ему в голову пришла гениальная мысль о том, что можно еще и поваляться в кровати с любимым фаворитом. И настроение как-то совсем устремилось вверх, к улучшению. Он бодрым шагом шел по замку, размышляя о том, с какой стороны можно было бы улечься рядом с Сартисом так, чтобы не сильно того потревожить, учитывая розу, что продолжала стоять у кровати. Но мимо него быстрым шагом буквально пролетела целая процессия: два мокрых человека в измятой и изгвазданной грязью одежде. «Это те, что упали возле моего пруда», — подумал Леан, язвительно хмыкнув. И еще один, держащийся за бок и сильно прихрамывающий. Леан окинул их взглядом и хотел было отправиться дальше, но отчаянные вопли лорда-камергера, что кругами бегал вокруг гостей, привлекли его внимание. — Королевские розы! Это натуральное кощунство! Как вы могли! Королевские розы! Леан присмотрелся. Один, тот который хромал, нес в руках большой веник из черной — приметной — зелени. К чести сказать, бутон на ней был всего один, ну — два от силы. — Значит, сказали не все, — тихо пробормотал про себя король. — Зато помыслы гостей чисты. — Он снова тяжело вздохнул, — Ну, хоть за это спасибо. — Знаете ли, — замялся хромавший гость, — мы же не могли вот так, с пустыми руками. Что было, то и сорвали. Его прервал один из тех, что был мокрым, и покрутил в воздухе рукой. — Этикет гостеприимства и все такое. На шум дверь покоев фаворита распахнулась, и оттуда показался Сартис, привлеченный шумом. Он окинул внимательным взглядом толпу гостей и, тихо ойкнув, спрятался обратно. По счастью, гости, занятые общением с лордом-камергером, внимания на Леана и Сартиса не обратили. Короля, видимо, в лицо не знали, а Леан с самого утра оделся скорее удобно, чем вычурно. Но главное: Сартис точно бодрствовал. Леан обрадовался и заспешил к нему: драгоценному фавориту явно стало получше, а значит, можно было надеяться на некоторую долю ласк. Сартиса он застал в постели, с одеялом, затянутым под самые глаза. Глаза, к слову, были совершенно огромными и испуганными. Леан быстро добежал и присел на кровать. — Душа моя, в чем дело? Чего вы так испугались? Ласковые руки королевского величества прошлись по волосам графа, и тот медленно опустил одеяло. — Знаете, дорогой Леан, — прошептал Сартис, — на мгновение мне показалось… — Только не говорите, что ваши родственники к нам в гости пожаловали! — воскликнул Леан и рассмеялся. Сартис смерил его настороженным взглядом. — Как вы узнали? Они уже вам представились? Леан замер на середине смешка. — В самом деле? Сартис с самым серьезным видом закивал. — Мне показалось, вернее не показалось: это мои дядюшки. Леан мысленно потер ладони: все складывалось на редкость удачно. Если гости — это родственники его дорогого и уже горячо любимого фаворита, то их следовало расспросить о… Сартисе. Что любит, что ест, откуда Система и что еще следует про него знать его королевскому величеству, чтобы задержать того при себе на как можно дольше. Леан, как мог, успокоил Сартиса, даже немного того потискал, поскольку здоровье уже позволяло. День, начавшийся не особо-то счастливо, прошел практически идеально: они повалялись в кровати, рядом, король — на одеяле, чтобы не смущать молодого человека. Леан справился о здоровье любимого фаворита, но того занимали только прилетевшие на голову дядюшки. Поэтому Леану пришлось его немного отвлечь от мыслей о родственниках с применением губ и рук, чем в целом оба остались довольны. Наконец, пожелав Сартису «спокойной ночи и сладких снов», Леан удалился, с тем, чтобы утречко начать со знакомства с гостями. Очень хотелось остаться с фаворитом, но… Тому следовало выздоравливать и отсыпаться.