По ту сторону

Вадим появился на пороге меньше, чем через полчаса, отчего у Игоря появилось смутное желание высчитать, насколько он превысил допустимую скорость, зная расстояние до его дома, и с почти традиционной бутылкой вина, ловко всунутой Игорю в руки как раз в тот момент, когда он раздумывал, как бы обозначить приветствие - протянутой рукой, кивком, поцелуем в щёку? - Олег пока занят, - Игорь изумился, уловив в своём тоне извиняющиеся нотки, и встряхнулся, пытаясь поймать рабочий настрой. - Самайн, куча работы, - понимающе закивал Вадим и наклонился, чтобы потрепать за ухом кота, вышедшего глянуть на него. - Авраам, вы собираетесь ехать домой? - официально обратился он к коту, но тот, едва заслышав своё имя развернулся и исчез из виду, протиснувшись в небольшую щель приоткрытой двери, ведущей в магазин. - Кажется, не собирается, - усмехнулся Игорь, покачивая в руке бутылку, которую держал за горлышко. - Ну что, господин эксперт по ритуальным жертвоприношениям, вы готовы взяться за работу? - Разумеется, господин следователь, - Вадим подхватил игорев полуофициальный тон, и вслед за ним пошёл в зал, где Игорь уже приготовил бумаги, которые Вадиму нужно было подписать, прежде чем окунаться во все подробности дела. Пока он читал стандартные безликие формы, Игорь отлучился на кухню, помешал соус и, по вдохновению добавив в него ещё щепотку чили, оставил доходить под крышкой. Еще через полчаса, внимательно просмотрев все отчёты, фотографии и схемы, выложенные Игорем на стол, Вадим, поправляя съезжающие на кончик носа очки, вдохновенно вещал, как на лекции (а Игорь слушал, развесив уши): - Семь - весьма сакральное число, имеющее множество значений, толкований и смыслов, в том числе и в ритуальной магии, значит мы смело можем предположить - особенно учитывая близость Самайна, что седьмая жертва, станет последней, и, что особенно важно, седьмая жертва будет иметь особенный смысл для убийцы. Игорь кивал - Вадим облекал его сумбурные мысли в речь, гладкую, словно лучший шёлк, и такую же переливачато-завораживающую. - Предыдущие жертвы могли иметь значение, а могли быть случайными колдунами, оказавшимися не в том месте и не в то время. И даже не колдунами, - Вадим вскочил на ноги и заходил по комнате, прищёлкивая пальцами, потом остановился напротив Игоря, наклонился к нему и, заглянув в глаза, серьёзно произнёс: - Седьмое жертвоприношение будет в ночь Самайна, и, чего бы ни добивался убийца, совершив его, он получит желаемое. - Последний шанс поймать его, - кивнул Игорь. Это он знал и без умных слов профессора - Москва голову со всего питерского управления снимет, если Игорь облажается. - Прежде всего - не дать ему закончить, - Вадим будто сморгнул азарт наваждения и вновь увидел Игоря. - И поймать, конечно, но с точки зрения общественной безопасности, важнее помешать ему. Такие ритуалы, - он снова прошёлся по комнате, словно по сцене перед аудиторией, - проводят только надеясь получить что-то совершенно… - он остановился, подбирая слова, глядя снова сквозь Игоря. - … Невероятное. - И очевидно незаконное, - Игорь щёлкнул пальцами, привлекая внимание лектора. - Можно воскресить кого-то таким ритуалом? Это самое незаконное, что приходит мне в голову. Вадим серьезно задумался и даже сел рядом с Игорем на диван, но в конце концов только покачал головой. - В полном смысле этого слова нет. Вернуть чьё-то сознание из мёртвых невозможно. Нет такого места, как “другая сторона”, если ты понимаешь, о чем я. - Ну, некроманты же чем-то занимаются, - Игорь невольно поморщился, хоть и знал, что это так же невежливо, как морщиться при упоминании оборотней. - Остатки сознания ещё довольно долго остаются привязанными к бренному телу, и только от талантов некроманта зависит, сможет он поднять свежий труп или мертвеца, похороненного тридцать лет назад, - тон у Вадима снова соскочил на “профессорский”. - Но, как ты понимаешь, мертвый профессор математики тридцатилетней давности выглядеть будет соответствующе и может не вспомнить число Пи. Про тело Игорь не подумал - штатные некроманты занимались этим за железными дверями подземных лабораторий, была у них какая-то повальная светобоязнь и тяга к сырым неотапливаемым помещениям, что на взгляд начальства было даже довольно экономно. - Нет смысла гадать, - решил Игорь. - Если мы без понятия, что это за ритуал, то ноль шансов, что мы угадаем, для чего он предназначен. Что-то масштабное, незаконное и абсолютно противоестественное. Остаётся только выяснить, кто за этим стоит - и довольно много ниточек ведут в этот детский дом, “Радуга”... - Игорь осёкся по двум причинам - во-первых, он не спросил Олега, согласен ли он на то, что Игорь расскажет Вадиму о его детдомовском прошлом. Во-вторых Олег прямо сейчас стоял на пороге комнаты, удивлённо распахнув глаза и даже прикрыв ладонью рот, словно сдерживая вырвавшийся вдох - Игорь увидел его в отражении на погасшем экране ноутбука. Вадим, перебиравший бумаги, чтобы найти упоминания о “Радуге”, не обратил внимания ни на то, ни на другое и только из-за затянувшейся паузы поднял голову, взглянув сначала на Игоря, а затем на Олега. По лицу скользнула тень непонимания. Игорь молчал, потому что боялся ляпнуть что-нибудь, что обидит Олежека. Типа “Прости, я забыл тебе сказать”. С другой стороны, и отступать было поздно, ведь Вадим уже здесь, подписал все нужные бумаги и с головой погрузился в расследование, скрыть от него факт Олегова прошлого будет сложно. Олежек наверняка думал о том же. Первоначальный шок сменился привычным спокойствием, Олег указал взглядом на часы: - Уже достаточно поздно, я закрыл магазин. Так что теперь полностью в вашем распоряжении, - он немного помолчал. - Но не думаю, что смогу рассказать что-то важное. Вадим переводил взгляд с одного на другого, выжидая, у кого хватит смелости посвятить его наконец-то в детали. - Я вырос в “Радуге”, - Олег улыбнулся и одёрнул подкатанные рукава свитера, чтобы они закрыли запястья, словно замёрз. Вадим кивнул - без сочувствия или неуместной печали, просто принимая к сведению этот факт. Игорь наконец-то выдохнул, и за несколько минут, заодно придвигая для Олега кресло к столу, посвятил его в детали, связывающие жертв. Вадим, как заправский следак уже держал наготове досье на погибших, и протянул скрепленные скрепкой листы Игорю, стоило ему скользнуть рассеянным взглядом по столу. Олег взял бумаги и словно провалился на пятнадцать, почти двадцать лет назад. Люди на снимках были знакомы ему лишь смутно - стали старше, полысели, изменились внешне, но навряд ли внутренне. Двух людей постарше Олег не смог бы вспомнить по именам - один вроде бы работал на кухне, кем был второй Олег не помнил, только смутно узнавал равнодушно-неприязненный взгляд. - Этих двоих почти не помню, - честно сказал он, откладывая листки с фото на стол. - А этого - да. Андрей, - Олег мельком взглянул на указанное фио и кивнул. В памяти всплыло воспоминание-образ тощего русоволосого пацана с носом-картошкой и слишком светлыми, почти невидимыми бровями. - Расскажешь о нём? - Игорь балансировал между нежностью по отношению к Олегу и ответственностью по отношению к делу, и никак не мог выбрать верный тон. Если бы на месте Олега сидел кто угодно другой, такой проблемы бы у Игоря не возникло, не зря он был таким хорошим детективом, но сейчас они оба чувствовали себя не в своей тарелке. Олег перевёл взгляд на Вадима - тот, несмотря на свои внушительные габариты умело не отсвечивал. Не делал вид, что страшно занят чем-то другим, не перебирал бумаги, пытаясь скрыть неловкость, возможно, ему и не было ни капли неловко. Олег снова посмотрел на фотографию. Длинные узкие коридоры, выкрашенные в казёные цвета, толпы детей и подростков, гадкая овсянка на завтрак, горький сигаретный дым, впервые обжигающий горло в темном закутке за сараем с инструментом, запах сырости, тянущийся откуда-то из дальнего угла комнаты, но обычно рассеивающийся уже часам к десяти утра, всполох рыжих волос - “всё будет так, как мы захотим, вся наша жизнь будет такой, как мы захотим, веришь, Олег?”. Олег постарался проглотить судорожный вздох и замер, чувствуя, как глаза обожгло скопившимися слезами. Он не решился поднимать взгляд на Игоря - тот наверняка учуял перемену в настроении Олега и теперь переживал, волновался и смутно надеялся, что Олег расскажет про этого Андрея что-нибудь такое, что сдвинет с мёртвой точки это дело. Только Олег не знал ничего такого. Парень и парень, один из десятков, с которыми Олег пересекался в “Радуге”, не мерзавец и не ангелок, не ботан и не совсем тупой. Слабенький чародей, как видно сделавший небольшие успехи с годами. Все воспоминания о “Радуге”, и счастливые, и горькие, были связаны с другим человеком, и об этом Олег вспоминать не хотел. Олег так и сказал им, немного смягчив тон, чтобы Игорь не изнывал от чувства вины за то, что задел за живое, да ещё зазря. Игорь выслушал и кивнул, затем взял бумаги, сверился с ними, и задал следующий вопрос, таким осторожным тоном, словно боялся, что Олег разлетится на осколки от неверного звука: - Происходило что-нибудь странное, что угодно заслуживающее внимания в этот период? - он назвал даты. Олег покачал головой. - А после? - Вадим подхватил инициативу, словно сомневаясь в том, что Игорь задаст этот вопрос. - Что-нибудь с теми, кто жил или работал в “Радуге” в этот период? Послышался лёгкий электрический треск, и Олег опустил взгляд на свои руки - татуировки мерцали жёлтым неровным светом, потрескивая, словно нити накаливания. В “Радуге” не происходило ничего особенного. Здесь были довольно неплохие, лояльные воспитатели, старавшиеся контролировать кучу детей с разнообразными талантами, была крыша над головой, еда , одежда и кое-какие развлечения. За всё время, что Олег там пробыл произошло только две по-настоящему страшных вещи. Первая - когда загорелось едва отстроенное крыло, торжественное открытие которого должно было состояться через несколько дней. Пожар быстро потушили, но там сгорели заживо три воспитанника, всех их Олег отлично знал и ни капли не удивился, что они нашли смертельных неприятностей на свои головы. Вторая… Парни ждали его ответа. Вадим не моргал, а Игорь, кажется, даже не дышал. Олега подмывало сказать, что ничего особенного не происходило, в конце концов, это не могло иметь отношения к их делу. И будь на месте Игоря кто-то другой, он так бы и сказал - смерть Серёжи замяли так тщательно, на самых верхах, что по документам выходило, что он скончался от острой аллергической реакции, и никто никогда не интересовался, куда делось тело. Рассказать об этом - всколыхнуть старое болото, которое снова может затянуть в свои мрачные глубины. Есть ли сроки давности у таких дел? В этом Олег не разбирался, да и виновных в произошедшем не было. И жертв тоже - кроме Серёжи. Но врать Игорю, скрывать от него что-то было нельзя. Сейчас он уже знал, что Олегу есть, что сказать, пусть он и не хочет этого делать. На случайного свидетеля Игорь бы надавил. Уговорил. Сломал. С Олегом он так не поступит - и Олег так с ним поступить не мог. - Мне нужно выпить, - Олег поразился тому, насколько жалко звучал его голос. - Хотя я не думаю, что это вам поможет, но просто… чтобы… - Чтобы у нас была полная картина, - мягко подсказал Вадим и поднялся на ноги. - Схожу открою вино. Олег даже удивился той деликатности, с которой их с Игорем оставили наедине. - Всё что угодно может мне помочь, родной, - мягко и как-то пристыженно проговорил Игорь. - Я знаю, - Олег улыбнулся почти машинально и посмотрел в сторону кухни, где Вадим расправлялся с бутылкой. - Ну, про один ты наверняка знаешь - про пожар. - Да, это есть где-то в документах… - Игорь перелистнул страницы. - Про это я знаю не больше, чем есть в твоих бумагах, - Олег помедлил, дождавшись, пока вернётся Вадим с открытой бутылкой и тремя бокалами. Олег бы хлебнул прямо из бутылки, для храбрости, но решил соблюдать приличия, раз уж ему в этом активно помогали. Он взял протянутый Вадимом бокал, машинально покачал в руке и сделал большой глоток. - Точнее, я… Ладно, пойдёмте в магазин, я постараюсь кое-что вам объяснить. За Олегом гуськом потянулись все - Игорь, ступающий осторожно, как крадущаяся овчарка, Вадим, внимательно и с любопытством наблюдающим за ними двумя, и Авраам, замыкающий процессию. Олег включил напольную лампу с большим рыжеватым узорчатым абажуром, и лавку заполнил мягкий приглушённый свет, всё выкрасивший в коричные оттенки. Олег прошёл вдоль стены, постукивая по рамам небольших зеркал. Твари, спрятавшиеся от вспыхнувшего света, заинтересованно потянулись к своим стёклам. Эти были совсем безмозглые, некоторые даже безглазые, они водили причудливыми рыльцами вслед за Олегом, ориентируясь не столько на свет, звук или движение, сколько на присутствие магии. - Мы таких ловили в детстве, - признался Олег, поводил рукой перед зеркалами, и твари задвигались вслед за движением его кисти. Одна начала слабо фосфорецировать голубоватым светом, а от другой начали расходиться мелкие пузырьки, словно она была мюзле, брошенным в бокал с шампанским. - Ну, все мы, ведьмы, чародеи, колдуны, у нас у всех это получается, - Олег отвернулся от зеркал к своим слушателям. Игорь смотрел только на него - конечно, он ведь не видел Тварей, пока они были в зеркале. Вадим скользил взглядом по зеркалам, но, заметив, что Олег смотрит на него, приподнял перебитую шрамом бровь, выражая готовность слушать. - Такие твари - это… что-то вроде осколков магических экспериментов, побочный продукт человеческого колдовства. Их много, они бесполезные, безмозглые и не очень красивые. - Разве не все Твари - побочный продукт колдовства? - уточнил Игорь. В школе их всех так и учили. Будешь баловаться магией - все зеркала заполнятся Тварями и рано или поздно они прорвутся в реальный мир и сожрут тебя, глупый ты колдунишка. Слушайся учителей. Будь хорошим мальчиком. Олег почти ждал, что Вадим ответит что-нибудь за него, разразится короткой увлекательной лекцией о многообразии Тварей на изнанке чистого колдовства. Но Вадим молчал. Внутренности зеркала в нескольких метрах за его спиной ожили - живущая там тварь, одна из самых крупных в магазине, в половину человеческого роста, всегда долго выбиралась из тёмных глубин. Игорь невольно оглянулся - хоть он её и не видел, но почти инстинктивно, каким-то особенным оборотническим чувством, чувствовал её приближение. Тварь была похожа на шапку морского анемона - сотни бледных щупалец, колыхающихся в черноте с пугающим и немного тошнотворным изяществом. Вадим оглянулся и через секунду Тварь схлопнула свои щупальца в тугой комок и скользнула обратно в глубину зеркала. - Есть теория, что это не так, - проговорил Олег, пытаясь понять поведение Твари. Они не боялись никого из посетителей магической лавки, даже напротив, могли начать настойчиво колотиться в стекло, если кто-то им казался особенно привлекательным, хоть Олег и не понимал, чем именно они руководствуются. Игорь терпеливо ждал. Олег повернулся к самому маленькому зеркалу, приманил Тварь постукиванием, и плавным движением руки заставил зеркало исчезнуть. Игорь издал удивлённый звук, Тварь шлёпнулась на пол, как упавший со стола хомяк. Она вообще по повадкам была похожа на небольшого упитанного грызуна, а по виду на крупную каплю слизи с роговидными наростами по всей верхней части. Оказавшись на воле Тварь заметалась от одного источника магии к другому, выискивая тот, что ей по вкусу и по зубам. Потянулась поочередно к Олегу, Вадиму и Игорю, от всех отпрянула, нацелилась в сторону витрины со сломанными артефактами, но на половине пути к ним была настигнута Аври, который просто не мог больше терпеть такой бардак. Кот ловко прижал Тварь лапой, вспорол когтями, и Тварь растворилась в воздухе, рассеялось чистой магией, крохотным облачком искр, от которого Авраам брезгливо отступил. Игорь за всем этим следил словно за сюжетом “Нэшнл Джеографик”, ему только попкорна не хватало. Олег поймал себя на том, что с нежностью улыбается, глядя на него, и стряхнул с себя накатившее спокойствие, напоминая себе, зачем он это всё затеял. - Такие - и правда побочный продукт, у них самосознания ноль, одни инстинкты, точнее, один инстинкт - пожрать. Но есть другие. Умные, хитрые, которые знают, как выбраться из зеркал и даже могут подчинить себе кого-то… - В теории, - осторожно уточнил Вадим. Олег пожал плечами и начал рассказывать с самого начала. Не очень подробно. О том, как он познакомился с Серёжей Разумовским. Когда Олег попал в “Радугу” Серый жил там уже несколько лет, знал всех и всех тихо ненавидел. Но не просто так ненавидел, а за дело - Серого пиздили чуть чаще чем постоянно: за рыжие волосы, за неулыбчивость, за что угодно. Он просто притягивал к себе всех мудаков вокруг - идеальная жертва. Это изменилось в четырнадцать, Олег тогда связывал это с тем, что они с Разумовским сдружились, у Серого появилась поддержка, но давно уже не был уверен - Серый начал давать отпор своим обидчикам, дрался как бешеный, без всяких правил. Если не мог ударить, расцарапывал в хлам, кусался и обжигал бушующей на кончиках пальцев магией. Олег дрался вместе с ним - отчаянно, как в последний раз. У Серого была мечта - большая детдомовская мечта о хорошей жизни. И чтоб показать этим всем. И чтобы дом большой и денег много. И чтобы все его обидчики кровью умылись. Олег, в общем-то, мечту разделял - до тех пор, пока те трое не сгорели заживо тёмной февральской ночью. Он всё понял сразу - и никак не мог понять, почему больше никто не догадался, пока не вспомнил - Разумовский не доверял никому, никому кроме него. И никто, кроме Олега Волкова не знал, что Серый может держать в ладони огонёк, полностью ему послушный. Огонь Серого не жёг, зато очень осязаемо жёг Олега, потянувшегося его потрогать. Обычное развлечение, почти все они умели что-то, о чём не говорили ни воспитателям, ни учителям, ни кураторам. Их маленькие тайны, маленькие умения, которыми хвастались только перед “своими”. Андрюха, теперь смотревший на Олега печальными глазами со страницы досье, виртуозно умел приманивать Тварей - не только в зеркала, в любую отражающую поверхность, хоть в глянцевый бок тачки, хоть в лужу на заднем дворе школы. У Олега особенных талантов не было, умением смешивать травы никого не удивишь, если только не можешь выжать из куста полыни стакан абсента, а такого Олег не умел. Все свои домыслы про тот пожар Олег держал при себе и не обсуждал их даже с Серым,а тот и сам никогда не поднимал эту тему. Все домыслы так и остались домыслами. Олег замолчал, не зная, как перейти к тому, о чём никогда никому не рассказывал. Ему показалось, что за его спиной, в зеркалах, клубятся Твари и Тени, которые наверняка обитают где-то ещё глубже, на самой изнанке бытия, но, когда он обернулся, то увидел только пустые и гладкие поверхности, покорно отражающие внешний мир. - Что с ним произошло? - мягко спросил Игорь, а Вадим одновременно с ним предложил: - Может, вернёмся в квартиру? Олег заторможенно кивнул в ответ, но смотреть продолжал на Игоря. Захотелось обхватить себя руками, словно ему снова десять лет, и он сдерживается, чтобы не пустить слезу, когда узнаёт о смерти родителей. С Серым всё было по другому, Олег и не думал о слезах. Всё, что он испытывал, это чистый ужас. И он совершенно не хотел нести эти воспоминания в дом, где жил. - У нас был небольшой зал для хореографии, - медленно произнёс Олег, вдруг почувствовав запах мастики, которой натирали деревянный пол, сохранившийся в этом зале. - Однажды Серый позвал туда меня… А Андрей уже был там, но я бы не сказал, что он сильно этого хотел. Вообще-то, Андрюха выглядел бледным как моль и постоянно твердил Серёге “может не надо, ну его?” Серый в конце концов не выдержал и раздражённо отмахнулся от него, рявкнув: - Давай! Делай и проваливай, тебя здесь не было, мы тебя не видели. Тебя вообще никто не держит, - буркнул он немного обиженно, будто на самом деле хотел, чтобы зрителей было побольше, чем один Олег. - Делай что? - успел спросить Волков, разглядывая большое, во всю стену, зеркало. - Да ладно? - ахнул он, поражённый внезапной догадкой. - Ты можешь приманить такую огромную Тварь? - он показал пальцами на края зеркала, всё ещё не веря своей догадке. Ну, это правда было глупостью, Олегу казалось, что если бы такие Твари существовали, то они бы втягивали в себя всю магию в округе, как чёрные дыры. - Приманить он её может, а вот удержать - нет. А я - могу, - усмехнулся Серый, горделиво вздёрнув подбородок. - Давай, Дюха, вперёд. Андрей тихонько выругался, но подчинился. Было видно, что он сам не рад, что поделился этим с Серым. - Зачем? - Олег переводил взгляд с Серёжи, который стоял, расставив ноги и запустив руки в рыжие волосы, и широко улыбался, глядя в мутнеющее зеркало, на погружённого в лёгкий транс Андрюху. - Он уйдёт - скажу, - Серёжа подмигнул. - Его недолго ждать. “Его?” - хотел переспросить Олег, не поняв, к кому это относится. По правилам языка Твари были женского рода, а Андрея ждать было ни к чему, но слова застряли у него в глотке, когда всю поверхность зеркало заволокло… пожалуй, больше всего это было похоже на перья. Твари, несмотря на причудливые формы, обычно были довольно просты - гладкие, словно рыбы или черви, иногда похожие на полуразумную слизь или лысое животное. Они могли принять любую форму в отражении, но сама их суть крайне редко была покрыта шерстью, волосами или, вот, перьями… Перья Олег видел впервые. - Я пойду, - пискнул Андрюха и выскочил за дверь. Луч электрического света из коридора разрезал сумрак, а когда дверь захлопнулась, всё погрузилось в темноту, состоящую из тысяч мягких перьев. Когда среди них вдруг блеснул золотой глаз Олег чуть не заорал. - Я зову его Птица, - проговорил Серёжа тоном, которым люди обычно рассказывали про возлюбленных. - Я смогу его укротить. “Зачем?” - билось в голове у Олега, но он никак не мог разжать стиснутые зубы, чтобы задать вопрос. Его будто парализовало и окутало мягкой осязаемой дымкой. - Он даст мне силу, - Серый мягко усмехнулся. - Много силы. То, чего мы с тобой хотели. У нас всё будет, Волче, всё, что мы захотим. “А ты ему?” - на этот раз Олег сформулировал вопрос в голове и Серый заулыбался уже довольно, обрадованный его, Олега, догадливостью. - Свою голову, - Серый постучал по виску и улыбнулся. - Не смотри так, это совсем не страшно. Мы уже всё обсудили. Сложно заставить Андрюху подзывать его, но я пообещал ему, что этот раз - последний. У него изменились интонации, стали слегка напевные и насмешливые, будто он смеялся то ли над всем миром, то ли над самим собой. “Но ты не можешь его контролировать. Не можешь даже позвать.” - Ну, подзывать его не мой талант, да, - беспечно согласился Серёжа, проигнорировав первую часть фразы. Он вдруг оказался очень близко и обхватил Олега за лицо обеими ладонями. Ему пришлось чуть-чуть привстать на цыпочки, чтобы заглянуть Олегу в глаза. - Всё будет отлично, Волче. Я позвал тебя, чтобы ты посмотрел, чтобы ты знал, что со мной происходит. Потому что потом вся наша жизнь изменится, - он прижался лбом к олегову лбу, продолжая смотреть ему в глаза. - У нас всё будет… совсем… по-другому. Его голос вдруг стал доноситься словно издалека, через радиопомехи. Может быть на мгновение он прижался губами к губам Олега - Олег ничего не чувствовал и не мог пошевелиться, но когда Серый снова посмотрел ему в глаза, один глаз был золотым, как у Твари из огромного зеркала. Тьма стала проницаемой, словно подсвеченной далёким пламенем, и Олег болезненно-чётко осознал, что Серый как никогда неправ. А потом он стал таять. Так мучительно медленно, словно в замедленной съёмке, его пальцы, всё ещё касавшиеся лица Олега, то впивались в кожу отросшими когтями, то переставали, но тогда обжигали ледяным холодом. Олег не мог двинуться, не мог закричать, не мог совершенно ничего, и ни одной из мыслей, бившихся в его голове, Серёжа уже не слышал. Его лицо было похоже на застывшую, слегка улыбающуюся маску, но левый глаз, всё ещё остававшийся голубого цвета, наполненный болью и отчаянием, сочился слезами. Олег не знал даже, что сказать ему, что подумать, не знал слышит ли Разумовский его, он только понимал, что для Серого это конец, и любые утешения - никчёмный набор слов “Я любил тебя”, - с сожалением подумал он за мгновение до того, как левый глаз Разумовского остекленел, застыл, и по радужке начало расползаться золото. К этому времени Олег уже почти не чувствовал его рук на своём лице, сами очертания его тела терялись и истончались. Напоследок то, что когда-то было Серёжей, улыбнулось Олегу - его губами, между которыми мелькнули острые клыки, и отступило. А после всё исчезло. И Серёжа, и перья, и темнота. А Олег пролежал в том зале до следующего утра, когда четыре вилы, живущие в приюте, пришли на занятия. Олег рассказал Игорю с Вадимом всё, кроме последних своих мыслей, обращённых к Серёже. Перевёл дух. Нервно улыбнулся. - Но я правда не знаю, чем это может вам помочь, - Олег судорожно втянул воздух, когда на плечи ему легла тёплая рука Вадима, а ладони Игоря согрели его собственные, похолодевшие за время рассказа.