Приключения авантюристов

      Укрывшись в дворфской башне, чтобы дать спутникам возможность отоспаться и восстановить силы, я сел в дальнем углу квадратной комнатки так, чтобы видеть закрытый дверной проём. Неподалёку сидела всё ещё связанная пара кобольдов, с которыми мы так и не решили, что делать. Они затихли и, кажется, смирились с любой участью. Все уже спали, Залан завернулся в плащ, пёс прилежно сидел рядом, лишь Диннаэль остался дежурить снаружи. Его страх перед сооружением казался мне надуманным. Логичнее полагать, что он хотел обшарить пещеру без свидетелей на предмет тайников, в существование которых я слабо верил.       Эта пропахшая кобольдами, вонючая дыра и связь с великанами напомнили мне о печальной участи моего народа. Когда-то, очень давно, дроу находились в рабстве у великанов, но отвоевали свободу. Сейчас я отвоёвывал свою личную свободу вдали от родного континента, вдали от клана, вдали от Бога, в которого не верил, вдали от тех, кого уважал и кого ненавидел. На всём Ксен’Дрике не нашлось мне места, найдётся ли здесь?.. Ненависть и презрение заставили меня бежать? Или во всём виноват мой отец, который покинул Ксен’Дрик, когда я был совсем юн? Или виновата авторитарная жестокая мать, нетерпимая к слабостям сына? Или мой дядька, который показал мне, как можно не верить в Богов и смеяться над ними? Или виноват я? Или моя клейптомания? Или мои привязанности? Или врождённая ненависть и презрение? Или то чувство, с которым рождается каждый ребёнок дроу — что из всех эльфов только ты достоин носить это имя, потому что твои предки были свидетелями гибели великанов, видели падение цивилизации, одновременно потеряли всё и восстали из пепла… Пепел… Он повсюду… пепел в волосах, пепельного цвета шрамы на теле, пепел в душе… Что-то сгорело навсегда. Выгорело дотла. Остался лишь белёсый туман. То, что мертво — не убить…       Я очнулся из глубоко транса в кромешной тьме. Мои видения будто ожили. Сквозь щели-бойницы внутрь башни просочился белёсый туман. Рядом со мной по всему полу растеклась кровь. Липкая и вязкая. Оба спутника — Гимбл и Доминик — лежали мёртвыми, их грудные клетки были разворочены, сердца выдернуты, острые обломки рёбер торчали сквозь лохмотья одежды и фрагменты доспеха. Я мгновенно вскочил на ноги, выхватив обеими руками оружие из ножен. Два магмина перегораживали выход из башни, с их когтистых лап капала кровь. В лапе одного из них ещё дёргалось в последней конвульсии чьё-то сердце. Залан оказался рядом, он успел активировать пса и пырнул ближайшую тварь кинжалом под ребро. Магмин разъярился от того, что не смог застать нас двоих врасплох и метнулся к полуорку, но механический пёс напал быстрее, всем весом обрушившись на тварь, вгрызся зубами. Бросок пса был настолько неожиданный и сильный, что магмина разорвало, и огонь накрыл нас в узком помещении. Я инстинктивно выставил перед собой руки, скрыв лицо от жара, мне опалило кожаный доспех и ткань одежды. Откуда-то сбоку из щели бойницы просочился дымом ещё один магмин. Они окружили Залана с двух сторон и зажали того в углу, ослепив полуорка. Зажав в правой руке рапиру, а в левой кинжал, я напрыгнул на элементаля, проткнув его между рёбер и в районе сердца, быстро выдернул оба оружия из треснувшего магматического панциря и резким движением рассёк чудовищу горло. Голова отлетела, а из шеи, как из жерла вулкана, начала выливаться магма, образуя огненный пузырь. Взрыв накрыл нас, увернуться от огненной вспышки и жара нам не удалось. Оставшийся возле двери магмин уже готовился напасть, но вдруг в одно из отверстий в стене влетела стрела и застряла в теле элементаля. Следом ещё одна стрела пронзила монстра насквозь и, вылетев из груди, вонзилась в камень с такой силой, что разлетелась на щепки. Стопроцентно зная, что следует за гибелью магмина, я сумел увернуться и избежать урона от огня. Взрывная волна снесла дверь, её выбило и метнуло наружу. Она задела огромного минотавра в крепком устрашающем доспехе и обвешанного оружием. Его ноздри широко раздувались, дверь, видимо, попала ему в плечо, потому как он находился возле входа. Витая мускулами рука теперь болталась словно плеть. «Неожиданные гости, — смекнул я. — Враги или возможные союзники?» Залан при виде минотавра в полном боевом облачении инстинктивно прижался спиной к стене и направил на него арбалет. В дальнем углу по правую руку в ужасе попискивали пленённые кобольды. Я даже не успел удивиться, что они живы, отпрыгнул назад, умудрившись не поскользнуться на крови бывших соратников, с рапирой и кинжалом на изготовке. Лишь несколько секунд спустя, я заметил, что поодаль от минотавра, загораживающего обзор, стоит ещё одна фигура — пикантные женские формы затянуты в тугой кожаный доспех, светло-русые волосы падают на лицо, но кроме сурового взгляда охотницы за головами на меня был нацелен и её короткий лук.       — Переговоры?! — выкрикнул я на всеобщем языке.       — Переговоры, — малословно ответил минотавр.       Я рискнул и, переступая через изувеченные тела, грязь и пепел, вышел из укрытия, убрав оружие в ножны. Продемонстрировав незнакомцам пустые ладони, решился начать разговор первым:       — Ваша стрела очень удачно прилетела в нашего врага.       Охотница, наконец-то, опустила лук, продолжая держать пальцы на стреле.       — Внушительный вид, — я кивнул на минотавра, оттенок беспечности в моём голосе чувствовался наигранным.       Минотавр отступил на шаг, чтобы дать мне пройти. Полуорк решил, что раз я ещё жив, то и он может покинуть башню. Охотница откинула капюшон, убрала стрелу обратно в колчан и, заправив прядь волос за ухо, спросила:       — Что здесь произошло?       Полуэльфийка и минотавр! Какой странный тандем, хотя мне ли говорить о странностях. Полуорк и дроу — тоже… так себе компания по степени сомнительности, ещё и в придачу с механическим псом и новоиспечённым гомункулом. Когда Залан только успел его соорудить? Видимо, пока я был в трансе, а в пылу боя даже не заметил.       — Мы исследовали руины впятером, — заговорил я, окинув взглядом месиво из трупов, потом обнаружил недалеко от полуэльфийки тело Диннаэля. Сердце его тоже было выдернуто из груди и валялось неподалёку бесформенным куском багровой плоти. Он умер первым, даже не успев сообразить, что случилось, — понял я. — Мы остановились на ночлег, закрывшись вот в этой дворфской башне, но, как видите, долго отдыхать нам не пришлось. На нас напали магмины, с которыми мы уже имели дело ранее, в пещере чуть дальше отсюда. Остались только двое из экспедиции… Вы подоспели очень вовремя. Спасибо…       — А у меня есть мышь, — вдруг улыбнулся минотавр, разглядывая питомцев полуорка.       С интеллектом у большого парня явно паршиво. Полуорк теперь будет комплексовать рядом с ним из-за роста. Главное, что не из-за интеллекта.       — Что же вас привело сюда?       — Приятно услышать благодарность, тем более при таких кровавых обстоятельствах, — рассмеялась охотница. — Что привело? Банальная задача зачистить пещеру от монстров. За них платят, знаешь ли.       — Мы явно не монстры и пришли сюда с некоторой целью, но нам просто необходимо дойти до конца и осмотреть пещеру целиком. Могли бы объединить наши усилия.       — Зови меня Мириэль, — представилась охотница, — а этот большущий парень — Ержан Делакруа, — улыбнувшись, она показала на грозного минотавра.       Минотавр достал из-за пазухи мышь, посадил на плечо и грубой ручищей гладил её по шерстке, а мышь бегала по его бугристым плечам и пряталась в гриве чёрных волос. Однозначно, в этом союзе всё решала охотница за головами. И раз уж полуэльфийка кивнула, значит, элементалям не жить, хотя мы с Заланом выглядели удручающе — все в крови, с подпалинами на одежде и размазанной по лицам сажей. Минотавра тоже покалечило. Рука его всё же безвольно болталась, а попытка сжать ручищу в кулак заставляла морщиться. Тёмно-алая физиономия его выражала некоторую долю грусти.       Полуорк достал из-под доспеха уже знакомый мне амулет в форме глаза, он будто бы смотрел на каждого из нас, Залан крепко сжал его и активировал. Вокруг образовалось тусклое свечение, и все мы ощутили, как начали затягиваться раны, проходить боль и усталость.       Мы с Заланом решили забрать с трупов то, что уцелело и может пригодиться. Созерцание растерзанных товарищей странным образом захватило меня. Присев на одно колено возле останков юного барда, изуродованного элементалем, я разглядывал, как его когда-то рыжие длинные волосы спутались в паклю от бурой подсохшей крови, а ведь он был так юн… Вспомнив, как постоянно хорохорился гном, самоуверенно нарываясь на неприятности, я подумал и сказал вслух:       — Мы дольше знакомились и запоминали имена друг друга… А этот эльфийский маг… он так переживал из-за дроу в отряде. Лучше бы переживал за себя. Хотя бы смерть их была быстрой…

***

      В широком зале, где мы уже дрались с магминами, очистился воздух, завеса тумана спала, и мы смогли лучше разглядеть отверстия в полу, из которых вырывались сполохи огня, лавовую реку и древний алтарь на другой стороне, бликующий металлом. Из таинственного символа на стене вырывалась струя огня, безрезультатно попадая на древний алтарь.       То место, где лава извергалась из-под земли, походило на дворфский горн, который используют дворфы во время ковки. Все эти дыры в полу, судя по всему, служили частями какого-то механизма. Когда-то давно дворфы использовали пещеру как кузню, ковали доспехи и оружие. Здесь кипела жизнь, стучали тяжёлые молоты, и раздавались шаги кованых сапог. Залан огляделся и, всмотревшись в знак на противоположном берегу, сообщил нам, что он похож на символ Имикса — Принца Зловещего Огня.       Пока я искал спрятанные рычаги, Ержан перебрался через лавовую реку и пошёл осматривать алтарь. Мне удалось выяснить, что все возможные механизмы в этом помещении завязаны с дырами, из которых вырывается лава. Я предложил заткнуть один из кратеров стальной собакой и посмотреть, что произойдёт. И когда полуорк скомандовал псу блокировать собой лавовую дыру, из отверстия на другом берегу медленно поднялся магмин.       Охотница бросилась в бой без колебаний, но её стрела пролетела мимо. Минотавр даже ухом не повёл, продолжая разглядывать древний алтарь. Механический страж Залана продолжал сидеть в дыре, он раскалился докрасна, разогревшись до немыслимых температур. Магмин ударил Ержана со спины, тот этого даже не заметил, продолжая заворожено пялиться на стену огня. Заметив это, я решил действовать и потянулся за коротким луком, который раздобыл у кобольдов, но тот зацепился за край плаща. Рванув его, я лишь порвал тетиву.       — Дерьмовый кобольдский лук… — прошипел я сквозь зубы. Никогда не любил дальнобойное оружие. Сколько помнил себя — всегда выбирал надёжность лёгкой стали.       Ержан снова схлопотал от элементаля, наконец-то заметив врага, со всей силы обрушил на него громадный топор, разрубил тварь пополам до самого основания. Минотавр успел отпрыгнуть от взрыва, но его доспех и гриву задела огненная вспышка. Он спешно охлопывал себя, чтобы потушить пламя.       Я присвистнул. Завалить магмина с одного удара! Такого я ещё не видел. Мы натянули верёвку через реку, первым перебрался я. Залан решил перебросить пса через препятствие, метнул его со всей орочьей силой — пёс не просто перелетел через реку, но и врезался в минотавра. Поймав пса, Ержан удивлённо ухнул и пошатнулся. Последним переправлялся Залан. Когда полуорк перебирался по верёвке, сталагмит неожиданно треснул. Треск предупредительно разнёсся по пещере.       — Тяни! — крикнул я минотавру.       Тот так резко дёрнул верёвку вместе с Заланом, что полуорка швырнуло прямо к алтарю. Он едва не попал под струю огня, вырывающегося из символа Имикса, перекатился и растянулся на каменном полу, подпалив щёгольский синий плащ, но я заметил, как жадно заблестели глаза полуорка, очутившись на одном уровне с кучей расплавленного серебра.       Пока полуорк справлялся с алчностью, ещё один магмин появился из самого дальнего кратера. Я спешно начал натягивать тетиву на многострадальный лук, но Ержан снова оказался быстр и смертельно опасен — с одного удара уничтожил элементаля, даже и не думая уворачиваться от огненного взрыва. «Уж не знаю, что там с его интеллектом, но отваги и силищи ему не занимать», — подумал я.       Мириэль казалась невозмутимой, она продефелировала мимо алтаря и склонилась над символом.       — Надо разрушить его, чтобы убрать огненную ловушку, иначе до серебра не добраться, — сообщила она, смахнув прядь светлых волос со лба.       Минотавр счёл её предложение сигналом к действию и вызвал эхо — полупрозрачного двойника, который пробрался сквозь огонь и ударил по символу Имикса на плите. Плита пошла трещинами, но перед ударом выстояла.       Залан принял таинственный вид и сказал, что знаки на алтаре использовались обычно для обращения к иному плану и чтобы нарушить взаимосвязь между планом огня и нашим миром, необходимо провести какой-то ритуал. Возможно, жертвоприношение. Залан хотел было использовать гомункула, потратить свою оставшуюся инфузию, и принести его в жертву на алтаре, но я пресёк его инициативу.       — Погоди, — прервал я его мыслепоток, — что если это не сработает? Ничего не произойдёт… и с чем мы останемся? Нет… здесь надо точно понимать, какой именно ритуал нужен… подожди… — я изо всех сил напряг свои атеистические мозги в надежде отрыть в них нужную информацию. Предчувствие подсказывало мне, что ритуал надо совершать в круге непосредственно возле алтаря.       — Нужен круг.       Залан выхватил нож и начертил им в пыли круг. Никто не ожидал от минотавра подобного, но он блеснул интеллектом:       — Ты же дроу… и я знаю, что дроу распарывали руки и кровью сдабривали алтари ради успешного ритуала!       Три пары глаз устремились на меня.       — Вы хотите, чтобы я здесь резал вены? Серьёзно? Может, проще действительно метнуть твоего гомункула и размозжить его об алтарь? Давай я раскромсаю его на части и буду бросаться ими прямо в алтарные символы? — кровожадно скалясь, предложил я.       Минотавр промолчал, но достал из-за спины лом и ударил с размаху по алтарю. Плита треснула, щель стала больше, из неё вырывались языки пламени, но огненная ловушка не поддавалась, преграждая путь к плавящемуся серебру. Тогда минотавр притащил из зала, где совсем недавно было кровавое побоище, несколько трупов. Мы же с охотницей попытались метнуть в алтарь отсечённые части, но оба раза промахнулись. От наших испытаний плотью, в пещере появился ощутимый запах горелого мяса.       — Это пещера проклята! У меня всё валится из рук! — прохрипел я, глядя на свои окровавленные руки и сдувая с лица прядь засаленных и потускневших белых волос. Минотавр снова спасал положение, он метко бросил в алтарь каким-то кровавым ошмётком, попал в цель, и горны моментально затихли. Огонь перестал выбрасываться из плиты, и проход к серебру стал, наконец, свободен.       — Неужели… — съязвил я, разведя руками.       — Мы всё поломали, — улыбнулся Залан, будто ребёнок, довольный небывалым игрищем.       Мы столпились вокруг расплавленного серебра. Минотавр пощупал его, убедившись, что не обожжётся, и сгрёб его большими ручищами, передав орку.       — Это и есть сокровище Культа? — возмутился я. — Сокровище это тянет едва на сто пятьдесят золотых! Может, что-то припрятано за символом Имикса? Или за плитой?       Я не хотел сдаваться. Кучка расплавленного серебра меня не удовлетворила. Пока я вглядывался в трещины в плите и ковырял алтарь ножиком, минотавр ушёл и вернулся с нашими пленными кобольдами, которых мы благополучно связали и забыли в дворфском аванпосте.       И тут-то я вспомнил про пятую записку. Выудив из кармана рюкзака мятый листок, заляпанный кровью, я развернул его, сжав тонкими пальцами, и прочитал вслух: «На вершине самой высокой горы Серых Вершин находится заброшенное святилище гигантов. Согласно моим данным, драконы использовали его как насест, и тайник, скорее всего, находится там. Ещё я слышал забавный слух, что в то время, когда ветер дует в определённом направлении, оттуда можно услышать колокольный звон…»       — Новая порция бреда, — хмыкнул я, — значит, надо идти к Серым Вершинам. Залан, сколько тайников ты обнаружил сам?       — Это четвёртый, — пробурчал он.       — Когда ты успел найти три? Я думал, у тебя за спиной всего один обшаренный схрон!       Полуорк таинственно замолчал, лишь пожав плечами. Он опять что-то недоговаривал.       — Что ты нашёл в тех трёх тайниках? — я нахмурил брови и требовал больше информации.       После небольшой паузы полуорк ответил:       — Они оказались пусты.       — Пусты? — я не верил своим ушам. Вся эта смертельно опасная затея начинала казаться мне авантюрой века.       — Там ничего не было, — повторил Залан.       — То есть… — я указал на него пальцем и склонил голову набок, — ты хочешь сказать, что пустота в тайниках — это общая тенденция? Это не случайность, не сюрприз, а вполне ожидаемая история? —Я медленно выговаривал каждое слово. Гнев внутри меня распалялся, как пламя внутри магминов. Закон моей жизни гласил — выполняй задачу профессионально, не задавай вопросов и получай обещанное. Но в этом конкретном случае — вопросов появлялась масса, как и стремительно увеличивался шанс остаться без гонорара.       — Мы здесь чуть не сдохли ради горстки распавленного серебра! — заорал я.       Охотница за головами снова отправилась разглядывать плиту, она простукивала пустоты, минотавр тоже решил помочь в её поисках. Я же решил осмотреть один из угасших кратеров. Внутренняя часть горна была сделана из толстого металла, по кромке вились дворфские руны. Залан последовал моему примеру и залез в открытый горн, куда совсем недавно мы запихивали беднягу пса.       — Ержан! Потяни, пожалуйста…       Минотавр вытянул из углубления дворфский молот — солидный, украшенный рунами, идеально подходящий для крушения черепов. Залан выхватил молот из рук минотавра, его познаний в истории дворфов не хватало, но он отчего-то решил, что пленённые кобольды могли что-то знать об оружии. Когда полуорк приблизился к ним, размахивая орудием, они снова задрожали и в ужасе отпрянули.       — Дай-ка мне его сюда… — попросил я.       Тяжёлый молот оказался в моих руках. Ручка его была явно неоднородная. На навершии виднелись изношенные части и небольшой рычажок. Я сильно сжал пальцами рычажок, и он отвалился. Молот лишь стал удобней, но оставался покрытым плотным слоем ржавчины. Счистив её с помощью подручных средств изобретателя, стало понятно, что от оружия исходит магическая энергия.       — Это уже что-то, — ухмыльнулся я.       Забрав серебро и магический молот, мы сочли, что настало время двинуться дальше к последнему тайнику культистов. Ержан и Мириэль, увлечённые археологическими тайнами, вызвались пойти с нами и связанных кобольдов тоже взять с собой.

***

      Серая Вершина пронзала небеса, ускользая в атмосфере. Горный пик, скрытый облаками, мы так и не разглядели. Охотница за головами ткнула кончиком кинжала одному из кобольдов в бок и указала на вершину. Округлив глаза, кобольды напугано засеменили вперёд, подгоняемые Мириэль.       Мы поднимались по горной тропе. Шли упрямо вверх, вверх, то петляя между скальных пород, то протискиваясь между крупными валунами. Наше восхождение было медленным, но, по крайней мере, не преподнесло никаких неприятных сюрпризов. В какой-то момент, мы достигли высоты, где облака становились такими густыми, что превратились в простирающуюся во все стороны пушистую перину. Мы поднялись на самую вершину, совершенно потеряв из виду землю. Лишь горный пик и подсвеченные вечерним солнцем розоватые кучевые облака.       Последним рубежом стала широкая площадка, на которой стоял высоченный колокол, рядом лежала могучая колотушка, а чуть поодаль открывался широкий вход в огромную пещеру — по истине, великанских размеров!       Когда мы все, ошеломлённые видом, остановились на горной платформе, с разных сторон на нас, откуда ни возьмись, налетели гигантские совы. Невероятно большие, величественные птицы — белые с пёстрыми рыже-коричневыми вкраплениями. Они надвигались почти бесшумно и стремительно! Одна из сов схватила когтями кобольда и скинула в бездну. Дикий крик эхом прокатился вдоль скал. Другая птица атаковала Залана, но он успел выставить перед собой щит. Когти лязгнули по металлу. Я едва увернулся в последний миг, когда третья сова пыталась схватить меня лапами. Полуорк уже убрал щит и запустил в одну из сов огненным снарядом. Его металлический защитник разбежался и, высоко подпрыгнув, схватился зубами за совиную лапу. Вокруг пса образовалось трещащее силовое поле, которое прокатилось по птице.       Металлический пёс кромсал зубами совиную лапу с каким-то диким самоотверженным остервенением, тянул птицу вниз всем своим весом и, наконец, яростно оторвал её ногу у основания. Красивая птица упала, кровь разлилась из оторванной конечности, а снежные перья, испачкались алым. Клюв её бессильно стукнулся о серые камни, и голова поникла. Минотавр выхватил арбалет и выстрелил в сову, зависшую у обрыва, болт пропал в её пушистом оперении.       — Совы — прихвастни штормовых гигантов! Громкий звук их не остановит! — крикнула Мириэль, видя, как Залан посматривает на гигантский колокол, и отбежала подальше от обрыва.       Сова, которая только что пыталась сцапать меня, оказалась на достаточно близком расстоянии, я выхватил лук, но, каким-то образом, прицеливаясь, сломал его пополам.       — Проклятый гоблинский лук из говна и палок! — разъярился я и наподдал сломанную вещь носком сапога. Было бы время — разметал бы его по всей окрестности. Руки моей больше не будет на паршивом дальнобойном оружии!       Пока я боролся с гневом и чувством беспомощности, металлического пса схватила сова, нападавшая только что на меня, и сбросила защитника со скалы следом за кобольдом. Другая птица покрупнее совершила в воздухе пируэт и, сделав крыльями несколько мощных махов, подняла порыв ветра настолько сильный, что он свалил минотавра с ног. Ержан вскочил на ноги и спешно перезарядил арбалет, пока Мириэль сделала два точных выстрела по птице.       Я выхватил кинжал и плавным движением метнул его в парящую надо мной сову. Сверкнув сталью, он вонзился птице точно в глаз, левой рукой я послал в сову второй кинжал. Тот пронзил её череп, птица взвизгнула и, закрутившись в предсмертной панике, перевернулась в воздухе. Мелкие перья её взлетели в стороны, и она упала недалеко от минотавра, распластав широкие крылья по холодному камню. В небе осталась лишь одна сова. Залан улыбнулся и бросил в неё излюбленный огненный снаряд. Сова загорелась, вопя от боли, а когда упала — превратилась в обугленную тушу.       Битва окончилась. Мы потеряли пленённых кобольдов. Подойдя к уже окоченевшему трупу гигантской птицы, я выдернул из её черепа свои кинжалы, обтёр их о белоснежное оперение и убрал в ножны. Я решил выдернуть из неё одно красивое перо. Оно оказалось таким длиннющим, что соперничало с моим ростом! Залан, видимо, позавидовал моему фанфаронскому перу и тоже выдрал у одной из сов маховое перо и прицепил его ремнями к рюкзаку.       Осмотревшись, мы собрались вокруг колокола-гиганта и стали изучать знаки и символы, начертанные на его стальной поверхности. Они были похожи на надписи на разных языках. Одну из надписей, выгравированную на всеобщем, мы прочли: «Что удваивается, если поделиться им; невидимо, но даёт силу; и бесполезно, если им не пользоваться?»       Минотавр достал из-за пазухи своего питомца, при виде мыши его физиономия растеклась в улыбке:       — Это же загадка? Мы с Элджерноном любим загадки. Правда? — он обратился к мыши, тот лишь приветственно запищал и снова спрятался за пазуху. — Это совет?       — Или знание?       И пока мы с охотницей и Заланом спорили, как городские студеозусы на викторине, Ержан решил дотронуться до колокола. Пронзительный гул ударил по ушам.       — Что ты сделал с колоколом?       — Дотронулся, — пояснил смущённый минотавр.       — Всего-навсего? Нам хватило и этого. Давайте сделаем себе беруши из тряпки и свечи, я не собираюсь здесь неотвратимо оглохнуть.       Охотница пожертвовала свечу, а я оторвал от низа плаща кусочек материи. Заблаговременно заткнув уши, мы вдвоём спрятались в тенях скалы и тихо прокрались ко входу в пещеру, но здесь нас ждал сюрприз — удар силового поля при попытке преодолеть вход — лишнее напоминание о том, что сколько не стели соломку, у фатума на твой счёт свои планы. Ержан ударил в колокол, но звон всё равно болезненно оглушал, несмотря на беруши.       — Сове-е-ет! — закричал Залан и, забрав колотушку у минотавра, ударил ею в колокол.       К всеобщему удивлению — идея сработала. Мы не оглохли, а силовое поле, трещавшее на входе в пещеру, пропало.       — Минотавр — самый умный, — сказал я, похлопав его по предплечью. — Думаю, беруши нам больше не пригодятся.       Когда мы вчетвером вошли под своды пещеры, слева и справа загорелись жаровни, освещая большой прямоугольный зал. Золотистый свет от огня плясал под потолком и на стенах. Мы медленно продвигались вперёд, внимательно глядя, куда ступать. Впереди у центральной стены возвышался громадный стол, а на истёртой древней фреске были рельефно изображены великаны, приносящие дары перед двумя огромными сведёнными ладонями. Фреска посвящалась Аннаму Всеотцу — Богу, что привёл в мир великанов. Я знал это лишь потому, что великанская история тесно связана с историей рабства моего народа. По замыслу Аннама великаны должны были стать хозяевами мира, подчинив силой других существ. Я не испытывал ни трепета, ни благоговения перед остатками религиозного культа. Однако стоило нам всем подойти к великанскому столу, как появились ледяные бесы. Они раздражённо завопили, заметив нарушителей в храме. Я находился в тени и незаметно метнулся к ближайшему бесу, левой рукой перерезав сухожилия на обеих его ногах. Залан в этот момент поджаривал одного из бесов огнём, а Ержан стрелял из арбалета, вдвоём с Заланом они одолели одного. Умирая, тот взорвался острыми осколками льда, такие же иглы разлетелись от второго беса, которого прострелила Мириэль. Я же остался один на один с последним бесом, проткнул его рапирой и резанул кинжалом поперёк горла. Осколки льда пролетели по касательной, задев лишь защищённый наплечником доспех. Как только последний бес пал, жаровни тут же потухли, оставив нас в пещере, в которую сквозь широченный проход падало закатное солнце.       Забравшись на великанский стол, мы нашли четыре ритуальных золотых блюда, размером с круглый крупный щит, и великанские столовые приборы, а в дальнем конце стола под краем оттопырившейся скатерти оказались припрятаны драгоценные камни и какие-то сокровища: монеты и украшения. Залан с нездоровой прытью бросился к ним, оттолкнув меня в сторону. Он упал на колени и начал жадно распихивать награбленное по карманам рюкзака. Зрелище это вызвало у меня некоторое оцепенение и даже брезгливость. Я вспомнил про личный изъян, про клейптоманию, про мой клан, что вечно тыкал мне моим пристрастием в нос. Но что моя скромная слабость к памятным безделушкам в сравнении с этим безумным, практически раболепным преклонением перед блестяшками?! Полуорк безумен! Он даже не думал о том, как выглядит! Он не скрывал свою алчность и не стыдился её. Ержан и Мириэль лишь переглянулись. А мне впервые стало стыдно… Я развернулся и пошёл прочь от полуорка, не желая ни ссориться с ним, ни требовать свою долю, ни взывать к совести в попытке разделить добычу на четверых. Я просто прогуливался по скатерти, изучая узоры под ногами. Встав на край великанского стола и наслаждаясь видом в пещерным проёме, куда ложился мягкий свет, я мечтал лишь о том, чтобы безумие с драгоценностями и полуорком быстрее закончилось. Но Залану показалось мало драгоценностей, он решил забрать ещё и одну золотую ритуальную тарелку с религиозными символами Аннама. Я тяжело вздохнул, наблюдая, как он прикрепляет её к рюкзаку, в котором уже торчала почти такая же великанская тарелка, с которой он таскался всё это время.       — Зачем тебе, во имя всех Богов, в которых я не верю, ещё одно ритуальное блюдо?..       Ержан и Мириэль опять переглянулись, и полуэльфийка, тихо хихикнув, прошептала минотавру:       — Не удивлюсь, если здесь всё проклято…       И в этот момент у входа в пещеру появился штормовой великан. Он громовым раскатом, покашливая, чтобы мы все обратили на него внимание, прислонился спиной к каменной стене. Его насмешливое выражение лица и непритязательный взгляд не ускользнули от меня. Четыре блохи на ритуальном столе никак не могли быть ему хоть какими-то соперниками.       — Я предполагаю, что вы здесь не только для того, чтобы ограбить это древнее и священное место, — лицо его стало задумчивым. — Поверьте в то, что я сейчас скажу, поскольку я никогда в своей жизни не говорил более праведных слов за всю свою жизнь. Аннам Всеотец не в том настроении, чтобы с ним шутить, — он раскатисто рассмеялся. — Меня зовут Крадок. Мне сказали, что храм был осквернён несколько дней назад. А что привело вас сюда?       Дело начало принимать интересный поворот. Я сделал скромный поклон и заговорил:       — Крадок, уважаемый, мы, конечно, искатели приключений, но никак не хотели оскорбить вашего Бога. Сами мы отчаянно ищем ответы на вопросы, которые у нас есть.       — Я пришёл сюда лишь за тем, чтобы посмотреть, как выглядит храм, который когда-то служил нашим предкам. — Взгляд великана устремляется к ритуальным блюдам. Стало очевидным, что Крадока волнует лишь сохранность религиозных реликвий, а не побрякушки культистов, о которых он, очевидно, не имел ни малейшего понятия.       Полуорк находился уже рядом со мной, я незаметно вынул один из ножей и ткнул остриём Залану в ногу.       — Какого чёрта ты так упёрся рогом в эти блюда? — прошипел я сквозь зубы.       Полуорк лишь сжал мне запястье, чтобы я перестал, и попятился, не желая расставаться с блюдом.       — Залан, оставь великанью реликвию в храме. У тебя уже есть одно блюдо… точно такое же.       — Мне плевать, — ответил Залан. — Я хочу золотое блюдо.       Крадок поджал нижнюю губу, однако, освободил проход. Не теряя времени, мы решили проскочить мимо него. Не злить великана, ведь больше в храме нам делать было нечего. Несмотря на похищенное блюдо, Крадок пропустил нас.       Спускались с Серой Вершины мы в полной тишине. С Ержаном и Мириэль расстались почти без слов не на самой хорошей ноте. Они ушли так же неожиданно, как и появились, решив, видимо, не связываться с нами, не возвращаться в гильдию и не требовать долю за выполненное задание. Возможно, они уверились в том, что ловить с нами нечего, и двинулись в путь, оставив нас снова вдвоём. Нам же оставалось лишь вернуться в город и покончить со всем этим.       — Залан, ты идиот… теперь ты — враг великанов номер один. Поверь мне, я дроу и знаю, о чём говорю. Ты спёр ритуальное блюдо Аннама Всеотца, любой великан с радостью проломит тебе череп. Знаешь почему? Ритуальные блюда прокляты. Теперь ты отмечен проклятьем, поздравляю тебя…