Приключения авантюристов

      Мы почти не разговаривали с Заланом весь путь до города. Рассветные лучи солнца провожали нас по улицам до дешёвой гостиницы. Сняв комнату на втором этаже на двоих, уставшие и вымотанные, мы сбросили походные сумки прямо посреди комнаты на дубовый пол. Я выбрал кровать у окна, сбросил походный плащ, тот плавно сполз каскадом на пол. Я даже не поправил и, сев на край постели, принялся стягивать узкие сапоги, а потом и кожаный доспех. Залан, понуро свесив голову и широко расставив крепкие ноги, сел на кровати у левой стены. Прямоугольник света освещал дощатый пол, падал на край постели, серебрил клановые шрамы на моём правом предплечье, оставляя фигуру полуорка в тени.       — Что? — я ощутил взгляд Залана на себе. — Я намерен первым принять ванну и сдать всё барахло в чистку, раз у нас выдалась передышка.       — Твои татуировки… — полуорк проигнорировал мои заявления о ванне и прачечной, его интересовало нечто иное.       — Что с моими татуировками? — лениво и недоброжелательно процедил я.       — У них ведь есть какой-то смысл? Я ничего не знаю про кланы дроу, слышал только, что вы живёте племенами и у вас достаточно дикарские обычаи.       Я рассмеялся.       — Где ты рос, полуорк, что стал изобретателем? В каком-то учёном городе и в достойной семье? — осклабился я, раскладывая ножи на деревянном полу. В трещинах забился песок, а сами доски потемнели от времени.       — Так что значат твои татуировки? Они ведь покрывают почти всё тело, да?       — Татуировки у дроу Ксен’Дрика означают пройденные испытания клана. Каждый дроу подвергается испытанию, доказывает, что достоин иметь на себе знаки Вулкура, — я поднял правую руку и медленно повернул, разглядывая белые шрамы.       — Это действительно яд скорпиона? Было больно?       — Больно — неправильное слово. — Криво улыбнулся я. — Достоинство и гордость. Гордость порождает злость. Если ты не зол, то утратил гордость…       — Как ты не слепнешь под солнцем? Ты ведь дроу, а я слышал, что солнечный свет почти ослепляет вас.       — Если ты всю жизнь прожил в подземельях, но я из кочевого племени. Да и скитаюсь по поверхности уже достаточно долго. Я вижу в кромешной тьме, но магию дроу утерял, если ты об этом. Не могу создать даже такую банальную ерунду, как пляшущие огоньки, поэтому даже не заикайся о левитации или шаре тьмы. Магии во мне — ноль. Зеро, — я сложил пальцы кружком и усмехнулся. — Но не жди от меня больше откровений. Я о тебе ничего не знаю. Хотя у меня назрел вопрос.       Залан внимательно уставился на меня, смешно поджав губы, клыки его торчали над верхней губой, а взгляд казался печальным.       — Я проклят.       — Я в курсе, — подметил я, потягивая мышцы на шее.       — Трижды проклят.       Брови мои сами поползли к переносице. Казалось, я ослышался.       — Трижды? — переспросил я, удивляясь, что меня подвело восприятие. — Когда ты успел?       — На последнем задании, связанном с сокровищами культа. Одно из проклятий управляет мной так, что я не могу пропустить наживу, что-то тянет меня с дикой силой, которой я не могу противиться. Я обираю трупы, не способен даже зайти в лавку и ничего не умыкнуть. Это… так мучительно.       Я расхохотался.       — Прости… прости… — добавил я, отсмеявшись. — Не слишком любезно с моей стороны. Поверь, я знаю, каково это сопротивляться желаниям. Но в довесок к этому ты теперь ещё и — красная тряпка для великана. Что же третье?       Но Залан лишь отмахнулся от меня и лёг поверх застеленной кровати, подложив руки под голову.       — Ты собирался первым в ванну — вот и иди.       — Не грусти, здоровяк. Завтра сдашь задание своему таинственному заказчику и попрощаешься с ним навсегда. Найдём новое высокооплачиваемое дельце, получим круглую сумму золотом, отыщешь храм и снимешь свои проклятья. Главное — не попадись великану.

***

      Мы действительно нашли новое задание, либо задание нашло нас, кто знает? Порция раболепия в голосе связного указывала на высокопоставленного заказчика. И только, когда нам в руки легли два значка отличия армии Аундаира, мы смекнули, что к чему. Вот и настал тот день, когда из обычного вольного наёмника я превратился в наёмника целой страны. Мои познания о политике и тем более военной политике Аундаира равнялись нулю. Я никогда не интересовался ни жизнью королевских особ, ни честолюбием королевы Ауралы. Я лишь видел, с каким трепетом и гордостью воины Аундаира ходят под своим знаменем с изображением дракондора. Не мне, рождённому на Ксен’Дрике в племени охотников, поклоняющихся тотемным духам и скитающимся по расколотой земле, рассуждать о пышности Аундаирских ферм и успешности магов Арканикса. Я лишь пользовался гостеприимством, комфортным климатом, предлагал разносторонние услуги работника ловких рук и кинжала, но не планировал стать солдатом. Я прекрасно понимал, что получив знак отличия Аундаира, я либо возвышусь, либо паду на самое дно. И вот я уже вращал между тонкими пальцами жетон наёмника и убеждал себя, что холодный расчёт и профессионализм уберегут меня от дурацких поступков.       Информацию, которую мы получили с Заланом, нельзя было назвать обширной. Нас доставляли до точки, где последний раз была зафиксирована группа наёмников, выполняющая для Аундаира какую-то секретную миссию — ещё одни головорезы, но с большим послужным списком. Если Залан предполагал, что нас отправляют на подмогу, то я сильно сомневался в истинных причинах. Зачем помощь состоявшейся группе? Уж не за тем ли, чтобы следить? Или опытные наёмники уже натворили дел? Может, кто-то сомневается в их верности? Или задача, стоявшая перед ними, оказалась столь трудна, что даже бывалые бойцы облажались? Если последнее — то нам это не сулило ничего хорошего. Жетоны отличия работали как магические маячки, по которым выслеживалось местонахождение группы. Теперь один такой болтался в моём потайном напоясном кармане.       Нас с полуорком отправили прямиком к роще друидов. Пока мы медленно спускались на магических дисках к поверхности земли, я думал, как бы не словить арбалетный болт или магическую стрелу от новоиспечённых соратников. Мы знали, где их искать, а вот они про нас не знали ровным счётом ничего. Спускающиеся сумерки задачу точно не облегчали. Скорее всего, наёмники заметили наше нисхождение, потому что неподалёку появился защитный магический купол. Предостережение…       — К чёрту, — сказал я и, вытянув из кармана отличительный знак Аундаира, метнул его в сторону защитного купола. Кажется, он бряцнул по чьему-то доспеху. Я предусмотрительно поднял руки в знак добрых намерений. Наши тёмные силуэты на фоне подсвечивающихся дисков, головорезы не могли не заметить.       — Вы кто такие? — раздался громкий грубый голос и вперёд вышел крепкий дворф. Рыжие волосы и борода обрамляли несколько смуглое лицо в старых порезах и шрамах. Облачённый в тяжёлый паладинский доспех он крепко сжимал в правой руке одноручный молот, а в другой щит.       — Наёмники армии Аундаира, — крикнул я, плавно опускаясь на диске. — Прибыли помочь вам разобраться в вашей проблеме.       Слово «проблема» вызвало изменения в лице тифлинга, который приблизился к дворфу. Тифлинг был высокий, его красноватая кожа говорила о демоническом происхождении, как и небольшие рога и длинный хвост, который нервно метался туда-сюда, словно у раздражённой кошки. Длинный сюртук тифлинга, его манера держаться и надменное лицо выдавали в нём интеллектуала.       — У нас действительно скоро будут проблемы! — высокий голос раздался откуда-то позади. Со всех ног к месту встречи мчался заяц. Маленький, одетый в искусно скроенный кожаный доспех белый кролик, резко затормозив, вспорол лапами кочки травы. — Нас выследили! Я был у верховного друида, — протараторил он, — меня выследил отряд армии Бреландии. Их много. И нам надо срочно отсюда валить и спасать огненного великана!       Я заметил, как Залана перекосило при упоминании великана, но от всей этой сумятицы моё лицо, полагаю, выглядело схожим образом.       — Надо бежать со всех ног! — снова повторил он.       Я сообразил, что зайцегон, к моему удивлению, здесь за старшего. Я ещё ни разу не встречал этот вид гуманоидов и тем более даже представить себе не мог, что такое маленькое звероподобное создание может указывать, что делать тифлингу или дворфу! Как же мало я знал о жизни Кхорваера! Но тут из-за могучей спины дворфа появилась маленькая изящная гномиха — в походной одежде из шкур, яркие розовые волосы спускались на плечи, а тёмные корни у кожи головы свидетельствовали о том, что волосы крашеные. Она с любопытством оглядела нас с Заланом и пустила в полёт небольшого пятнистого дятла, что минуту назад сидел у неё на плече.       — Меня зовут Лиавия, — представилась она, сверкнув бирюзой широко распахнутых глаз.       — А я Селеста, — рассмеялась крохотная фея, выпорхнув из-за мшистого ствола дерева. — Я здесь ненадолго, — хихикнула она, мерцая полупрозрачными крыльями.       — Ещё не лучше, — буркнул паладин-дворф. — Ты откуда такая?       — Её послал друид, проследить за великаном, — встрял заяц, — хватит уже болтать, надо немедленно уносить ноги! — он нетерпеливо затарабанил задней лапой, — познакомитесь на бегу!       Белые замшевые пятки сверкнули, петляя между кочками, и все ринулись следом за ним. Мы с Заланом спрыгнули с дисков, я спешно подобрал свой слегка погнутый знак отличия и бросился догонять остальных.       Во время марш-броска выяснилось, что зайцегона зовут Братец. Он мастер на все руки — немного воин, немного бард, немного вор. Таких типов я всегда считал дилетантами. Они делали всё, но не умели ничего, однако, вся компания относилась к нему с уважением. Значит, у Братца туз в рукаве. Дворфа-паладина звали Нарфундо, он носил на груди знак неведомого мне бога — смотрящий глаз с синим зрачком на вертикальной латной перчатке. Самой по-настоящему тёмной лошадкой казался тифлинг — Бальтазар, хмурый и молчаливый. В чертах его лица читалось потаённая жестокость. Я видел подобную печать на лицах соплеменников. Гнома выглядела немного скрытной, но рациональной, жрица не торопилась раскрывать свои секреты, а фея Селеста весь путь веселилась и даже умудрилась засветить мне шишкой по голове. Я знал, что это была она, хотя не видел. Типичные глупые шуточки «весёлого народца».       В пещеру огненного великана мы пробирались через узкий проход, заросший грибами, рассчитывая, что солдафоны Бреландии пойдут тем же путём. Залан держался в самом хвосте отряда, видимо, не желая попасться на глаза великана, памятуя о своём проклятии. Выяснилось, что великанским языком владею только я — вот он, неожиданный бонус взаимодействия культур на фоне длительного порабощения. Сам, мало понимая подробности всей ситуации, я сообщил на великанском, что мы намерены помочь великану выбраться из пещеры-ловушки, друиды не тронут его, но сначала придётся расправиться с преследователями. Ловушка захлопнулась. Пещера стремительно превращалась в неё, грозя неизбежным сражением. С великаном нам далеко не сбежать, поэтому решено было дождаться преследователей, а пока подготовить почву. Тифлинг расхаживал по пещере и быстро соображал. Он предложил изготовить несколько огненных ловушек и разместить их в узком тоннеле, заросшем грибами, испарения которых были взрывоопасны, однако оставался ещё и основной широкий вход в пещеру, где Залан соорудил несколько ловушек-лассо. Бальтазар успел сконструировать небольшую турель и разместил её возле узкого лаза. Мы неплохо подготовились и считали, что сможем справиться с численным перевесом с помощью ловушек и изобретательских бонусов. Я сел возле широкого сталагмита и ждал. Все ждали, заняв позиции, в атмосфере витало общее нетерпение. И эта минута настала. Отряд Бреландии оказался куда смышлёней, чем мы полагали. В узкий тоннель, заросший грибами и нашпигованный ловушками, полетел факел. Он моментально привёл в действие все ловушки, спровоцировал серию взрывов. Волна жара вырвалась под свод пещеры, обдав напалмом всех, кто прятался неподалёку. Я выругался. А план-то казался неплохим. Когда отгремели взрывы и догорели останки грибницы, через тоннель хлынули воины. Всё опять сводилось к жёсткой драке с численным перевесом врага. Стало совсем не до веселья, когда из первых рядов вырвался командир отряда — рослый голиаф, бритую голову которого покрывали племенные татуировки. «Но на нашей стороне великан!», — с оптимизмом подумал я, когда со стороны широкого прохода в пещеру появился ещё один небольшой отряд с магами. Всё происходящее казалось каким-то недоразумением. Нас окружали с двух сторон, зажимали в угол, лишая возможности побега.       Паладин яростно работал одноручным молотом, Братец фехтовал рапирой и ловко уходил от атак, отпрыгивая в сторону, Лиавия стояла поодаль. Губы её шевелились, произнося какое-то заклинание, фея пряталась за крупным сталактитом, а я бросился в гущу, где командир-голиаф создавал преимущество врагу. Я рассчитывал, что с фланга нас прикроет великан. Он действительно двинулся на пятерых солдат, открывших стрельбу из луков, но что-то резко произошло, и великан остановился. В пылу битвы, я не мог следить за тем, что происходит поодаль и сосредоточился на том, чтобы вырубить голиафа. Братец и паладин уже справились с парой солдат, Бальтазар призвал все свои способности, чтобы одолеть ещё одного. От входа снова летели стрелы. Наконец-то сработала ловушка-лассо, и пятерых солдат у входа вздёрнуло под самый потолок. Они болтались вверх тормашками, но изо всех сил старались освободиться, разрезать путы. Великан, казалось, впал в слабоумие. Вместо того чтобы размозжить врагам головы, он стоял подле связанных, болтающихся под сводом пещеры солдат, глупо хихикал и тыкал в них мясистым пальцем, заставляя тех раскачиваться из стороны в сторону.       Мощная звуковая волна пронеслась и сшибла с ног зайца, паладина и меня. Голиаф использовал магию, казалось, что все рёбра переломаны, я полностью оглох на какое-то время, глаза заливало кровью, я видел, как паладин поднялся и, воззвав к своему Богу, поднял щит перед собой.       Звуки боя снова нахлынули.       — Держись подле меня! — что есть мочи крикнул дворф, чтобы я попадал в его ауру защиты.       Молот то и дело обрушивался на врагов, мелькала рапира Братца, я атаковал рапирой и кинжалом, но голиаф казался чудовищным соперником, которого ничто не могло пронять. Я бросил короткий взгляд на пленённых. Они уже почти высвободились и представляли угрозу.       — Что ты делаешь! — изо всей силы крикнул я по-великански. — Хватит страдать хернёй! Убей их, чёрт побери!       Мой отчаянный крик подействовал. Великан словно бы очнулся от морока. Придя в себя, он схватил троих воинов правой рукой и двоих левой — в том числе и незадачливого мага. Разъярённый великан начал крушить им головы.       Голиаф нанёс ошеломляющий винтовой удар двуручником, и хрупкое тельце Братца растянулось на полу пещеры, а могучий воин втаптывал в пыль заячий плащ. Происходило что-то невероятное. Паладин уже использовал на мне наложение рук, чтобы я не ушёл в отключку, но голиаф казался непрошибаемым. Я с трудом пробивался сквозь его защиту, голова гудела, кровь продолжала заливать глаза. «Только не отвлекаться на двух оставшихся воинов, сначала голиаф, сначала голиаф…» — повторял я себе, снова и снова нанося жалящие удары. Паладин расколол череп ближайшего врага, но ещё одна костедробящая звуковая волна разошлась от голиафа в стороны. И вот уже крепкий дворф повалился ничком на пол. «Это просто невозможно, я не планировал вот так умереть… в вонючей пещере за жизнь и свободу огненного великана». Кажется, мой рот растянулся в истерической улыбке, потому что я ощутил горьковатый вкус собственной крови и ринулся на голиафа, поднырнув под его двуручник, рассёк кинжалом связки на его ногах и воткнул рапиру в его незащищённую шею. Он забулькал, давясь собственной кровью и, округлив глаза, удивлённо смотрел перед собой, туда, где ещё несколько секунд назад находился я.       Залан и Балтазар одолели двух оставшихся воинов из отряда Бреландии, а великан вырвался из пещеры и нагнал отступивших. Я тяжело дышал. Голова моя гудела. Лиавия быстро оказалась подле Нарфундо и Братца, пытаясь их стабилизировать. Очнулся заяц, тяжело махнув головой и расправив длинные уши. Довольная исходом фея кружила над ним, а Залан уже обыскивал командира-голиафа. Его алчные глаза блестели, когда он снимал с трупа доспех и обыскивал сумку. Паладин уже пришёл в себя, сидя на заляпанном кровью полу. Наши взгляды встретились. Его сведённые на переносице брови и то, как он посмотрел на полуорка, копошащегося с необычными вещами, принадлежавшими голиафу, многое сказали мне об отношении паладина к поступку Залана. Валили голиафа в основном мы втроём, финальный удар нанёс я, а полуорк забирает всё ценное. Не удивительно, что паладина это покоробило. Только дворф не знал правды, что Заланом руководило древнее проклятие.       Игнорируя раны, мы всё-таки вытащили трупы из пещеры. Вражеский отряд, насчитывавший двадцать солдат армии Бреландии, сейчас был свален в кучу прямо возле пещеры. Огонь разгорался, а мы лишь мечтали о полноценном отдыхе. Никто и помыслить не мог о том, чтобы двинуться дальше, не залечив раны. Решили отдохнуть в пещере. Когда я вышел из транса, день уже приближался к вечеру, было четыре часа дня, сладкий запах горелого мяса разносился по округе. Великан ушёл куда-то на восток, а фея улетела вместе с ним. Перекусив скудным сухим пайком, я покинул пещеру вместе с остальными. Обгорелая груда трупов медленно тлела, но ощутимый запах гари доносился вовсе не от погребального костра. Лес полыхал. Смог распространялся и заволакивал ближайший подлесок, сокращая видимость. Судя по хитрому взгляду Братца, который судорожно утверждал, что к пожару они не имеют никакого отношения, становилось очевидно, что в нём виноваты мои соратники. Что ещё они успели наворотить?       Я предложил полуорку соорудить из ткани защитные маски и смочить их водой. Слабый ветер нёс дым на запад. Долго совещались, куда пойти и решили отправиться в центр леса в рощу друидов. Подходя всё ближе и ближе к сердцу леса, стало заметно, что огонь отступает, пламя задерживал магический преграждающий барьер. Здесь и дышалось гораздо легче. Маску, в которую въелся запах гари, я с удовольствием снял и сунул в сумку. Сильвы уже ожидали нас. Заяц заранее предупредил, что говорить будет он. Со своим «орлиным великолепием» он уверенно вышел вперёд, а шесть сильвов сопровождали нас с Братцем во главе, ведя на аудиенцию с главным энтом-старейшиной.       Энт медленно поднял древовидный отросток в форме длинной руки, дав знак Братцу говорить.       — Эльф Уэйн, он же Кэрот, строит козни в разных государствах, он во всём виноват. Огненный великан не виновен, он спокойный малый, прятался в пещере, потому что не хотел никому навредить. Замысел Уэйна был в том, чтобы внести хаос в соседние государства. Совет вам на будущее — будьте бдительны в отношении Бреландии, вся ситуация на руку только им. Огненного великана стоило бы разыскать и отправить в родные земли, он хочет лишь воссоединиться со своим племенем и никому не желает зла, — быстро проговорил заяц.       Сколько правды скрывалось в его словах, а сколько вымысла, я понятия не имел, но предполагал, что он лишь выставил факты под новым углом, выгораживая себя и соратников. Некому было донести энту обратное. Весь отряд Бреландии сейчас догорал возле великаньей пещеры.       — Они говорили о вас примерно то же самое, — прогудел энт. — Где находятся очаги пожара?       Заяц торопливо достал карту и разложил её на траве, ткнув меховым пальцем в точки с расположением пещеры и очагов возникновения пожара.       — Мы поступим так… — тело энта затрещало, как старое дерево на ветру, — награда отряда Бреландии достанется вам, а пожар мы потушим.       — Ваша фея сейчас находится с великаном, — напомнил заяц, — но на счёт Кэрота надо что-то решать.       — Нам известно, что Уэйн будет ждать вас в Сайре у храма Валир, если вы осмелитесь прийти. Нас просили передать это высшие чины армии Бреландии. Полагаю, эта информация отряду уже не пригодится.       — Я же говорю, этот зараза с ними работает! — эмоционально воскликнул Братец, оборачиваясь к нам и ища в наших глазах поддержку. — Я говорил, этот тёмный эльф Уэйн — мутный тип.       Словосочетание «тёмный эльф» неожиданно меня возбудило. Я почти не встречал других дроу на Кхорваере и ощутил острое желание познакомиться с ним.       — Нас это не касается, — монотонно ответил старый энт.       — Вот зря вы так думаете — ведь уже половина леса сгорело.       Рядом со мной раздался приглушённый смех Лиавии на притворно вдохновенную тираду Братца о пожаре. Между тем, огромные древовидные руки энта потянулись вверх и достали из пушистой кроны маленький мешочек.       — Эта награда для отряда Бреландии, но теперь она ваша.       — А что с великаном? Получится ли телепортировать его домой в пустыню? — переспросил заяц.       — У нас есть необходимые для этого заклятья… — прошелестел энт, намекая, что аудиенция окончена.       Мы остались в роще, чтобы передохнуть до утра. В мешочке энта оказалось три предмета растительного происхождения. Жрица сказала, что это водополох, сердце железодрева и синий кривожаб. Я вспомнил про записку, найденную на одном из трупов солдат Бреландии, и достал её, зажав между пальцами и помахивая, чтобы привлечь общее внимание:       — Здесь упоминалось о трёх важных ингредиентах. Я полагаю, что записка имеет отношение именно к этому мешочку.       Чем-то эти ингредиенты были так важны для павшего отряда. Мы же устроились на ночлег в роще, а меня не покидал интерес к Уэйну. Я спросил Нарфундо, который сосредоточенно начищал доспех:       — Кто этот Уэйн? Вы его видели?       — Он скользкий тип. Тёмный.       — Он дроу, как и я? — переспросил я.       — Нет. Он не дроу.       — Но почему ты сказал «тёмный»?       — Потому, — Нарфундо в упор посмотрел мне в глаза, — что он явно практикует тёмные искусства. Говорю тебе это, как паладин. С ним связана ещё одна сомнительная история с филактерией, из-за которой погибла целая деревня. Не спрашивай меня. Всё слишком запутанно.       После разговора с дворфом я ощутил с одной стороны — облегчение, с другой стороны — разочарование. Неужели я скучал по своему народу? Интересно, мой отец испытывал что-то подобное? Мне всегда казалось, что его сильнее всего волновали приключения и авантюры. Была в его жизни одна самая главная авантюра, его призрачная цель, его тайный предмет желания, миф, сказка или безумная мечта. Не знаю, нашёл ли он то, что искал, или нашёл лишь смерть.       Утром пели птицы, и мои рёбра, кажется, чудесным образом перестали ныть. Сильвы телепортировали нас в место вблизи небольшого города у самой границы леса. Мы поднялись на холм и своими глазами увидели Ксандар — город-крепость. Но не всё спокойно было этим утром на границе. Тысяча глоток местных жителей взывала к богам и насылала проклятия в сторону многотысячной армии, осаждавшей городские стены. По стягам стало очевидно, что Бреландская армия шла на штурм Ксандара, приграничного города Аундаира. Бреландцы разбили лагерь, активно собирали требушеты и стенобитные орудия. По периметру осадного лагеря разгуливали патрули. Своим эльфийским зрением я подсчитал нападающих.       — Их порядка пяти тысяч, чёрт побери! — произнёс я вслух.       Паладин присвистнул. Братец тут же обратился к своему плащу, и оказалось, что плащ — вовсе не плащ, а мимик, и попросил его перевоплотиться в доспехи с отличием солдат армии Бреландии. Нарфундо устроил короткий экскурс в историю, сообщив, что страной правит человеческий король Боранел ир’Винарн, а командует армиями главнокомандующий Кор ир’Винарн — его брат.       — Надо как-то помочь Аундаиру! — воскликнул Братец. — В конце концов мы находимся на службе у Аундаира.       Мы с Заланом переглянулись.       — Это самоубийство, — прошептал я полуорку и заметил, что Лиавия согласно кивнула, расслышав мою фразу.       Энтузиазм Братца начинал меня настораживать. Он напоминал мне моих одурманенных наркотиками соплеменников, готовых броситься в заведомо проигрышный бой. Что не так с этим парнем? Почему в этом маленьком зверином тельце столько опрометчивой отваги?       — Обойдём стороной, скрытно, — предложила Лиавия, но Братец уже нашёл поддержку у паладина и умудрился втянуть Бальтазара в обсуждение хитрого плана и общей стратегии саботажа в лагере осаждающих.       Я бы схватился за голову, но предпочёл изобразить непроницаемый вид. Мне плевать на этот город, я не планировал остаться лежать хладным трупом подле чужой приграничной крепости или попасть в плен. Если что-то пойдёт не так — я дам дёру.